Вольные

Через четверть часа вся станица знала, что у Людмилы стырили цветы, да никакие то там, а самые цветущие. Её истошные вопли о «бесстыжих паскудах» и «замшелых собаках», обобравших её клумбу лучше всякой газеты и вестника оповестили местных о свежей новости.

Ольга тем временем легкой рысцой двигалась в сторону озера. Никола шагал за ней по пятам. Честно признаться, раньше он не наблюдал за сестрой такую походку, оно и ясно, так только на свиданка бегают. Что же он скажет отцу? Придется сестру сдать? Так ему ж с ней ещё жить, такая и прибить может.

Возле мостика, где давеча чуть не утопла Пелагея, Ольга яро и горячо обняла того самого Славика.

«Лучше бы ты купаться пошла.» — думал про себя Николай.

— Слав, я больше не хочу прятаться, ты будешь сватов засылать?

— Оля я тоже устал от этих пряток, но я хочу дослужиться, шо бы к твоему батьке посватался не абы кто, а хотя бы младший урядник.

— Да мне все…

Она не договорила, потому что из-за своего укрытия вышел брат.

Ольга закатила глаза:

— ты ещё здесь откуда?

— За сестрой своей младшей слежу.

— Какая я тебе «младшая»? Мы одного возраста.

— Такая, по всему виду младшая, вечно смотреть за тобой приходится, кабы не натворила какой-нибудь…

— Я извиняюсь конечно, — перебил Славик. — но за ней есть кому следить. А ты видимо Никола?

— Я то Никола, а ты вообще кто такой моей сестре?

— Мне кажется тебе пора! — все больше злилась на брата Ольга.

— Как и тебе между прочим! — Никола чувствовал, как терпение его покидает. — Батька узнаёт-бляхой по тебе так пройдётся! Забудешь, как ерничать!

***

Иван добрался до дома своего командира - Ермила Гордеевича. В правой руке сжимая небольшой букетик из клумбовых цветов, он осторожно обошёл хату командира и постучал в окно.

Никто не отзывался. Тогда Иван прислонился к стеклу, убедился, что в комнатке никого нет. Досадно ругаясь, он так же осторожно, как и прежде подошел к входной двери и постучал.

Дверь открыла Пелагея.

— Здравствуй Поль, а я вот тут это... — Иван слегка замешкался. — Это тебе.

Пелагея не удивлялась такой смелости Ивана. Прийти в дом к дочери атаман погранотряда, да ещё и постучатся во входную дверь с каким-то веником в руках - так мог только Ванька.

— Иван ты в своем уме, а если увидит хто? — Пелагея была не особо рада такому вниманию. — Шо я отцу скажу?

— Скажи как есть! Хватит нам уже прятаться!

— Вообще не смешно! — её только злили нелепые шутки приставучего поклонника. — Иван, уходи пожалуйста!

— А чего так по-гусарски? “Иван”. Можно просто - Ванечка! — не унимался Ванька.

— Слушай, Ванечка, я очень благодарна тебе за свое спасение, но боле чем благодарностью, ничем ответить не могу.

Лицо Ивана в ту же секунду приняло более серьезное выражение:

— Ты серьезно сейчас? Ты думаешь я могу за это от тебя шо-то требовать?

Пелагея смотрела на его высокую, нещадящую осанку фигуру. Из-за значительной разницы в росте, Ивану частенько приходилось наклонятся, что бы быть ближе к Польке.

Они знали друг друга ещё с раннего детства, однако раньше Иван, наоборот, не проявлял никакого интереса к дочери есаула. Впрочем, об этой ошибке он жалеет до сих пор.

— Ну... нет, я другое имела ввиду...— Полькин взгляд застыл на его миндальных лазурных глазах. — Ты очень хороший и надёжный друг.

Несколько секунд они смущенно молчали. Иван нервно перебирал стебельки сорванных, свежих цветков, прикусывая темно-русые усы.

