По ту сторону жизни

— Привет, - поздоровалась я, помахав рукой. - Меня зовут Рида.

– привет. я алиса, – шелестящим, как занавески от ветра, голосом сказала девушка в коротком белёсом платье. Многие призраки были в белых одеждах, местами изорванных. – мы все умерли, так ведь? а ты отведёшь нас дальше?

— Нет, это не моя работа, - Томас велел на просьбы незнакомых мне призраков отвечать именно так. - Я могу помочь освободиться от груза забот, чтобы вы чувствовали себя легче.

– у меня всё хорошо, спасибо, – сказала Алиса. – я знала, что скоро умру, у меня неизлечимая болезнь. я была к этому готова.

– а я нет! – отозвалась скрипучим голосом женщины с лохматой шевелюрой и осунувшимся лицом. – я… это была смерть при родах? я даже не увидела моего ребёнка!

Я украдкой посмотрела на Томаса, он помотал головой. И я вдруг поняла, что он хотел этим сказать: её ребёнок не умер, а выжил. То есть, я смогу помочь ей, зная эту информацию…

— Ваш ребёнок жив. И Вы всё же можете увидеть его и помогать, поддерживать. Хотите, я расскажу Вам, как?

– да. я хочу, прошу вас, расскажите!

Она посветлела, стеклянные глаза блеснули искоркой, похожей на слезу. Но я уже вычитала, что в Лимбо плакать невозможно. Как и истекать кровью.

– а мне? – спросил бородатый старичок с глубокими ущелистыми морщинами в углах губ, в тех самых местах, которые царапает арбузная корка. – я погиб в автобусе по дороге к моей внучке. она ведь так и не получит свой подарочек. я так давно её не видел и не радовал. может, вы поможете мне? отнесёте.

— Ваша внучка получит от Вас гостинец, - успокоила я его, - но не от меня. Это сделает один из ангелов. А Вы, если хотите, можете рассказать мне о Вашей внучке.

Я боюсь ни с того ни с сего заговаривать с людьми и редко вступаю в беседу. Иногда, спонтанно что-то дёргает меня за ниточку, за струнку и я вставляю свои пять копеек, о чём впоследствии нередко жалею. Второй способ заставить меня говорить - быть моим родственником. С Ромой я готова спорить, с жаром выгораживая кепку перед косынкой или мороженое в рожке перед эскимо на несъедобной палочке. Третий способ - отрепетировать.

Может, это не очень заметно, но большинство слов, которые я сказала призракам, которыми их, надеюсь, обнадёжила, - я уже говорила на одиночной репетиции сама с собой. Клише и штампы оседают в голове, как след от чая, и я могу говорить без запинок и неуверенности, а главное - знаю, как начать.

Я рассказала женщине, что человеческий призрак, перешедший в надлунный мир имеет возможность возвращаться в мир живых в виде фантома, невидимой, но действующей субстанции. Она может отвращать беду, обогревать душевным теплом отчаявшегося человека, видеть, слышать, но не чувствовать материю. То есть её душа всегда будет с сыном, даже если он не будет об этом знать.

Всех особенностей я ей не поведала, для этого, вроде как, есть руководство. Я чётко выполняю свою миссию. Пока я новичок и только осваиваюсь, лучше не делать ничего лишнего.

Томас одобрительно смотрел в мою сторону. Все умершие смотрели на него с опаской, как на психбольного, что, вероятно, безумно ему нравилось. Меня тоже часто смешит ситуация, когда я выгляжу психованной, а окружающие шарахаются от меня во все стороны и провожают осуждающе-испуганным взглядом. Так что я в той или иной степени понимаю Томаса.

Вскоре за умершими пришли контролёры-ангелы. Я с восхищением обвела глазами их усыпанные лёгкими перьями крылья, мерцающее одеяние, бледно-тёплые лица в обрамлении солнечных волос. Их глаза были неизменно голубыми. Они благосклонно улыбнулись мне и по-братски поклонились Томасу. Тот тоже низко склонил голову, колпачок оставался на макушке, как приклееный, не сполз ни на миллиметр.

— Это ангелы, но не те, о которых горит религия. Пожалуйста, запомни: это место имеет другую систему координат и здешние ангелы ничего общего с ангелами Бога не имеют. Это другая граница, здесь другие слова и значения. То же самое касается демонов.

