За бездной невозврата

Виктор впервые задумался об этом – молодой человек избивший его поймал в парке, а истеричка с кислотой – поджидала на лестничной площадке дома. Это не могло быть совпадением.

Однако, несмотря на схожесть психолога с другим персонажем его жизни и его новую необычную манеру работы, в конце сеанса Виктор почувствовал странное успокоение. Психолог, как специалист по темным уголкам сознания и душевным мукам, буквально в нескольких фразах «разложил всё по полкам», убеждая Виктора, что всё отлично, налицо лишь стечение обстоятельств и небольшая нервозность, связанная со спецификой сферы деятельности Виктора. Он даже ни разу не вернулся к трагедии из жизни клиента и рекомендовал ни в коем случае не увеличивать дозу лекарств.

Виктор почувствовал прилив сил и буквально воспарил, забыв о всех своих жизненных коллизиях. Вернувшись домой, он занялся делом – склеиванием модели американского авианосца из тысячи деталей.

Но уже вечером в его дверь постучались коллеги – Роб и капитан. «Звезда телевидения» явно теряла рейтинг популярности, и «Кэп» с удовлетворением смотрел на изменившегося в лучшую сторону за пару дней подчинённого. В конце оценки он мечтательно взглянул в окно, словно там была не серая ноябрьская погода, а красная ковровая дорожка и ожидающая его статуэтка – ну не «Оскар», так «Эмми» как минимум.

Виктор, в отличие от коллег, не был рад визиту, но терпеливо выдержал их чаепитие. Он вежливо отказался от продолжения в более горячем месте с горячительными напитками и танцующими жгучими представительницами противоположного пола.

Коллеги ушли, и Виктор снова обратился к авианосцу. Но работа не клеилась, причём в прямом смысле слова. Он порылся в интернете и нашёл опровержение на ранее опубликованное заявление об участии его, как сотрудника департамента полиции в нескольких преступлениях.

С тяжелым чувством внутри он вышел прогуляться. Не увидев странных пугающих личностей и крадущихся теней, он вдоволь насладился прогулкой, получив заряд положительных эмоций. Но омрачило его состояние патрульная машина возле подъезда.

«Ну теперь-то что, сука?»

Бауэр, служащий их департамента, выбрался с переднего сиденья и направился навстречу Виктору.

– Я за тобой…

– Что случилось?

– У нас потенциальная жертва. Прямо перед полицейским участком с канистрой бензина, требует именно тебя…

– Но я не…

– Поехали, Вик! Там уже целая толпа журналюг и блогеров, – Бауэр сплюнул в сторону, – как будто специально всех заранее собрал… И почему всё подобное всегда происходит в моё дежурство?

Виктор с тоской взглянул на свои окна, на слабый свет оставленной включённой настольной лампы. Он вспомнил корпус недостроенной модели судна запах заваренного чая с имбирём, который хотел выпить по приходу. И хмыкнув, сел в неуютную патрульную машину.

Его недавние гости уже были на месте. Китель «Кэпа», как и форменное пальто с меховым воротником, были распахнуты. Глаза обоих блуждали, не имея возможности сосредоточиться на ком-либо. Несмотря на серьёзность ситуации, Роберт не сдерживал смех. Капитан периодически обрывал его идиотским «Тсс-с!», что только веселило собравшуюся за оцеплением толпу.

Ну и само собой, в центре внимания переживший кризис среднего возраста человек, оставшийся без жены и детей, ушедших к другому. Неудачную попытку крайнего шага – первую и… Виктор вспомнил на ходу – и вторую. Он стоял рядом с полупустой канистрой в свете мигалок и вспышек камер журналистов, мокрый, зловеще улыбаясь, указывал на приближающегося Виктора в жесте человека, указывающего однозначное направление. В его второй руке белела зажигалка.

– Ты, ты причина всех моих бед! – Удовлетворённо проговорил он, – именно из-за тебя я не сделал это дважды. И жизнь с того момента только ухудшилась!

Защелкали, замелькали вспышки щёлкающих камер.

«Виктория» вышла из-за спины говорящего, похлопала его по плечу так, словно наставник, подбадривая новичка, призывал к продолжению выступления.

– Да, – внезапно заговорил сам Виктор, – я, остановив дважды, спас тебя. Я дважды дал тебе шанс, – он с каждым словом повышал голос, – но ты не смог правильно воспользоваться ими. Ты просто слабак! Ведь…

Послышался гул толпы. Мужчина оцепенел от удивления, и «Виктория», стоящая с ним рядом, приподняла брови, проявляя интерес к такому развороту событий. Где-то хохотнул Роберт. Донёсся следом отрывистый приказ капитана.

-… Тебя хватает только на трусливый поступок: избежать трудностей и поставить точку. Ты слабак. Да, да, слабак.

