Ученик мёртвого Дома

Пилюли, которые избавляют от нервических припадков. Зелье, снимающее жар при лихорадке. Кровеостанавливающий порошок. Настойка бодрости, позволяющая не спать несколько суток подряд — с весьма неприятным откатом после.

Найденные мной рецепты в основном влияли на физическое тело, почти не затрагивая энергетический уровень. Обидно, что нельзя выпить пилюлю и сразу стать мастером!

Если рецепты подобных чудо-средств и были в наших архивах, то хранились они в закрытой секции, куда помощников не допускали, да и сам господин Юйсян посещал только в сопровождении старейшин.

Я уже решил, что и сегодняшний вечер пройдет впустую, когда, раскрыв очередной свиток, наткнулся на неразборчивый почерк мастера Чжан Сяня. Вчитался! Выругался!

Извечный Свет!

Я ведь уже пользовался этим способом! Но почему-то даже не подумал о кристаллизованном фохате!

Наверное, дело в том, что мне до сих пор было стыдно вспоминать о «бое» с мастером Цзымином. Или о наказании, которое нам пришлось отрабатывать после экспериментов одного белобрысого придурка. А может, в уверенности, что использование заемной силы на экзамене мастера наверняка восприняли бы как жульничество.

Но я собираюсь не на экзамен, а на войну! Двенадцатая великая мудрость гласит: если хочешь победить, выходи на бой с привычным оружием.

Мое оружие — печати Дома Шипа.

Рецепт кристаллизованного фохата выглядел относительно простым: даже мы с Хуошаном, при всей нашей нелюбви к алхимии, должны справиться. Вся загвоздка заключалась в том, чтобы собрать нужные ингредиенты.

Часть наверняка можно купить в аптекарской лавке дядюшки Хо. Кое-что одолжу из запасов Яньлинь: что касалось зелий, подруга всегда выручала нас с Быкоголовым, а потому, думаю, не отказала бы и теперь… будь она в Доме. С тех пор, как Яньлинь увез Диши, от подруги не пришло ни весточки, и мне оставалось только надеяться, что она в порядке.

В крайнем случае я могу попросить нужные составляющие у Вэя: солнечный гений тоже с удовольствием возился с котлами. И в помощи никогда не отказывал. Проблема в том, что к этой помощи зачастую прилагалось неуемное любопытство, а объяснять, зачем мне понадобились изумрудная крошка, вытяжка женьшеня, тигровый цвет и сангуис не хотелось.

Возможно, для некоторых ингредиентов я смогу подобрать замену. Кроме одного. Чтобы создать кристаллизованный фохат, требовался — мастер очевидных истин! — Кристалл Дома Шипа.

***

За оставшиеся до ужина часы я придумал сотню невероятных способов, как проникнуть в хранилище под Дворцом Старейшин. И пришел к неутешительному выводу, что проще из облезлой козы пьяницы Ли состряпать благородного жеребца!

Вход наверняка охраняется, а двери заперты не только на замки, но и печати. К тому же, чтобы добраться до хранилища, придется пройти через Дворец Старейшин, а внутри постоянно околачивается кто-то из мастеров Лозы.

Отступать, впрочем, я не собирался. Если я готов сложить руки перед первыми же трудностями, мне нечего делать на горе Тяньмэнь.

— Ты совсем меня не слушаешь! — возмутился Хуошан, вместе с которым я направлялся к столовой Йизе.

— Прости, — рассеянно отозвался я. — О чем ты говорил?

Либо пойти другим путем… Путь? Я слышал, что есть тайный ход, ведущий от Дворца за пределы деревни. Наверняка, он защищен гораздо хуже, чем главные двери. Но как его отыскать?

— О горе Тяньмэнь. Ходят слухи, старший ученик Тай десять лет назад провалил экзамен, потому что наткнулся на князя демонов!

— Чушь.

