Дзэн и подлинное душевное здоровье

А пока вкратце опишем, какие последствия проистекают из отождествления человека со своим маленьким «я», например, с умом-мыслями.

Нет более увертливого и беспринципного политика, который бы оправдывал абсолютно все, что ему приходится делать, чем человеческий ум, чем человеческие мысли. Он способен обосновать любой свой выверт, предлагая человеку следовать за собой. Не надо быть историком, чтобы представить, какие океаны крови были пролиты «нормальными» люди, угождавшими своему уму, который убедительно говорил: так и надо поступать, вы во всем правы! А если у кого и возникали сомнения в правоте содеянного, то приходила новая, более «убедительная» мысль, и кровь продолжала литься.

Нет такой меры, которой могло бы быть измерено горе, которое причинялось друг другу людьми только потому, что всесильный ум твердил: иди, делай, я оправдаю тебя!

Этот монстр, противостоять которому практически никто и никогда не мог, становился единоличным властителем человека – того, кто, казалось бы, должен был быть его хозяином, будучи на деле рабом этого злобного невидимого мучителя – своего ума.

Практически все преступления на Земле совершались абсолютно «нормальными» людьми, которых их ум подталкивал к кровопролитию и причинению бед, попутно оправдывая содеянное.

Ум никогда не оставляет своих жертв, он не может не терзать своих владельцев, в их страданиях – залог его жизни и процветания.

Всмотритесь в себя, прокрутите перед мысленным взором свою жизнь, особенно минуты, когда вы оставались наедине с собой (со своими мыслями). Не они ли являлись источником душевных мучений, когда, не в силах противостоять их шепоту, вы верили всему, о чем они твердили?

Разве не маленькое «я» заставляло вас заниматься бесконечным самокопанием в своем прошлом, настоящим самоедством, разрушающим не только ментальность, но и тело, когда оно подкидывало воспоминания о совершенных ошибках, о случившихся горестях и бедах?

Разве не маленькое «я» выталкивало вас из подлинной жизни, говоря: думай лишь о том, что счастлив (а это цель подспудная цель жизни каждого человека!) ты будешь лишь когда-нибудь, но только не сейчас! Грезь, мечтай, крути мысли вхолостую, но только не живи, иначе ты перестанешь подчиняться мне! – твердило маленькое «я».

Разве не оно с самого начала осознанной жизни выталкивало вас из настоящего момента, который только и является реальным, в прошлое или будущее, лишая возможности жить, жить сейчас, а не когда-нибудь?

Мы еще будем говорить о том, как маленькое «я» препятствует реальной жизни, подменяя ее своими мыслями, чувствами, эмоциями. Но и сказанного достаточно, чтобы понять: «норма» еще не означает проживания подлинной, полноценной жизни, когда человек всем своим существом, а не одним лишь маленьким «я» оказывается вовлеченным в бытие, становясь слитым с ним, что только и является настоящей жизнью.

Заметьте, все, о чем мы только что сказали, вполне укладывается в «норму» и является настолько привычным, что какое-то иное положение дел кажется просто немыслимым. Надеемся, что мы сможем убедить вас в обратном, а пока продолжим «дискредитировать» «норму».

Попробуйте провести мысленный эксперимент: вспомните, каким был разговор, когда вам удавалось вызвать своего собеседника на откровенность и поговорить по душам. Держу пари, что после начальных дежурных фраз ваш визави (или вы сами) произносил многозначительную тираду: «А жизнь моя была трудной!»

Кажется немыслимым, но большинство людей по каким-то неведомым причинам (виной тому – неутоленный голод маленького «я», питающегося нашими страданиями) видят себя изнутри именно такими: прожившими тяжелую, полную невзгод жизнь. Мало того, так они еще жаждут, чтобы эта неизбывная горестность их жизни была признана и окружающими, будто за это им полагается особая награда.

Именно о своих бедах (независимо от того, что реально происходит в их жизни) люди начинают говорить, как только между ними устанавливаются доверительные отношения. Если послушать подобные разговоры, голова может пойти кругом: окажется, что Земля заселена глубоко несчастными, бесконечно неудовлетворенными своей жизнью существами.

