Горячий Стамбул. Пепел и страсть

Анастасия Дениз

Горячий Стамбул. Пепел и страсть

Глава

Горячий Стамбул.

Пепел и страсть

©Дениз.А.А., 2026

Глава 1.

Тот, кто задаёт вопросы

Зал «Архитектурного форума инноваций» в Санкт-Петербурге гудел, как хорошо настроенный оркестр. Тысяча двести мест — и все заняты. Архитекторы из семидесяти стран. Британцы в идеальных костюмах, японцы с блокнотами, бразильцы, которые даже в зале заседаний умудрялись жестикулировать так, будто танцуют самбу. Алиса сидела в третьем ряду. Не в первом — там места для «почётных гостей». Не в последнем — там прячутся неудачники. Третий ряд был для тех, кто пришёл работать. На сцене выступал испанец. Эмилио Рамос. Знаменитость. Проектировал мост в Севилье, который потом ругали в каждом втором архитектурном журнале. Но он умел говорить. Громко, страстно, с таким напором, что у половины зала отключалось критическое мышление.

— …и поэтому я предлагаю внедрить динамическую нагрузку с переменным коэффициентом сопротивления во все общественные пространства! — Рамос ударил ладонью по трибуне. — Это будущее! Это прорыв!

Зал захлопал. С энтузиазмом. Алиса не хлопала. Она ждала.

Ведущий — любезный мужчина с микрофоном и вечной улыбкой — оглядел зал:

— Коллеги, есть вопросы к докладчику?

Несколько рук поднялись. В основном обычные: «а как согласовать с нормами», «а где взять бюджет», «а можно поподробнее про коэффициент». Алиса подняла руку последней. Спокойно. Без надрыва.

— Девушка в третьем ряду, — кивнул ведущий. — Представьтесь, пожалуйста.

Она встала. Не торопясь. Поправила воротник белой блузки и посмотрела прямо на Рамоса. Тот уже надел маску снисходительности — мол, сейчас какая-то девочка спросит про цвета или красивые фасады.

— Алиса Ветрова, архитектор, Санкт-Петербург. — Голос ровный, громкий, без дрожи. — Уважаемый Эмилио, я внимательно слушала ваш доклад. И я не согласна с ключевым тезисом.

В зале стало тихо. Даже японцы подняли головы от блокнотов.

— Простите? — Рамос изогнул бровь.

— Переменный коэффициент сопротивления, — продолжила Алиса, — экономически невыгоден для девяноста процентов компаний здесь присутствующих. Да, в теории он даёт прирост устойчивости на двенадцать процентов. Но ваш собственный пример с мостом в Севилье показывает, что реальная эксплуатация требует замены узлов каждые три года. Это убивает бюджет малого и среднего бизнеса. Крупные корпорации могут себе это позволить. Остальные — нет.

Рамос открыл рот.

— Кроме того, — Алиса не дала ему перебить, — вы не учли климатический фактор. В регионах с перепадом температур выше двадцати градусов ваш коэффициент превращается в проблему. Мост в Севилье — это плюс пятнадцать круглый год. А как насчёт Норильска? Или Якутска? Я посмотрела ваши расчёты — там нет ни одной ссылки на исследования в холодном климате.

Тишина стала густой. Кто-то в пятом ряду тихо присвистнул. Рамос побледнел. Его адвокатский задор испарился. Он что-то забормотал про «дополнительные изыскания» и «справедливую критику».

Но ведущий уже перехватил инициативу:

— Алиса Ветрова… — он заглянул в планшет. — Та самая Алиса Ветрова? Автор книги «Архитектура без компромиссов. Как строить дёшево и надёжно»?

— Да, — сказала она просто. — Это моя книга.

Зал зашумел.

— Она переведена на двадцать три языка, — добавил ведущий с новым, уважительным оттенком в голосе. — Её используют в учебных программах МАРХИ и Политеха в Милане. Вы, коллеги, наверное, понимаете, почему я уточняю.

