Морак

С утра Пал Иваныч, как только увидел меня на парковке, сказал, чтоб собрал старших, и явился к пол-второго на сбор.

«Здорово, Макс! Ну что там, издергался уже? Сегодня важняков собери. Разговор будет неформальным. Школоту строго на местах оставить, во избежание утечки в сеть. Режим совсека — никаких мобил, ну, сам знаешь».

А если отдаст дело не мне? Анализы ДНК еще эти не готовы

— Блядь, как же все долго, как долго — бубнил я под нос.

— А? Что вы сказали, Максим Николаевич? — спросил Ульфат, один из новеньких следаков, которых приняли в отдел осенью.

— Ничего, стажер, это не тебе!

Ульфат сморщил нос. Не нравилось, когда его называли стажером.

— Частый невнятный бубнеж себе под нос, Максим Николаевич, с точки зрения науки называется солилоквий и является симптомом серьезных заболеваний, таких как деменция или шизофрения, — умничал он вполголоса.

— Ты отчет по запросам дописал? — спросил я, равнодушно разворачивая конфету.

— Немного осталось.

— Поторопись, скоро Лапин соберет, они нужны. Хорошо слышно?

— Мгы, — промычал Ульфат, покраснев.

Из-за двери послышался приближающийся звонкий голос Козловой — опять болтает по телефону на ходу.

— Я тебе точно говорю, это просто суперская штука! Попробуй, не пожалеешь. И запишись к Антону, у него рейтинг хороший, отеки за неделю все уйдут. Ладно, Свет, я уже дошла. Целую, пока.

Она ввалилась в кабинет с какими-то пакетами и, выгружая их на свой стол, спросила:

— А вы чего на обед опять не ходили? Я как знала — пирожков вам взяла. Уля, ставь чайник, иди. Что бы вы без меня делали, не знаю!

Подошла к зеркалу за дверью и принялась приводить себя в порядок. Огромная грива ярко-рыжих кудрявых волос была убрана в какой-то странный валик, который добавлял ей, и без того высокой, еще больше роста. Коричневая куртка аккуратно повешена на плечики и спрятана в шкаф. Облизав пальцы, она пригладила брови, внимательно рассмотрела себя, поправила узкую юбку до колена, которая немного съехала, отчего карманы были не на месте, застегнула верхние пуговицы блузки, накинула галстук и затянула. Строгая одежда не придавала ей целомудрия — широкие бедра, узкая талия, внушительный бюст и уверенные кошачьи повадки делали это невозможным. Удовлетворенная своим видом, она пошла к столу, бросив на нас усталый взгляд.

Мы молча не сводили с нее глаз. Она раздражала! Невозможно было не смотреть, ее появление всегда делало кабинет тесным. И нужно было время, чтобы прийти в себя.

Ульфат покорно побрел за водой вместе с чайником.

— Ну что, наша стабильность сегодня орал? — спросила она, кивнув в сторону кабинета Лапина.

— Нет. Сказал только, чтоб всех собрал к 13:30.

Мы одновременно посмотрели на часы на стене.

— Через сорок минут, — произнесли хором. Смешно, но мы не смеялись.

— Кого ты указал? — снова спросила она.

— Не скажу.

— Ой, да не говори, — бросила она, почесав свой конопатый нос.

Кого я указал — имелось в виду, кого я предлагаю в штат опергруппы. Того, кого я предложил, Иваныч не даст. Он даст, скорее всего, вот этих — новичков, которых не жалко. Или женщин, потому что озверел уже от их декретов и от того, что они его не боятся и тоже орут на него в ответ. В любом случае, собрание будет без новичков. Посмотрим.

Живот продолжает крутить. Паштет, что ли, утренний сдох? Не должно. Ооох.

— Что там по делу Разина у тебя, к закрытию движется? — спросил я в надежде отвлечься.