Когда молчание стало слишком давящим, Пелагея первая нарушила тишину:

— Ладно, можем до озера прогуляться, мне всё равно идти туда, лошадей поить нечем.

— Ой, я зараз смотаюсь за Сивкой, а то не поена, ни доена. — Иван не скрывая радости, с перетянутой улыбкой протягивал Поле букет свежо пахнущих цветов местной сплетницы Люды.

***

— Повторяю, я птица вольная! — пребывала в негодовании Ольга.

— Вольная, тебе дома за такие выходки все перья общиплют!

Перепалка между братом и сестрой, казалось вот-вот перейдет в кулачный бой. Ольга была слишком длинная на язык, из-за чего Николе редко удавалось подчинить её своей воле. Но в этот раз он понимал, что ситуация совсем иная, нежели просто её детские шалости. Она периодически видится на мосту с незнакомым ему казаком.

— Может хотя бы объяснишь, кто это? Почему ты бегаешь к нему втихомолку?

— Это жених мой!

— Хто? Какой еще жених?! — Никола разного ожидал от Ольги, но эта “выходка” заставила его выйти из себя. — А чего же он свататься тогда не приходит?! А!

— У меня к Ольге самые серьёзные намерения! В скором времени я собираюсь засылать сватов! — кричал Славик через плечи Ольги, которая пыталась не допустить перепалки между её братом и женихом.

— Собираться - не засылать! А обещать - не жениться!

Никола повернулся к Ольге и схватив её за локоть, начал тащить в сторону дома. - Пошли домой! Пущай батька сам с тобой разбирается!

— Она никуда не пойдёт! — Славик выхватил Ольгу из рук брата и спрятал её за собой.

— Да ты кто такой вообще? — прищурив по волчьи глаза, в ярости шептал Никола. - Я брат её! Прочь с дороги! - Он грубо оттолкнул ненавистного зятя.

— А я жених! — Славик в ту же секунду обхватил нежеланного шурина и повалил на мокрую от утреннего дождя землю. Никола больше не скрывал своей ярости и прошёлся кулаком по моложавой морде соперника.

Ольга пыталась их разнять, но что она может сделать против двух крепких казаков? К тому же со стороны их драка больше походила на стычку уличных котов, не поделивших полёвку, чем на разборки за честь невесты.

Она металась вокруг катающихся по земле, и уже перебитых друг другом “родственников”. Никто из них не собирался остановить это нелепую склоку.

Недалеко от места их разборок, мирно прогуливались Пелагея и Иван со своей буйной кобылой Сивой, которая временами останавливала смущённого хозяина, чтобы пожевать травы.

— Если, как ты говоришь, Митька сильно дымил в строю, то почему вы бежали вместе? — интересовалась Пелагея утренними событиями.

— Так это батька твой всё. — отвечал Ванька. — Чего-то решил шо я его вразумлять должен был, а я шо ему нянька в рот заглядывать?

Пелагея звонко рассмеялась с его возмущений.

— Ну и чего ты смеёшься? — продолжал возмущаться Иван. — Мне вот надоело за него получать.

— Ну так возразил бы батьке моему!

— Ага, такому возразишь... Так возразишь, шо не восемь, а тридцать кругов топать придётся.

“Прекратите!” — Послышалось с конца берега.

Полька с Иваном обернулись в сторону крика, а после побежали на источник звука. Приближаясь к истошным возгласам, умоляющем о помощи они все больше и больше не верили в происходящее. Сын атамана катается на земле в обнимку с каким-то незнакомым казаком, а Ольга прыгает вокруг них, будто бы она ведьма, проводившая ритуал или жертвоприношение.

Иван тут же ринулся на помощь одностаничнику, после чего происходящее больше стало походить не на разборки, а на петушиные бои. Так несуразно они били друг друга и катались по траве, словно их никогда и не учили казацкому бою. Всему виной была мокрая земля и грязь, которая не давала противникам подняться и смиренно укладывала их обратно друг на друга.

