Масоны. Начало

Я хотела чтото сказать, но он уже скрылся в тени деревьев. В его интонации было чтото такое, что заставило меня не окликать его. Я растерялась и повернулась к Наоми.

— Что дальше? — спросила я.

— Go, — ответила она и мягко потянула меня за руку.

Мы вошли в здание, свернули в сторону и шли по коридорам минут пятнадцать. Наконец, вошли в одну из дверей.

Перед нами открылась небольшая лаборатория или медкабинет: всё в белом, шкафы с препаратами, полка с гаджетами. К нам вышел парень — высокий, стройный азиат лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, в белом халате. На груди — небольшая нашивка: треугольник с глазом.

— Сидеть, — коротко сказал он.

Я села. Он устроился на стуле рядом.

— Надеть, — он указал на тонкий синтетический браслет.

Я послушно протянула руку. Он быстро надел его, совершил какието манипуляции и улыбнулся.

— Готово. Теперь ты будешь понимать нас. — Он откинулся на спинку стула и поднял подбородок. — Ради тебя я даже выучил пару русских слов. Как, кстати, моё произношение? И не против, если перейдём на «ты»? Меня зовут Минхо.

— Отличное произношение, — ответила я, всё ещё не до конца понимая. — Можем на «ты». Я — Даяна.

Заметив моё замешательство, он поспешил объяснить:

— Этот браслет позволяет понимать речь на другом языке. В его основе — комплекс нанотехнологий. Не стану грузить тебя научными терминами. Суть в том, что, когда ктото говорит рядом, браслет «слышит» слова через сверхчувствительные датчики, мгновенно переводит их на твой родной язык и передаёт перевод прямо в мозг безопасным сигналом. Ты просто слышишь перевод у себя в голове. И если у собеседника есть такой же браслет, — он слегка похлопал пальцами по гаджету на своей руке. — Он также поймет тебя, когда ты ответишь на своём языке.

— Это удивительно, — произнесла я, широко раскрыв глаза.

— Это ещё что, — улыбнулся Минхо. — У тебя сегодня первый день, а значит — первый укол. Всем уже поставили, так что в следующий раз попадёшь день в день с группой. Укол делаем раз в месяц.

— Какой укол? — настороженно спросила я.

— Против старения. Ты, наверное, заметила, что я выгляжу на двадцать пять. А мне, между прочим, шестьдесят три.

— Ого — я невольно ахнула. — Это не шутка?

— Не шутка, — рассмеялся он. — Раз в месяц мы вводим наночастицы в кровь. Они равномерно распределяются по организму, находят клетки, которые начинают терять активность или повреждаться, и «подправляют» их работу. Замедляются процессы старения: клетки делятся реже, обмен веществ подстраивается под новый режим — организм тратит ресурсы более экономично, сохраняя молодость и энергию.

— Думала, такое станет возможно только через сотни лет, — я отвела взгляд, пытаясь переварить услышанное. — Неужели наука настолько продвинулась? Удивительно

Я подумала о мужчине, который выбрал меня для этой работы.

— Скажи, а Егор? — спросила я. — В нашу первую встречу он выглядел на тридцать, а через месяц — уже на сорок, появились седые волосы и морщинки. Почему?

— Ему перестали делать уколы, — ответил Минхо. — Он сказал, что нашёл себе замену и уходит на пенсию

Я затаила дыхание.

— То есть он начал быстро стареть?

— Да, — кивнул Минхо. — Когда уколы прекращаются после многих лет, клетки организма начинают ускоренно стареют и погибают. Егор проработал двести лет и ушёл, потому что устал. Увы, ему осталось примерно три года. Но он проживёт их, ни в чём не нуждаясь.

— Это грустно, — тихо сказала я, задумавшись. — Но ведь он прожил двести лет благодаря уколам, благодаря этой работе. Это стоит того.

Минхо благосклонно кивнул.

— Сыворотка в этих уколах — гениальное изобретение, но есть побочный эффект, — продолжил он, поставив локти на стол и слегка поджав губы. — У тебя есть дети?

— Нет, — ответила я.

— А хочешь?

— Скорее нет, чем да.

Он тяжело вздохнул.

