Горячий Стамбул. Пепел и страсть

Он улыбнулся. Коротко. Ждали еду молча. Алиса листала фотографии. Махмуд смотрел на воду.

— Алиса, — сказал он вдруг.

— М?

— Вы когда-нибудь отдыхаете?

— Отдыхаю. Когда сдаю проект.

— А до сдачи?

— Сплю.

Он усмехнулся.

— Я серьёзно.

— Я тоже. — Она убрала телефон. — Послушайте, Махмуд. Я здесь работаю. И ценю ваше приглашение и доверие. Но давайте не будем смешивать.

Он помолчал.

— Хорошо. Не будем.

Принесли рыбу. Алиса ела аккуратно, не торопясь. Махмуд — рядом, но соблюдая дистанцию. Когда они закончили, он вдруг достал из кармана маленький бумажный свёрток.

— Это вам.

Алиса взяла. Развернула. Внутри оказался цветок — маленькая красная гвоздика.

— Просто так, — сказал Махмуд. — Для настроения.

Она посмотрела на цветок. Потом на него.

— Спасибо, — сказала ровно. — Красиво.

Она положила гвоздику на стол рядом с тарелкой. Не воткнула в сумку, не приколола к блузке. Просто оставила лежать. Махмуд заметил это. Ничего не сказал. Они вернулись в машину и поехали в отель. В холле Алиса заметила мужчину. Высокий. Широкоплечий. В тёмной одежде. Он стоял спиной к ней, разговаривал с портье. Её сердце на секунду сбилось с ритма. Мужчина обернулся. Нет. Другое лицо. Моложе. Никакой щетины. Алиса выдохнула. Прошла мимо, кивнула портье, подошла к лифту. Двери закрылись. Она прислонилась к стене.

«Что за глупость, — подумала она. — Теперь мерещится». Она поднялась в номер. Села за ноутбук. Написала Светке:

«Всё идёт по плану. Работаю. Целую»

Света ответила через минуту:

«Скучаю. Привози сувениры».

Алиса усмехнулась. Закрыла ноутбук.

Перед сном она подошла к окну. Набережная была пуста. Она задернула шторы и легла. Мысли о мужчине в холле — о том, что показался — она отогнала сразу. И заснула быстрее, чем ожидала.

Глава 7.

На грани

Прошло четыре дня.

Алиса работала как заведённая. С утра до вечера — эскизы, расчёты, созвоны с Петербургом. Она набросала три варианта концепции для Балата: консервативный, смелый и промежуточный. Махмуд появлялся каждый день. Вроде по делу, но дел становилось всё меньше.

— Кофе? — спрашивал он, заезжая в отель.

— Да, пожалуйста, — соглашалась Алиса, потому что отказываться было неудобно.

Они пили кофе в холле. Говорили о проекте. Потом о погоде. Потом о книгах.

— Вы читали Орхана Памука? — спросил он однажды.

— Читала. «Стамбул. Город воспоминаний». Понравилось.

— Мой отец дружил с ним. Когда я был маленьким, он приходил к нам в гости.

Алиса не подала виду, но внутри кольнуло любопытство. «Отец. Интересно, какой он?»

— Вы похожи на отца? — спросила она нейтрально.

— Говорят, нет. Он… крупнее. Грубее. Я в мать.

— Она жива?

— Нет. — Махмуд помолчал. — Умерла, при родах. Сердце.

— Сочувствую.

Он кивнул. Не стал развивать тему. Алиса заметила, как он смотрит на неё. Дольше, чем нужно для разговора о работе. Внимательнее, чем требовалось.

— Махмуд, — сказала она. — Эскизы ждут.

Он не стал удерживать.

В пятницу вечером Махмуд пригласил её в ресторан на азиатской стороне Босфора.

— Через мост, — сказал он. — Место особенное. Не пожалеете.

Алиса хотела отказаться — эскизы, сроки, — но внутри что-то щёлкнуло.

«Один вечер, — подумала она. — Ничего не случится».

— Хорошо, — сказала она. — Во сколько?

Ресторан оказался на вершине холма. Вид открывался такой, что перехватывало дыхание. Весь Стамбул — как на ладони. Огни, мосты, вода. Столик на двоих у перил. Махмуд заказал вино. Алиса не отказалась. Они говорили о Балате, о сроках, о команде. Потом Махмуд спросил:

— Алиса, у вас есть кто-то в Петербурге?