— Да кто ж мне даст его закрыть, журналисты караулят еще ко всему прочему. Иваныч сказал утром, что у меня его Топтыгин заберет. Ты же сам видел по камерам, что его поджидали в его же машине. Кстати, ключ, которым машину открыли, не считывает система. Ключ-невидимка, как и сам убийца. По камерам видно, как он спокойно по парковке гулял. Ни один охранник его не видел — прошел перед носом. Мы над записью, где он в камеру посмотрел, часами сидели. Я лично раскодировку делала. Черты нечитаемые. Два дня угробила. Если бы хоть на пару секунд задержал взгляд, смогла бы. На остальных камерах только со спины видно. Жаль, у нас отдела профайлинга нет, как у англичан. Походка у него особая, на нарика не похож, как Топтыгин думает.

— Ребята из Форпоста вообще молодцы, — продолжала она, раскладывая чайные пакетики по кружкам — раскрутили полностью его маршрут, вычислили, на какую машину сел, хотя он и припарковался в слепой зоне, далеко от «Неона». По камерам алгоритм вычислили. Я все надеялась с твоим Чутким познакомиться, но так и не получилось. Но он дал распоряжение по устному запросу все удовлетворять. Машина ушла в гаражный сектор сорок три, он большой, камер мало. Сейчас списки владельцев жду. Оля по вскрытию тоже нашла характерные следы от ножа, она вообще гений. Я не знаю Темперанс Бреннан, блин! Я тебе этот отчет на почту кидала, хотя мне Иваныч запретил с тобой по этому делу консультироваться.

Я потянулся за кружкой с чаем, который Вика уже налила. Сделал глоток. Вроде полегче. Я читал по несколько раз все отчеты, что она присылала. И все они были еще одними нитями, ведущими к Кукловоду . Всегда одна схема: убийство женщины и пропажа партнера, которую приписывали к побегу с места преступления. Потом — четыре рандомные жертвы в течение недели-двух. Если партнер не пропал, рандомных две. И спячка примерно на год. Когда откроют дело, у меня появятся рычаги. Я уверен, что найду еще не одну такую серию. По моему личному мнению, он орудует давно.

— Ушаков! — раздался крик из коридора.

Мы втроем посмотрели на часы: 13:15.

— Ну, с богушком, зайка. Ты какой-то зеленый. Постарайся не заблевать Лапина! — сказала Вика и сделала ленивый жест, отдавая честь от виска двумя пальцами.

— Пал Иваныч, мля, режим совсека — бубнил я, направляясь к выходу из кабинета.

Я, Топтыгин, Зуев и Печкур, старшие следаки смежных отделов, сидели за приставным дубовым столом в кабинете полковника Лапина. Слышно было только, как тикает хронометр и жужжит кулер. Пал Иваныч стоял у окна спиной к нам, сцепив руки в замок за спиной. Мы молча переглядывались. Наконец он развернулся. Снял китель — по кабинету пополз душный запах пота и валерьянки. Накинул его на спинку кресла, уселся, снял галстук, расстегнул верхние пуговицы и спокойно произнес:

— Если кто-то из вас будет пересказывать тему этого собрания вне этой комнаты, я клянусь — раздавлю, и мокрого места не останется. Мы открываем дело по серийнику. Вы все не дебилы и знаете, что как только наверху узнают, все заберут до последнего карандаша и ластика. Вместе со всеми, кто хоть как-то осведомлен и вовлечен. А учитывая, что Ушаков мандит про Кукловода пять лет, это весь коренной штат. Значит, отдел ждет пертурбация — закроют к хуям. И возможно, даже кого-нибудь посадят. Не меня точно. Но мне на пенсию еще рано, и без должной компенсации, которой меня скорее всего лишат, уходить не собираюсь. Короче. Не пиздеть. Зуев, к тебе особо обращаюсь. Задолбал дружбой с журналюгами. Не можешь держать язык за зубами дома — разводись со своей медийкой. Ушаков, танцуй, убедил.

— Кто войдет в группу. Те, кого ты описал, Макс, — хуйня. Но что-то мне подсказывает, что тут ты особо не вдумывался. Может, и верно. Баб брать нельзя, но деваться некуда. Все, что нужно знать о деле Топтыгину, Зуеву и Печкуру, я сказал. Формирование структуры группы вас не касается. И с этого дня языки держите. Даже между собой. Даже переглядки на эту тему — табу. Наказание за треп - выговор с лишениями, я найду за что. Теперь пошли отсюда.

