На крыльях вечности

Однако века, проведённые в заточении, не сломили его — напротив, переплавили слабости, выковав, точно из стали, волю и силу. Немощность переродилась в могущественность. Он противостоял времени, подобно горе, что противостоит ветру и снегу.

Когда горный массив закончился, под Арием проносились холмистые равнины, дремлющие под покровом снега. Изменив наклон полёта, он начал снижаться. Вокруг, куда ни глянь, простирались белая гладь и редколесье. Арий то взмывал выше, преодолевая очередной холм, то нырял вниз, повторяя неровности долины. Каждый раз, расправляя крылья, он чувствовал себя свободнее и… ближе к богам, но не испытывал положенного благоговения, а лишь жажду крови.

Возможно, если кто-то посмотрел бы со стороны, ему показалось бы, что Арий лишь дурачится, исполняя сложные пируэты в воздухе. Но, если присмотреться, его взор, острый и внимательный, выискивал одинокий домик среди белой холодной пустыни. А когда он заметил столб дыма за одним из холмов, то взмахнул крыльями, и, словно пикирующий орёл, прижал их к телу, вытянутому, как струна, мгновенно ускоряя скорость полёта.

Не скрывая своего визита, Арий сделал ещё один взмах крыльями, смягчая приземление. Опустился перед входом на припорошенную снегом тропинку. Посмотрел по сторонам, но постороннего присутствия не уловил, поэтому, медленно размяв шею и плечи, шагнул к бревенчатой двери.

Домик скорее напоминал избушку с двускатной крышей — слишком маленький, но весьма обособленный, если учитывать его местоположение. Когда Арий перешагнул порог, он сразу ощутил перепад температур: в деревянных стенах домика было тепло. Пахло сушёными травами, поленья потрескивали в печи, а за изобилие тёплого света отвечали десятки толстых свечей, расставленных и по углам, и по центру.

— Арий, я ждала тебя.

Плавно сдвинув штору из множества нитей с вплетёнными в них камнями и различными бусинами, из соседней комнаты — спальни — вышла девушка в белоснежном, как и всё за пределами дома, хитоне, опоясавшем талию и грудь крест-накрест. Она прислонилась к дверному косяку, приняв изящную позу и демонстрируя обнажённую ногу в разрезе ткани. Её каштановые кудри спускались ниже плеч: кожа — матовая и смуглая, карие глаза, мягкие черты лица и изгибы тела.

Арий посмотрел на Шарму с нескрываемым вожделением. Но то желание не означало стремления обладать именно этой женщиной. Каким бы он могущественным ни был, ему не были чужды женские ласки.

Через некоторое время Арий раздвинул ладонями шторы, взял со стола лоскутную тряпицу, окунул её в таз с водой и обтёр шею, где ещё пульсировала от поцелуев кожа, затем провёл рукой по груди, но замер, почувствовав глубокий шрам под тканью.

— Поговаривают, что его тебе оставили боги, — из-за спины Ария вышла Шарма и остановилась напротив него, протягивая ему рубашку со шнуровкой. — А может, боги сами и выдумали всё, а на самом деле у него другая история.

Арий молча забрал рубашку с большим вырезом на спине и натянул через голову. Взял со спинки деревянного стула красную мантию, накинул её на плечи, завязав тесёмки на груди. Затем опустился на скамью подле стены, облокотился на неё спиной, широко расставив ноги.

— Видел твоего брата, — Арий скрестил руки на груди и посмотрел на Шарму, слегка склонив голову. — Он с Орденом.

— Правда? — Шарма ухмыльнулась, устроившись за круглым столом в середине маленькой комнаты. — Жаль, что ты его не убил.

— Это легко исправить, — непринуждённо отозвался Арий.

Шарма немного нервно смахнула пряди кудрей с плеч.

— Будь он трижды проклят! Пусть и ангел, но по натуре — истинный демон!

— Вы дружны, — уголок губ Ария дрогнул. — Чем он тебя так расстроил?

— Убил моего возлюбленного, — Шарма помедлила, покачав головой. — Лет двести назад. А после скрывался до тех пор, пока Дмитрий не принял его в Орден. Боги ему простили убийство ангела, знаешь ли. Но я — не они. Не помилую, когда увижу: вырву крылья и выдавлю глаза, чтобы он осознал, что я чувствовала всё это время, — беспомощность и темноту.