— В каком смысле?

— В прямом. Мужчина.

— Нет, — ответила она спокойно. — Только работа.

— И вас это устраивает?

— Вполне.

Он хотел спросить ещё что-то, но Алиса перевела разговор на архитектуру. Махмуд подыграл. Но глаза его говорили другое. Они пили вино. Смотрели на город. Молчали. И в этом молчании было что-то новое — неловкое, но приятное. Махмуд взял её руку.

— Алиса, — сказал он тихо. — Я не могу больше делать вид, что приглашаю вас только ради работы.

Она не убрала руку. Но и не сжала в ответ.

— Махмуд, — сказала она ровно. — Я ценю ваше внимание. Но я здесь не для этого.

— А для чего?

— Я уже сказала. Для работы.

Он отпустил её руку. Откинулся на спинку стула.

— Вы всегда такая закрытая?

— Всегда.

Он посмотрел на неё долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Я понял.

Они допили вино в тишине. Махмуд проводил её до номера. У двери ничего не сказал. Лишь простое:

— Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи.

Она закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. «Правильно, — сказала она себе. — Ни к чему это». Но внутри что-то дрожало. Не сердце — что-то глубже.

Глава 8.

Пустота

После того ужина на азиатской стороне Алиса ожидала, что Махмуд возьмёт паузу. Что хотя бы день или два они будут общаться только по работе — сухо, по электронной почте, на расстоянии. Ошиблась. Он появился на следующее утро в холле отеля ровно в девять. С планшетом в руке, с кофе в подстаканнике — для неё.

— Доброе утро, — сказал, как ни в чём не бывало. — Я принёс свежие обмеры северного участка. Без них ваш эскиз будет неполным.

Алиса взяла кофе. Посмотрела на него.

— Вы могли прислать по почте.

— Мог. — Он пожал плечами. — Но тогда бы я не увидел ваши глаза, когда вы впервые откроете эти файлы. Там такие кривые линии, что вы будете в ужасе.

Она не улыбнулась. Но и не рассердилась.

— Давайте, — сказала она. — Показывайте.

Они сели в углу холла, на диванчике у окна. Махмуд развернул планшет. Алиса склонилась над экраном. Он не врал. Обмеры были ужасны.

— Это что за зигзаги? — спросила она, тыча пальцем в экран.

— Трещины. Основная стена дома номер двенадцать.

— Она может рухнуть.

— Может. Поэтому ваш эскиз должен предложить решение.

Она вздохнула. Провела рукой по лицу — устало, но сосредоточенно.

— Мне нужно это всё пересчитать. Команда заняты другим проектом. Придётся самой.

— Я помогу.

— Вы не инженер.

— Я архитектор. И немного разбираюсь в нагрузках.

Алиса посмотрела на него. Хотела отказать. Но в голове уже крутились цифры, углы, коэффициенты. Работа звала громче, чем инстинкт самосохранения.

— Хорошо, — сказала она. — Но никаких отвлечений.

— Никаких.

Они поднялись в её номер.

Это было странно — работать в одном помещении с мужчиной, который накануне держал её за руку и говорил тихие слова на грани признания. Алиса села за стол, открыла ноутбук. Махмуд устроился в кресле у окна. Достал свой ноутбук. Сначала они работали молча. Только щёлканье клавиш и шум Босфора за окном. Потом Махмуд спросил:

— Кофе?

— Да, пожалуйста.

Он сделал звонок в ресторан отеля. Через десять минут принесли кофейник и две чашки. Алиса пила кофе, не отрываясь от расчётов. Махмуд тоже работал. Тишина была плотной, почти осязаемой. Но не давящей. Скорее — привычной, как старая одежда. Через два часа Алиса откинулась на спинку стула.

— Нужен перерыв.

— Я знаю. Вы уже час смотрите на одну цифру.

Она удивилась. Он следил за ней даже тогда, когда делал вид, что работает?

— Вы наблюдательны.

— С вами — да.

Алиса встала, подошла к окну. Босфор сверкал. Чайки кружили над водой.

