Вольные

Виолетта Ковалёва

Вольные

I

ЧАСТЬ I. МАЛОЛЕТСТВО И ПРОЧИЕ ДЕБРИ

На выжженые крыши станичных домов налегало утреннее солнце. Трескучие ветки деревьев, шелестели слегка пожелтевшими листьями и роняли их на сырую землю. Впрочем, несмотря на прохладный август, местные всё же пренебрегали тёплыми накидками и провожали последний месяц лета как жаркий июль.

Митька схватил незнакомый его младшей сестре предмет с полки деревянного шкафчика и поспешил поскорее выйти из куреня.

“Он постоянно оглядывается, должно намылился куда-то” — подумала про себя Пелагея.

Не теряя времени, она соскочила с мягких перин кровати и незаметно прокралась за братом. Выйдя во двор, она увидела, как Митька, сжимающий в руке какой-то предмет, перешел на бег и с лихвой откинул голубую скрипучую дверцу калитки. Бедная Полька... она была меньше и ниже его, ей пришлось приложить все свои усилия, чтобы успеть проследить за крепким казаком и при этом остаться незамеченной. Под её короткими ребячливыми ногами шелестела листва, хрустели ветки, но волей случая до ушей брата эти звуки не дошли, и он, неозадаченный насколько тайным осталось его отсутствие, все ещё спешил в неизвестном для Польки направлении.

Пройдя колодец и хатку одной из самых главных сплетниц станицы- Людки Зыковой, Пелагея, кажется, начала понимать куда торопится её братец. Он повернул за старый амбар, который находился почти на окраине станицы и давно не пользовался значимостью у местных.

Прислонившись к его едва прогнившим и обмокшим после утренней росы доскам, Пелагея стала наблюдать как Митька подходит к густым кустам и растворяется в листве.

— Ну шо, есть? — послышалось из веток.

— Да есть конечно. Ты шо думаешь, я из своего жилища сигареты шо ли не сволочу?Пелагея почувствовала знакомый дым и поморщилась, догадываясь, что происходит.

Понимая, что начатое нужно довести до конца, она вышла из своего укрытия и подойдя к густым веткам, раздвинула их дабы воочию поглядеть на то, из-за чего ей пришлось пробежать за братцем через всю станицу.

И можно смело сказать, что увиденное её больше, чем устроило. За кустами на скамейке развалисто рассиживались её брат Митька со своим белёсым товарищем, постоянно поправляющем кудри. В зубах у обоих были богато набитые табаком сигареты.

Сделав довольное лицо, она ехидничала:

— Ой, Митя, я вот ищу тебя повсюду, а ты вот где оказывается зад просиживаешь...

— Ты...ты шо тут делаешь?! — ошеломлённый внезапным появлением сестры, с сигаретой в зубах промямлил Митька.

—Да вот, решила узнать, куда это мой братик дорогой постоянно пропадает, думала мож на свиданку бегает, а тут такое...

— Узнала? Вот и иди отсюда. — грубо отрезал брат.

Пока он и Пелагея язвительно бранили друг друга, белесый товарищ Митьки, которого звали Иван, как обычно влюблённо оглядывал его сестру.

— Да ладно Мить! — вмешавшись в их перепалку начал Ванька. — Пусть останется, она же ничего никому не расскажет, да Поль? — повернувшись к Пелагее с глуповатой улыбкой, он смущенно прикусывал сигарету.

— Ну... — начала Пелагея.

— Иван ты чё? — оборвал его Митька. — На кой ляд она нам здесь? Шо мы её, будем учить дымить шо ли?

—Да посидит с нами просто... — все ещё заторможенный Полькиным присутствием пытался найти аргументы Иван. Митька видел, как меняется друг при появлении его сестры.

Сам по себе, Иван был на редкость высоким, светловолосым, при этом, его длинные брови и усы имели достаточно тёмный оттенок. С Митькой его дружба берёт начало с того времени, когда они были еще ребячлевыми казачатами, а Пелагея только вылезла из люльки.