Пресса, в массе своей, охотно вторит таким страдальцам. «В наше трудное время», – начинается типичный телевизионный репортаж, словно подтверждая правоту несчастных землян: ничего хорошего ждать от жизни нельзя – как было все плохо, так и будет до скончания времен.

Очевидно, вы уже поняли, что автор не согласен с тем, как люди привычно оценивают свою жизнь, живописуя ее самыми черными красками, не видя за деревьями леса, не видя радости и счастья за услужливо подкинутыми маленьким «я» мрачными и безрадостными мыслями! Именно для того, чтобы научить видеть эту радость практически во всем, что происходит в человеческой жизни, и написана эта книга, а потому мы вовсе не собираемся примиряться с такой «нормой»!

Не может жизнь проходить в вечной неудовлетворенности! Несть числа мучениям, которые неизбежно будет испытывать человек, видящий в своей жизни одни лишь трудности и беды, стремящийся, чтобы его горемычность стала предметом уважения других!

А потому что-то с этой «нормой», с этим маленьким «я», истинным виновником такого положения вещей, надо делать. Надо менять само представление о «норме» так, чтобы на смену ей пришло представление о подлинном душевном здоровье, при котором человек жил бы счастливой, а не наполненной одними лишь бедами жизнью.

Окончательного ответа о том, какой должна быть настоящая «норма» мы давать пока не будем – еще сделаны не все подготовительные шаги.

Но уже сейчас можно дать намек на то, каким должны видеться внешний и внутренний мир человека, а также его жизнь.

Пожалуй, каждый житель современного города, попав на природу (приехав ли на дачу, совершая ли турпоход), оказывался хотя бы на миг застигнутым неожиданной, ошеломляющей красотой окружающей обстановки.

Стоило утром выйти на крыльцо дома или откинуть полог палатки и увидеть, как в туманной дымке из ниоткуда возвышаются исполненные достоинства березки, как стрекочут кузнечики и порхают птички, а по небу величаво плывут облака, в голову приходила одна-единственная мысль: «Благодать!»

Сердце замирало, застывало в изумлении, и казалось, что ничего, кроме этой красоты, в жизни нет. Что нет ни прошлого, ни будущего, что есть только застывшая вечность, запечатленная нашим взором, что больше ничего, кроме исполненного красоты и радости бытия никогда не будет. Этот миг истины, миг полноты бытия и есть то, что мы с вами в итоге должны будем научиться видеть в нашей жизни, всецело растворяясь в ней, когда сама мысль о «трудном времени» покажется невозможной.

У каждого из нас этот миг хотя бы раз, но был, и это значит, что мы можем научиться видеть мир, воспринимать его и жить так, чтобы этот миг никогда не кончался.

Ничего страшного, что железобетонные коробки, уродливо нависшие над нами в городах, отнюдь не способствуют пробуждению в нас умения жить этим мигом, видеть эту красоту, растворяться в полноте бытия. Главное – что мы способны делать это, надо лишь научиться этому умению.

Глава 2. Так называемая «норма»

Продолжим критику привычных представлений о «норме», попытавшись провести некоторые аналогии между тем, что признается «нормой», и чисто патологическими состояниями, которые обычно требуют лечения.

Возможно кому-то, особенно чрезмерно уповающим на свои терминологические знания специалистам, наши рассуждения об этих аналогиях покажутся недопустимым (если не чудовищным) упрощением. В ответ на подобные упреки заметим, что речь здесь идет не о терминологической точности, а о принципиально ином подходе к исцелению ментальных заболеваний, базирующемся на древней традиции дзэн, так что язык, которым описывается этот подход, является прерогативой автора, опирающегося на освященные веками принципы.

Прошу также учесть, что наши рассуждения не возникли из ниоткуда: они основаны на 20-летнем опыте (вполне успешном!) борьбы с собственным заболеванием, а также на опыте общения с сотнями реальных больных.