— Конечно, чушь, — согласился приятель. — Но вдруг…

Демоны… Демоны? Где я про них недавно слышал? Точно, демоны! Не может ли такое быть, что упомянутый Шпилькой «Диюй» связан с тайным ходом? Каким-то же образом та кошка оказалась в закрытом колодце! Поняв, что не успокоюсь, если немедленно не проверю догадку, я свернул на улицу, где жила старуха Мо.

— Эй! Столовая дальше! — окликнул Хуошан.

— Подойду чуть позже.

Я не шибко полагался на знаки судьбы, но Фу-син сегодня явно благоволил мне: вдруг он решил притвориться Баожэй и дать еще одну подсказку?

Хуошан с тоской покосился на приоткрытую дверь дома Йизэ, из которой аппетитно пахло запеченными баклажанами и свининой в кисло-сладком соусе, и последовал за мной. У друга целая гора недостатков — вспыльчивость, несдержанность, ослиное упрямство — зато, когда надо прикрыть спину, на него всегда можно положиться.

Обрушившийся дом покойной старухи Мо давно разобрали, и теперь о нем напоминали только плешь в траве, каменный очаг да позабытая, а может, брошенная за ненадобностью утварь.

Я с грустью вспомнил вкуснейшие рисовые лепешки и радушную улыбку, с которой она выслушивала про наши детские неурядицы, чтобы потом дать мудрый совет. Подслеповатая худосочная Мо, похожая на кривую усохшую ветку (дунь — и она рассыплется трухой) — какие тайны скрывали лукавые морщинки в уголках ее глаз?

Колодец обнаружился в самом дальнем углу двора, среди крапивы и осоки. Рычаг давно сгнил. Кладка раскрошилась, утопла в земле и заросла мхом. Ради безопасности, чтобы никто случайно не провалился, яму накрыли сбитой из дубовых досок крышкой. Какой-то шутник, и я даже догадывался кто, прикрепил на нее несколько нарисованных на бумаге бранных рун — наверняка Вэй посмеялся над Баожэй, запечатав таким образом вход в «Диюй».

Странно, что колодец и вовсе не засыпали.

Или же нет, если предположить, что здесь заканчивался ведущий из Дворца тайный ход.

Я сел в позу медитации. Мне не сразу удалось сконцентрироваться, словно что-то мешало. Рассеивающий внимание амулет? Или рядом слишком много людей? Одно нетерпеливое сопение Хуошана над ухом чего стоит!

Наконец я поймал звучание окружающего мира. Шелест листьев и шуршание травы. Ток сока по стеблям. Устремился к корням, уходившим все глубже и глубже в землю.

Внизу и впрямь что-то было. Полость, достаточно большая, чтобы не спутать ее с кротовьей норой, и длинная, а потому не похожая на подвал.

— Помоги мне!

Крышка оказалась увесистой: мы с трудом смогли отвалить ее в сторону. А я-то еще удивлялся, почему Баожэй с ее непоседливым характером не отправилась в «Диюй» охотиться на демонов — ей просто не хватило сил.

Я заглянул в колодец, но не сумел разглядеть дно: похоже, именно здесь Хозяйка Ночи прятала в дневные часы свой плащ. На стене, под слоем мха, что-то блеснуло. Скоба? Похоже, моя догадка насчет тайного хода оказалась верной.

Но чтобы убедиться наверняка, придется спуститься.

— Теперь-то ты объяснишь, какие демоны укусили тебя за зад? — потребовал Хуошан, отвлекая меня от раздумий.

— Позже.

— Все ясно. Не хочешь, чтобы я лез в ваши с Вэем секреты!

Хуошан ткнул мне в нос кулак с зажатым в нем бумажным заклинанием. Конечно, он узнал почерк белобрысого и сделал соответствующие выводы. Параноидальная неприязнь к первому ученику уже начинала бесить!

— Да при чем здесь Вэй? — не сдержался я, понизил тон: — Мне нужно добраться до Кристалла.