— Я не собираюсь здесь с вами лясы попусту точить, — перебила их обоих Пелагея - дома работы много. Да и у тебя Мить кстати тоже, кто-то батьке обещал помочь крышу в конюшне заделать.

— Обещал - заделаю, и вообще, не тебе обещал, а батьке! — нехотя ответил Митька.

Надо сказать, что сестру свою он всё-таки любил, и даже больше, чем может показаться на первый взгляд, но уж больно она была несносной и вредной, и с детства нередко ставила его в неудобные ситуации перед родителями. Но такова ноша старших братьев, возиться и заниматься воспитанием младших отпрысков, когда этого не успевают делать родители. Именно поэтому он по привычке, и вспоминая её несносность, может резко намекнуть ей, что лезет она не в свое дело, только вот Пелагея выросла из детского возраста и перестала быть вредной и бескомпромиссной ябедой.

Но всё-таки в этой ситуации она решила вернуться к своим ребяческим привычкам...

— Вот как, ну ладно, если батька тебя спросит, скажу тогда шо тебе некогда. — язвила Пелагея, собираясь уходить.

— Подожди... — остановил её Митька — чё ты меня запугиваешь?! Я казак взрослый, на шо имею права, то и делаю.

— Я уже поняла, я ему так и отвечу. — Не ожидавшая такой резкости от брата ответила Пелагея.

— Ой... — с досадой произнёс Митька. — Стой! Вот чего тебе надо? Чего ты хочешь?

Пелагея, уже почти потерявшая надежду, с довольным лицом повернулась к брату.

— Дай мне Буяна прокатиться.

— Шо? Нет конечно, не справишься ты с ним, покалечишься ещё, и так постоянно за тебя получаю.

— Не покалечусь, ну пожалуйста! — выпрашивала Полька.

— Нет. — продолжал брат.

— Поль, а хочешь я тебя на Сиве покатаю? — вмешался Ванька.

— Да нужна ей твоя Сивая кобыла...— усмехнулся над другом Митька. — она на коня моего слюни пускает, а он ещё не осёдлан как надо.

— Хотя бы под твоим присмотром, ну Мить... — продолжала клянчить Пелагея.

— Ладно... — сдался Митька-завтра утром, если не проспишь - покатаю.

— Спасибо братик! А то уж я подумала, опять ябедничать придётся, а ты знаешь как я это не люблю.

— Язва...

— Что?

— Говорю ясно...шо не любишь. — пытаясь скрыть недовольство ответил Митька.

— Ну, я ворочуся домой, а то дел по горло, да и ты не засиживайся. — победно произнесла Пелагея, она в очередной раз смогла заставить Митьку сделать так, как она хочет. — Покеле Иван, Сиве привет!

— Привет... — произнес Иван, смотря в след своему обожанию.

Митька заметил, как Иван снова теряется в его сестре и попытался вернуть его в реальность:

— Э, э! Ну ты чё зенки вылупил, моргай хоть, а то высохнут!

— Да иди ты в баню!

***

Пелагея вышла на середину улицы, навстречу ей шла двоюродная сестра Ольга, дочь станичного атамана. Была она также темперамента, как и Полька, однако уж шибко любила совершать разные глупости: то на гулянке резвостью отличиться, то застыдит какого-нибудь казака своим вниманием. Конечно, и Пелагея во многом не уступала своей сестре, просто она немного застенчивей своей родственницы, и особой общительностью не отличалась. Ольга же была полной противоположностью. Её привлекали шумные гуляния и компании друзей, не сторонилась новых знакомств и хотела поскорее найти достойного её хлопчика. Не сказать, что девушка была высокомерна, но что-то близкое к этому в ней явно прослеживалось. Её излишний интерес ко всему, что только могло показаться на горизонте зачастую доставлял одни неприятности. Причем не только ей, но и всем, кто был рядом. Однако Ольгу это не останавливало. Уж слишком легкомысленно и беззаботно она проживала каждый свой день. Именно поэтому появление сестрицы для Пелагеи не предвещало ничего хорошего, наверняка она опять потащит её к своим подружкам, или ещё хуже снова начнёт с кем-нибудь знакомить. Так и случилось.