Слава налегал на Ивана и нещадно бил его по угловатым скулам. Никола ногами пинал озверевшего соседского станичника.

Их драка была недолгой. Пелагея вскочила на кобылу Ваньки Сиву, и сама того не понимая разогнала трёх хлопчиков в стороны. Славик бросился прочь от копыт, встав с третьей попытки, однако не рассчитав поскользнулся на спуске берега и с плеском рухнул прямо в воду. Ольга подскочила к наречённому ею жениху, однако тот уже не был так терпелив как раньше и злобно скалясь на Николу сильно жестикулировал, бросая жирные брызги пресной смешавшейся с береговой грязью воды.

Вся накипевшая ярость выходила наружу, и брызгала слюной:

— Мужик, который не может свыкнутся с мыслью, что его сестра вольная в выборе спутника жизни!

— Да я такого спутника как ты, не то шо сестре, врагу не пожелаю! - Бросал в ответ Никола.

— Уходи Никола! — Ольга впервые так злилась на брата. — Ну уж нет сестрица! Без тебя я никуда не пойду!

— Оль, что здесь происходит?! — Вмешалась в перепалку Пелагея. Она узнала Славика, однако не понимала почему он дерётся с их братом.

Никола схватил Ольгу, не дав ей ответить на вопрос Польки. В ответ на это, Славик было хотел помешать ему, но перебитый Иван, быстро преградил дорогу навязчивому жениху. Ему не нравились Ольгины товарищи, особенно после прошлого падения Пелагеи с моста.

— Прочь. — злобно скалился Слава, запрокидывая наверх голову из-за разницы в росте.

Перебитый Ванька молча смотрел на мокрого и грязного как лесная ондатра Славика. После нескольких минут гляделок Слава плюнул в сторону Николы и демонстративно попрощался с Ольгой:

— Оля, я скоро загляну.

— В зеркало свое заглядывай! И почаще! Пугало! — бесился Никола.

Слава проглотил его ругательства и затопал прочь, в сторону своей станицы.

Ольга прежде никогда не видела брата в такой ярости. Он всегда чихал на все её дела, а тут его будто бы что-то задело. Его и вправду задело, точнее его самолюбие: какой-то незнакомый казак будет мешать ему воспитывать сестру? Впрочем, именно из-за такого напора Никола и невзлюбил Славика, а вмешательство Ивана в их перепалку просто воля случая.

Но саму Ольгу такое совпадение не устроило:

— Ты зачем влез? Тебя кто просил?

— Молчи лучше! И так дома по полной отхватишь за свои выходки! — не унимался Никола. — Спасибо Вань, шо не оставил!

— Спасибо Иван! Низкий тебе покло-о-о-он! — бесилась Ольга.

В такой ситуации Иван предпочёл промолчать. Всё-таки не хотелось ему ссорится ни с Ольгой, ни с её братом. Поэтому он молча взял Сиву за повод и вместе с Пелагеей побрёл в сторону родной станицы.

Отдалясь от озера, Пелагея ещё несколько минут слушала возмущения сестры вперемешку с руганью.

Когда они добрались до станицы, местные сразу заметили всю “краску” на лице Ваньки: мелкие ссадины на скулах гармонировали с фингалом и подсохшей раной на губе. Такое трудно было не заметить даже самому ленивому до сплетен.

К их несчастью навстречу вышел станичный атаман - Адриан Егорович, который увидев побитого молодца, сразу заподозрил “нечистое”:

— Это тебя хто так? А?

— Да никто атаман, упал с кобылы...

— Упал? Я шо на дурочка похож? Так мордой не падают!

— Ну свезло мне так...— продолжал врать Иван.

— Шо поколотился с кем-то? Эх ты, казак! В бою руки распускай, а здесь миром всё решать надо, разговором, понимаешь?

— Понимаю...