— Кристалла? — удивленно переспросил Хуошан. — Ты имеешь в виду тот самый Кристалл?

— Тише ты, придурок! — зашипел я на него, с испугом оглядел пустой двор. — Хочешь, чтобы тебя услышал весь Дом?

— Кажется, у меня в ухе что-то застряло, — Хуошан демонстративно почесал мочку. — Мне показалось, или ты решил залезть в хранилище?

— Я хочу добыть кристаллизованный фохат. Он пригодится нам на горе Тяньмэнь. Да, я понимаю, что собираюсь нарушить с десяток правил Дома. Да, я не знаю, что с нами сделают, если поймают. Да, это очень опасно. Ты со мной?

— Конечно. Прямо сейчас?

Я огляделся, подумал, покачал головой.

— Лучше ночью. Меньше шансов, что кому-то из старейшин приспичит спуститься в хранилище. Да и нас никто не хватится до утра.

Мы сдвинули обратно крышку и направились к выходу со двора.

— Свет, вода, веревка... Надо подумать, что еще понадо...

Я осекся, обнаружив стоявшего у ворот Шу.

— Даже если свинью из жалости возьмут в великий Дом, она все равно останется свиньей. Снова роетесь в мусоре, убогие?

Гаденышу позволили вернуться в деревню? Не было печали! Я огляделся, чтобы понять, крысюк один или его вечный подпевала Танзин где-то неподалеку.

— И чего вы искали на этой помойке? Чем оплатить завтрак?

— Ты!.. — взревел Хуошан.

На всякий случай я взял друга под локоть, удерживая: вокруг слишком много людей, к тому же драка привлечет совершенно ненужное нам сейчас внимание мастеров. Не хотелось бы схлопотать наказание навроде той тли, которую в прошлый раз посадил на Быкоголового Тэнг Бинь.

— Не обращай внимания! Он только тявкать и может.

— Что могу я, вы, гнилые шипы, увидите на горе Тяньмэнь.

Крысюк не был бы самим собой, если бы не постарался устроить пакость напоследок или хотя бы оставить за собой финальное слово.

— Если, конечно, сумеете туда попасть.

Глава пятнадцатая

— Надеюсь, я не сломаю себе ноги, — пробурчал Хуошан, с недоверием вглядываясь вглубь старого колодца. — Или шею.

Ночью двор старухи Мо выглядел еще сиротливее и запущеннее, чем днем. Если тут и водились призраки или демоны, сегодня они предпочли не показываться на глаза. Небо заволокло тучами, спрятав луну и звезды. Накрапывал мелкий дождь, который в данной ситуации был нам только на руку.

— Ты собрался туда прыгать? — скептически поинтересовался я у друга.

— Только после тебя, — огрызнулся Хуошан чуть громче, чем следовало бы.

— Не ворчи. И говори потише, — шикнул я на него, озираясь: на противоположной стороне улицы мелькнула чья-то тень, а может, просто показалось. — Не хватало, чтобы с дороги услышали голоса и зашли проверить, кто ошивается в заброшенном дворе.

— Кому нас тут подслушивать? Главе Фухуа? — отмахнулся Хуошан. — Хотел бы я взглянуть на бездельника, который будет шастать по деревни среди ночи, да еще в непогоду.

— Спереди бойся волка, а сзади — тигра.

— Душнила.

Спорить с этим непрошибаемым упрямцем — всё равно что требовать плодов от сливы в зимнюю пору. Поэтому я ограничился свирепым взглядом и зашарил рукой по внутренней стенке колодца, надеясь, что скоба мне вечером не померещилась. Шероховатые и влажные камни плотно прилегали друг к другу, не оставляя ни выбоины, ни выступа, за который можно было бы зацепиться. Я опустил руку глубже и стал обходить колодец, ощупывая кладку.

Через полкруга пальцы коснулись металла. Перекинув ногу через край, я с осторожностью ступил на вмурованную в стену железную скобу, надавил на нее, пробуя на прочность. Вроде держит.