— Жаль, конечно, что у тебя нет детей. Дело в том, что на время действия препарата репродуктивная функция приостанавливается. Замедление клеточного деления затрагивает и половые клетки, а гормональный фон подстраивается под «режим сохранения». Организм фокусируется на поддержании текущего состояния, а не на воспроизводстве. Учитывая, что следующие пятьдесят лет ты проведёшь здесь, зачать уже не сможешь никогда.

— Я и не хочу детей, — пожала я плечами.

— Это ты сейчас не хочешь, — усмехнулся он. — А через десятьдвадцать лет может и захочешь. А уже не сможешь.

— Но дети — это лишняя привязка, — холодно ответила я. — Мне сказали, что для этой работы лучше быть более абстрагированной, чтобы мыслить масштабнее и не отвлекаться на личное. Так что, думаю, хорошо, что у меня нет детей.

— Она мощная, — одобрительно кивнул Минхо в сторону Наоми. — Егор постарался.

Я и забыла про Наоми — обернулась. Девушка всё это время стояла у двери и улыбалась мне.

— Ты молодец, — поддержала она. — Пятнадцать лет назад я тоже выбрала Правительство, а не семью. И ни на секунду не пожалела. В конце концов, все члены Правительства — мои дети. Я главный секретарь, а по факту — мать двенадцати людей, запертых в одном дворце и вынужденных работать и отдыхать только друг с другом.

— Тебе тоже делают уколы? — спросила я.

— О, нет, — ответила она, улыбнувшись. — Я — связующее звено Правительства с внешним миром. Мне нужно выглядеть естественно, стареть, чтобы быть обычным человеком для людей вне Круга. Но я не могу иметь детей: служащие в непосредственной близости с Правительством подписывают специальное соглашение — мы отказываемся от возможности зачать, нам делают стерилизацию.

— Хм, ясно, — ответила я. Она выглядела довольной, так что я не стала выражать сочувствие.

— Ладно, делайте свой укол, — сказала я.

— Какая ты решительная, — Минхо потёр руки и улыбнулся. — Мне нравится. Сейчас всё будет.

Он надел перчатки, вскрыл одноразовую иглу и достал ампулу. Сделал укол.

— А ты — начала я неуверенно. — Ты тоже член Правительства?

— Да, твоё предположение верно, — удовлетворенно кивнул он. — Я один из двенадцати. Как и ты теперь.

— Почему нас именно двенадцать? — спросила я.

— Согни руку в локте, — Минхо аккуратно приложил кусочек ваты к месту укола. — Кровь скоро свернётся, я помажу специальной мазью — и всё заживёт за секунды.

Он выбросил шприц, снял перчатки и на мгновение замер, словно взвешивая слова. Затем достал баночку с мазью, осторожно убрал ватку и лёгким движением нанес средство на кожу.

— Отвечая на твой вопрос, — продолжил он, встретившись со мной взглядом. — Число двенадцать действительно имеет для нас особое, почти сакральное значение. Оно связано с идеей космического порядка и управления миром. Возможно, ты слышала миф о том, что двенадцать символизирует некое тайное мировое правительство или двенадцать масонских ложей, контролирующих глобальные процессы? Так вот — это не просто миф.

Я невольно затаила дыхание, впитывая каждое слово.

— А кто остальные десять человек? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастают волнение и любопытство.

Минхо мягко рассмеялся, в его улыбке промелькнуло чтото тёплое.

— Не всё сразу, — тихо произнёс он. — Сегодня вечером состоится особый ужин в честь твоего назначения. Там ты и познакомишься с остальными. Каждый из Круга — личность выдающаяся, особенная. Все мы не просто коллеги — семья, и теперь ты её часть.

Он поднялся со стула, окинул комнату взглядом, словно убеждаясь, что ничего не забыл, и снова посмотрел на меня.

— А теперь иди отдохни, — сказал он. — Наоми проводит тебя в твои покои. Уверяю, там ты найдёшь всё необходимое. Увидимся вечером — и тогда начнётся настоящее погружение в нашу работу.

Он улыбнулся, слегка кивнул мне на прощание и направился к двери.

Наоми, до этого момента молча стоявшая у стены, тут же шагнула ко мне и тепло улыбнулась.

— Идём, — сказала она, легко коснувшись моего локтя. —