Он предложил мне взять его под локоть, но я помотала головой. Стеснительно как-то, руки в карманах кажутся мне безопаснее. Томас пожал плечами, сунул и свои ладони в карманы и взял на себя роль экскурсовода. Если бы он использовал свой колпак как рупор, было бы странно. Но прикольно.

— Контролёры, которых ты сейчас видела, проверяют свидетельство о смерти. Видишь ту арку ?

Прямоугольная рамка, пластмассовая, высокая и широкая. Не хватает металлоискателей.

— Через неё проходят только биологически умершие. Клиническая смерть ожидает в приёмной, у неё есть шанс. То же самое происходит с людьми в коме. Люди, заснувшие слишком глубоко, сразу же возвращаются обратно. Вон лестница в мир живых. Спотыкалась когда-нибудь во сне ?

Значит, почти все из нас уже побывали в Лимбо, но нас спустили с небес на землю.

— Контролёры также составляют досье: кем убит, где, когда. Это последний документ человека, завершающий его жизненный путь, вместе с тем начинающий смертный путь. Последнее, что делают контролёры - оформляют пропуска. Пропуск позволяет душе вернуться на Землю в облике фантома. Пропуск позволяет пробыть на Земле около часа. И не действует, если душа нарушила правила пребывания под луной. Домашний арест, если можно так выразиться.

Мы обошли огромное дерево из пластмассы, увешанное ярко-красными яблоками, обрызганными лаком. От их блеска захотелось есть.

— Если ты призовёшь духа ритуалом, он имеет право покинуть надлунный мир без пропуска, если до этого не нарушил правила. Причём нарушение надлунных правил здесь тоже существенную роль играет. Если ты заметила, правила свою роль играют везде, кроме Лимбо. Здесь всем всё равно. Поэтому я такой беспутный.

Оно и видно. Правила нам на удобство, чтобы игроки понимали друг друга и не ссорились. Правила должны ограничивать зло, но по факту очень часто ограничивают всё.

— Кроме контролёров есть ангелы-посланники, выполняющие незавершенное дело умершего. Донести посылку, дописать книгу. Они делают это через людей посредников, так как ангелы сами бесплотны. Но они могут внушить живущему закончить дело. Чаще всего, такие находятся. Я говорю «чаще всего», имея в виду «пока по-другому не случалось».

Порой сложно понять того, кто не владеет логической категорией времени или искажает её на свой манер. Помню, когда я была маленькой, я часто говорила «позазавтра» вместо «послезавтра». Или путала вторник и среду местами, потому что не видела в них порядкового смысла. Не видела, что «вторник» значит «второй». А окружающие считали, что дело в моей плохой памяти. Вика не знала названий месяцев. Я знала, но каждому норовила прибавить «-ябрь» в конце: мартябрь, апрелябрь, майябрь. Один раз даже сказала «декабрябрь». Даже стихи Маршака не помогали.

— Есть ангелы-консультанты - объясняют, как души будут существовать, отвечают на вопросы. Есть ангелы всякие ещё, но тебе особо их знать не надо. Если будешь знакомиться - они тебе лучше меня и лучше книг объяснят, чем они занимаются. Главное - они ведут от живых в мёртвые. Этим они отличаются от демонов.

Томас уселся на перевёрнутую, но не облезлую ещё лодку, похлопал по месту рядом с собой. Я присела, оказалось достаточно удобно. Единственное что, меня всё ещё беспокоила заложенность лёгких.

— Демоны - существа, ведущие в противоположном направлении. Они работают с проклятиями, отводят назад заснувших, оживших после комы или клинической смерти. Ты тоже однажды будешь работать с проклятиями.

Как демон, подумала я.

— Но не так, как демоны. Демоны переносят проклятия с мёртвых на живых, из поколения в поколения. Проклятия или дары. Если проклятие живое, то специальные демоны-тестировщики изучают его, модифицируют, чтобы оно подходило новому владельцу. Они работают наравне с дизайнерами, создающими дары и проклятия. Ведь родовое магическое наследство должно с чего-то начинаться. Гермиона Грейнджер обязана своим волшебством демону-дизайнеру.

Томас замолк и посмотрел на меня сквозь свой колпак, подперев кулаком щёку. У меня пробежали влево-вправо глаза, чего он хочет от меня этим взглядом? Когда на меня так смотрела учительница истории, я понимала, что следующая на расстрел - я. И лихорадочно начинала повторять даты.