– Нет! – Почему-то очень спокойно ответил мужчина, помотав головой, разбрызгивая с волос капли, – я больше не поведусь на твои изощрённые сказки. Хватит с меня… Но и ты тоже вряд ли помешаешь кому-то доделать задуманное!

Щелчок зажигалки – и фигуру охватило ревущее пламя. Раздался истошный крик, но человек застыл, даже не пытаясь сбить огонь. «Виктория», стоящая рядом, шагнула в полыхающее пламя. Ударившая струя из брандспойта свалила тело на брусчатку: обугленное тело ещё содрогалось в конвульсиях под шипение испаряющейся воды. Толпа замерла в оцепенении. Тишину разорвали запоздалые женские крики, и люди в ужасе отхлынули назад, не в силах оторвать глаз от дымящихся останков.

Виктора оттолкнули в сторону. Он не видел финала. Но знал, что человек умер от болевого шока.

«Да нет, всё началось именно после этого!»

По городу прокатилась волна новых трагедий, затронув и его окраины. Виктора сначала вызывали на места предполагаемых и реальных случаев, но, осознав его полную беспомощность, даже перестали звонить. Он оказался в изоляции в архиве, словно забытый и никому не нужный, как старые дела, которые по непонятным причинам ещё не были перенесены в общую базу данных.

На стенах его подъезда появились оскорбительные надписи. Когда он шёл домой, в него кидали камни, а знакомые и родственники жертв плевали в лицо. Он не жаловался коллегам и психологу, принимая всё как должное.

«Вот они, настоящие «триумф, виктория» …» – думал он, глядя на улицу сквозь щели в занавесках, где мелькали странные тени, и вздрагивая каждый раз от слишком громкого звука в подъезде.

Освобождение пришло в виде «рыжего солнца». Парень стоял на парковке, замыкавшей тропинку в парке, по которой Виктор обычно возвращался домой.

– А-а-а.. – протянул он, не пугаясь и удивляя этим самого себя, – будешь проклинать и бить?

– Нет… – ответил парень с широкой улыбкой, да так заразительно, что Виктор тоже улыбнулся в ответ, легко вздохнув. Впервые за последнее время. Парень же крепко обнял его и потряс. – Я вижу, ты созрел, погнали!

Виктор даже не задумался: «Куда и зачем?» Он ощутил поддержку после того, как больше месяца был лишён нормального общения. Впервые за много лет он сел в машину на переднее пассажирское сиденье, наверное, чтобы быть ближе к улыбающемуся огромному рыжему парню.

Машина резко сорвалась с места, и её повело боком. Резкая игра рулём, выравнивание, несколько поворотов, арка – и они уже несутся по главной улице.

– Куда мы? – спросил Виктор, когда они промчались мимо указывающего им жестом полицейского.

– К ней, навстречу судьбе! – ответил парень, всё так же улыбаясь и невольно заставляя улыбаться своего пассажира.

Несколько машин преследования неслись сзади. Слышны были вой сирен и приказы остановиться. В их машине было светло от синего и красного света мигалок, идущих сзади.

Виктор, находясь в прострации, не замечал проносящихся мимо пешеходов, светофоров, деревьев и прижимающихся к обочинам автомобилей. Он смотрел вперёд, на пунктир и светящиеся линии разметки, которые всегда его завораживали ещё с детства.

– Ты говорил, я счастливый, я запомнил! – это ставший инициатором безумной гонки человек кричал Виктору уже в самое ухо.

И рыжий парень резко крутанул руль вправо. Часть ограждения начинающегося моста, сорванная с креплений, прыгнула вверх, и их машина, наполняясь битым стеклом и резкими звуками, летела навстречу дорожке променада, освещённой фонарями. Блеснула широкой лентой река, отражая прибрежные городские огни.

«Хорошо, что нет никого…» – мелькнула успокаивающая мысль в голове Виктора.

Удар. Кувырок. Ещё кувырок. Но странно – полное отсутствие боли…

Кто-то помог ему выбраться, подняться и встать на ноги. И потянул за руку. Виктор бежал, понимая, что по законам жанра должен раздаться взрыв. Но его не было. И они остановились, развернулись, глядя на искорёженное тело автомобиля. На бегущих к нему людей. И тут он увидел свой яркий пуховик. Там в машине.

– Но… – вырвалось из Виктора.

И тут он повернулся к спутнику. Но это был не парень с огненной рыжей головой. Это была она – «Виктория». Она смотрела влюблённо в его глаза. Так, как и когда-то уже давно, этот красноречивый взгляд всегда говорил больше, чем её слова, обращённые к нему.

«Так вот только теперь всё и началось!»

Он схватил её за руки и поцеловал. Касания тел и губ были так реалистичны, что он ощутил возбуждение и зажмурился от удовольствия. Она выскользнула из его объятий, несмотря на его усилия. И только всего раз оглянувшись, медленно удалялась по дорожке променада.