Арий продолжал смотреть на Шарму — на сменяющие друг друга эмоции, на резкость её движений. Он не понимал чувств к упокоившемуся возлюбленному, но хорошо ощущал жгучую ненависть, что по сей день отравляла её душу. Ахава когда-то сказала маленькому Арию, что боль причиняют близкие, а не враги. Он был мал, когда его отринул мир, и прошло ещё недостаточно времени, чтобы он как следует со всем разобрался. Чувства для него — пока лишь вереница спутанных нитей, но одно он знает точно: боги за всё заплатят.

— Ты что-то узнала? Не просто так ведь ворона отправила.

— Узнала, но тебе не понравится.

Арий выгнул бровь и подался вперёд, словно мог не расслышать слов.

— Неспокойное море, Арий. Вот куда ведёт твой путь. В его глубинах находится то, что ты так желаешь найти. — Шарма выдержала угнетающую паузу. — Невозможно погрузиться в его пучины и не погибнуть, даже тебе.

— Всегда есть другой способ, — невозмутимо парировал Арий. — И ты его знаешь, так говори.

Шарма печально покачала головой и поджала губы — ей явно не хотелось выдавать секретов. То даже был не секрет, а его возможные последствия. И она прекрасно осознавала, что Арий заплатит любую цену, лишь бы заполучить то, что сокрыто под толщей мёртвых вод.

— Сделка с тварями, что населяют море.

— Русалки?

— Они зовут себя нимфами смерти, — с какой-то сухой иронией ответила Шарма, она смотрела на свои руки, заламывая пальцы, словно действительно нервничала. — Твари исполнят твою волю только в обмен на плоть.

— Не так страшно, — Арий вздёрнул подбородок, посмотрев в потолок, на его лице танцевали тени пламени, подчёркивая жёсткие черты. — Я достану сколько потребуется.

— Хорошо, что я не согласилась пополнить твои ряды, Арий, — Шарма отпустила горькую усмешку.

Арий бросил на неё вопросительный взгляд.

— Ты бы и меня отправил на верную гибель в пасти тварей.

— Не говори глупостей. Твой дар слишком ценен, — Арий ответил честно, но не подумал, что ангела может задеть подобная искренность. Мысли его уже неслись к Неспокойному морю.

— Говорят, — меж тем заговорила Шарма, не пожелав принимать его слова близко к сердцу, — что в тех водах даже рыб не водится — они сожрали всех. Не представляю, как боги могли создать столь ль кровожадных созданий и заселили ими всё море, погубили всё живое вокруг. Сама стихия будто разгневалась, желая исторгнуть из себя существ, оттого и воды те неспокойные, шторма не заканчиваются. И солнце в тех местах совсем не проглядывает: тучи пологие, серые, почти чёрные.

Ещё немного посидев в тишине, Шарма поднялась с места и повернулась к Арию спиной. Прошла в другую часть помещения, подкинула поленьев в печь, принялась менять свечи. Высушенные на полотне травы в пучки собирала, склянками гремела.

Арий не смотрел на неё, думая о двух вещах: Неспокойное море и девушка, в чьей крови смешалась энергия его матери. И пока первое казалось более досягаемым, чем второе. Однако есть связь, пусть и слабая.

Пока незримый купол Ордена прятал всех врагов Ария под своим сводом, он может хотя бы попытаться связаться с её сознанием. Он не увидит места, где она находится, но… увидит её.

— Кто-то из членов Ордена напрочь стёр сознание смертной, оставив лишь оболочку, неспособную даже ложку в руках удержать. Можно ли как-то исправить подобное?

Шарма усмехнулась, продолжая так и стоять к Арию спиной.

— Пересобрать её мозг? — то ли смешок, то ли фырчанье. — Я о таком не слышала. Нельзя из рубленого мяса, слепить прежний цельный кусок. Как ни старайся. — Наконец Шарма оставила свои дела и повернулась к Арию с сомнением в карих глазах. — Зачем Ордену вытворять подобное с обычным человеком?

— И я бы хотел понять. Эта смертная воспитывала девочку, избранную Ахавой.

— Ту, что заточили с тобой?

Арий кивнул.

— Значит, Орден добрался до неё первым, — Шарма отвела задумчивый взгляд в сторону.