— Нашел что-то? — оживился Хуошан.

— Сейчас проверим. Подстрахуй.

Одно рукой я ухватился за ладонь друга, второй взялся за край колодца.

— Сам тоже уцепись за что-нибудь — предупредил я Хуошана. — Иначе, если соскользну, утащу тебя за собой.

— Да я с десяток таких, как ты, дохляков выдержу, — осклабился он и крепче сжал ладонь.

Свесившись, я нащупал ногой вторую скобу — как раз под первой. Великий Дракон явно благоволил нам! Перехватившись руками, я спустился еще на одну ступеньку ниже.

— Давай за мной, — позвал я Хуошана. — Только не торопись, скобы скользкие.

— Не бойся, не упаду, — заверил он меня и полез в колодец.

Спуск показался мне вечностью. Любое неосторожное движение грозило сбросить с лестницы. Стены покрывали мох и грязь. Даже не хочу представлять, как буду оправдываться перед прачками или отстирывать одежду сам.

Когда я, наконец, ощутил под ногой твердую землю, то выдохнул с облегчением. Следом, проклиная тайный ход и его создателей, спрыгнул Хуошан.

Я покопался в сумке, и через несколько мгновений тьму рассеял мягкий зеленоватый свет кристалла. Шары из горного хрусталя, впитывая фохат заклинателя, излучали в ответ свет. Надеюсь, нам с Хуошаном хватит запаса энергии, чтобы добраться до хранилища и вернуться обратно. Желательно не с пустыми руками.

Я не сразу заметил узкую щель, протиснуться в которую удалось только боком. Открывшийся за ней проход явно был делом рук заклинателей: кто-то укрепил стены и потолок сетью из переплетенных корней, позаботившись, чтобы они не обрушились. Я не был уверен, что туннель связан с хранилищем, но вел он как раз в направлении Дворца Старейшин.

— Темень и холод, — фыркнул, поежившись, Хуошан. — Ощущаю себя заблудшей душой в лабиринте Юду [столица подземного царства мертвых].

— Для покойника ты чересчур много ворчишь, — ехидно заметил я и добавил: — Пошли. В пути согреешься.

Во влажном, сыром воздухе подземелья дыхание повисало облачками белесого пара, быстро таявшими в свете кристалла.

Я внимательно вглядывался в пространство перед собой, опасаясь ловушек, которые могли поджидать незваных гостей. Воображение рисовало ощетинившиеся шипами провалы в полу, ядовитые стрелы из неприметных ниш в стенах, а то и, не приведи Извечный Свет, сотворенные из врагов Дома цзянши [окоченевший труп, зомби] с высшими боевыми печатями за пазухой.

Скорее всего, эти байки распускали сами старейшины Шипа, чтобы неугомонные ученики с шилом в одном месте держались подальше от Дворцовых подвалов, но кто знает…

— Ты уверен, что мы идем в нужном направлении? — нарушил молчание Хуошан.

— Не припомню, чтобы нам попадались развилки. Да и вряд ли кто-то еще, кроме старейшин, мог соорудить ход под деревней.

— Так-то оно, конечно, так. Но по моим ощущениям, мы давно уже вышли за пределы деревни, — настороженно проговорил мой друг.

Сообразительность — не самая сильная сторона Хуошана, но иногда к его словам стоит прислушаться.

Я остановился, пристально вглядываясь в стены, темный свод потолка и усеянную мелкими камнями землю под ногами. Вроде ничего странного, разве что сеть из корней исчезла, и всё же… меня уже давно терзало смутное чувство неправильности происходящего, а замечание Хуошана только усилило его.

Чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве, я начал считать шаги. Два шага — одна секунда. Спустя тысячу сто двадцать два шага Хуошан остановился, присел на корточки и принялся осматривать землю.

— Мы уже проходили здесь, — мрачно заключил он, указывая на неровность в полу. — Я споткнулся на этой клятой яме.