— Да не черта ты не понимаешь! Скажи мне лучше, Ольгу мою не видали? — взгляд Адриана бегал то на Полю, то на Ваньку.

— Н-нет. — Пелагея замотала головой. — Не видали.

— Ладно, — досадно бормотал Адриан Егорович. — Куда же она... — не прощаясь он прошел мимо Ванькиной кобылы и продолжал что-то бубнить себе под нос.

— А вот это уже не хорошо... — прошептал Ванька вслед атаману.

После непродолжительных поисков Адриану удалось найти своих отпрысков, однако узнав все подробности побоев на лице Николы и о том где все таки пропадала Ольга, атаман понял, что его нагло обманули.

Нервно точа шашку, Адриан посматривал на разукрашенных казачков, которые молча ждали нагоняя в стойке «смирно». В атаманском курене воцарилась тишина.

Вдруг, в дверь постучали, и в горницу вошёл отец Ивана - Алексей Каневский.

— Здорово живешь атаман!

— Да это уж как посмотреть, Лешка. — не отрывая глаза от начищенного серебра оружия ответил Адриан. — полюбуйся на сына, каков а!

Алексей нахмурил густые брови, осматривая побитое лицо сына. Ивану досталось больше, чем Николе и Славке, поэтому даже сам Адриан останавливал на нем взгляд чаще чем на собственном сыне.

— Это … — Алексей вопросительно посмотрел на атамана — шо…значит?

— Я позвал тебя, Алексей, шо бы ты с сыном своим погутарил. — спокойно начал Адриан, отложив шашку на скамью.— побились с моим Колькой..

Никола не стал сдавать сестру, он понимал, что при потере доверия батьки, Ольге придется не сладко. Однако заклялся никогда не позволить сестре выйти за Славку. Когда же он вернулся на баз, придумал историю, в которой якобы Ольга отправилась с Пелагеей к озеру, заметив слежку брата она взбесилась. Мимо проезжал Ванька и решил составить Пелагее компанию. С Николой они сцепились словом и пустили в ход кулаки.

Поэтому Андриан даже не догадывался о предстоящей возможности породнится с казаками из соседней станицы.

— Атаман я тебя понял. — сердито качал головой Алексей. — казакам бить морды без повода - род казачий срамить!

Он повернулся к Ивану, и взяв за ворот вывел из куреня.

— Ты шо это делаешь? А?! Шо с матерью нас позоришь?! — уже на улице бесился Алексей Степанович.

— Бать ну я…

— Не батькай мне! Хватит мне здесь гутарить!

Он выпихнул сына за ворота атаманского дома.

— Ну вообще-то батька — начал Иван. — я уже взрослый казак, не малолетка! Так, шо не надо здеся…

— Шо?! Шо ты батьке будешь указывать?! Ишо какая малолетка! Ну-ка! — Алексей схватил сына за рукав и стал тащить в сторону дома.

— Батька пустите! — вырывался Иван.

Вдалеке, легким шагом показалась тонкая девичья фигура. Иван узнал Пелагею.

— Батя ну пусти же! — он вдруг стал колебаться и вертеться как змей.

— Ты чего это?! — Алексей повернулся сторону и заметил Польку — А-а-а… — протянул шепотом Степанович. — ну все ясно, шо ты так задергался, а знаешь, пусть видит хто за ней бегает, а тебе уроком будет!

Он тут же схватил сына за ухо, из-за чего Ивану пришлось пригнуться.

— Батька вы чего?! Пустите! — побитый, с красным ухом злился Ванька.

— Уже выше меня ростом! А ведёшь себя как остолоп!

— Здорово живете, Алексей Степанович… — от увиденного Пелагея немного растерялась, но все же на ее лице проскользнула улыбка.

— Здравствуй дочка! — ответил Алексей.

Иван гордо отводил глаза от Польки, в попытках вырваться из «отцовского плена».