Главное в настоящей главе, как, впрочем, и во всей книге – предельная ясность, а не пунктуальное следование сложившимся канонам, которые мы, кстати, пытаемся данной книгой ниспровергнуть, а всего лишь хотим расширить.

Обратимся к примерам почти явных, очевидных аналогий между «нормой» и патологией.

Начнем с примера, который легко опровергнуть. Так, немало больных жалуется врачам на то, что спецслужбы облучают их специальными приборами для того, чтобы, например, выудить из них секретную информацию. Спору нет, патология налицо: здравый смысл сразу подскажет, что больной не представляет для спецслужб никакой ценности.

Но разве нет аналога подобным событиям в реальности, когда подобные страхи овладевают вполне здоровыми людьми определенных специальностей, например, дипломатами или учеными? Недавно стало известно, что некоторые спецслужбы – для облегчения слежки – действительно наносили радиоактивные материалы на одежду потенциальных шпионов, что позволяло легко контролировать их местонахождение с помощью специальных устройств. (Конечно, не стоит воспринимать этот пример слишком серьезно – и, хотя страх является чем-то вроде профессиональной болезни разведчиков, его можно считать «нормальным», если разведчик не оказывается в тотальной власти у своего страха.)

То есть страхи больных и «нормальных» по сути совпадали, так как в их основе лежали реальные факты и события. И отличить здоровых людей, подверженных опасениям получить облучение, от больных можно было, лишь выяснив их социальный статус. Конечно, этот пример является, скорее, анекдотическим, но и он показывает, что порой переживания при «норме» и патологии могут иметь сходный характер.

Рассмотрим другой пример, где отделить «норму» от патологии оказывается сложнее, так как переплетение работы ума с отражаемой им реальностью оказывается более причудливым.

Весьма распространенным сюжетом, фигурирующим в историях болезни душевнобольных, является ведение ими борьбы с «силами зла». Например, эти силы поселяются в душе человека и начинают склонять его к совершению каких-то противоправных поступков (увы, нередко – под неодолимым влиянием больного ума – эти поступки действительно совершаются).

Но разве не с теми же «силами зла» – невидимыми и бесплотными – ведут свою незримую, внутреннюю войну верующие в некоторых религиях. Разве не совершают они при этом магических ритуалов изгнания злых духов, а лица их не выражают твердой убежденности в реальности их существования? Разве не великим русским писателем было когда-то сказано, что сердце человека – это место, где Бог и Дьявол ведут непрестанную войну за человека, причем сказано это было отнюдь не аллегорично.

Важно отметить, что на словесном уровне аргументация больных и «нормальных», борющихся с «исчадиями ада», может почти полностью совпадать между собой, и лишь высококвалифицированному специалисту окажется по силам отделить болезнь от «нормы».

Еще один весьма распространенный пример более прозаичен. Он относится к житейским, повседневным страхам, которые испытывают в жизни как больные, так те, кого в наличии патологии никто не заподозрит.

Если человек забьется в угол, свернется калачиком, начнет плакать и взывать о помощи, утверждая, что за ним ведется охота и в квартиру вот-вот ворвутся жестокосердные люди, здесь и несведущий человек заподозрит наличие патологии.

Но если «здоровый» человек, как, например, чеховский чиновник, который случайно чихнул на голову высокопоставленной особе, начнет целыми днями проводить в переживаниях о своей собственной судьбе, это никому не покажется странным. Но разве не такими страхами оказываются поглощены многие из нас, когда они начинают ожидать исхода какого-то дела, свершения какого-то события, всецело полагаясь на работу ума и подчиняясь ходу своих мыслей? Воистину, лучше ужасный конец, чем тот ужас без конца, который порой испытывают люди, пытаясь разгадать, что их ждет в будущем!

А разве не кажется странным вполне респектабельное и уважаемое поведение иных литературных героев (литература здесь вполне адекватно отражает поведение многих из нас), которые постоянно пребывают в печали, «думая свою думу», непременно думу тяжелую, думу горькую? Бесконечный, безостановочный ход мыслей ума-провокатора они принимают за суть жизни, «не выходя» за пределы своей головы. Именно таковы «русские мальчики» Достоевского, которые готовы жизнь положить, чтобы разрешить какую-нибудь идею, подкинутую смеющимися над ними умом.