— Почему вы так стараетесь, Махмуд? — спросила она, не оборачиваясь.

— В каком смысле?

— Вы пригласили меня на конференцию. Предложили проект. Каждый день заезжаете в отель. Приносите кофе. Смотрите на меня так, будто я… — она запнулась, — будто я что-то значу.

— А вы не значите?

Она обернулась. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу. Его светло-карие глаза смотрели спокойно, без нажима. Но в глубине — что-то тёплое, живое.

«Красивый, — подумала Алиса отстранённо. — Правильные черты лица. Хорошо сложен. Волосы с сединой на висках — это придаёт солидности». И — ничего. Ни трепета. Ни бабочек в животе. Ни желания подойти ближе. Просто констатация факта: мужчина красив. И всё.

— Махмуд, — сказала она, возвращаясь к столу. — Вы мне нравитесь. Как коллега. Как партнёр. Как умный и интересный человек.

— Но…

— Но я ничего не чувствую. Прошу прощения.

Он молчал несколько секунд. Потом кивнул.

— Спасибо за честность.

— Вы заслуживаете честности.

Она села за ноутбук, открыла файл с эскизом. Сделала вид, что увлечена работой. Махмуд тоже взял планшет. Но несколько минут не двигался. Просто смотрел в окно. Потом сказал:

— Алиса.

— Да?

— Я не отступлю. Не потому, что я навязчивый. Просто я чувствую, что вы… — он запнулся, подбирая слово, — не такая, какой хотите казаться.

— Какая же?

— Вы притворяетесь холодной. Но я видел, как вы говорили о реконструкции в Петербурге. С какой страстью. Если вы умеете так любить работу, значит, умеете любить и всё остальное.

Алиса подняла голову.

— Вы ошибаетесь. Работа — это другое. Работа никогда не предаст.

— А люди — предают?

— Иногда.

— Я не предам.

Она посмотрела на него долго. Изучающе. Как на чертёж, в котором нужно найти ошибку. Но ошибки не было.

— Дело не в вас, — сказала она мягче. — Дело во мне. У меня сейчас нет места для… этого.

— Для чего — «этого»?

— Для чувств. Для отношений. Для всего, что отвлекает от цели.

Махмуд отложил планшет.

— А если цель уже достигнута? Что тогда?

— Тогда будет новая цель.

Он усмехнулся. Без горечи, скорее с удивлением.

— Вы железная, Алиса Ветрова.

— Нет. Просто уставшая.

Она отвернулась к ноутбуку. Разговор был закончен. До вечера они работали молча. Алиса пересчитала нагрузки, набросала три варианта укрепления стены. Махмуд внёс свои правки. Их пальцы ни разу не встретились, когда они передавали друг другу планшет. В семь часов он встал.

— Мне пора.

— Хорошо. Спасибо за помощь.

Он надел пиджак, висевший на спинке стула.

— Алиса.

— Да.

— Я всё равно буду пытаться.

— Знаю.

— Это вас не злит?

Она задумалась.

— Нет. Просто… — она посмотрела на него устало, — не тратьте время зря.

— Моё время — мне решать, на что тратить.

Он вышел. Дверь закрылась мягко, без хлопка. Алиса осталась одна в номере. Вечер опускался на Стамбул. За окном зажигались огни. Где-то внизу кричали чайки. Она сидела за столом, но не работала. Смотрела на экран, но не видела цифр. «Он красивый, — снова подумала она. — Умный. Внимательный. Настойчивый, но без пошлости. Идеальный мужчина для любой женщины». Она провела ладонью по лицу. «Почему я ничего не чувствую?». Вопрос повис в воздухе, как тот самый чайный пар, который уже остыл. Алиса встала, подошла к окну. Прижалась лбом к прохладному стеклу. Босфор мерцал. Она ждала — внутри должно было что-то отозваться. Хоть что-то. Искра. Тепло. Желание. Ничего. Пустота. Только усталость. Только цифры в голове. Только эскизы, которые ждут завтрашнего утра.

«Может, я сломалась? — подумала она. — Может, работа выжгла всё, что могло гореть?»

Она не знала ответа. Она вообще много чего не знала.

— Спокойной ночи, Стамбул, — сказала она пустоте.