— Уверен, что именно на ней? — засомневался я. — Таких впадин здесь немерено.

— По-твоему, я идиот? Вот, полюбуйся, след после нее — я чудом удержался на ногах.

— Великий Дракон! — вполголоса произнес я. — Надеюсь, ты всё же ошибаешься.

Собрав валявшиеся вокруг камешки, я сложил их в подобие пирамиды прямо по центру прохода. Пирамида получилась невысокой — с пару ладоней — но больше и не требовалось. Хуошан наблюдал за моей возней со скепсисом, но от вопросов воздержался.

Закончив, я кивнул ему и зашагал дальше. Друг нагнал меня, пошел рядом, напряженно вглядываясь во тьму впереди. Он весь подобрался, и я чувствовал, что он предельно сосредоточен и готов действовать в любой момент.

Еще через две тысячи восемьдесят пять шагов он остановился с победоносным видом у груды камней. Тех самых, из которых я недавно сложил пирамиду.

— Ну?! — завопил он, тыча пальцем в камни. — Панда неверующая! Убедился?

Я пропустил мимо его шпильку и подошел к пирамиде, чтобы рассмотреть вблизи. Хотя с первого взгляда было понятно, что это та самая пирамида, я не хотел до конца в это верить и изучал каждый камешек и мельчайшую трещину. А осознав, что дальше обманываться не получится, раздраженно пнул груду камней.

— Чтоб тебя эгуй [вечно голодный дух] пожевал и выплюнул!

— Я так полагаю, это признание моей правоты? — осклабился Хуошан. — Ладно, ты прощен.

Нестерпимо захотелось отвесить другу подзатыльник.

— Прекрати кривляться. Если до тебя еще не дошло, мы в ловушке.

— Ну, — размял плечи Хуошан, — раз нас не пришибло на месте, наверно, не всё так плохо.

— Посмотрим, как ты запоешь дня через два на голодный желудок, — съязвил я.

— Ты действительно хочешь это услышать? — уточнил Хуошан, откупорив горлянку и сделав хороший глоток.

— Если начнешь фальшивить, печать тишины всегда со мной.

Друг протянул мне горлянку. Я непроизвольно отхлебнул, хотя вовсе не хотел пить. Прохладная чуть сладковатая вода приятно освежила горло и вернула порядок в мысли.

Хуошан прав: пока не случилось ничего страшного. У нас есть запас воды из источника Семи Чаш, легко протянем несколько дней и без еды. Скорее, стоило волноваться, что наше долгое отсутствие всполошит старейшин.

Я хотел сделать еще глоток, но Хуошан неуловимым движением выхватил горлянку.

— Ишь, присосался! — хохотнул он. — Хватит с тебя и одного глотка, а то буянить начнешь.

— Буянишь у нас только ты, — беззлобно, уже успокаиваясь, произнес я.

— Приходишь в себя, дружище, — хлопнул меня по плечу Хуошан. — Что делать-то будем? Ты ж у нас голова.

— Не тараторь, — осадил я его. — Дай подумать.

Я сел, привалившись спиной к шероховатой едва теплой стене, закрыл глаза. «Разум выше чувств», — вспомнил я наставления учителя Лучаня, в который раз убеждаясь в простоте и точности его слов. Медитация помогла очистить разум от суетливых мыслей и сосредоточиться.

Итак, судя по всему, мы с Хуошаном угодили в кольцо.

Старый трюк — заманить нарушителей в ложный проход, а затем сдвинуть за ними стену, заставив блуждать по кругу, пока не выбьются из сил. Я усмехнулся, вспоминая свои фантазии о шипастых ямах и скрытых самострелах. Да уж, старейшины Шипа подошли к защите хранилища с фантазией. Интересно, мастерам Лозы известно про эту ловушку, или они даже не поймут, куда мы с Быкоголовым подевались? И только через много-много лет какой-нибудь любопытный глупец забредет в этот ход и обнаружит наши кости.

