Последнее зелье её светлости

– Кари, я забежала сказать пока! О, ты ещё не собралась? – Лави остановилась в дверях. В руках у неё, вместо привычных мне булочек и пирожных, была небольшая сумка. Девушка, кстати, в последнее время стала стройнее, хотя я не заметила, чтобы она стала меньше есть или заниматься физической активностью. Это было немного странно, но я была рада за подругу, которая, впрочем, ранее никак не комплексовала по поводу своей фигуры. Я посмотрела на свой чемодан и вздохнула.

– Начала слишком поздно, однако уже почти всё, – я положила последнее домашнее платье и шкатулку с украшениями, а потом застегнула чемодан. – Вот и всё.

– Как долго тебе добираться? – оценив сумку, спросила девушка.

– Завтра ко второму завтраку буду дома. Наши владения не так далеко от столицы, – я улыбнулась, представляя, как будут рады мать с отцом, когда мы с братом вернемся в поместье.

– Считай близко, – улыбнулась девушка. Она ещё едва заметно хромала, стараясь делать это незаметно. Я уже спрашивала, что случилась, и, получив в ответ миф про ушибленную с утра в ванной ногу, смирилась с тем, что мои друзья теперь не говорят мне всей правды.

– Возможно. А ты что? Далеко ехать?

– Не, мне пару часов на телеге потрястись. Тут недалеко от города деревня.

Лави тут же начала мне рассказывать, какая у них природа, и как неизвестный мне, – но очень красивый, Кари, честно-честно, – Могар сватался к девушке той зимой, она сначала согласилась, а поступив сюда – отказала, потому что он пытался отговорить её и оставить необразованной. Я слушала с улыбкой, мысленно представляя, какое это, наверное, счастье, получить предложение от человека, который тебе не безразличен. Эта мысль тут же принесла за собой другую: чуть меньше, чем через два месяца Снежный бал. Нужно было подумать о платье, однако, отчего-то я была уверена, что мама давно всё решила. Надеюсь, мне хотя бы покажут, как оно будет выглядеть. Но это была лишь первая проблема.

– Кари, ты слушаешь?

– Прости, мысли скачут, – я виновато посмотрела на подругу, но та махнула рукой, продолжая рассказ.

Конверты. Среди аристократии принято делать предложения через брачные конверты. И я знаю, как минимум одного человека, который будет посылать мне их каждый день, и конверты которого я буду с завидной регулярностью сжигать.

– Кариель, там экипаж – в комнату заглянула Зела, – О, Лави. А я думала, ты уже уехала.

– Почти, – качнула головой такая же рыжеволосая девушка.

Я же, распрощавшись с обеими, подхватила сумку, накинула теплый плащ, – последнее время заметно похолодало и даже теплое платье не спасало от холода, – и поспешила вниз. По дороге попрощалась с Оливером, едва на него не налетев. Джета в академии уже не было, он уехал сразу после занятий.

Экипаж терпеливо дожидался, а стоило мне сесть, погнал на площадь. Брат уже ждал меня там.

– Ты чуть не опоздала, – крепко обнимая меня, произнес Зар.

– Ты бы всё равно не уехал без меня, – фыркнула я, пересаживаясь в крытый экипаж, приспособленный как раз для дальних передвижений.

– Уверена? – спросил этот рыжий-бесстыжий, садясь следом, захлопывая дверцу и давая команду кучеру.

– Да ладно, тебя бы первым родители заставили вернуться за мной, – закатила я глаза, перчатками ударив брата по руке. Зариель рассмеялся.

– Твоя правда. Как прошли последние деньки?

Я невольно напряглась, задумавшись, стоит ли говорить брату о моих переживаниях. Я никогда ничего от него не скрывала, однако сейчас мне казалось, что прежде всего стоит поговорить с бабулей. Найдя компромисс с самой собой, я поведала брату часть истории, не забыв упомянуть о том, что избавила Джо от прыщей. Маска и правда помогла парню, не смотря на всё его недоверие. Помнится, следующий утром после нашей встречи в лаборатории, он подошел ко мне и поблагодарил за помощь. И даже извинился за прежнее свое поведение и обещал более не докучать. Не могу сказать, что это было очень искренним, однако он попытался. Уже за это стоило его простить.

Зар сначала смеялся, а потом сетовал, что я всё это провернула без него. Впрочем, когда мои истории закончились, Зариель сразу стал серьезным. Такая перемена в брате мне не понравилась и, как оказалось, не зря.