Он говорил спокойно и четко, что в корне противоречило его блестящей лысой голове, каплям пота на лице и темным кругам на рубашке.

Когда мы остались вдвоем, он откинулся в кресле, отчего то жалобно скрипнуло. И на выдохе спросил:

— Ну так кого ты на самом деле предлагаешь включить в группу и почему? И чего ты такой бледный? Похож на бомжа какого-то, разве что не воняешь. Оброс весь. Заболел, что ли?

— Да что-то мутит меня, траванулся, наверное, — ответил я, посмотрев на свою слегка дрожащую руку, и продолжил: — Я понимаю, что брать некого особо, но надо. Ольгу Завьялову надо привлечь обязательно. Она не просто судебно-медицинский эксперт, у нее хороший глаз — видит рану, делает не просто слепок и анализ, в ее голове все картинки складываются: какой нож, как резали. И она умеет это рассказать и показать. Дотошная и нудная девчонка. Козлова в IT шарит, может разговорить кого угодно, цифровые следы в голове своей просчитывает. Правда, дисциплина на нуле, своенравная и опаздывает постоянно. Трещит без умолку. Ульфат — аналитик, систематизирует все что угодно, въедливый и дотошный. Правда, без стержня, наивный, легко уломать. Если отдел будет зашифрован, что оправданно, то как нам ноги найти и обзор? Как привлечь МВД? Саня уже вовлечен, предлагаю больше никого не искать и привлечь его. Причину придумаем. «Форпост» постоянно привлекаем, цифровые следы почти все теперь у них, Дугач выбыл с рынка. Еще профайлинг нужен. — Придется искать частных. А это деньги. И еще: все они молодые, неопытные. Козлова храбрится, но дело Разина ее придавило. А в этом деле, чую я, кладбище нароем. Они все сломаются. Все, — произнес я, смотря в глаза полковнику.

Он приподнял свои лохматые брови, криво усмехнулся и ответил:

— Ну ты, Мать Тереза Ты в себе вообще, нет? Оглянись, милая! Тут все сломаны. Работа такая. Взялся за гуж — не говори, что не дюж!

Он нажал на кнопку селектора и произнес:

— Маша, Козлову ко мне Блядь, забыл, не работают же. И Машки нет сегодня. Козлова! — заорал он, прорезая пространство кабинета и мои мозги.

Вика зашла с вопросительным и осторожным выражением на лице. Встала в ожидании указаний.

— Садись, — отрезал Иваныч. — Ты чего, без блокнота, что ли?

— Я на телефон все запишу.

Я закрыл лицо рукой, подумав: «Ой, дура!» — и посмотрел сквозь пальцы на Иваныча. Его ноздри раздулись, лицо налилось краской. Но он взял свою голову в тиски рук, в голос выдохнул и открыл рот, чтобы что-то сказать. Вика тут же пробормотала: «Я сейчас», — и вылетела из кабинета.

Мы молчали, глядя перед собой. Она спешно вернулась с блокнотом и ручкой.

Пал Иваныч заговорил:

— Составить протокол собрания. Ты теперь официальный зам Ушакова. Содержание и статус он разъяснит. Кодовое имя объекта — Кукла, код СОГ — «Бабуля», функции и позывные

Он продолжал говорить, и его голос в моей голове удалялся, пока совсем не стих. Я почувствовал сильные удары, кабинет наполнился рваными вспышками света — они то учащались, то замедлялись, словно светомузыка.

Козлова была напротив. Ее губы шевелились, но я не слышал ни звука. И вдруг наступила абсолютная тишина. Она смотрела мне в глаза. Медленно стянула галстук, рванула блузку через голову, по ходу освободив тяжелые рыжие волосы, лавиной рассыпавшиеся по голым плечам. Я смотрел на нее, не в силах дышать. Она перехватила мои ладони и силой прижала к своей мягкой груди. Запрокинула голову назад, закатывая глаза, и со стоном выдохнула мне в лицо.

На меня накатила опьяняющая эйфория. Я с восторгом накрыл ее рот своим, жадно сминая губы, а затем спустился ниже — к тяжелым полушариям с россыпью звезд-веснушек и розовым, твердым соскам. Обхватил губами один, думая о втором

Вспышка. Темнота. И жесткий, до боли, вдох. Очнулся я в скорой.