И ничего, кроме многих печалей, как говорил еще Экклезиаст, не приносит многое знание, знание, начавшееся в голове и в ней же оставшееся, знание, подменившее собой жизнь и являющееся не более чем порождением неукрощенного ума.

И получается, что грань между «нормой» и патологией оказывается весьма размытой, причем найти ее оказывается по силам не каждому специалисту.

И виной тому является абсолютное доверие человека к своему уму, своим мыслям, отождествление себя с ними, когда размышления заменяют собой реальность, почти невидимую за частоколом размышлений.

Если же вас не убедило, что «норма» порой (гораздо чаще, чем вы можете себе представить) может выглядеть, как патология, обратимся к примеру «абсолютной нормы» – к ситуации, которая любому из нас представляется вполне безобидной.

Понаблюдайте (особенно эффективным данный эксперимент будет, если вы живете в большом мегаполисе) за лицами прохожих, встреченными вами на улице. Вечно куда-то спешащие, суетящиеся, не замечающие ничего вокруг, они – при внимательном рассмотрении – могут показаться напрочь лишенными признаков разума. Посмотрите на эти напряженные, полубезумные лица, на глаза, источающие тревогу, на плотно сжатые губы, свидетельствующие о том, что их обладателям неведомо чувство успокоения.

Поверьте, именно так выглядит типичный житель крупного города, который на вопрос о том, что же такое с ним произошло, чтобы так исказить черты его лица, либо не поймет вопроса, либо ответит, что его ждут неотложные дела и решение важных проблем.

Если вам – в силу сложившейся привычки постоянно находиться в обществе подобных людей – не удалось увидеть оттенок безумия в их взглядах и выражениях лиц, прислушайтесь к мнению вождя одного индейского племени, которое тот высказал видному европейскому ученому, пытавшемуся узнать об отношении индейцев к белым людям. Мудрый вождь, до прихода белых поселенцев безмятежно живший в единении с природой, сказал, что индейцы попросту боятся белых людей. Они считают их охваченными безумием: из-за вечного стремления разрешить какие-то проблемы, из-за непреходящего желания пополнить свой кошелек, из-за того, что они всецело полагаются на свой ум.

Развивая отзыв вождя, зададимся вопросом: даже если проблема действительно существует в реальности (что, как мы вскоре попытаемся доказать, скорее всего, неверно), решать ее надо в тот момент, когда ситуация требует определенных действий, то есть в точно определенное время. Зачем же тогда жить с вечно напряженным лицом, погрузившись в свой неуемно возбужденный ум в минуты, часы и дни, когда ничего предпринимать еще или уже не нужно.

Но человек так устроен, что он предпочтет бесконечно прокручивать различные картины, связанные с ситуациями, в которых он оказался, даже если выход из этих ситуаций давно найден.

И идем мы по жизни, не замечая самой жизни, поскольку все наше существо поглощено проблемами, провокационно подброшенными неугомонным умом, поскольку нам и в голову не придет, что наши мысли не являются нами, что мы нетождественны им.

Удивительно, но по результатам некоторых исследований мозг типичного человека работает крайне неэффективно, прокручивая одни и те же мысли многократно. Так, по некоторым оценкам изо дня в день в голове человека безостановочно повторяются до 95 % мыслей.

Вдумайтесь в эту цифру – разве она не ужасает?!

Она означает, что лишь 5 %, одна двадцатая часть всех повседневных мыслей имеют хоть какое-то отношение к происходящему с нами, тогда как львиная доля наших размышлений являются не более чем порождением ума, ценными лишь для него, но не для нашего бытия.

Иными словами, то, что называется и считается «нормой» (никто не госпитализирует человека за одно лишь напряженное выражение лица), в действительности является крайне неэффективным использованием возможностей мозга, а также принимается за полубезумие теми, кто сумел укротить свое маленькое «я», став при этомчеловеком разумным, а не безумной обезьяной, наделенной способностью к речи, на которую скорее походит типичный представитель Homo Sapiens.