Алиса не улыбнулась. Не опустила глаза. Стояла с прямой спиной и невозмутимым лицом, хотя внутри всё трепетало. Она не любила эту часть. Когда говорили про книгу. Про ожидания. Про то, что ей всего двадцать семь, а уже… Но это была её работа. Её жизнь. Семья у неё вся — строители и архитекторы. Мама проектировала школы. Папа — мосты. Дед вообще в своё время признавался «Архитектором года» в Ленинграде. Алиса с пяти лет чертила на миллиметровке вместе с ним. В десять — спорила с учителями о свойствах железобетона. В шестнадцать — написала первую статью в профессиональный журнал. Книгу она закончила в двадцать четыре. В двадцать пять её перевели на английский. В двадцать шесть она стала самым цитируемым молодым архитектором в Восточной Европе. А сегодня она стояла перед тысячею двухсот человек и говорила правду в лицо испанской звезде. Потому что правда — это единственное, что у неё было.

— Благодарю за вопрос, — выдавил наконец Рамос. — Мы… попробуем доработать модель с учётом климатических зон.

Алиса села. Зал зааплодировал. Сдержанно, но искренне. Она не оглядывалась. Не искала одобрения. А зря. Потому что в четвёртом ряду, через два кресла от неё, сидел мужчина, который с первой минуты её выступления перестал дышать. Махмуд Дениз прилетел из Стамбула за два дня до форума. Тридцать пять лет. Своя архитектурная мастерская. Десять построенных объектов. Контракт с правительством на реконструкцию исторического квартала. К нему привыкли относиться как к гранду. Уважительно, с лёгким налётом опаски. «Турецкий тигр», — шептали за спиной. Он приехал в Петербург не ради славы. Ему реально было нужно. Новые технологии, контакты, свежий воздух из мира, где не правят бал его родные кланы и семейные дрязги. Первый день форума он отсидел с вежливой скукой. Выступления были хорошими, но предсказуемыми. «Ещё один доклад про устойчивое развитие. Ещё один про «зелёные» технологии. Ещё один про то, как мы все умрём, если не будем любить природу». А потом встала она. Махмуд не заметил её сразу. Девушка в третьем ряду, обычная блузка, тёмные волосы собраны в узел. Ничего особенного. Но когда она открыла рот… Он подался вперёд. Она не спрашивала. Она утверждала. Чётко, по делу, с цифрами. И смотрела на Рамоса так, будто тот был её студентом, а не мэтром с мировым именем. Махмуд даже не заметил, как перестал вертеть в руках ручку. «Кто это?» — пронеслось в голове. А потом ведущий сказал про книгу. «Архитектура без компромиссов». Махмуд слышал это название. Ему рекомендовали. Но он отмахнулся — «очередной учебник». Оказалось — нет. Он смотрел на её профиль: прямая линия носа, спокойно сжатые губы, никакого кокетства, никакой игры. Только дело. Вечером, в гостиничном номере отеля «Астория», Махмуд открыл ноутбук. Нашёл книгу Алисы Ветровой. Купил. Скачал. И не смог оторваться. Он читал всю ночь. Она писала жёстко. С цифрами. С примерами. Без воды. Но при этом — живо, даже поэтично. Про бетон и сталь — как про любовь. Про бюджет и сроки — как про искусство. Она разрушала мифы, в которые сам Махмуд верил десять лет. В три часа ночи он сделал пометку на полях: «Перевести на турецкий и дать всем своим прорабам». В четыре он закрыл ноутбук и долго смотрел в потолок.

«Алиса Ветрова. С кем ты спишь? Во что ты веришь? И почему я не встретил тебя десять лет назад?»

Он заснул под утро. И во сне видел её: белая блузка, прямой взгляд, голос, от которого по коже шли мурашки. Второй день форума был менее напряжённым. Круглые столы, мастер-классы, кофе-брейки, где люди обменивались визитками и делали вид, что им интересно. Алиса стояла у стойки с минералкой и листала телефон. Ответила на три рабочих письма, отписалась от четырёх спам-рассылок, посмотрела, который час.

— Простите.

Она подняла глаза. Перед ней стоял мужчина. Высокий. Тёмный костюм, открытая рубашка, лёгкая небритость. Глаза — тёплые, карие, с искрой. И в руках — её книга. Печатная версия. С закладкой.

— Махмуд Дениз, — представился он. — Стамбул. Я вчера слушал ваш… — он запнулся на секунду, — я бы не назвал это вопросом. Это была лекция в одной минуте.

Алиса невольно улыбнулась.

— Спасибо. Обычно меня за такое не любят.

— Значит, вас окружают дураки. — Он поднял книгу. — Я читал всю ночь. Вы не представляете, как я зол, что не написал это сам.