— Я всё никак не приложу ума, как они успели? Как поняли, что она та самая? — Арий принялся размышлять вслух. — Стёрли всё, что могла знать смертная, но не проще ли было её убить? Но вместо этого они подбросили мне обглоданную кость. Блуждая в темноте, я всё думал, что мне понадобится её сила, что она некий ключ, но Ахава не была настолько бессердечной, чтобы спустя века пробудить девчонку, которую мне предначертано убить — слишком низменная идея для богини. В ней есть силы матери, но лишь крупицы — едва ли они облегчат мне битву. Эта девчонка — послание, язык которого мне пока неясен.

С тяжёлыми мыслями Арий поднялся на ноги. Ему предстоял обратный путь по заснеженной долине, вдоль горных хребтов и массивов. Но когда обычно обратная дорога кажется проходит быстрее, то сейчас Арию казалось, что она займёт вечность. На его плечи лёг невидимый груз размышлений.

На секунду он позавидовал Шарме, отшельнице, живущей в сердце холодных земель. Не в междумирье, а на небесах. Ближе к богам, но даже они чураются промозглой стужи. Трескучие морозы подавляют энергию не хуже запахов.

Поэтому Арий не тревожился о разоблачении его присутствия под ногами богов. Как и Шарма, которая не желала принадлежать ни к чьей стороне. Почему она помогала Арию, и сама не знала.

Не обронив более ни слова, Арий покинул единственное тёплое место, словно заблудшее в снегах.

Глава 6. Безнадёжность, принятие…

Дни и ночи тянулись в тишине и относительном одиночестве.

Три раза в день к Аделине заглядывала миловидная женщина с короткими белокурыми кудряшками и добрым, участливым взглядом. Мира — так она представилась — была немногословна. Лишь тихонько приговаривала, ставя на прикроватную тумбу поднос с едой и питьём:

— Ешь больше, набирайся сил, не дело девице днями напролёт в постели нежиться, надо вставать, осваиваться.

Мира же и показала девушке, где находится купальня: к счастью, недалеко — всего несколько поворотов по каменному коридору.

Аделине всё казалось в диковинку. Мир вокруг был чужим и непривычным. Вместо привычного душа или ванны перед ней предстал чан, наполненный горячей водой.

Из комнаты девушка выходила исключительно ночью, чтобы ни с кем не столкнуться. В течение дня она слышала за дверью голоса и топот шагов. В стенах старого сооружения действительно обитало много людей… Или как их следовало называть? Демоны и ангелы?

Странно, но Эмин и Лика ограничили девушку своими визитами, и она не знала, радоваться этому или печалиться. С одной стороны, ей хотелось поговорить с тем, кого она знает. С другой — она всё равно предпочитала оставаться в одиночестве: угрюмо думать о матери, о прежней жизни и моментах, которые уже никогда не повторятся.

А ведь она приложила столько усилий, чтобы добиться в своей жизни хоть чего-то. Но теперь Аделина всем существом чувствовала: ничего уже не будет как прежде.

На четвёртый день в дверь её комнаты постучали. По привычке она сидела на широком подоконнике, задумчиво выглядывая в окно. Как она могла предположить, вид открывался на просторный задний двор.

Всюду стояли ротонды с круговой колоннадой, увенчанные куполами. Именно эти строения она мельком видела, когда пыталась совершить побег. Внутри, насколько удавалось разглядеть, вдоль колонн были установлены каменные скамьи. В беседках собирались существа: они о чём-то оживлённо переговаривались или просто наслаждались отдыхом на свежем воздухе.

Поодаль раскинулся лес — не густой, но и не редкий; его тёмная полоса тянулась до самого горизонта, где резко, почти грубо, обрывалась.

В дверь снова постучали.

Мира обычно заходила без предупреждения — не шла, а словно проплывала по комнате, легко огибая постель. По утрам она распахивала плотные занавески, впуская свет, а по вечерам аккуратно задёргивала их. Иногда по её лицу, гладкому, без единой морщинки, скользила тень — будто напоминание о том, что она вовсе не стремилась оказаться в услужении у Аделины. Но свои мысли Мира не решалась высказать вслух.

Аделина плавно спустилась с подоконника, подошла к двери и едва приоткрыла её — лишь на узкую щёлочку. Почувствовала облегчение, когда увидела Лику, а не постороннего. Не говоря ни слова, девушка впустила подругу внутрь.

Лика осмотрелась так, будто Аделина посмела бы что-то поменять в комнате — добавить знак своего присутствия, хоть что-то, напоминающее о хозяине. Но ничего подобного Аделина не делала. Она всё ещё не верила, что останется здесь надолго, и не спешила привыкать к светлым стенам.