Во рту была боль и сухость. Рядом сидела Козлова. «Да блядь, опять она», — подумал я и прикрыл глаза. Голова раскалывалась.

— Очнулся, Макс? — тихо произнесла она. — Ну ты даешь!

— Что случилось? — почти беззвучно спросил я.

— У тебя припадок был, ужас просто. Иваныч тебе помощь оказал, а я скорую вызвала. И часто у тебя такое?

— Первый раз Рот болит — с трудом произнес я.

— Тебе Иваныч мой блокнот в рот засунул.

— Зачем?

— Не знаю, чтобы ты язык не откусил наверное. Ты чего?

— Протокол надо делать Останови, нормально я

— Ага, щас! Все мы сделаем. Никто не знает, что случилось, кроме меня и Иваныча. Он сказал молчать. Сейчас тебя отвезу, и поеду.

Я закрыл глаза. Припадки были в детстве, последний — лет в шесть. Сон или галлюцинация о Козловой вызывали неловкость от ее присутствия. Картинки в голове о ней, как и о многих других женщинах, часто рисовались как продолжение визуала. Но я всегда их подавлял. А сейчас, это было сильно. Член стоял. Зачем она поехала? Скорая ехала рвано и грубо, чему я радовался — засыпать не хотелось. Я открыл глаза и посмотрел на нее. Сидит в телефоне. Блядь, как же она бесит.

Меня положили на сутки. Сказали, что, возможно, давление или стресс, соберут анализы, прокапают и отпустят. Козлова, пока меня оформляли, говорила с врачом. Я понимал, что по закону этот случай попадает под расследование ТК, и она сейчас решает именно этот вопрос. И я не сомневался, что решит.

Меня переодели в желтый халат на завязках и поставили капельницу. Позже зашла Козлова и сказала, что придет с утра, принесет протокол на проверку и доработку.

— У меня дома кот, надо покормить. Только еды нет — паштет стух, который мы ели с утра. Надеюсь, с котом все нормально, — сказал я.

Козлова удивилась, пообещала, что после работы заедет обязательно. У двери она обернулась и спросила:

— Как кота-то зовут?

— Свидетель, — ответил я.

Конечно, не хотелось бы, чтобы она заходила — или кто бы то ни было — в мою квартиру. Но если выбирать кто, то пусть лучше она. Она, конечно же, все там просмотрит и везде залезет. Женщины. А Козлова — еще и следак. Спальня давно принадлежит Кукловоду, там все, что я нарыл за пять лет. Стыдиться мне нечего. Надеюсь, она снимет обувь. У меня идеальная чистота, которую портит только этот долбаный кот Величко.

Я нашел его, приехав на место преступления после морга и разговора с Завьяловой. Сидел в машине напротив окна и думал, что Кукловод точно так же выслеживал ее не один день. Я наблюдал за окнами соседей, записывал, когда увидел кота у двери в подъезд. Стажер выкинул его на улицу, пока наши работали на месте преступления. Мать Надежды Величко скончалась от сердечного приступа в больнице, после того как нашла окровавленный труп дочери. Квартира опечатана. Я не смог оставить кота там.

Ночью, между беготней в туалет, я видел сны о Козловой. Такого потока эротических снов у меня не было с пубертата. Я подрочил раза три, не меньше. Закрывал глаза и видел ее. Как только моя голова не раскладывала эту девчонку! После каждого рваного сновидения я кончал в узкой душевой на яркие флешбэки из сна: на ее губы, руки, грудь. Зарывался в нее с головой. Эти долбаные веснушки хотелось посчитать, наплевав на все. На ее теле их было столько, что вряд ли хватит жизни. Но во сне я был уверен, что хватит, и даже вел учет, складывая из них созвездия. Никогда не любил рыжих. И тем более не был романтиком. Сюр какой-то. Что за херня происходит со мной — не знаю. У меня не было секса несколько месяцев, с тех пор как перестала звонить Аня. Либидо упало почти до нуля за последние три года. Думал только о работе и о деле. Иногда какие-то фантазии мелькали о женщинах, особенно после общения. Но обходился редкой утренней мастурбацией. Навязчивых мыслей не было. Но сегодняшняя ночь выбивалась из привычного цикла. Ситуация с Кукловодом сменила вектор, и организм отреагировал странно.