Она взяла паузу. Посмотрела на него. Серьёзно, изучающе. Многие так начинали — с комплиментов книге, а заканчивали просьбой «посмотреть проект за бесплатно». Но в его глазах не было лжи.

— Вы архитектор? — спросила она.

— Был. Теперь больше продвигаю. Но я знаю своё дело. — Он протянул визитку. Тёмная, с тиснением. «MDF Architectural Bureau. Mahmut Deniz».

«Турецкий тигр», — прочитала Алиса вслух и усмехнулась. — Мне нравится. У нас в Петербурге тоже есть тигры. Только они обычно пьют водку и спорят о фасадах. Махмуд рассмеялся. Громко, открыто.

— Вы всегда такая прямая?

— Всегда. Если не нравится — не спрашивайте.

— Мне нравится. — Он убрал улыбку. Стал серьёзным. — Послушайте, Алиса. Через месяц у нас в Стамбуле конференция «Архитектура Востока и Запада». Я один из организаторов. Уровень — не ниже этого форума. Я хочу, чтобы вы выступили как спикер. Своя панель, гонорар, билеты, отель. За наш счёт, разумеется, ничего платить не надо. Что скажете?

Алиса задумалась.

— Тема? О чём выступать?

— О чём хотите. О бетоне. О климате. О том, почему испанцы не умеют строить мосты. — Он снова улыбнулся. — Я серьёзно. Вы тот голос, которого не хватает нашему сообществу. Смелый. Свежий. Женский, чёрт возьми, что тоже важно.

Она смотрела на него десять секунд. Или двадцать. Внутри что-то щёлкнуло. Не страсть — интерес. Профессиональный, глубокий интерес.

— Дайте мне подумать два дня, — сказала она.

— Хорошо. — Он кивнул. — Но я всё равно буду считать, что вы согласны.

Он отошёл к кофейной стойке. Алиса смотрела ему вслед. Красивый. Умный. Настойчивый.

«Не смей, — сказала она себе. — Ты приехала работать, а не крутить романы».

«Стамбул…»

Она взяла визитку и спрятала в карман пиджака.

Глава 2.

Билет в один конец

Прошло три дня после форума, а Петербург никак не отпускал. За окном квартиры на Крестовском острове моросил дождь — тот самый, ленинградский, который идёт будто не с неба, а из самой души города. Алиса сидела на кухне с чашкой зелёного чая и смотрела на ноутбук. Открытое письмо от Махмуда Дениза висело на экране уже двадцать минут.

«Уважаемая Алиса, программа конференции прилагается. Жду подтверждения. С уважением, Махмуд»

Коротко. По делу. Без смайликов и восклицательных знаков.

— Ты чего зависла? — Света вплыла на кухню в длинном халате, с полотенцем на голове. Даже без макияжа, с капельками воды на ресницах, она выглядела как обложка глянца — высокая, тонкая, скуластая. Профессия модель обязывала.

— Думаю, — ответила Алиса.

— Я вижу. — Света села напротив, вытянула длинные ноги. — Письмо от того турка?

— Не «того турка», а коллеги по цеху. Организатора конференции.

— Ага. Коллеги. Который глаз с тебя не сводил весь второй день форума. Я видела, фотки, Алиска. Я, может, в архитектуре не разбираюсь, но на мужские взгляды натренирована как собака.

Алиса усмехнулась и отхлебнула чай.

— Свет, ну сколько можно. Каждый раз, когда мужчина обращается ко мне по работе, ты видишь подвох.

— Потому что я знаю жизнь. — Света откинулась на спинку стула. — Ты красивая, умная, успешная. Таких не приглашают просто так. Всегда есть «но».

— Не у всех.

— У всех, солнце. Просто ты привыкла смотреть на мир через призмы и масштабы, а я — через мужские хотелки. — Она помолчала. — Но знаешь что? Поезжай.

Алиса подняла бровь.

— Правда? Ты же только что…

— Я говорю «поезжай», потому что ты этого хочешь. — Света вдруг стала серьёзной. — Ты сидишь тут уже три дня и переливаешь из пустого в порожнее. Если бы не хотела — давно бы отказала. А ты ищешь повод согласиться.

Алиса хотела возразить, но не нашла слов. Света знала её слишком хорошо. Двадцать два года дружбы — с тех пор, как в песочнице поделились куклой.