Задернула шторы. Легла в кровать. Заснула почти сразу, без снов. Без сожалений.

Глава 9.,

Только дело

Следующие три дня слились для Алисы в один бесконечный рабочий марафон. Она просыпалась затемно, ещё до того, как муэдзин начинал свой первый призыв. Кофе — сразу, без завтрака. Ноутбук открывался на коленях, пока она сидела на кровати в халате, потому что ждать, пока загрузится стол, было некогда. Команда в Петербурге работала в своём ритме — с утра до ночи. Алиса была на связи постоянно: то в мессенджере, то по телефону. Олег требовал новые обмеры. Катя жаловалась на цвета. Саша прислал три варианта визуализации, из которых ни один не подходил. Она переделывала. Правила. Переписывала. Снова переделывала. Махмуд приезжал каждый день. Ровно к десяти утра. С кофе. С новыми документами. С вопросами, на которые нужно было отвечать здесь и сейчас. Но Алиса почти не замечала его. Не потому, что он стал невидимкой. Просто её мозг был занят другим — цифрами, углами, коэффициентами запаса прочности. Она сидела в кресле у окна с планшетом в руках, водила пальцем по экрану, чертила линии поверх фотографий фасадов. Её палец двигался быстро, точно, без лишних движений — как у хирурга или ювелира. Махмуд садился напротив. Иногда он что-то говорил. Она отвечала односложно, не поднимая головы. Ему хватало. Он смотрел, как она работает. Это было зрелище, которое стоило того, чтобы приезжать в отель каждое утро. Она не замечала его взглядов — или делала вид, что не замечает. Склонённая голова, нахмуренные брови, тень от ресниц на скулах. Волосы, выбившиеся из пучка, падают на лицо — она машинально убирает их, даже не отрывая пальца от планшета. Махмуд молчал. Просто сидел в кресле напротив, иногда тоже работал — но больше наблюдал. В какой-то момент он заметил, что она уже два часа не пила воду. Поставил стакан рядом с её планшетом. Она взяла его, не глядя, сделала глоток — и поставила обратно. Даже не сказала спасибо. Он не обиделся. Когда женщина строит, её нельзя отвлекать. Можно только быть рядом. На расстоянии вытянутой руки. И ждать. В обед она наконец оторвалась от планшета.

— Мне нужны исторические чертежи Балата. Те, что до реставрации семидесятых годов.

— У меня есть, — сказал Махмуд. — В офисе. Я привезу завтра.

— Сегодня.

Она посмотрела на него впервые за три часа. В её светло-серых глазах не было ни каприза, ни просьбы. Было требование.

— Сегодня, — повторил он. — Я съезжу, привезу.

— Я с вами.

— Не нужно. Вы устали.

— Я не устала. Я работаю.

Она встала, потянулась — длинная, гибкая, как трость. Хрустнула шеей. Поправила воротник. Махмуд смотрел на её руки. Сильные пальцы, короткие ногти, ни одного колечка. Руки женщины, которая привыкла держать карандаш и компьютерную мышь, а не чьи-то ладони.

— Хорошо, — сказал он. — Поехали.

Они вышли из отеля. Солнце стояло в зените, жара навалилась как стена — влажная, плотная, невыносимая для непривычного человека. Алиса не жаловалась. Села в машину, открыла ноутбук на коленях. Пока ехали до офиса Махмуда — двадцать пять минут в пробках, — она успела ответить на двенадцать писем и написать Олегу три инструкции. Махмуд вёл молча. Только один раз спросил:

— Вы всегда так живёте?

— Как?

— На пределе.

Она подняла глаза от экрана.

— Это не предел. У меня есть второй уровень.

Он не понял, шутит она или нет. И не стал уточнять. Офис Махмуда находился в старом здании на европейской стороне, недалеко от Галатской башни. Высокие потолки, паркет, пахло деревом и старыми чертежами. Он провёл её в архив — маленькую комнату без окон, где на стеллажах лежали папки с документами.

— Вам помочь найти? — спросил он.

— Я сама, спасибо.

Алиса начала перебирать папки. Методично, быстро, без лишних движений. Махмуд стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел. Она не спрашивала, где что лежит. Находила сама, потому что система хранения была логичной — год, район, тип здания. Через пятнадцать минут она держала в руках папку с чертежами 1972 года.