Утром, когда с обходом пришел врач, я спросил, почему у меня все время стоит и что с этим делать. Он сказал, такое бывает от стресса, и я должен радоваться, что так, а не наоборот. И что это пройдет.

— Какой бред! Кто придумывал эти позывные и зачем? — говорил я, читая протокол, который принесла Козлова. — И почему я — Папа, а ты — Тайсон? Может, я хочу быть Тайсоном.

Вика беззвучно смеялась, лежа на соседней кровати и листая телефон.

— Это Лапин. Он когда мне их перечислял, у него аж глаза горели. Я не знала, что он поклонник шпионских книжек. Такой смешной! Я — Тайсон, потому что боксом занимаюсь и имею награды. Улька — Мендель, потому что зануда редкостный, ну а дальше Иваныча понесло. Ну а кем ты хочешь быть? Королем? — сказала она и загоготала в голос.

— Да похер, папа так папа, — сказал я, перелистывая страницу.

— «Мы распустим каждый грязный кусок, который соткал Кукловод, и свяжем из этих нитей новый красивый плед, в который завернем этого сукиного сына!» — говорил Иваныч, восседая на своем троне, — процитировала Козлова. — Мне кажется, у него там под столом даже привстал немного в этот момент, — добавила она, продолжая смотреть в телефон.

— Фу, пошлячка! — сказал я, улыбаясь.

— О да, я такая, — промурлыкала она.

В этот момент дверь открылась, и в палату зашли Саня с Чутким. Я положил доки под подушку и удивленно приподнялся. В руку была воткнута капельница.

— Здорово, болезный! — произнес Саня, широко улыбаясь.

— Здорово. Вы чего тут?

— Да вот, позвонил, а Ульфат сказал, что ты траванулся. Я как раз в «Форпосте» был — машина так в ремонте и стоит. Леха подвез, да тоже озаботился твоим драгоценным.

— Да меня выписывают уже сегодня вечером.

— Никто тебя не выписывает, врач сказал — еще два дня капать будут, — сказала Вика, отложив телефон и поднимаясь с кровати.

— Привет, рыжая, — сказал Саня и щелкнул Вику по носу. Она кокетливо отмахнулась и захихикала.

Внутри что-то кольнуло.

Вика подошла к Чуткому и протянула руку:

— Виктория Козлова, — представилась она с намеком на реверанс.

— Алексей Чуткий, — расплывшись в белоснежной улыбке, сказал он и поцеловал ее руку.

Она покраснела и, громко засмеявшись, добавила: — Наконец-то познакомились!

После того как они ушли, я дочитал документы, пока Вика восторженно расспрашивала меня о своем новом знакомом:

— Вот это мужик! Я слышала, что он хорош, но это просто что-то с чем-то! А он женат?

— Женат. У тебя же есть Павлик из прокуратуры? — устало спросил я.

— Ну и что — Павлик? Так, перевалочный пункт. Уже изжили себя эти отношения, не подходим мы друг другу.

— Избавь меня от подробностей! — бросил я.

— Ой, ну и нудила ты, конечно, Ушаков.

— Ты совсем субординацию потеряла? — спросил я, наблюдая, как она поправляет кровать, на которой лежала.

— Я ее и не находила. Ты ревнуешь, что ли? Не ревнуй, я тебя все равно больше всех люблю! — произнесла она с ласковой улыбкой.

— Ну и вертихвостка ты, Козлова, — засмеялся я в ответ, протягивая ей папку.

— О да, я такая, — ответила она, забирая доки и направляясь на выход.

— Кстати, — остановившись, продолжила она, — твой кот сдох! — Пауза. — Шучу, все хорошо с пушистиком. Не знала, что ты ОКРщик, хотя не удивлена. Ты Дева по гороскопу?

— Нет, я Скорпион!

— Фу! — бросила она и вышла из палаты.