– Уэнс будет у нас дома на праздник, мне папа сообщил в последнем письме. Они напросились на ужин, который мама традиционно устраивает для друзей.

– С каких пор это его семья стала нашими друзьями? – невольно возмутилась я, вспоминая такую же широкую, как и сын, мать и высокого, тощего флегматика отца. И удивляясь, отчего мама не сказала мне об этом? Так уж вышло, что Зариель больше переписывается с отцом, а я все новости узнаю от матери.

– С тех самых, как его сиятельство, милорда ар Ельца старшего повысили до заместителя казначея, – хмуро произнес брат, отвернувшись к окну. Я едва подавила плохие, совершенно не свойственные мне слова. Впрочем, только они и могли бы передать всё моё отношение к ситуации.

Наш отец работает в казначействе. Является одним из высших его чиновников, из-за чего много времени проводит в столице. В том году папе хотели дать назначение на место заместителя главного казначея, однако он отказался из-за маминой болезни. Последнее время её всё чаще мучали мигрени и боли, в самые тяжелые периоды она даже кашляла кровью, чем безумно пугала нас и заставляла отца вызывать лучших лекарей столицы. После длительного лечения маме стало значительно лучше, однако свой шанс отец упустил Ар Ельц же, видимо, нет.

– Я могу отказать ему. Я учусь, я маг – начала я не уверено, однако уже понимала, что, если от моего согласия будет зависеть работа и доход отца, а значит и семьи, мне придется согласиться. Я разом потеряла всё настроение.

– Кариель, даже не думай о том, чтобы согласиться, – Зар тут же взял мои руки в свои, заставил посмотреть в глаза. – Отец лучше лишится должности, чем

– А мне как жить дальше, если я буду знать, что наша семья может лишиться всего из-за моего отказа?

Мы с братом схлестнулись взглядами, однако он сдался первым. Немного грустно произнес:

– Ты изменилась, Кари. Раньше ты бы придумывала, как бы напакостить этому гаду, а сейчас готова стать его женой, лишь бы не тронули родителей.

– А кто сказал, что я отказалась от пакостей? – Я криво улыбнулась улыбкой, скопированной у Оливера. Брат посмотрел удивленно, а потом рассмеялся.

– Обожаю тебя, сестра. Впрочем, я уже подумал на эту тему и прочее и у меня есть кое-какие идеи, – сказал этот хитрюга, перетягивая на свою сторону две подушки. Я несколько удивленно проследила за маневром, – Только не злись.

– Зар, что такое ты предлагаешь, раз думаешь, что я способна тебя поколотить? – удивлению моему не было передела. Брат накрылся подушками.

– Помнишь Генриха? – Я кивнула. – Его родители настаивают на свадьбе. Ему ведь уже двадцать, а ни девушки, ни невесты. Только постоянные загулы.

– Зачто?

– Не бери в голову, – брат усмехнулся. – В общем, ему дали срок на поиски до Снежного бала. И он сейчас отчаянно ищет фиктивную невесту.

– Фиктивную?

– Девушка станет невестой Генриха, его семья успокоится, а через годик девушка или он сам разорвет помолвку. Всё прилично и без Ай! Кари, я же просил!

Я била брата подушкой, той единственной, что осталась на моей стороне, и вся багровела то ли от злости, то ли от стыда. Как он только посмел мне такое предложить?! Это жеэто

– Зариель, на твоем месте я бы ничего не брала из моих рук ближайшие пару дней! – гневно произнесла я, устало откидываясь на сидение и положив подушку на колени.

Зар выглянул из-под своего укрытия, сел ровно и пригладил растрепавшиеся волосы, по последней моде подстриженные по-военному коротко.

– Ты бы подумала всё-таки. Как по мне, лучше быть фиктивной невестой такого человека, как Генрих, чем настоящей женой этой свиньи Уэнса.

Я лишь кинула в брата подушку, пообещав устроить веселые выходные, если он прямо сейчас не замолчит и не перестанет выдавать мне глупые идеи. Зариель предупреждению внял и провоцировать меня перестал, а я и правда решила подумать.

Остаток пути прошел в воспоминаниях о совершенных шалостях и простую игру в слова. Когда мы добрались до дома, я уже почти пришла в себя и могла мыслить здраво.