—Полька! — окликнула Пелагею Ольга.

Она подбежала к ней и продолжила:

— Я как раз к тебе, хочу позвать тебя...нет! Настаиваю, чтобы ты пошла со мной!

— Куда? — слегка удивлённая такой резкостью спросила Пелагея.

— Хочу тебя кое с кем познакомить!

“О нет! Только не это!”— подумала Пелагея, понимая, что уже не отвертится от очередной авантюры.

— Когда? — уже не сопротивляясь спросила Полька.

— Вечером за тобой зайду! Зараза, Колька меня перед батькой подставил, теперь придётся делать вид до вечера, что по дому работаю, ишь наказал меня! — досадно произнесла Ольга.

—Так он же поймёт, что ничего не сделано. — с надеждой отвязаться от Ольги ответила Пелагея.

— Не, я прислугу подкуплю, она втихаря всё сделает.

“Всё, я пропала!” — кричало нутро Польки.

— Ну давай, вечером свидимся, мне пора! — попрощалась Ольга и поспешила домой.

Пелагея поняла, что нужно морально подготовиться к ещё одному вечеру, проведённому с сестрой, и последовала в сторону дома.

Вечером, как и обещалось, она с Ольгой топали в сторону околицы.

— Мне обязательно с тобой топать? — удручалась Полька.

— Конечно! Иль ты хошь, чтобы Ховринские подумали, шо Ольга, дочь станичного атамана балаболка? — ответила Ольга.

— Н...нет... наверное.

— Ну вот, я ведь уже обещала, что приду не одна. — продолжала она.

Они вышли из станичных ворот и направились к небольшому мостику, который служил переходом из их станицы в соседнюю - Ховринскую. На мостике уже виднелись три фигуры.

Завидев знакомых, Ольга радостно замахала руками и ускорила шаг.

Навстречу ей подошёл невысокий парень с рыжеватой шевелюрой и слегка свисающим прямым чубом.

— Славик! — подбежав к своему воздыхателю обрадовалась Ольга.

Некоторое время она болтала со своими друзьяками, пока Пелагея оставалась в стороне и пристально оценивала каждого.

Славик показался ей довольно дружелюбным и безобидным, чего она не сказала бы об ещё двоих, болтавших с её сестрой незнакомцах.

— Познакомьтесь! — Начала Ольга. — Это моя сестра Пелагея, она немного стеснительна в новых компаниях.

— Здравствуйте... — растерялась Пелагея.

— Здо`ово, я Слава — прокартавил Славик.

— Да, это Слава! — перебила Ольга. — А это его друзьяк Валерка, сын станичного атамана. — Ольга указательным пальцем представляла знакомых.

— Это Лизка...Лизавета, его сестра.

— Младшая. — добавила Лизка.

— Очень рада. — пыталась любезничать Пелагея.

— И я. — ответил, с черными, слегка скрывающими шею кудрями, бесстыдно дымящий казак.

Долгое время он не сводил с Польки глаз, оценивая её с головы до ног.

Встретившись с ним взглядом, она заметила, как его глаза застыли на её скованной от стеснения фигуре, а черные как угли брови хмурились, создавая впечатление не самых добрых намерений.

— Поль! — подошла к Пелагее Ольга. — мы со Славиком пойдем прогуляемся вдоль озера.

— Ты очумела? Хочешь меня одну с этим...волчарой оставить?

— С каким волчарой? С Валерой? — дивилась Ольга.

— Оля... — наклонилась к ней Пелагея. — не по себе мне как он смотрит на меня, как душегуб...