Лика положила на край кровати аккуратно сложенную одежду. Затем прошла к изножью, опустилась в широкое кресло. Сначала поёрзала, словно ей было не по себе, но вскоре устроилась поудобнее — и тело её расслабилось.

На ней не было ни мантии, ни каких-либо других одежд, будто бы взятых из эпохи средневековья. Чёрная футболка, тёмные джинсы, кроссовки — простая, современная одежда.

В какой-то степени Аделину это успокаивало, притупляя ощущение своей непригодности к новому миру.

— Я принесла тебе одежду… привычную, — вполголоса проговорила Лика, точно боясь спугнуть дикого зверька, затаившегося в высокой траве. — Многие из нас предпочитают одеваться в стиле былых эпох — ну знаешь, тех времён, когда на земле воздвигали знамёна королей, а благородные рыцари скрещивали мечи в сражениях.

Аделина глянула на Лику, пытаясь осознать, что перед ней теперь не просто подруга, с которой прежде можно было поделиться горестями или разделить радость. Острый мимолётный укол одиночества остро отозвался в груди.

Аделина едва сдержалась, чтобы не прижать ладонь к сердцу — словно этот жест мог унять отчаяние, поглотившее её. Она кивнула с благодарностью и, не стесняясь присутствия Лики, начала переодеваться.

Ей ужасно надоели белые сорочки до пола с узкой каймой у ворота. Каждый вечер Мира приносила свежие, зная, что купается Аделина по ночам.

— Мне нравятся сейчас наряды на земле, — задумчиво произнесла Лика, наблюдая, как Аделина натягивает тесные джинсы. — Особенно туфли на высоком каблуке и платья с минимумом ткани — такие, что почти ничего не скрывают.

— Да, то платье с разрезом на тебе сидело невероятно, — Аделина тут же прикусила язык, мысленно напоминая себе, что Лика ей больше не подруга… Теперь всё сложнее.

— А я его всё-таки прихватила с собой, — усмехнулась она. — Буду в нём искушать ангелов — пусть трепещут.

Аделина позволила себе усталую, чуть горькую улыбку. Она надела уютную кофту, сунула ноги в кеды, присела на одно колено, завязывая шнурок, затем повторила то же самое с другой ногой.

Поднявшись, она посмотрела на Лику, устроившуюся в кресле. Её руки покоились на подлокотниках, нога закинута на ногу. В серо-голубых глазах Лики Аделина видела отражение своей подруги, хоть и разумом понимала, что это больше не она. Они лишь присматривализа ней…

— Ты можешь спрашивать, — мягко заверила Лика, смотря девушке в глаза. — Я постараюсь ответить на вопросы, но основную часть тебе расскажет Дмитрий. Ты уже его видела, когда пыталась убежать. Он у нас, можно сказать… главный.

Аделина нервно сглотнула, забралась с ногами на кровать, не обращая внимания на обувь. Села в изножье, приняв позу «лягушки». Пальцами она обвила кованые металлические прутья, словно сидела за невысоким забором.

— Крылья. Где они?

По лицу Лики скользнуло искреннее удивление, словно первый вопрос должен быть другим, а к этому она подготовиться не успела. Однако беззаботно хмыкнув, она поднялась, а Аделина слегка отклонилась назад, крепче вцепившись руками в изножье кровати.

— Ты точно готова их увидеть? — Лика спросила серьёзным, но мягким голосом, будто сомневаясь, не поддастся ли Аделина панике.

Аделина твёрдо кивнула, хотя внутри всё сжалось от волнения. Лика не торопилась, завела руку за шею, собирая тёмные волосы на одну сторону. Развернулась, демонстрируя прореху во всю ширину футболки.

Аделина заметила про себя, что дырка имеет идеальную форму окружности: кто-то явно над этим потрудился.

— Пришлось её немного подлатать, иначе вещи рвутся, когда вылезают эти штуки, — с лёгкой усмешкой пояснила Лика.

Лика снова развернулась, ободряюще улыбнувшись. А затем за её спиной буквально выросли крылья. Они раскинулись в стороны, делая комнату слишком маленькой.

Сердце Аделины затрепетало, а в животе будто запорхали невесомые бабочки. Прежнего ужаса она больше не испытывала: на смену ему пришёл благоговейный восторг.

Цвета воронова крыла, перья переливались от глубокого чёрного до тёмно-синего с металлическим отливом. Кончики перьев вздрагивали в такт каждому вдоху и выдоху Лики.