– Кариель! Зариель! Дорогие мои! – громко поприветствовала нас мама, когда мы, отдав чемоданы и плащи слугам, прошли в каминный зал, – Я так рада вас видеть! – мама крепко обняла нас обоих. – Кари, солнышко, ты очень изменилась!

– Ерунда, я всё та же, – я поцеловала матушку в щеку, – Как ты себя чувствуешь?

– Да, всё в порядке? – поддержал меня Зар.

Матушка только нахмурилась.

– Вы прямо как Вольгард. Я действительно в порядке, не стоит так переживать. И вообще, у нас куча дел! Вечером ужин, будет много гостей, – мама с неким опасением посмотрела на меня. Она прекрасно знала о моей неприязни к Уэнсу, – Надеюсь, обойдется без происшествий?

Мы с Зариелем переглянулись и честно кивнули. Никаких происшествий, лишь маленькие пакости.

– Когда же вы уже одумаетесь, – сурово, но с легкой улыбкой, произнесла мама. Потом вдруг хлопнула в ладоши. – Чего это я, вы же голодны.

– Нам бы переодеться – подал голос брат, однако был остановлен взмахом руки.

– Ничего не знаю! Ельса, скажи кухне подавать второй завтрак! – приказала мама стоявшей в дверях служанке, которая тут же испарилась, а мы переместились в столовую.

Здесь уже всё было готово к празднику, слуги наводили последние штрихи. Я посмотрела на пастельно желтые драпировки, которыми закрыли стены и даже повесили под потолок, оставив на виду только хрустальную люстру. Паркет был натерт до блеска, а слуги уже расставляли вазы под живые цветы, которые займут свое место самыми последними.

Я заняла место по левую руку от матери, Зар сел напротив меня. Брат рассказывал матушке новости, которые та не знала, либо о которых отец не стал ей сообщать, а я, пусть и слушала рассказы брата уже второй раз, все равно иногда смеялась. Всё-таки хорошо быть дома.

– Уже приехали? Рад видеть вас, Зариель, Кариель, – отец появился в столовой как раз в тот момент, когда Ельса вернулась доложить, что еду вот-вот подадут.

Мы с братом поприветствовали отца, который, поцеловав мамину ручку, сел во главе стола рядом с ней.

– Кариель, после завтрака я жду тебя у себя в кабинете.

– Конечно, отец, – я с улыбкой кивнула, разговор плавно перешел на наши с Зариелем успехи в обучении, однако я видела, что отец встревожен. И сильно. Не так сильно, как когда болела мама, однако его что-то беспокоило. Я лишь надеялась, что это никак не связано с его просьбой посетить его кабинет.

Быстро расправившись с едой и отпросившись у родителей, мы с братом отправились приводить себя в порядок. Наши комнаты были соседними.

– Ты заметила? Отец чем-то взволнован. – Зар остановился у своих дверей. Облокотился на них.

– Да, увидела. Надеюсь, ничего серьезного. У кого, кстати, будем искать полный список гостей?

– При достижении совершеннолетия я стал наследником, Кари, – брат лукаво подмигнул. – Мне его и так выдадут.

Я только покачала головой и, показав брату язык, поспешила в комнаты. Мама не стала отправлять нас переодеться к приему пищи, однако в кабинет отца идти в этом платье нельзя. К тому же, сразу после этого нужно начинать готовиться к вечеру. Пару часов на сон, потом ванная, примерка платья, – перед тем, как я ушла из столовой, мама сообщила, что всё уже готово, – прическа, макияж, столько дел. Я только вздохнула. Кажется, начала отвыкла.

С помощью Петры, моей постоянной служанкой, помнившей меня ещё малюткой, я быстро сменила дорожное платье на домашнее, темно-синее, простое, с единственным украшением в виде вышитого пояса, и поспешила к отцу. Он уже наверняка в кабинете. Папа не любил, когда опаздывали, а потому стоит поспешить.

Коротко постучав и получив разрешение войти, я прошла в кабинет. Я бывала здесь частенько, правда, на пару с братом. После очередной шалости. За этот месяц тут почти ничего не изменилось. Всё те же светлые шторы, гарнитур из темного дерева, включающий стол, большое, обитое мягкой тканью, кресло, пару кресел по скромнее, для посетителей, пару шкафов с многочисленными книгами по зельеварению и земляной магии, коей отец обладал на очень низком уровне, и почти никогда не применял. Разве что зачаровывал подаренные маме цветы, чтобы те как можно дольше радовали её взгляд. Тут так же было много книг по экономике и политике. В свое время папа тоже учился в Первой Королевской Академии, после окончания которой и поступил на службу в казначейство.