— Какой душегуб? — откровенно усмехнулась над ней Ольга. — это ты уже от одиночества очумела, давай лови хлопца пока тёплый, а то так в девках и помрёшь...душегуб...ну надо же додуматься.

Пелагея успокаивала себя присутствием сестры Валеры Лизаветы, но повернувшись нигде её не увидела. Валера же тем временем уже направлялся к ней.

— А где Лиза...сестра твоя? — спросила Пелагея, надеясь на обнадёживающий ответ, но его не последовало.

— Лиза то... — начал Валера. — ушла жеребца моего пасти, я недалеко от моста его привязал...хы...жеребчик у меня добрый, не ровня кобыле прошлой, дури - хоть отбавляй!. — продолжал рассуждать кудрявый — всё ей не так, не этак, кобыл теперь не люблю, ненадежные... — он повернулся к Польке. — А ты шо разумляешь? — снова нахмурив густые как шерсть брови, спросил Валера.

— Что? — растерялась Полька.

— Ну ты кого предпочтёшь? Кобыла аль жеребец?

— Я...ммм...так сразу и не скажешь, но вот у меня есть друг детства, он ездит на кобыле и она даже сказать несносная, но он её очень...

— А мне зачем твой друг? — перебил её невежа. — Я про тебя хочу узнать, а не про твоего друга...детства.

Пелагею не ожидала такой резкости от нового знакомого, и поэтому стеснение постепенно начало сменятся раздражительностью.

— Тем более если он не меняет невоспитанную и развязную кобылу на добротного жеребца, то он не самый умный человек. — продолжал Валера.

— Не нужно так про Ваню. — резко ответила Пелагея.

— А, так он Ванька? — усмехнулся кудрявый. — Ну это всё объясняет...ха, Ванька-дурачок.

— Знаешь, — перебила его Полька.— Я лучше пойду.

— Да погоди ты! — пытался остановить её Валера. — Это из-за того, шо я дружочка твоего дурачком назвал? Ну перебрал трошки, просто я привык называть вещи своими именами.

Пелагея не заметила как подошла к прогнивающей стороне моста.

— Слушай! — пытаясь держать себя в руках говорила она. — Мне мочи больше нет терять время и разговаривать с таким дураком как... — Она не успела договорить, прогнивающие доски моста треснули под её ногами, и она рухнула в воду.

Валера опешил, начал звать Ольгу, даже не пытаясь нырнуть за тонувшей. Он не знал, что Полька не умела плавать, но это всё равно не объясняло его поступок.

Пелагея барахталась в воде, пытаясь всплывать, но только теряла силы.

— Помогите! — захлёбываясь кричала она.

— Плыви! Плыви! Руками работай! — кричал Валера. Он уже начал было снимать рубаху но тут перед его глазами кто-то пронёсся и юркнул в воду с моста.

“Славик”- обрадовался Валера, но вдруг увидел бегущих к нему Ольгу и Славу.

— Ваня! — послышалась из воды.

— Держись меня! Хватайся!

Пелагея жадно ухватилась за подплывающего к ней Ваньку. Никогда прежде она не была так рада его появлению.

В отличие от Валерки, бесстыдно ждущего чудесного спасения маленькой, хрупкой девушки, Иван искренне переживал за Пелагею.

Но всё-таки не упустил момента что бы не подметить нелепость ситуации:

— Ну хоть так с тобой удалось время провести.

— Ив-в-в-ан. — дрожа от холода и страха начала Пелагея. — Мн-не не см-мешно, мн-н-е с-стр-р-рашно.

— Да ладно те Поль. — ответил Ванька. Ухватив Пелагею, он двинулся в сторону берега. - Ну шо страшного то? Здесь всего-то два человека утонуло.

— Что? — Пелагея смотрела на Ивана своими большими, серыми, и не на шутку напуганными глазами.

В эту секунду до Ивана дошло, что шутить он явно не умеет.