До последнего не в силах поверить в происходящее, Аделина смотрела с приоткрытым ртом на существо, о котором пишут книги и снимают фильмы.

Но одно дело погружаться в фантазии, созданные человеческим воображением, и совсем другое — столкнуться с реальностью лицом к лицу. Осознавать, что демоны и ангелы существуют на самом деле: живут на небесах, а иногда даже спускаются на землю, вступают в контакт с людьми, скрывая свою истинную суть.

— Хочешь потрогать? — как ни в чём не бывало спросила Лика, слегка приподняв одно крыло, будто предлагая.

— Не в этот раз… — шёпотом ответила Аделина, не отрывая зачарованного взгляда от переливающегося оперения.

Девушке подумалось, что такой демонстрации на первый раз вполне достаточно. Да и почему-то прикоснуться к крыльям ей казалось богохульством.

Увиденное должно сперва уложиться в голове, к этому нужно привыкнуть, дать место в своей картине мира. А пока всё происходящее оставалось где-то между сном и явью, на тонкой грани реальности, которую она ещё не готова принять полностью.

Лика наконец сложила крылья за спиной, и только тогда Аделина смогла заполнить лёгкие воздухом. Но они всё ещё возвышались за плечами Лики, словно два холма.

А затем крылья исчезли так же внезапно, как и появились — будто растворились в воздухе.

— Что же, есть ещё вопросы? — Лика вновь устроилась в кресле, расслабилась, но в глазах промелькнуло опасение. Возможно, она боялась, что Аделина начнёт её сторониться, словно прокажённой.

Однако Аделина и не думала об этом. Напротив, внутри проснулся какой-то нездоровый интерес, словно она лишь приоткрыла завесу тайны. И теперь ей хотелось узнать, как можно больше, окунуться с головой, возможно, даже стать частью этого мира.

— Как тебя зовут? — понемногу приходя в себя, осведомилась Аделина.

— Эликсия.

— Мне теперь так называть тебя?

— Ну, — с наигранной задумчивостью протянула Эликсия, — меня и Лика устраивает. Я даже как-то прикипела к этому имени.

— А Эмин?

— Эмин он и есть Эмин, — фыркнула Лика, небрежно отмахнувшись рукой.

— Что с Эриком? — Аделина наконец осмелилась задать вопрос, который её мучил.

На лицо Эликсии упала тень — вмиг она помрачнела, опустила взгляд к ногам, некоторое время размышляя о своём. Аделина почувствовала, что с Эриком случилось неладное. Ещё на земле он перестал появляться в компании Лики и Эмина. Они отмахивались: мол, Эрик ненадолго уехал из города. Теперь Аделина знала, что это не так.

— Его убили, — едва слышно обронила Лика. — Он попал в плен к Зверю, выполняя задание Дмитрия. Должен был быть обмен пленными, но… — Она прочистила горло, каждое слово давалось ей с трудом. — Всё пошло не по плану, если такой вообще был. Если хочешь знать подробности, то Дмитрий расскажет больше. Нам с Эмином тяжело об этом… говорить.

Аделина кивнула, немного изменила позу, чтобы ноги окончательно не затекли.

— Этот Дмитрий, он ангел?

Черты лица Эликсии неожиданно перекосились, словно ей в рот засунули лимон. Но она быстро надела маску безразличия. Слегка ухмыльнулась и раздосадовано покачала головой. Когда она подняла глаза, Аделина заметила в них смесь противоречивых чувств.

— Когда-то давно был простым ангелом, но сейчас он серафим.

— Высший ангел? — Аделина лишь предположила, так как в ангельской иерархии ей прежде разбираться не приходилось. — Что-то вроде карьерной лестницы, только на небесах?

Не сдержавшись, Лика издала смешок, совсем по-человечески, точно так же, как когда-то они с Аделиной хихикали над шутками. Она поняла, что сболтнула глупость, поэтому улыбка на её лице вышла рассеянной, а смущённый переместился в сторону.

— Нет, всё нормально, Ади, — Лика продолжала улыбаться, но поспешила объяснить девушке что к чему. — На небесах нет карьерных лестниц. Не бывает ни повышений, ни понижений. Всё зависит от силы. Всё зависит от силы — именно она определяет суть ангелов и демонов.

— Значит, Дмитрий обладает большой силой?

— О да, он могущественен. Но не он один. Есть и другие серафимы, херувимы, престолы и так далее. И, кстати, чтобы ты знала, все крылатые создания называют себя Высшими.