III

Золотая степь шелестела от разрывающего ковыль ветра. Небо постепенно затягивалось осенними тучами и поило жадную землю редким дождиком. Прозрачный воздух пробирался в приоткрытые окна станичных куреней и напоминал жителям о предстоящих морозах.

Пелагея сладко сопела на мягких перинах подушки. Её золотистые пряди как устье Дона, змейкой тянулись по белой простыне. На бледные щёки падали лучики утренней блёклой от холода зари.

Её медовый дрём прервали еле слышные стуки по стеклу. Лениво открывая глаза, она осторожно поднялась с кровати и подошла к окну. Приоткрыв ставни, Полька увидела букет, богатый на самые разные полевые цветы: её любимые ромашки, голубые васильки и даже Иван-чай дополнял эту красочную охапку растений.

Пелагея сразу догадалась, кто мог так постараться. На лице показалась нежная улыбка, всё-таки ей было приятно такое внимание. Однако, она никогда не показывала снисходительности к своему воздыхателю, то ли считала это ненужным, ведь не испытывала к нему ничего кроме дружеских чувств, то ли боялась подарить ему ложную надежду.

От размышлений её отвлек появившийся, слегка растрёпанный Ванька.

—Тьфу ты! Напугал! Бесяка! — вздрогнула Полька.

— А чего это ты пуганная такая стала? — иронично начал Иван — Шо, пристаёт хто?

— Да, пристаёт, постоянно.

— Кто? — вдруг серьёзно спросил Ванька.

— Ты!

Он облегчённо ухмыльнулся опираясь на балясины.

— Уходи лучше! Батька мой увидит, второе ухо тебе надерёт.

— Не боись, мои уши и не такого видали!

— Да я помню. — Пелагея засмеялась, напомнив Ивану о прошлых укорах отца.

Тот немного замялся, а затем его взгляд застыл на Польке.

— Люблю, когда ты улыбаешься.

— Не нужно, Вань.

— Отчего? У тебя красивая улыбка.

Пелагея смущённо сжимала в руках букет полевых цветений.

— Самая красивая. — добавил Иван. Он смущённо поглядывал на длинные Пелагеины ресницы, а после растерянно отводил глаза.

Вдруг, недалеко послышались приближающиеся шаги.

Пелагея испуганно повернулась в сторону звука.

— Ну всё ясно...Недалеко ты от меня ушла сестрёнка, тоже втихаря свиданки устраиваешь. — Через низкие ветки отцветившей яблони пробиралась Ольга.

— Оль ты с ума сошла, он сам пришёл!

— Я вижу шо не приехал. — язвила Ольга прижимаясь к балясам.

— Он просто пришёл, ты же знаешь я никогда.

— Ну почему же никогда - продолжала Ольга — Ты присмотрись, жених то видный!

Иван закатил глаза:

—Ольга Адриановна, а вы никуда не торопитесь часом? Может к Славику своему на озе`о - Специально прокартавил последнее слово Ванька.

— А сам-то? Слышала, вы с казаками в лагеря скоро едите. — Ольга ехидно сверкала глазами через болтавшиеся пряди русых волос. — Иди сбирайся, покуда не поздно.

— Не заботься зря, я уж не малолетка, свое в лагерях отбыл. — Иван презрительно поглядывал на нежданную гостью.

У Ольги с Ванькой были довольно противоречивые отношения: с одной стороны, она пытается навязать его Польке, ведь понимает, что он действительно один из самых достойных казаков в их станице. С другой стороны, местами он мог ее раздражать, особенно когда лез не в свои дела, как сейчас, например.

***

Учения у казаков-малолеток проходили нещадно. Станичный атаман Адриан выжимал все соки из моложавых, не ушедших от домашних потех казачат.

— Слыхали братцы, — прокуренным басом кликал один из старших казаков - Поговаривают война с турками намечается...Кубыть скоро повоюем с бусурманами.