Удивительно также то, что человек, ровным счетом ничего не зная о том, как функционирует его ум, всецело доверяет тем физико-химическим реакциям, которые протекают в его голове, принимая любые из них за высшую реальность и отождествляя себя с ними.

Казалось бы, основой доверия к уму может служить то, что он обязан отражать окружающую реальность и руководить нами при общении с ней. Но мы только что показали, что большей частью мысли с реальностью почти не связаны – они обладают реальной ценностью лишь для ума, породившего их. Фактически этот ум становится настоящим похитителем жизни, ввергая нас во мрак бесконечных ни к чему не приводящих и ни с чем не связанных размышлений.

И на поверку «нормой» оказывается не более чем подчиненность полуобезьяньим (это вновь не фигура речи – на Востоке неподчиненный человеку ум называли обезьяньим) мыслям, застилающим и подменяющим реальность, не дающим прорваться к истинному бытию.

И становится очевидным: подлинное душевное здоровье, при котором бы человек действительно жил, пребывая в бытии, а не в мыслях, порожденных умом, каким-то образом должно быть связано с нахождением адекватного места, которое должен в нашей личности занимать наш ум, наше маленькое «я», места, заняв, которое, он начинает помогать жить, а не мешать жизни.

Следующая глава и будет посвящена предварительному описанию того, что можно считать подлинным ментальным здоровьем, хотя к теме этой – в силу ее особой важности – мы будем неоднократно возвращаться на протяжении всей книги, причем развернутые сопоставления подлинного душевного здоровья, «нормы», патологии и их взаимосвязи мы дадим лишь в конце книги – когда в нашем распоряжении окажется достаточный понятийный аппарат, а за плечами мы будем иметь ряд выполненных упражнений.

Глава 3. Третье состояние сознания – подлинное душевное здоровье

Мы столько говорили об эфемерности т. н. «нормы», распространенного представления о душевном (ментальном) здоровье, что сказанное в настоящей главе покажется почти очевидным, если, разумеется, наша критика «нормы» и описание ее сходства с патологией показались вам убедительными.

Начнем с маленького опровержения своих же слов (и в дальнейшем – для полноты картины и более целостного ее описания мы будем иногда «опровергать» свои же слова – пусть вас это не удивит: мир богаче любых слов о нем).

Заявим, что «норма» и патология – все-таки разные состояния, хотя между ними действительно можно найти много общего, а граница между ними является весьма размытой. Но все-таки отождествлять их друг с другом неправомерно: существуют известные специалистам методики, которые позволяют отделять одно состояние от другого. Да и повседневный опыт подсказывает, что «норма», которая характеризует жизнь и поведение типичного человека, отличается от патологии с иным поведением и иным содержанием жизни ее носителя. Кроме того, не исключено, что когда-нибудь появятся объективные, не зависящие от толкования врачей тесты-анализы, которые позволят однозначно отличать «норму» от патологии.

Но из песни слов не выкинешь: то, что является для «нормы» и патологии общим, не позволяет назвать «норму» настоящим здоровьем.

Это – и отождествление типичных людей (независимо от принадлежности к «норме» или патологии) себя со своим маленьким «я».

Это – и дурно-мученическая жизнь представителей обоих состояний сознания, когда страдания возникают там, где их не должно было быть.

Это – и подмена реальности содержанием своих мыслей (читай: физико-химических реакций, природа которых неизвестна).

А потому мы уверенно заявляем: и «норма» и патология отстоят от подлинного душевного здоровья, которое (считая «норму» и патологию двумя разными состояниями сознания) мы назовем третьим состоянием сознания. Именно овладение им (а, судя по всему, лишь ничтожно малая часть человечества обладает этим состоянием), то есть обретение настоящего душевного здоровья и является главной целью настоящей книги.

Для того чтобы не напугать и не оттолкнуть читателя, который, возможно, испытывает недоверие к попыткам вмешаться в его сознание и как-либо изменить его, сразу скажем, что это состояние не является неким измененным состоянием сознания (ИСС), о видах которого речь пойдет в следующей главе.