– Присаживайся, Кариель, – отец был ещё более хмур, нежели за столом. Моё спокойствие тут же пропало.

– Что-то случилось?

– Вот список гостей, – отец протянул мне листок. Я его тут же взяла, с неким ехидством подумав, что получила список даже раньше брата-наследника. – Твой брат ведь уже рассказал тебе, что мне пришлось пригласить ар Ельцев на ужин?

Я недовольно кивнула, закусив губу, однако промолчала. Список был небольшой. Всего-то несколько семейств. Ар Ельцы, ис Ларты, наличие в списке которых меня несколько удивило, ведь прошлый их визит закончился не очень удачно, особенно для Джозефа, и ар Лабели, семья казначея. Я внимательно изучила все имена. Они мне были знакомы, каждого я знала в лицо. Я вернула отцу список и молча посмотрела на него, ожидая продолжения. Едва ли он позвал меня в кабинет для того, чтобы показать список гостей и отпустить собираться.

Отец с тяжелым вздохом взял бумагу в руку, кинул, не глядя, в стопку таких же бумаг. Мужчина выглядел очень подавлено.

– Отец.

– Вот это, Кариель, я получил с утра.

Он передал мне конверт. Я сразу узнала печатку семейства ар Ельц. С некой брезгливостью вытащила лежащее внутри письмо. Отец, судя по всему, с письмом уже ознакомился, что, впрочем, было не удивительно.

Почерк на бумаге был острый, колючий, но ровный, как палки в новеньком заборе. Кратко и сухо. По сути. Приговор для меня.

Я откинула письмо, словно держала в руках не обычную бумагу, а как минимум змею. Конверт упал на мягкий ковер, на котором мы с братом в детстве иногда играли. Детство Так давно и в тоже время близко.

– Я не могу отказать, дочка.

Дочка. Отец редко называл меня так, чаще по имени, однако если всё же называл, это означало только одно – он принял решение и изменить его сможет только чудо. Я резко поднялась, сжимая кулаки, однако не нашла в себе сил сказать ни слова.

– Моё положение при казначействе сейчас прочное, однако ар Ельц в связи с новой должностью способен это быстро изменить.

Читала. И сама поняла, отец. Я же не глупая.

– А потому сегодня милорд Уэнс ар Ельц сделает тебе предложение. Помолвку не будем праздновать, вам с Зариелем завтра в обед уезжать назад в столицу. – Отец лихорадочно перекладывал по столу какие-то бумаги. Решение и ему далось слишком тяжело, однако я видела письмо и не могла его винить. По крайней мере сильно. Ошибся брат, решив, что отец предпочтет оставить семью ни с чем, лишь бы не отдавать меня замуж за Хряка. – Не таким я представлял твоего мужа и обо всем этом сейчас искренне сожалеют, поверь, дорогая. Однако есть надежда, что он разорвет помолвку. На Снежном балу будет много юных девушек, возможно

– Я уже помолвлена, – услышала я себя, словно со стороны, однако в голове уже зрел план. Ох, братик, неужели ты догадывался.

– Что?! – отец резко поднялся из кресла, ударив сильными руками по столу. Взгляд его скользнул к моей руке. Злость пропала, осталось раздражение. – На тебе нет брачного браслета, дочка. Брось свои глупости, это не достойно семейства ар Наром. Будь сильной.

Ну знаешь, отец, не тебе противный Хряк предложил стать его женой практически насильно. Не тебе говорить мне сейчас такие вещи.

– Мы с Генрихом надеялись объявить о помолвке на Снежном балу. Пока что имеет место только устная договоренность. – Я крепко сжала в ладонях юбку платья. Это была последняя моя карта, которой, боги, я даже не думала пользоваться. Ещё и Генриха втянула Брат бы не стал мне врать, но что, если он уже нашел подходящую девушку?

– Генрих? Как его полное имя? – Отец нахмурился, подошел к одному из шкафов и, к моему удивлению, достал оттуда бутылку крепкого ликера.

– Его светлость, милорд Генрих ар Иглас, – тут же припомнила я род друга брата. Отец со стуком поставил стакан на стол.