— Поль, я шутканул, это вообще давно было.

Выплывая из воды, он подхватил обессиленную Польку на руки и донес до привязанной неподалеку Сивы.

—Ты как Поль? — обеспокоенно спросил Ванька.

— Я...плохо...

— Иван! — кричала несущаяся в их сторону Ольга. — Полька как ты?

— Плохо она! — ответил Иван. — На кой ляд ты её сюда притащила? Ты шо забыла шо она плавать не умеет? Куда смотрела?

— А ты шо разорался на меня? Ишь умник! Я знала всё прекрасно, я её с Валеркой, своим другом оставила! — перекрикивала его Ольга.

— Каким ещё Валеркой? Видал я как он ей помочь пытался!

— А ты вообще шо здеся делаешь? — более спокойно чем раньше спросила Ольга.

— Я ехал с дозора. — отвечал Иван.

— Ну? — выпытывала Ольга.

— Шо ну? Еду и слышу Полькин голос, привязал Сиву к дереву и подхожу к мосту, вижу Полька с кем-то разговаривает, я решил последить...

— Подслушать. — язвила Ольга.

— Можешь не перебивать ! — не выдержал Иван. — Вижу шо она кричать начинает и плюх...

— Что “плюх”? — спросила Ольга.

— В воду плюх! — прокричал Иван.

— Хватит орать на меня! Ты припадочный!

— Ладно, я домой её отвезу...ох и влетит же тебе.

Услыхав последнюю фразу Ольга, вспомнила, что всё ещё была наказана и не успела искупить свою вину перед батькой.

— Стой! — прокричала Ольга. — Давай договоримся? Я тебе подперсье новое, а ты моему батьке ничего, а?

Иван остановился и пробормотав, что-то недовольно пошёл дальше.

— Иван, — обратилась Полька. — не говори ничего Адриану Егоровичу ну пожалуйста, он же её в покое не оставит, она наказана.

Иван остановился, посмотрел на Пелагею, потом на пытающуюся сделать жалобный вид Ольгу, потом снова на Пелагею.

— Наказана? — спросил он было с сочувствием.

—Да! — огорчилась Полька.

— Значит есть за шо! — усмехнулся Иван.

Услышав такое Ольга вышла из себя.

— Ах вот как! — кричала она ему вслед. — Не приходи ко мне больше за помощью, слышишь?! Н-И-К-О-Г-Д-А!

— А я и не приходил! — ответил ей Ванька.

— Вот и не приходи никогда! Индюк самодурный! — возмущалась Ольга.

Пелагея, сидевшая на Сиве, которую Иван вёл за повод вдруг заговорила:

— Не поможешь, я расскажу твоему батьке, Алексею Степановичу шо ты его сигареты из дома тыришь и за кустами дымишь!

Иван остановился.

— Поль, это ж другое, к тому ж казаку дымить обычное дело. — произнёс он, глядя на неё с притупленным взглядом.

— М... не думаю шо тырить отцовский портсигар без спросу тоже дело обыденное...Митьке кстати тоже за табак турецкий прилетит, опять у батьки все запасы вынес. — ответила Пелагея.

— Видал! — подстрекала Ольга.

Иван какое-то время помялся, а после согласился.

Доведя Польку до дома, её батька опешил, увидев в каком состоянии вернулась дочь: мокрая, грязная, и вдобавок верхом на кобыле, и не на какой-нибудь, а на Ванькиной! Это был двойной удар!

Он и так достаточно недолюбливал Ивана, так ещё и не понял, как тот мог вернуться с Пелагеей, когда только недавно возвращался с дозора.

Впрочем, сейчас это было для него не так важно, с Иваном он позже разберётся.

***

— Как тебе сестра Олькина? — интересовался Славик у дружка.

— Видная, брат, — отвечал Валерка, поглаживая подбородок. — но несносная, как кобыла этого Ваньки-дурачка.