— А ить не навоевался Лукич? Досе шрам от турчиной сабли не зарос!

Лукич, сузив злобно глаза, что-то буркнул, поглаживая затянувшийся с годами шрам на левой щеке. Ему уже как-то довелось махаться с турками в 20-х годах. Оставил один из янычаров след ему на лице своим клинком. Лукич не любил вспоминать свою слабость в бою, оттого и злился на односума.

— Ну шо молоднявые, — обращался второй, сияя серебром в левом ухе младший вахмистр Стенька Челубеев. — Готовы за матушку животы подрать?

— Мы ж завсегда отечеству служить! — выкрикнул один из столпившихся на стежке казачат писклявым голосом.

— Отож по тебе видно! От харчей домашних оправься сначала! — подстегнул его соседний чуть сутулый рыжеватый парнишка.

Вся толпа загудела смехом, пестрящим высокими и низкими звуками

— Полно лясы точить! Пошли б лучше коней заседлали, начинать скоро. — ругался Адриан, перешагивая через широкие зеркальные лужи.

— Атаман то наш, человек ушлый, казачатам спуска не даёт! — хвалил Адриана суховатый, с красноватым плешивевшим затылком старик. — Так ить и сапогом их задавит, если шо не так!

Иван проходил через людную площадь, местами волнующуюся будто Дон во время грозы. Сегодня он обещал отцу справиться со всей потертой и запыленной амуницией. Время близилось к полдню, поэтому Ванька прибавил темп своему широкому ходу, и ненароком задел плечом одного коренастого казачонку - малолетку из толпы.

— Тебе шо дороги мало? — злобно буркнул тот.

Иван торопливо повернул голову в его сторону, прикусывая губу, ловко увильнул за фигурами станичного люда, скопившегося на площади возле церкви.

Пелагея укладывала чистое белье в узорчатый деревянный сундук. Мать - Зосия Егоровна лукаво наблюдала как её тонкие руки, ловко справляются с каждым лоскутом, а после заговорила:

— Видела сегодня букет на кроватке.

Пелагея затупилась. Часто моргая, она подняла голову и уставилась на хитрую улыбку матери.

— Это Ивана букет?

— Его, но я не причём. — соглашалась Полька

— Да что ж ты сжимаешься так? В этом ничего поганого не вижу. Любит он тебя. — с проскальзывающей улыбкой она заглядывала в глаза дочери.

Пелагея насупилась.

— Он любит, а я нет. — после этого, её движения стали более резкими, и она рывком захлопнула сундук.

Мать её была женщина дальновидная, расчётливая. В отличии от мужа она сразу разглядела в Иване добрые намерения. Сама по себе она была суховатой, тонкой в стане, со вздёрнутым, орлиным кончиком носа и жирно подведёнными бровями. Не по бабьи рассуждала о дозволенностях. Станичные казачки её не жаловали, по молодости крутила она как хотела казаками, а брат атаманец не позволял слова дурного в её сторону сказывать. Однако ж это не мешало за глаза называть её “гадюкой” и “ведьмой”. Ермилу, по прибытии в станицу нести пограничную службу ( он был не из здешних мест, а из верхнего Дона) сразу приглянулась кареглазая девица. Долго он добивался её внимания, на все сплетни рукой помахивал, мол: вам лишь бы языки почесать. Зосия вовремя пригляделась к молодому уряднику, и ни разу не пожалела о выборе. Поэтому она так твердо стояла на настойчивом Ваньке.

Но Пелагея больше походила на скромного батьку, чем на хитрую и расчетливую мамашу. В отличие от смуглого по-матерински брата Дмитрия, унаследовала она отцовские золотистые волосы и серость глаз. Отчасти, и характером своим он не обделил дитятку. Оттого и не разделяла она материнской мудрости. Зосия видела это, но не ломала дочь, а лишь изредка мягко намекала присмотреться к белокурому казачку.