Становиться костями я пока не собирался. Успеется.

Я посмотрел на друга. Хуошан нарезал круги по проходу, бормоча себе под нос и время от времени делая выпады в сторону невидимого противника.

«Что ж, каждый решает задачу по-своему», — отстраненно подумал я и снова погрузился в медитацию.

Как отыскать выход? Первое, что приходило на ум — пройтись вдоль стены, ища стыки. Сколько совершенным ни был бы запорный механизм, зазоры должны остаться. Если окажемся внимательны, то легко их обнаружим, благо ловушка представляла собой не лабиринт, а всего лишь окружность длиной в пару ли.

Я рывком поднялся.

— Положи ладонь на противоположную стену и топай за мной! — скомандовал Хуошану.

— Это как понимать? — опешил он.

— Понимать незачем, просто делай, — отрезал я. — Обнаружишь что-то подозрительное — выступ, щель, перепад высоты, сразу говори.

Я медленно пошел вперед. Камень под ладонью был шершавый, теплый, будто нагретый солнцем, а еще мелко подрагивал. Землетрясение? В нашей части Окраины они редкость. Может, у меня пальцы свело от напряжения?

Через тысячу восемьсот шагов мы вернулись к полуразрушенной пирамиде.

— Похоже, план дерьмо, — заключил Хуошан, пиная остатки пирамиды. — Есть другой?

— Есть. Но его я пока не придумал.

Я изможденно прислонился к стене. Провел рукой по лбу, смахивая пот. Благодарно кивнул Хуошану, когда тот протянул мне горлянку.

«Странно, — мелькнула мысль, — За эту ночь мы прошли всего-то ли десять. Даже с обычной ежедневной тренировкой не сравнить, не говоря уже о каком-нибудь забеге до Долины Семи Чаш, который учителя устраивали нам пару раз в год, чтобы не слишком расслаблялись».

Хуошан плюхнулся рядом. Выносливостью он мог дать фору многим, но, видать, и он выдохся.

— Ты как? — спросил я, пытаясь отогнать внезапную слабость в ногах.

— Подустал чего-то, — глухо откликнулся Хуошан. — Вроде не так много протопали… Что дальше? Продолжим изображать белок в колесе?

Сделать еще один бессмысленный круг на тысячу восемьсот шагов? И почему тысячу восемьсот, если в первый раз было больше двух? Я, конечно, мог ошибиться в подсчете, но не настолько же!

«Постой, Саньфэн, — одернул я себя, — не о том ты думаешь. Да и вообще мыслишь как простой человек, а не чувствующий фохат заклинатель». Мы под землей, в почве вокруг полно растений. Стена не могла сдвинуться, не повредив часть корней, что должно было отразиться в окружающем поле. Да и печать, которая отвечает за работу механизма, наверняка фонит.

— Перейди на внутреннее зрение и ищи необычное поведение фохата, — скомандовал я другу.

— Очередная безумная идея? — скептически хмыкнул он, но подчинился.

Густая тьма прохода вспыхнула разноцветными искрами, среди которых преобладали оттенки зеленого. Возникло ощущение, что я попал в центр метели: частицы фохата липли к стенам и, закручиваясь спиралью, исчезали в глубине прохода. А вот в воздухе их было поразительно мало, что играло против нас. В случае нехватки — восполнить запас энергии из окружающего пространства не выйдет.

— Мда-а-а, негусто, — высказал мои опасения Хуошан. — Нарочно, что ли, отсюда выкачали почти весь фохат?

— Учитывая, что это ловушка на заклинателей, не удивлюсь, если так, — кивнул я, пытаясь сообразить, почему схема движения фохата мне кажется подозрительно знакомой.

Я перевел взгляд на Хуошана. Выругался. На уровне живота друга образовался пробой в энергетическом контуре, и через него тонким ручейком вытекал фохат.