– Ар Иглас Ты хоть знаешь, кто это? – отец застонал, разом опрокидывая в себя все налитое.

– Его семья одна из наиболее влиятельных в столице. Приближены к королю, глава семьи отвечает за внешнюю политику, – тут же отчеканила я давно заученную информацию. Нас с Заром в свое время заставили выучить все фамилии, которые принадлежали высшей аристократии.

– Он двоюродный племянник короля.

Я пошатнулась, а потом упала в кресло, благо не отходила от него. Ну братец! Наверняка ведь знал!

– Однако. Кариель, только честно – это правда? – Отец смотрел испытующе, пытаясь понять, действительно ли меня и Генриха связывает договоренность, однако на моё счастье, врать с абсолютно честным лицом я умела с детства.

– Да. И я думаю, он не откажется навестить наш дом на днях и официально заявить о своих намерениях, – я зарделась, представляя, какой позор меня ждет, если Генрих не приедет.

– Хорошо, Кариель, я отправлю письмо отцу Генриха

– Нет!

– Кари, – отец прищурился.

– Его родители тоже не знают всего, – я потупила взгляд, нервно сжимая ткань платья в руках. Думай, Кариель! – Зариель дружен с ним. Думаю, он откликнется на приглашение брата невесты.

Отец посмотрел с подозрением, однако кивнул, а потом молча махнул в сторону двери. И лишь когда я дошла до порога, добавил:

– Я надеюсь, ты мне не соврала, дочь. Ар Ельц уничтожит нашу семью из-за твоего отказа, слишком сильно ты приглянулась их выродку, – я впервые слышала, чтобы отец так выражался, однако была полностью с ним согласна, – но они не посмеют перейти дорогу ар Игласам. Им придется смириться. И я буду рад этому.

Я только кивнула и тут же выскочила из кабинета, спеша в комнаты брата. Зариель, только пусть мы успеем. Только пусть Генрих послушает и приедет.

– Ты что сделала?! – Зариель смотрел на меня огромными глазами.

– Только не говори, что в карете ты шутил, – я, наверное, побледнела, иначе для чего бы брат молча протянул мне собственноручно налитый стакан воды. – Спасибо.

В этот момент искренне хотелось, чтобы в стакане была не вода, а как минимум тот самый напиток из таверны, где мы с ребятами отмечали первую учебную неделю. Тело и сознание после него так хорош расслабились, а я сейчас была настолько напряжена, что, наверное, выпила бы всю кружку без сомнений и кривляний, не смотря на обжигающий вкус.

– Я говорил правду, но я и предположить не мог, что это тебе действительно пригодится. Всё так плохо?

Зар, уже частично собранный на прием, устало опустился в кресло на против. Мы сидели в гостиной брата, откуда тот, при моем появлении, выгнал всех нанятых для его сборов помощников.

– Отцу пришло письмо. Завуалированно, конечно, но вполне доступно там сообщается, что сегодня вечером Уэнс собирается объявить меня своей невестой и мой положительный ответ будет весьма желателен. И он же позволит сохранить достоинство и состояние нашей семьи.

– Ты учишься.

– Отца ждут проблемы. Я уверена, эта семейка найдет, что наплести казначею. Мне не оставляют выбора, загоняют в ловушку.

Мы с братом недолго помолчали, потом он прошел к столу и сел писать. Я лишь ходила нервно по комнате туда-сюда, не зная, что делать. Время утекало свозь пальцы, словно песок, однако я надеялась, что всё получится. Зару хватило на письмо пары минут. Брат кивнул мне на кресло, мол, посиди, подожди, а потом вышел и вернулся через минут десять, когда я уже извела себя окончательно.

– Что?!

– Ждем. Ответ должен быть в течении получаса. Я использовал воздушного вестника. Попросил его, если он будет согласен, прислать официальную бумагу с его подписью. Ты распишешься в ней тут. Это хоть какое-то доказательство.

– Если он согласится! – Я снова принялась ходить по комнате брата из стороны в сторону, однако он поймал меня за плечи, крепко обнял, а потом дернул за выпавшую из прически прядь.

– Эй!

– Иди собирайся, когда придет ответ, я навещу тебя. И вообще, Кариель, успокойся. Представь только лицо Уэнса, когда сегодня вечером ему сообщат о том, что ты уже помолвлена! Да ещё и за тем, на кого у его семьи нет никакого влияния.