— Эти, — сказала она. — И ещё вот эти, за восемьдесят пятый.

— Вы быстро ориентируетесь.

— Я привыкла к порядку.

Она открыла папку, начала листать чертежи. Бумага пожелтела, линии выцвели, но общая картина была ясна.

— Здесь ошибка, — сказала она вдруг.

— Где?

— В старых замерах. Видите? — она показала пальцем. — Расхождение в три сантиметра на стыке двух фасадов. Это значит, что изначально дом строился с погрешностью. Современные обмеры это подтвердят.

Махмуд подошёл ближе. Наклонился, чтобы рассмотреть. Они стояли рядом. Так близко, что он чувствовал запах её духов — лёгкий, цитрусовый, почти неуловимый.

— Вы правы, — сказал он тихо.

Она не отодвинулась. Но и не приблизилась. Просто взяла следующую папку.

— Мне нужно отксерокопировать эти чертежи.

— У нас есть сканер. Я покажу.

Они вышли из архива. Махмуд провёл её в комнату с техникой. Алиса сама включила сканер, сама разложила листы. Он стоял в стороне. Смотрел, как она работает. Её профиль был чётким, как вырезанным из бумаги. Прямой нос, чуть приподнятый подбородок, губы сжаты в тонкую линию. Ни тени улыбки.

«Красивая, — подумал Махмуд. — И холодная, как сталь».

Но сталь можно нагреть. Он знал это. Вопрос был — хочет ли она, чтобы её нагрели. Алиса закончила со сканером, сложила копии в папку.

— Всё. Я поеду в отель.

— Я отвезу.

— Не нужно. Я возьму такси.

— Я всё равно еду в вашу сторону. — Он взял ключи. — Не спорьте.

Она не стала спорить. Только потому, что так быстрее. В машине она снова уткнулась в ноутбук. Махмуд вёл молча. На светофоре он повернул голову, посмотрел на неё. Она не заметила. За окнами проплывал Стамбул — мечети, рынки, толпы туристов. Алиса ничего этого не видела. Она видела только линии и цифры.

— Алиса, — сказал он.

— М?

— Вы когда-нибудь смотрите по сторонам?

— Смотрю. Когда есть время.

— А когда оно будет?

Она подняла глаза. На секунду. Подумала.

— Не знаю. Возможно, никогда.

Она снова ушла в экран. Махмуд отпустил педаль газа, и машина медленно поплыла в потоке.

«Никогда, — подумал он. — Слишком жёсткое слово для женщины, которой всего двадцать семь». Но вслух ничего не сказал. Он уже понял: с ней нельзя спорить. Можно только доказывать делами. Он и доказывал. Кофе по утрам. Обмеры вовремя. Чертежи из архива. Молчаливое присутствие рядом. Без намёков. Без прикосновений. Без слов. Только дело. Вечером, когда Махмуд уехал, Алиса заказала ужин в номер. Ела, не чувствуя вкуса. Смотрела на чертежи. Правила эскиз. В половине двенадцатого ночи ей позвонила Света.

— Ты жива?

— Жива. Работаю.

— В одиннадцать ночи?

— У меня работы хватает.

Света помолчала.

— А тот турок? Что он?

— Он помогает. Работаем вместе.

— И всё?

— А что ещё?

— Ну не знаю. Он же мужчина. Ты — женщина. Стамбул. Романтика.

— Свет, — Алиса откинулась на спинку стула, — у меня нет времени на романтику. У меня через неделю эскиз. Если мы не успеем, проект уйдёт к конкурентам. Я и так уже отменила второй билет в Питер, до тендера здесь.

— А ему ты нравишься?

— Не знаю. Наверное.

— А тебе он?

Алиса задумалась. Она посмотрела на пустой стакан из-под кофе, на планшет с чертежами, на закрытую штору, за которой шумел Босфор.

— Он красивый, — сказала она осторожно. — Умный. Внимательный.

— И?

— И ничего. Я ничего не чувствую.

— Совсем?

— Совсем. — Алиса провела рукой по лицу. — Со мной что-то не так, Свет?

— С тобой всё так. Ты просто не готова. Или он не твой.