— А ты, получается… ни то, ни другое?

— Ага.

— Но ты сущность?

— Именно.

— И человеческий призрак?

— Он самый.

Видимо, ему нравится, когда я вытягиваю из него слова. Что-то интересное там у него в последующих фразах. Главное, не спугнуть сейчас, чтобы договорил.

— Ты умер. И решил остаться здесь. Да?

— Решал не я.

— А кто?

— Чат GPT.

Чёрт, только пошёл сюжет. Я ощущала себя зрительницей фильма, где гг никак не признается, что это она стала причиной апокалипсиса. Или где они (кем бы они не были) никак не поцелуются, хотя возможностей было миллион. Да зачем вы решаете отложить, быстро поцелуйтесь и идите по срочнейщим своим делам, которым приспичивает начаться каждый раз, как в вас просыпается любовь!!!

— Не хочешь рассказывать. Ничего. Тогда я прочитаю про тебя. Наверняка про таких, как ты, пару строк написано.

— Таких как я больше нет. И про меня ты прочитаешь не пару строк, а добрую страницу. Эта огромная разница, Рида.

Он улыбается во весь рот, но меня немного отпустило, так как он не назвал меня как-то типа «милая» или «дорогуша». Фу, ненавижу. Надеюсь, он и дальше будет звать меня просто Ридой.

— Я расскажу тебе, но не всё сразу. Я не откровенный, чтобы говорить всё начистоту. На самом интересном моменте вставляю дебильные шутки, чтобы у тебя пропало желание спрашивать дальше. Не со зла, конечно. По глупости. Дурачок. Так меня звали.

Я тоже перебивала собственные мысли так, чтобы меня начали разубеждать: очень даже им интересно, ничего я не глупая и не надоела. Но потом уже было так стыдно продолжать, что я резко закрывала беседу и уходила.

— Шути. У меня тоже юмор дебильный.

Вместо ответа Томас посмотрел на здание с часами, очевидно, пытавшимися сымитировать Пизанскую башню. Они стояли, но он всё равно что-то понял.

— Времени уже много.

— Если часы остановились на 6 часах, это не значит, что так оно и есть, - скептически заметила я.

— Я к тому, что тебе не следует долго находиться в Лимбо. Чем сильнее превышаешь отведённый срок, тем дольше восстанавливаться. Лучше приходить чаще, но на короткое время, чем редко, но надолго. Завтра у нас какой день недели ?

— Вторник, - с удивлением ответила я.

— Правильно. Тебе приглашение от моих подруг. Примешь ?

— Куда?

— Здесь важнее с кем.

Он сказал это с ноткой упрёка, поэтому я поспешила объясниться:

— Я подразумевала это, когда спрашивала куда. В смысле… к кому?

— А, вот оно что. В общежитие двух ведьм.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. То есть, мне передали приглашение в гости? Ведьмы?.. Мне?! А откуда они вообще меня знают, чтобы… ладно. Как Анита, нагадали меня где-нибудь. У ведьм всегда есть миллион объяснений и оправданий. В любом случае… как это осуществить, вот в чём вопрос. Почему-то у меня перед глазами пронеслось не меньше тысячи запретов и затруднений. Чтобы не создавать паузы, я решила порасспрашивать - сделала вид, что решаю, хотя на самом деле хотела, чтобы решение приняли за меня.

— Общежитие. Ты ведь не хочешь сказать, что есть университет Хогвартс для ведьм?

— Нет, просто когда ты одинокая ведьма без родителей, но с притязаниями на место в этом мире, общежитие кажется выходом: и компания, и экономия, и доступ к транспорту и супермаркетам. Кроме того, - он наклонился поближе, будто мы секретничали, - чем больше ведьм в квартире, тем сильнее магическая энергетика в помещении и вокруг. Они наполняют энергией дом, а дом - их. Круговорот, только в геометрической прогрессии.

— Вообще, - продолжил он, вставая с лодки. - Это что-то на грани логики и безумия. Пестрота, нагромождение хлама, который они называют «производственным материалом». И я, надо признать, разделяю их точку зрения.

— Ну… чем тогда это отличается от Лимбо?

— Прости, это слишком сложный вопрос, - рассмеялся Томас. - Пожалуй, там дышится легче, не то, что здесь. Но там сплошная нежить, так что можешь называть это визитом в общенежитие.