Я тяжело вздохнула, согласившись с братом и действительно ушла к себе. Не стоит себя накручивать раньше времени.

Я едва ли смогла отдохнуть, всё время дергалась. Ожидать ответа пришлось не полчаса и даже не час. Брат вошел в мои комнаты, когда светило уже садилось за горизонт, а Петра застегивала на мне колье, идеально подходящее к моему алом платью. Я не очень любила этот цвет, да и подходил он мне так себе, однако на Солайран, праздник, который отмечали два раза в год, в середине осени из-за начала укорочения дня и в середине весны из-за начала удлинения светлого времени, было принято носить алые, желтые, рыжие и другие огненные, светлые оттенки. На брате, к слову, составляя пару мне, был алый сюртук, пошитый по последней моде, как и моё платье. Вырез лодочкой, рукавами три четвери и расшитое багровыми и белыми камнями по подолу и лифу.

– Петра, ты можешь идти.

Женщина молча поклонилась и покинула комнаты, а я, подхватив юбки, поспешила к брату.

– Зар, я прошу, пусть это будут хорошие новости.

– Оп-ля!

Брат выхватил из-за спины конверт и сложенное трубочкой официальное соглашение. Такие заключали во время помолвки, подтверждая согласие и на всякий случай указывая сроки и условия расторжения.

– Я спасена! – Я запрыгала от радости, совсем как ребенок, мало заботясь о прическе, платье и прочем. Зариель только рассмеялся.

– Письмо я прочитал. Оно скорее для меня, чем для тебя. Генрих только просил передать, что сегодня же вечером выезжает сюда. Завтра к первому завтраку он будет тут и сразу, на глазах семьи, вручит тебе браслет. А ещё сказал спасибо, потому что его уже, цитирую: «достали эти глупые уговоры и вечный парад девиц под окном».

Я рассмеялась от облегчения, приняла из рук брата соглашение и развернула его.

– Я, Генрих ар Иглас, заключаю помолвку и даю обещание – я читала знакомые наизусть каждому аристократу слова, вычленяя из большого, помпезного текста, основное. Здесь уже было вписано моё имя и оставалось только подтвердить намерения.

Помолвку Генрих заключил на год. Если по его истечении мы не решимся сыграть свадьбу, помолвка будет расторгнута. Обе стороны останутся при своем. Обязательным условием соглашения были прогулки и совместные обеды. Я зачитала этот пункт брату, нахмурившись.

– Ты говорил, ему нужна фиктивная невеста.

– Да, но так, чтобы в неё поверили. Кто поверит ему, если он не будет проводить с тобой время и продолжит уходить в загулы? – вполне разумно возразил брат.

– А что, загулы, как ты выражаешься, будут ему теперь недоступны?

– С чего ты взяла? Просто он станет делать это аккуратнее, чтобы его нельзя было обвинить в неверности невесте.

Я кивнула, снова закусив губу. Этак от волнения я съем всю краску с них, а потом ещё и искусаю в кровь. Была такая вредная привычка – стоило мне чуть разволноваться, я начинала кусать губы. На людях научилась сдерживаться, однако наедине с собой или дома не всегда могла взять себя в руки.

Я посмотрела на аккуратную, уверенную подпись Генриха и не раздумывая, поставил рядом свою. Чернила тут же впитались, а я сняла брошку, которая удерживала эфемерный шарфик на моих плечах и уколола палец. Пара капель упало на бумагу. Она ещё раз вспыхнула, чернила проявились.

– Не думала, что Генрих решится отправить такой важный документ вестником.

– Вестником пришло только письмо. Соглашение он отправил через заклинание обмена.

Заклинание обмена. Слышала я про такое. И даже учила. Оно доступно любому человеку, обладающему хоть каплей дара. Оно позволяет передавать предметы и письма. Нужно нарисовать круг, примерно таким диаметром, какого будет получаемый предмет. Активировать контур и представить, четко представить человека, от которого ты должен получить предмет. У заклинания было всего три ограничения. Первое – максимальный размер отправляемого предмета на прямую зависел от дара. Чем больше он, тем больше предмет. Второе – нельзя использовать заклинание обмена на живых существах, они просто не переживут перехода. Ну и третье – заклинание не просто так называется заклинанием обмена. Настраиваясь на получение, ты должен вложить в круг предмет, любой, однако он должен быть примерно такого же веса и размера, как и тот, который ты планировал получить.