— А что с демонами? Ты ведь рассказала только про ангелов. У вас же тоже есть иерархия?

— Конечно. Но у нас всё проще. Во-первых, забудь о сатане или дьяволе. У нас есть два бога, они не светлые и не тёмные. Они — боги. Во-вторых, в нашем мире всё иначе, нежели пишут в ваших книгах.

— Но… как же тогда… — запнулась Аделина, подбирая верные слова. — Сказки о добре и зле, о существовании рая и ада… Ну и так далее.

— Говорю же, всё иначе, но рай и ад действительно существуют. Однако они созданы для смертных. Наши души после смерти отправляются в Эфир или Чистилище. – Эликсия глубоко вздохнула. – Я всё понимаю: твоя жизнь так резко перевернулась, у тебя целый шквал вопросов, ты стремишься разобраться во всём здесь и сейчас. Но порой на некоторые вопросы может ответить только время. Не мучай себя, не изводи. После разговора с Дмитрием многое изменится в твоём восприятии. Ты поймёшь, почему мы присматривали за тобой, какая опасность тебе грозит и что делать дальше.

Лика вдруг стремительно поднялась, запустила пальцы в волосы и провела рукой вдоль пряди.

— Ади, не забывай, что мы… подруги, — тихо произнесла она. — Знаю, что ты опасаешься меня, считаешь предательницей и лгуньей, но я общалась с тобой не только по указанию Дмитрия. Мне действительно нравилось проводить вместе время. Впервые за долгие годы я почувствовала себя кому-то нужной. Я и сейчас нуждаюсь в тебе.

Аделина сглотнула комок, застрявший в горле. Эликсия права: нужно дать себе время. Принять то, что уже происходит, порой смирение выглядит как поражение — но так ли оно на самом деле?

— Пойдём. Дмитрий давно тебя ждёт.

Глава 7. Ребёнок былой эпохи

В каменных стенах помещения стояла мёртвая тишина. Однако повисшие в воздухе тяжесть утраты, немое порицание и недоговорённость эхом отдавались от холодных вековых стен — громче любых клятв и воплей.

Дмитрий ясно ощущал на себе взгляд мальчишки, но стоило поднять голову от древнего фолианта, как Эмин уводил глаза в сторону. Ангел чувствовал жгучую обиду и удушающую боль демона. Дмитрий и сам испытывал уныние.

Он отвечал за каждого члена Ордена, лично отбирал ангелов и демонов — достойных и самоотверженных, готовых противостоять Зверю и сражаться за богов. Смерть любого воина Дмитрий расценивал как удар, нанесённый лично по нему.

Когда громоздкая дверь с глухим звуком отворилась, Эмин тотчас подскочил на ноги, а Шарм с интересом уставился на вход. Первой в зал для общих собраний впорхнула Эликсия — она двигалась, как всегда, с лёгкой, непринуждённой изящностью.

Дмитрий принял девушку в Орден Высших благодаря её самодостаточности и целеустремлённости. Она легка на подъём, способна постоять за себя: в её образе и движениях чувствуется игривая уверенность. Также Эликсия обладает подавляющей силой, что является большой редкостью среди остальных даров.

Дмитрий затаил дыхание в ожидании новой гостьи. Аделина кротко ступила в помещение, осматривая присутствующих взглядом поразительно голубых глаз — словно морозное голубое небо, — в которых смешались самые разные эмоции: переживание, страх, неизвестность, робкий интерес.

На вид хрупка и тиха, но внутренний стержень прочен, точно горный хрусталь. Её нежное лицо обрамляют длинные густые волосы цвета тёмного шоколада, что контрастируют с цветом глаз девушки.

Бесспорно, Дмитрий счёл её красивой, и дело даже не в том, что когда-то давно богиня Ахава вдохнула частичку своей божественной силы в ребёнка. Аделина родилась в эпоху Раннего Средневековья на земле. Она — ребёнок другого времени.

Заметив, что Эмин собирается сделать шаг навстречу Аделине, Дмитрий глянул на демона, который тут же почувствовал немое предостережение.

— Ты в порядке? — с серьёзностью уточнил Эмин у девушки, всматриваясь в её лицо.

Аделина робко кивнула, но почти сразу отвела взгляд, который остановился на Дмитрии. Высший ангел видел, что между демоном и девушкой существует близкая связь. Энергия Эмина буквально нависла над ней, что вызывало у Дмитрия неприятное чувство.