— Ну поговаривают этот дурачок влюблён в неё по уши, так, что лучше на неё не засматриваться.

— Славик, так даже интересней, это ж не жеребца выбирать... можно и потягаться...

II

Ну шо братки - казаки! — начал Ермил Гордеевич. — Вижу, не все из люлек повылезали! Каневский хуже всех показал подготовку.

Ермил указал на Ивана.

«Опять насупился!» — возмущался про себя Ванька.

— Хуже чем то, шо я видел сегодня, я раньше не наблюдал!

В строю послышался гул и смех.

— Отставить смех! Позорники! Здесь не ржать надо. — рвал глотку командир. — Позор для всего отряда.

Ермил Гордеевич посмотрел на Ивана, который прекрасно понимал, что причиной недовольства атамана стало вовсе не его подготовка, а вчерашняя встреча с Пелагеей.

— А ты Иван. — продолжал Ермил. — Покель Ваньку валять будешь, да пустоблудить, с отряда пробкой вылетишь!

— Зато плавать хорошо умеет. — послышалось из левого фланга шеренги.

— Ага, ещё и оказаться в нужное время в нужном месте, ха-ха-ха-ха-ха! — добавили в ответ.

— Не, он знает кого спасать нужно!

Из насмешек сослуживцев было ясно, что местные сплетницы уже растрепали все подробности о вчерашнем спасение дочери станичного есаула. Наверняка, начало этому положила местная вдова Люда, которая как раз вчера бегала к озеру, стирать свои тряпки. Больше других, она любила собирать и разносить по станице самые свежие сплетни.

— Рот закрой. — сведя тёмные дуги бровей, накинулся на товарища Ванька.

— Рты закрыли все! - пребывая в ярости, проорал Гордеевич. — Нарушение дисциплины! Вы не казаки! Вы подобие строя! Сборище! Толпа! Но никак не казаки!

На самом деле Ермил был очень хорошим атаманом для своего отряда, но в последнее время начал часто наблюдать присутствие Ивана возле своей дочери. Это и выбивало его из колеи.

В его понимании Иван был неподходящей для Польки кандидатуры, ведь он так яростно и настойчиво подбивается к ней в женихи. Ермил же хотел подольше подержать дочь возле себя, и обеспечить ей лучшую жизнь, а настойчивый белёсый казак ему эти планы портил. Однако Ермилу придётся поднять его по службе, ведь он показывает себя лучшем казаком отряда, чего стоит его рубка со стрельбой или победа в джигитовке.

Сегодня же Ермил сорвал на него всю свою злость и недовольство:

— Пробегаем три круга, а вечером на дозор! — закончил коротко атаман.

— Опять не докурю! — прошипел Митька.

—Ты бы не увлекался, — ехидничал Иван. — Батек твой заметит, шо ты в строю дымишь, будешь не три круга а шесть мотать.

Митька отвернулся, выплюнул самокрутку, а после, задавив ее сапогом, вернулся в исходное положение. Однако перед его взором предстал отец, который все это время наблюдал за происходящим.

— Левицкий! — выкрикнул атаман.

— Я! — теряясь от своей глупости проорал Митька.

— Бадья! Значит так, ты с Каневским отдельно бежишь не три круга, а семь.

— Ну немного не досчитал. — иронично произнёс Митька Ивану.

— Ермил Гордеевич, а я за шо та?! — возмутился Ванька

— Ну как за шо — отвечал атаман. — вы же дружки, вот должен быть вразумить дружка, шо в строю курить плохо.

Иван еле сдерживая злость, посмотрел на своего бестолкового друга. Теперь вместо того, чтобы снова попытать счастье выманить Польку на прогулку, ему придётся шмыгать семь кругов.

***

Душная комната залилась тёплыми лучами света, проходящими через застекленные окна.

За небольшим деревянным столиком рассиживалась Ольга, надменно рассматривая все свои достоинства в зеркале.