Я думала, он будет меня пугать, что там у них яды, клыки, жертвоприношения. Но вместо этого он с какой-то заботой говорил, будто эти ведьмы его семья. Аж захотелось вступить в их кружок «иголка с ниткой».

— Не испугаешься одна ? Я за тобой потом зайду, домой перенесу, идёт ?

В тот момент я не думала о том, почему он решил отправить меня в одиночку, почему-то была убеждена, что подвергать меня опасности не в его интересах. Как никак я редкость, особенная. Нам часто спокойно, когда вокруг какая-то дичь, в то время как в обычной обстановке мы ни с того ни с сего переживаем. Нам просто нужна причина для тревоги. Если её нет, у нас беспричинная тревога и нам страшно. Если повод есть - у нас серьёзное дело, требующее ответственности - мы рассудительны. Не у всех так, я знаю; у меня так. Я из тех, кто вместо наслаждения тишиной порой задумается: подозрительно тихо.

Подозрительность - дочь страха и мать одиночества.

— На вот, - Томас протянул мне коробку. - В гости правило другое: первый раз платно, остальные - бесплатно.

— И что там? Бомба? - я приоткрыла коробку и увидела стопками уложенные печенья в шоколадной крошке и кокосовой стружке. Пахло, соответсвенно, шоколадом, кокосом, а ещё ванилью и лимоном. Все запахи мне нравились, но в Лимбо звучали как то, что вскоре превратится в ощущение дежавю. Вот где это чувство рождается - на грани жизни и смерти. Это кусочек прорицания, данный обычным смертным.

— Ладно, вперёд. Только, - Томас встал у меня за спиной и приобнял. - В этот раз так.

— Почему? - обернулась я, едва не уткнувшись ему в шею. Я ведь уже умела переноситься, обходясь касанием ладоней.

— Из-за печенья. Ты хорошо владеешь телом и всегда владела. Не растеряешь по дороге пальцы, волосы, зубы. А печенье своим телом владеть не умеет. По одной печеньке переносить не вариант, поэтому обхвати коробку и прижми к себе покрепче.

Я вжала в себя коробку, надеясь, что не раздавлю печенье. Мы очутились перед обычной дверью, такой же, как две рядом. Разве что на ней висели приклеенные на блестящий фиолетовый скотч колокольчики. А рядом с кнопкой дверного звонка красовалась маркерная надпись:

«Кнопка заедает стресс. Звоните в колокольчик.»

— Проверь, всё печенье на месте ?

Стоило мне открыть коробку, как Томас немедленно стащил печенье и надкусил. Я недовольно посмотрела на него, но он только хмыкнул на мой осуждающий взгляд.

— Я зайду через ваш час.

~7~

Общенежитие

Когда он вышел с этажа (пройдя все стены, какие были в этом доме), я набралась смелости и позвонила в колокольчик, ощущая себя Красной Шапочкой. С печеньем тяну за веревочку, надеясь, что дверь откроется и меня впустят.

Мне открыл «волк», то есть, «волчица». Я едва сдержалась, чтобы скрыть удивление. Девушка, окинув меня ледяным взглядом, сложила руки на груди, скрестила ноги, увитые сеткой колготок, опёрлась плечом о дверной косяк. Чёрные волосы прядями выпадали из металлического крабика, чёрная футболка ниже поясницы кричала что-то английским принтом, подведённые чёрным карандашом и серебряными тенями глаза почти со злостью жгли меня зрачками. Если я хочу, чтобы меня приняли за свою, я точно ошиблась адресом.

— Чего тебе? Говори, а я решу, слушать или нет, - вскинулась она.

— Я к вам. Меня пригласили.

— Я никого не жду, - ядовито процедила она. - Клиентка, что ли?

— Нет, я в гости, - ответила я, всё сильнее погружаясь в осознание собственной жалости.

— О-ох. Как заколебало… Эй, рыжая! К тебе тут пришли, имей совесть!

— Продано, раскупили совесть мою! - послышался звонкий голосок из глубины квартиры. - Привет! - поздоровалась она со мной. - Ты к кому, девочка?

Рыжие волосы спиралями спускаются, не дотягиваясь до плечей, которых не скрывала зелёная длиннорукавная кофта. Она положила ладони на колени, будто я намного ниже её. Под пальцами у неё растительная вышивка на джинсах.