— Хуошан, взгляни на меня! — потребовал я.

— Чего я там не видел? Или ты превратился в пышногрудую красотку? — вяло хохотнул он.

— Сейчас не до шуток! — осек я друга. — Посмотри на мое энергетическое тело.

— Ну?

— Ничего странного не замечаешь?

— Вроде, нет… Хотя, погоди…

Внутреннее зрение Хуошану никогда особо не давалось, а потому он приблизился.

— Ноги, — ткнул он пальцем куда-то вниз. — У тебя фохат из ступней сочится.

— А у тебя, небось, живот сводит, — вздохнул я, смотря на быстро бледнеющие зеленоватые следы под ногами.

— Откуда?.. — удивился он, умолк на пару секунд, а затем разразился проклятиями. — Это что? У меня там дырка?! А я-то думал, это из-за твоих подначек мне жрать внезапно захотелось.

— Жрать ты готов постоянно, вне зависимости от времени суток и ситуации.

— Я расту!

— Вширь?

Хуошан возмущенно зарычал, но так и не придумал, что ответить, а потому сменил тему:

— Получается, нас не только водят кругами, но еще и сосут нашу энергию?!

— В точку, — сухо подтвердил я, отлип от стены и, преодолевая навалившуюся слабость, зашагал по коридору. — Поэтому в наших интересах отыскать выход до того, как мы свалимся без сил.

Идти становилось тяжелее: на ногах будто повис груз. Воля еще преодолевала слабость, но такими темпами нас надолго не хватит. Я до рези вглядывался в частицы фохата, но их танец был столь же нетороплив и гармоничен, как и в начале пути. А все попытки почувствовать мир за стенками туннеля натыкались на невидимый барьер.

Где-то я уже видел подобное… В свитках с описанием печатей, которые я читал на днях в архивах? Или что-то похожее показывал на занятиях наставник Цзымин?

Не то.

Медитация в сливовой роще? Ток сока по стволу дерева, по его корням…

Теплее. Даже, я бы сказал, горячо. Ханьфу промокло от пота, и я с сожалением подумал о прохладе, которой нас встретило подземелье, когда мы только спустились.

Корни вгрызались в землю. Прячась, под ними копошились жучки и личинки, ползли безглазые черви… В голове почему-то всплыла энциклопедия животных Окраины, и я, осененный догадкой, споткнулся.

— Драконья задница!

— Так называется наш новый план? — поинтересовался Хуошан.

Я смерил его испепеляющим взглядом.

— Так называется место, в котором мы оказались.

Все было гораздо хуже, чем я предполагал. Лабиринт и сдвигающиеся стены? Чушь! Похоже, нас с Хуошаном просто-напросто сожрали — и ни я, ни друг этого не почувствовали.

Глава шестнадцатая

— Значит, мы в заднице? — скептически уточнил Хуошан, выслушав мои объяснения.

— Я бы сказал, что это следующий этап нашего пути, но джучонг [гигантский червь, живущий глубоко под землей] представляет собой один огромный желудок. Поэтому, когда внутрь попадает материальная пища, чтобы не выпустить ее, он сворачивается в кольцо, проглатывая свой хвост.

Если верить справочнику, джучонги достигали в длину от пары десятков шагов до нескольких ли. В основном черви питались фохатом, а потому их привлекали Кристаллы. Говорят, возле Старших Домов дремет по несколько штук. На Окраине же они встречались достаточно редко.

Животной пищей джучонги тоже не брезговали, но, на счастье людей, были слишком тупы и малоподвижны, чтобы охотиться самим, и просто ждали, пока кто-то забредет им в пасть. Чтобы заставить червя сменить место спячки, нужна была очень веская причина.

Судя по размерам, это был очень старый джучонг, приползший сюда еще во времена основания Дома, а то и раньше. Не удивлюсь, если старейшины использовали его, чтобы проложить секретный ход, а потом оставили в качестве сторожа.