Возле неё располагались самые разные предметы для наведения красоты. Атаманская дочка снова куда-то собралась. И видимо слишком увлеклась самолюбованием, если не заметила вошедшего в ее комнату отца.

Несколько минут он наблюдал за дочерью, которая что-то бормотала себе под нос, и из этого бормотания он расслышал имя - Славик.

Оно и раньше проскальзывало в его доме, но только в контексте службы и соседских отношений между станицами. Теперь это имя произнесла его дочь. Дабы не надумывать себе невесть что, Адриан решил нарушить Ольгину идиллию.

Незаметно подойдя к столику он начал свой допрос.

— Прихорашиваешься?

— Ой! Батька! Ну шо вы так пугаете!

— А чего это ты пуганная такая стала? А? — прищуривая по-кошачьи глаза спрашивал Адриан.

— Батька, ну скажете тоже! — пыталась отшутиться Ольга.

— А шо это за Славик такой там у тебя? А?

— Какой Славик ? — Ольга решила строить из себя дуру, надеясь, отвязаться от отца.

— Ну ты сказала «Славик», я слышал, хто это?

Ольга не знала, что ответить. Не говорить же отцу, что она без его ведома мотается на свиданку с казаком из соседней станицы.

— Батька, я к Польке сбираюсь, у неё порося так зовут, — Ольга запнулась, сама не понимая, что она несёт. — самого дородного, порося, я вот вспомнила про него вдруг.

Лицо Адриана приняло вдумчивое выражение, будто бы он пытался понять и поверить во враньё дочери.

— Неожиданно, шо они поросям клички, точнее имена дают.

— Я тоже удивилась. — согласилась Ольга

«Ну-ну, удивилась она. — думал про себя Андриан. — Я тоже своему вранью иногда удивляюсь.»

Закончив диалог, Адриан разыскал сына Николая, и приказал ему проследить за неугомонной и падшей до глупостей сестрой.

Николая такая отцовская просьба, мягко говоря, не устроила, скорее расстроила своей внезапностью. Она была не совместима с его природной и чрезмерной ленью. Ему частенько приходилась огребать за сестринские глупости: то в хате бардак, то сама Ольга неизвестно где до вечера разгуливает.

Но в отличие от лени, которой он обладал в избытке, смелостью Никола прежде не хвастался, поэтому, не переча батькиным наказам, он подошёл к зеркалу что бы принять божеский вид перед тем, как выйти на улицу за сестрой.

***

Отмотав все восемь кругов вокруг ограждённого низким забором тренировочного плаца, обессиленные Иван и Митька держась за распахнутые вороты кителей, брели по широкой просеке станицы.

Местные бабы заметили жертв своих сплетен и начали обмениваться мнениями:

— Ох Иван какой стал ты посмотри! Прямо стать двухметровая! — начала одна рыжая, розовощекая женщина.

— Какая стать?! Ходячий сухостой! Ух Людк и насмешила! — ответила ей собеседница, не сдерживая смех, при этом нагловато палясь на обоих казаков.

— А Митьку-то женить пора! А Ермил и не спешит!

— А может он у него неисправный какой! Потому и не спешит!

И тут вся бабья свора залилась смехом.

— Ух, трещетки старые! — скалясь на громкую толпу баб, бормотал Митька. — А ну-ка братец, это не Людка Евдокимовна там стоит? — спросил ехидно Ванька своего зоркого друга.

— Да она! Кто ж ещё так ржать может, сплетница старая!

— Да пущай ржёт стоит! Это ж хорошо!

Митька посмотрел на друга, не понимая, это ему солнце макушку напекло пока они восемь кругов вместо семи мотали, или он кандидат на будущего старика-сплетника станицы.

— Ты шо? Окстись, чего хорошего-то?

— Ну пока она здесь, за ее клумбой никто не сморит.

Иван глядел на друга своими ехидными голубыми глазами.