Ермил Гордеевич же был станичным есаулом, правой рукой атамана Адриана Сотникова, но по характеру, было в нем что-то женское, как поговаривали станичники: мягкий как баба! Однако ж это не мешало ему больше других изводить напористого до его дочери Ивана. Не разделял он любезностей в сторону Каневского от своей жены.

— Зоська! — ласково кликал Ермил свою жёнку. — Ну хорош стряпать то, распорядись Стеше, она все сделает. (Стеша была одной из нанятых работниц их хозяйства)

— Да мочи нет без дела маяться! — Зосия оторвала руки от липкого теста и посмотрела на мужа - Ну чего так на Ваньку этого ерепенишься не пойму!

Ермил тут же отвел глаза:

— Вот даже и не начинай!

— Я еще и не зачинала, — спокойно отвечала Зосия возвращаясь к измученному тесту.

— Пелагея еще не готова к вольной жизни, и к тому же нагловат этот твой Ванька!— Такой же мой, как и твой... — прошептала Зосия.

На этом разговор и завершился. Зосия не собиралась открыто перечить Ермилу, она всегда поступала по-хитрому.

“Еще сам Полю за него отдашь!” — подумала она, по-змеиному улыбаясь, все еще продолжая мучить тесто.

IV

На станичную площадь, словно табунные жеребята на прогон, сливались местные казаки и казачки. Провожали молоднявых в тренировочные лагеря. Толпа пестрила ситцевыми юбками, сливалась в однообразных казачьих мундирах, блестела начищенными обоймицами ножен шашек и громко гудела напутствиями и наказами стариков.

Ольга стояла неподалеку от отца, руку её крепко сжимал брат. Несмотря на его снисходительность, она злобно скалилась и отворачивала голову.

Ермил прощально, долго и крепко целовал жену, словно уходил на фронт. Не посмотрел Адриан, что был тот командиром пограничного отряда, а ить без есаула уехать никак не мог. Назначил проверять обозы одного из старших казаков - Константина Чернобаева, за время отсутствия Гордеевича. Не сказать, что Константин опытный, и тридцати ещё не было, но Адриан доверял ему, поскольку, казак она справный, пущай покажет на, что годен. Был он высок, бледен кожей но чернён глазами и волосами без чуба, с высоким вихрем. В станице за глаза называли его бобылем оттого, что не женился и не любил никого.

Пелагея смотрела как отец скорбно прощается с матерью, а после протянула тяжелую портупею. Ермил рывком запрыгнул в седло, хватаясь за переднюю луку, и пнул коня в сторону атамана.

Зосия хитрыми восточными глазами смотрела на уезжающие брички и конные потоки казаков. Она злилась на брата, что не оставил тот её мужа в станице. Он и прежде делал все по-своему, самодур, одним словом.

Когда площадь стала практически безлюдной, Зосия заприметила подругу - жену брата, Каллисту, и просидев в её курене, вернулась лишь затемно.

Пелагея поправила бледный цветочный платок и зябко прижимая руки зашагала до дома. Проходя по знакомой тропинке, она улавливала разговоры станичников: казачки гутарили о скорой ярмарке в ближайшем городке Егорьеве, казаки спорили о сезонном покосе, где-до за дворами драли друг другу шкуры собаки да коты. Прикрывая от усталости глаза, она заметила движение: Ольга поравнявшись с сестрой громко топала каблуками, поджимая нижнюю губу. В детстве, такая мимика выдавала её обиду или недовольство, поэтому Полька сразу поняла - что-то не так.

— Ну чего ты? — подбивала плечом насупившуюся сестру.

— Батька уехал, думала вздохну...— выпалила Ольга. — Так накусь выкуси тебе Олюшка!

Пелагея подняла темные материнские брови.

— Следит за мной... как кобель за овцами! Из база ни ногой, говорит...Мне его наговоры, наказы, да приказы с того дня во где! - Она махнула руками потирая воздух над головой.