— Помнишь, — сказала Света тихо, — как мы в детстве лежали на крыше твоего дома в Комарове? Смотрели на самолёты, которые летели в Пулково. Ты говорила: «Вот бы полететь на одном из них далеко-далеко. В Турцию. В Египет. В любую жопу мира, лишь бы подальше отсюда».

— Я была ребёнком, — возразила Алиса.

— Ты и сейчас ребёнок. Просто спрятала ребёнка под костюмом и книгой. — Света взяла её за руку. — Алис, ну сколько можно бояться? Ты уже полмира объехала с лекциями. Но каждый раз — как на каторгу. А тут — Стамбул. Мечта. Ты же сама говорила, что хочешь увидеть мечети, базары, Босфор.

— Я еду работать.

— И прекрасно. Работай. А вечером выпей вина с видом на пролив. И позволь себе просто… быть. Не архитектором Ветровой. Не автором бестселлера. А девушкой, которая смотрит на чужой город и улыбается.

Алиса вздохнула. Посмотрела на ноутбук. Потом на подругу.

— Ты бы полетела со мной, — сказала она тихо.

Света засмеялась, но в глазах блеснула тоска.

— Я бы — да. Но у меня через три дня съёмка в Милане. Контракт. Потом Париж. Потом ещё куда-то. Я, может, больше тебя по миру мотаюсь, но всегда по журналам и подиумам. Не вижу ничего, кроме вспышек и визажистов.

— А ты хочешь?

— Хочу. — Света вдруг сжала её руку сильнее. — Хочу однажды взять рюкзак, сесть в самолёт и полететь туда, где меня никто не знает. Где не ждут, не фоткают, не оценивают — похудела или поправилась. Просто исчезнуть на две недели.

— Так исчезни.

— Не могу. Контракты, солнце. У нас у каждой своя клетка. У тебя — бетонная, у меня — глянцевая. Но суть одна. — Она встала. — Поэтому лети за нас двоих. Увидишь Стамбул — напиши мне каждую мелочь. Запахи, звуки, цвет неба. Хорошо?

Алиса кивнула. Через час она отправила Махмуду письмо: «Я согласна. Высылайте детали. Алиса»

И только тогда заметила, что внутри — ни трепета, ни эйфории. Только спокойная уверенность профессионала, который делает следующий шаг в карьере. Она давно научилась не путать внимание с симпатией. За годы, что она выступала на форумах и публиковала статьи, к ней подкатывали десятки. Кому-то нужен был секс со «звездой». Кому-то — связи через неё. Кому-то — просто самоутверждение за счёт умной женщины. Алиса научилась отсеивать это не глядя. Вежливо. Холодно. Так, чтобы у спрашивающего не оставалось иллюзий.

«Махмуд Дениз», — подумала она, — «скорее всего, такой же. Пригласил, потому что я — актив. Потому что моё имя привлечёт публику.»

Эта мысль не обижала. Она была рабочей. Алиса закрыла ноутбук и пошла собирать чемодан.

Спустя месяц, доведя до ума дела в Питере, она вылетела из аэропорта. Стамбул обрушился на неё как удар. Из кондиционированного нутра аэропорта имени Сабихи Гёкчен она шагнула в июльский ад — +38, влажность под 80%, ветер с Мраморного моря, пахнущий водорослями и жареными каштанами. Шофёр ждал с табличкой. Чёрный Mercedes, внутри — прохлада и тишина. Алиса села на заднее сиденье, прислонилась головой к стеклу и смотрела, как город плывёт мимо. Бетонные эстакады, рекламные щиты на турецком, мечети, снующие такси, женщины в платках и одновременно в джинсах, мужчины с чётками в руках. В отеле её встретили как дорогую гостью. Портье знала имя. Номер — с видом на Босфор. На столе — корзина фруктов и записка от руки:

«Добро пожаловать в Стамбул. В 10:00 трансфер в конференц-центр. Вечером жду на ужин на крыше. Махмуд»

Алиса положила записку на тумбочку. Разобрала чемодан. Приняла душ. Спать не хотелось. Город шумел. Снизу, с Босфора, тянуло прохладой. Где-то вдалеке пел муэдзин — протяжно, печально, красиво. «Надо бы запомнить этот момент», — подумала Алиса. — «Светка будет спрашивать». Она достала телефон и отправила подруге одно предложение: «Я в Стамбуле. Он прекрасен. Целую».