— Может быть.

— Отдыхай. Не убивай себя работой.

— Постараюсь.

Она сбросила звонок. Посидела минуту в тишине. Потом открыла ноутбук и снова ушла в чертежи. Работа была единственным, что не задавало вопросов. Работа была понятной. Предсказуемой. Честной. В отличие от людей. В отличие от Стамбула. В отличие от мужчины со светло-карими глазами, который каждое утро приносил ей кофе и смотрел так, будто она была не архитектором, а загадкой, которую он обязался разгадать. Алиса покачала головой, прогоняя лишние мысли.

— Работа, — сказала она вслух. — Только работа.

И до двух часов ночи сидела над эскизами, пока глаза не начали слипаться.

Глава 10.

Человек за столом

До презентации оставалось четыре дня, и Алиса перестала замечать, где заканчивается она и начинается работа. Она просыпалась с эскизом в голове. Засыпала с расчётами на экране. Ела, не отрывая глаз от планшета. Отвечала на сообщения команды в Петербурге даже в туалете — потому что каждая минута на счету. Махмуд больше не приезжал по утрам. Она сама попросила его не приезжать.

— Мне нужно сосредоточиться, — сказала она вчера вечером, когда он позвонил. — Вы меня отвлекаете.

— Тем, что молчу?

— Тем, что вы есть.

Он помолчал. Потом сказал:

— Хорошо. Я позвоню, когда будут новости.

Она кивнула в трубку и отключилась. Сейчас, сидя за столом в номере, Алиса перелистывала финальную версию эскиза. Три варианта концепции, двадцать семь страниц пояснительной записки, двенадцать таблиц с расчётами. Команда в Петербурге работала круглосуточно. Олег спал по четыре часа. Катя плакала в трубку, но переделывала визуализацию в пятый раз. Саша прислал итоговые чертежи в три часа ночи по московскому — Алиса проверила их за сорок минут и отправила на доработку.

— Если мы выиграем этот проект, — сказала она в общем чате, — каждый получит премию в размере месячного оклада. Если нет — я всё равно её выплачу. Вы это заслужили.

«Ветрова архитекте» в чате молчал. Потом Олег написал:

«Ради тебя, Алис, мы горы свернём. Ты главное не сдохни там»

Она усмехнулась и закрыла чат. На третьи сутки марафона, когда Алиса уже перестала понимать, какой сейчас час и день недели, в мессенджер пришло странное сообщение. Не от Махмуда. Не от команды. От неизвестного номера с турецким кодом.

«Алиса Ветрова, мы видели ваши эскизы. У нас есть лучшее предложение. Ответьте на этот номер, если хотите выиграть тендер без лишних проблем»

Она прочитала сообщение дважды. Потом ещё раз.

— Ловушка, — сказала она вслух пустой комнате. — Классический слив. Конкуренты хотят, чтобы мы либо купились, либо испугались. Она нажала на номер, заблокировала его и удалила сообщение.

Никто в команде не узнал об этом инциденте. Потому что нечего было обсуждать. В её мире существовали только факты, расчёты и проверенные данные. Анонимные сообщения с намёками на «инсайд» были мусором, который не заслуживал даже секунды внимания. Но осадок остался. Тонкий, едва заметный, как пыль на чертёжном столе.

«Кто-то следит за нами, — подумала она. — Кто-то знает, что мы участвуем. И кто-то хочет нам помешать».

Она отогнала мысль. Работа не терпела паранойи. Через день Махмуд приехал в отель. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, на щеках — небритость. Но кофе принёс. Как всегда.

— Я должен вам кое-что сказать, — начал он без предисловий.

Алиса оторвалась от ноутбука.

— Слушаю.

— В жюри тендера есть человек, от которого зависит девяносто процентов решения.

— Кто?

Махмуд помолчал, подбирая слова.

— Очень влиятельный человек. Его слово — закон. Если он скажет «да», проект наш. Если «нет» — никто не переспорит.

— Я поняла. Что вы предлагаете?

— Быть готовыми ко всему. Он… непредсказуем.

Алиса посмотрела на него внимательно.

— Вы его боитесь?

— Я его уважаю. — Махмуд отвел глаза. — И опасаюсь. Это разные вещи.