Напротив, то состояние сознания, к которому мы будем стремиться, является естественным, природным состоянием, которое по какому-то трагическому стечению обстоятельств было когда-то утрачено человеком.

Сейчас мы попытаемся описать, каким в итоге (после принятия и овладения методами, изложенными в настоящей книге) должно стать ваше сознание и связанное с ним душевное здоровье, а вам останется судить, насколько желанным для вас будет обретение этого состояния.

Аллегорически путь обретения подлинного душевного здоровья (неважно, от чего мы пойдем к нему, – от «нормы» или патологии), может быть описан примерно так.

Представьте, что человек, попав в болото, начинает увязать в трясине. (Трясиной в этой аллегории является маленькое «я», его мысли, чувства, эмоции, которые застилают реальность и с которыми, не в силах вырваться из-под их власти, отождествляет себя человек.) Кажется, что нет никакой возможности нащупать под ногами хоть какую-то твердь, чтобы опереться на нее, остаться на поверхности и не уйти в трясину: настолько сильна привычка видеть себя в качестве своего маленького «я», не подозревая, что существует огромный, бесконечный мир, в котором роль этого «я» является второстепенной.

Но вдруг, почти отчаявшись вырваться из плена трясины, человек ощущает под ногами маленькую кочку. О, чудо! Сколь ни мала она, стоя на ней, можно удержаться, выпрямиться, расправить плечи, вдохнуть глоток свежего воздуха и увидеть лучики Солнца, скрытые доселе туманом, покрывавшим болото. А потом – чудо из чудес! – эта кочка вдруг начинает расти, сначала становясь маленьким островком, затем островом, а потом целым континентом.

Трясина еще никуда не исчезла – она окружает этот континент и готова в любой миг затопить его своей липкой жижей. Но она уже не страшна: твердая земля под ногами придает сил и уверенности в победе над трясиной, оттесненной землей так далеко, что она становится едва видимой. И сознание, прежде захваченное непреходящим страхом, оказывается наполненным беспредельным покоем, вызванным непоколебимой земной твердью. И невидимое прежде солнце начинает светить вечным светом!

Надеемся, что эта аллегорическая картина не нуждается в расшифровке, но мы сделаем это – для того, чтобы описание путь обретения третьего состояния сознания было лишено недомолвок.

Итак, типичный человек (неважно, в каком он состоянии находится – в «норме» или патологии) практически постоянно погружен в свое маленькое «я», не предполагая, что оно не является его истинной природой. Оно не несет ничего, кроме мучений, поскольку питается ими, заставляя человека подменять реальность теми мыслями (читай: физико-химическими реакциями), которые протекают у него в голове и которые составляют содержание этого маленького «я».

Редкие минуты радости и моменты счастья, которые время от времени дозволяет испытывать маленькое «я» – чтобы создать в человеке иллюзию полноценности его жизни – заменяется нескончаемой чередой напряженных мыслей, рождающихся в голове, порождающих иллюзию реальности, которая не имеет практически ничего общего с подлинной реальностью. И всю свою жизнь человек проводит в тщетных попытках вырваться из этой трясины бесплодных мыслей, считая их неотделимыми от себя.

Но вот – поначалу интуитивно, терзаясь в смутных догадках о том, что должна существовать иная, полная настоящей жизни жизнь – человек эмпирически находит, осознает что-то, отличное от маленького «я». И это «что-то» – его подлинная природа оказывается той твердью, встав на которую можно разрушить власть маленького «я», взять его под контроль, подчинить подлинной природе человека.

А потом подлинная природа осознается полностью, во всей своей красе и ее свет больше никогда не исчезнет, не скроется за туманом, созданным маленьким «я».

И не будет больше ни патологии (целительная сила осознания подлинной природы человека раньше или позже излечит ее или хотя бы существенно снизит ее влияние на вашу жизнь), не будет больше «нормы» (чтобы не порочить слово «норма», точнее, пожалуй, было бы называть это состояние «заблуждающимся умом»), останется лишь свет подлинного душевного здоровья.