Ответ пришёл через минуту: «Покажи море! И не смей влюбляться в первого встречного!»

Алиса усмехнулась и убрала телефон. «Не влюблюсь, — подумала она. — Я не из тех».

Конференция открылась в десять утра в огромном зале «Стамбул Конгресс Центр». Алиса сидела в первом ряду. Не потому, что хотела внимания — просто так было лучше видно презентации. Вокруг суетились переводчики, мелькали бейджи с флажками разных стран. Она выступила в полдень. Сорок пять минут, слайды, цифры, споры. Зал слушал внимательно. После выступления — вопросы. Острые. Профессиональные. Без скидки на пол и возраст. Алиса отвечала спокойно, чётко, не повышая голоса. Ей не нужно было никому ничего доказывать. Её книга говорила за неё, как и ее работы. Махмуд подошёл только после четвёртой лекции, когда она пила кофе в фойе.

— Блестяще, — сказал он. — Вы даже лучше, чем в Петербурге.

— Спасибо. — Она кивнула. — Ваша организация на высоте.

— Вы сказали дежурный комплимент или искренне?

— Искренне. Я не трачу время на дежурные вещи.

Он улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего, кроме дружелюбия. Ни нажима, ни заигрывания.

— Сегодня вечером ужин для ключевых спикеров. Приходите. Будет неформально.

— Я подумаю.

— Не подумайте. Приходите. — Он поднял руку в жесте «без обид» и отошёл к следующему спикеру.

Алиса смотрела ему вслед. Высокий. Подтянутый. Ни кольца на пальце. «Не важно», — сказала она себе.

К восьми вечера она спустилась в ресторан на крыше. Отель тонул в сумерках. Босфор горел огнями. С Европейской стороны на Азиатскую тянулись гирлянды мостов. За длинным столом сидело человек двенадцать. Американка из Нью-Йорка, японец с блокнотом, пара итальянцев, которые говорили одновременно и громко. Махмуд сидел во главе стола. Увидев Алису, встал, отодвинул стул рядом с собой.

— Садитесь здесь.

Она села. Разговор шёл о политике, о деньгах, о новых нормах. Алиса слушала больше, чем говорила. Иногда вставляла реплику — короткую, меткую. Обращали внимание. Итальянец спросил про её книгу. Американка — про климат в России. Махмуд слушал её ответы с непроницаемым лицом. Но Алиса уловила — он ждал каждого её слова. После ужина гости разошлись. Алиса задержалась на террасе — смотреть на огни.

— Вы сегодня мало ели, — сказал Махмуд, подходя сзади.

— Волновалась перед выступлением. Теперь не могу.

— Я тоже плохо сплю после удачных докладов. Адреналин.

Он встал рядом. Не близко. На расстоянии вытянутой руки.

— Спасибо, что пригласили, — сказала Алиса. — Это был хороший день.

— Хороший? — Он повернулся к ней. — Алиса, вы сегодня заставили замолчать трёх маститых академиков. Вы уничтожили их тезисы так вежливо, что они сами этого не поняли. Это не «хороший» день. Это день, который запомнят.

— Вы переоцениваете.

— Я никогда ничего не переоцениваю. Это дорого стоит.

— Хорошо. — Она кивнула. — Спасибо за приглашение, мне приятно и информативно было получить его от коллеги из-за рубежа.

— Рад, что вам понравилось — произнеся эту реплику с менее приветливой интонацией, Махмуд отвернулся к виду ночного города.

Они стояли на террасе ещё десять минут. Молча. Смотрели на Босфор. А потом Алиса сказала:

— Пойду спать. Завтра трудный день.

— Да. — Он чуть склонил голову. — Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи.

Она пошла к лифту. Не оглядываясь. Она не спала до двух ночи. Ворочалась. Вставала пить воду. Смотрела в окно на Босфор, который не гас ни на минуту. Около часа ночи Алиса оделась и вышла из отеля. Портье удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Город спал. Только редкие машины проносились по набережной. Алиса пошла в сторону Султанахмета. Сама не знала зачем. Просто хотелось ходить. Дышать. Смотреть. Она свернула в переулок, где не было фонарей. Только луна и тени. И в этот момент — удар. Нет, не удар. Толчок. Чёрный внедорожник, вылетевший из-за угла, затормозил в сантиметре от её бёдер. Алиса отшатнулась, прижалась спиной к холодной стене. Двигатель взревел и заглох.