Вечером постовая сестра дала мне какую-то книжку, сборник рассказов, узнав, что у меня ничего нет. Телефон, который принесла Вика, был разряжен. Весь день я спал между капельницами. Несколько раз просил отдать мне мою одежду, собираясь уйти, но у меня не было с собой денег, и позвонить не мог. Сестра забрала телефон, чтобы зарядить, и дала книгу. Но сюжет не ложился. Я смотрел на свое отражение в окне. Озабоченность отпустила, и мозги начали возвращаться в норму.

Утром меня выписали. Я вызвал такси и поехал домой, по пути позвонив Ульфату, чтобы тот привез ключи и куртку. Но у подъезда меня ждала Козлова. Я не стал приглашать ее войти — этого мне только не хватало.

Накормил Свидетеля — Козлова набрала ему кучу корма. Помылся, переоделся и поехал на работу.

В такси мне пришло сообщение со ссылкой на экстренные новости. Я открыл видео: на фоне полицейских машин и оцепления стоял корреспондент, передававший информацию в прямом эфире:

— Сегодня утром, около 7:40, на парковке офиса «Форпост» совершено вооруженное нападение на генерального директора охранного холдинга Алексея Чуткого. Неизвестный произвел несколько выстрелов из огнестрельного оружия. По данным следствия, покушение может быть напрямую связано с недавним убийством известного ресторатора Глеба Разина, безопасность которого обеспечивала компания «Форпост». В настоящий момент Алексей Чуткий доставлен в реанимацию в критическом состоянии. Врачи борются за его жизнь, подробности происшествия выясняются...

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

(Ввод в АИС запрещен)

Утверждаю:

Руководитель СО по Центральному району

полковник юстиции Лапин П. И.

«11» марта 2026 г.

ТАКТИЧЕСКИЙ ПАСПОРТ ФОРМИРОВАНИЯ ВНУТРЕННЕЙ следственно оперативной группы

к уголовному делу 12601450002000318

Код формирования:СОГ «БАБУЛЯ»

Объект оперативного интереса:«КУКЛА»

Режим координирования:Автономный закрытый («Обжатие совсека»)

Информационный шлюз:Прямой личный доклад руководителю отдела (Лапину П. И.). Перекрестный обмен данными запрещен.

Раздел I. СОСТАВ ГРУППЫ И КОДОВЫЕ ПОЗЫВНЫЕ

Позывной: «ПАПА»

ФИО / Должность:Ушаков Максим Николаевич, 07.11.1986 следователь по особо важным делам, майор юстиции.

Личные данные:Л/Д СК-049512, С/У ТОК 084321.

Функционал:Руководитель СОГ. Стратегическое планирование, сквозной процессуальный контроль, координация привлеченных сил.

Позывной: «ТАЙСОН»

ФИО / Должность:Козлова Виктория Сергеевна, 10.03.1998 следователь следственного отдела, лейтенант юстиции.

Личные данные:Л/Д СК-118439, С/У ТОК 142905.

Функционал:Официальный заместитель руководителя СОГ. Ведение негласного делопроизводства, IT-аналитика, биллинг, интеграция внешних систем.

Позывной: «МЕНДЕЛЬ»

ФИО / Должность:Бахимов Ульфат Тимурович, 12.01.2000 следователь следственного отдела, лейтенант юстиции.

Личные данные:Л/Д СК-120547, С/У ТОК 150334.

Функционал:Аналитик-систематизатор. Сводный анализ массивов данных, ведение таблиц перекрестных совпадений, ревизия архивных уголовных дел прошлых лет.

Позывной: «ЛИСА»

ФИО / Должность:Завьялова Ольга Викторовна, 05.01.2001 судебно-медицинский эксперт Бюро СМЭ (привлечена в статусе специалиста).

Личные данные:Л/Д МЗ-8402-Э, С/У МЗ 044192.

Функционал:Экспертно-криминалистический непрерывный мониторинг, фиксация микроулик, следов холодного оружия и механики нанесения ран.

Позывной: «БЛУДНЯ»

ФИО / Должность:Гапаков Александр Александрович, 14.02.1990 участковый уполномоченный ОМВД, капитан полиции (привлечен по форме содействия).

Личные данные:Л/Д МВД-774012, С/У ММВ 639511.

Функционал:Оперативно-ножной сбор информации, силовое сопровождение группы.

Глава 6. Кофе с молок