Из машины вышел мужчина. Высокий. Широкоплечий. В тёмном поло и брюках. Лицо в полумраке — резкие скулы, карие глаза, лёгкая щетина, которая не старила, а придавала лицу законченность. Лет пятьдесят пять? Сорок восемь? Трудно сказать. Возраст прятался где-то в осанке и взгляде.

— Вы в порядке? — спросил он. Голос низкий, спокойный. Ни тени паники.

— Да, — ответила Алиса ровно. Сердце колотилось, но голос не дрожал. — Я не посмотрела по сторонам.

— Вы правы. — Он не стал извиняться. Просто посмотрел на неё. Долго. Изучающе. — Поздний час для прогулок. Особенно в этом районе.

— Я не сплю.

— Понимаю. — Он сделал шаг назад, давая ей пространство. — Вас подвезти?

— Нет, спасибо. Я дойду.

— Как хотите.

Он не настаивал. Не спрашивал имя. Не протягивал визитку. Просто развернулся, сел в машину и уехал. Алиса стояла у стены ещё минуту. Потом медленно выдохнула и пошла обратно в отель.

«Вот тебя и встретила Турция, Алис. Покрестила даже» — подумала Алиса про себя Но почему-то внутри поселилось странное, тревожное тепло.

Глава 3.

Деловое предложение

Утро второго дня конференции началось не с будильника, а с солнечного луча, который пробился сквозь неплотно задёрнутую штору и ударил Алисе прямо в лицо. Она открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Высокие потолки, лёгкие занавески, запах дерева и моря. Потом память вернулась — Стамбул, отель на Босфоре, конференция. И ночная прогулка. Алиса села на кровати, потянулась и посмотрела на телефон. Половина восьмого. До начала лекций ещё два часа. Она откинулась на подушку и закрыла глаза. Перед внутренним взором снова возникла сцена в тёмном переулке: чёрный внедорожник, резкий тормоз, а потом — мужчина. Высокий. Широкоплечий. Спокойный голос.

«Вот тебя и встретила Турция, Алис. Покрестила даже». Алиса усмехнулась своим мыслям.

«Тьфу ты, — подумала она. — Привязалась какая-то ерунда. Просто случайный прохожий, который чуть не сбил дуру, гуляющую ночью по незнакомому городу. Всё».

Она встала, накинула халат и подошла к окну. Босфор сверкал на утреннем солнце. Маленькие суда сновали туда-сюда, чайки кружили над водой, где-то вдалеке надрывался муэдзин, созывая верующих на утренний намаз. «Красиво, — подумала Алиса. — Надо всё-таки написать Светке что-то душевное, а не просто «я в Стамбуле». Она достала телефон и набрала:

«Представь: я стою у окна, подо мной Босфор, чайки орут так, будто их режут, а муэдзин поёт так, что мурашки по коже. Город пахнет жасмином и жареной кукурузой. Я вчера чуть не попала под машину, но не переживай, всё обошлось. Потом расскажу. Как твои съёмки?»

Ответ пришёл через две минуты:

«Какая машина?! Ты чего творишь?! Напиши нормально, а то я позвоню в турецкое посольство! А съёмки отменили, продюсер заболела. Так что я в Питере, скучаю и ем тортик. Лети обратно скорее. Целую»

Алиса улыбнулась. Светка была единственным человеком, который умел превращать любую драму в анекдот, а любую скуку — в приключение. Она написала в ответ:

«Всё нормально, не дёргайся. Расскажу при встрече. Тортик не доедай, оставь мне».

Телефон пиликнул снова: «Не обещаю. Он с вишней».

Алиса засмеялась и пошла в душ.

Ровно в десять утра она сидела в том же первом ряду, но уже с планшетом и ручкой. Сегодняшняя программа была насыщеннее вчерашней: три параллельные лекции, мастер-класс по параметрическому моделированию и круглый стол по устойчивому развитию. Алиса выбрала лекцию, где выступали скандинавы. Шведы и датчане всегда были на голову выше в вопросах экологичного строительства, и ей хотелось понять, что они придумали нового. Докладчик — худощавый блондин с идеальным английским — рассказывал о фасадах из переработанного пластика. Алиса слушала внимательно, делала пометки. На пятой минуте она нашла слабое место в расчётах и мысленно приготовила вопрос. Но решила не перебивать. Пусть сначала закончит.