Он кричал. Он умолял. Просил не бросать его.

Мимо бежали люди к уже образовавшейся толпе возле места падения автомобиля. Там суета. Промчались машины с мигалками.

Виктория снова обернулась, виновато улыбнулась и скрылась в сумерках. Но он услышал её:

– Помоги ему. Только ты сможешь. Прости…

«Да нет, началось всё точно через полгода после этой аварии…»

Виктор тогда лично видел, как спасатели вынули, разрезав металл машины, его зажатое внутри тело. Как медики, констатировав смерть, накрыли его тканью и увезли.

Но сам Виктор поехал в реанимационном автомобиле с рыжим парнем и смотрел, как врачи боролись за его жизнь. Недолго он побыл рядом, пока тот был в искусственной коме. Посетил собственные похороны с минимальным количеством провожающих.

Бродил неприкаянный по городским паркам и достопримечательностям, где любил бывать один и вместе с ней. С Викторией. Пока в какой-то момент не понял, что кто-то остро нуждается в нём. И он побежал.

Это был мост. Стремительный поток воды под ним шумел, оббегая его опоры. Две девушки стояли, взявшись за руки, держась свободными за ограждение. Готовые на всё. И вот тогда он увидел его – как взошедшее солнце из-за ограждения, увеличиваясь при приближении. Он смотрел на Виктора, а не на истерично кричащих что-то девочек.

– Ты? – Услышал Виктор удивлённое.

Удивилась и притихшая пара девочек. Они смотрели с недоумением на «рыжеголового детину», стоящего рядом и не обращающего на них должного внимания.

И тут Виктор затараторил, поражаясь собственным «знаниям» о том, что произойдёт, если девочки всё-таки решаться на этот шаг. Как родители будут годами сидеть возле их, зависших между жизнью и смертью, тел. Так как они не погибнут. И к каким негативным последствиям всё это приведёт.

Рыжий счастливчик сразу всё понял и, облокотившись на ограду, заговорил с ними, в жесте открытой ладони сдерживая полицейских и спасателей.

Он убедил их. Девочек, дрожащих от напряжения, подхватили спасатели, а затем и медики.

И был такой же, как «Кэп», но не «Кэп» – который красовался в свете вспышек камер фотографов, с надменным видом отвечая на вопросы репортёров.

Корабли и капитаны

– Ты сошёл с ума! – Мать, словно разъярённая тигрица, обрушивала свой гнев на суетящегося отца, который собирался в путь. – Конец октября – не самое подходящее время для морских прогулок.

– Там… – отец, кряхтя, оглядел своих близких и, поняв, что помощи не будет, потащил два больших чемодана к выходу. Уже из коридора он повысил голос: – Там сейчас двадцать четыре градуса тепла, как, впрочем, и круглый год.

Марк, отгородившись от суеты и пререканий родителей, смотрел на капли дождя, текущие по окну. Его охватила полная апатия к происходящему и к жизни в целом. Отрешённость заполняла его душу.

– Ты забыл? – Надя, миниатюрная, по-спортивному подтянутая и активно жестикулирующая, перехватила отца у входной двери. – Какое море, какая яхта? У мальчика травма после того, как он чуть не утонул в детстве, захлёбывался, и его едва спасли!

– Нет, не забыл! – Отец вырвался из рук матери. – Однако это не помешало ему полгода назад забраться со своей подружкой в ванну и… Хорошо, что тогда электричество отключилось. Иначе твой фен для укладки… – он не договорил, затем взмахнул рукой в жесте, – И какой мальчик! Ему уже шестнадцать лет!

– Где ванна и где море? – Надя понизила голос, спускаясь с отцом по лестнице. – И почему такая спешка, в конце концов?

– Я встретил психолога, работающего с тем самым парнем, который отговорил Марка и Натали в первый раз на телевышке, – понизил голос и отец.

– Ну?!

Отец, взглянув наверх, перешёл на шёпот:

– Оказывается, во второй раз именно он отключил щиток в подъезде в самый последний момент, и именно он их спас. Всё это парень рассказал во время сеанса под гипнозом.

– Ах! – Рука Нади прижалась к груди в районе сердца.

– Но не это страшно! – Отец, поставив чемоданы, прижал её к себе, поцеловал в висок и прошептал на самое ухо: – По городу прокатилась новая волна повторных случаев, и кривая фатальных исходов резко скаканула вверх. Он снова посмотрел наверх, словно там был пик этой кривой. – Ни на минуту нельзя оставлять его одного, ни на минуту!

– Бегу! – Спохватившись, засуетилась Надя. – Но может, хотя бы не море?

– Хорошо, океан! – Отец снова подхватил чемоданы. – Там будет пять-шесть членов команды. И я!

– И я!

Только теперь он развернул своё обеспокоенное лицо к застывшей в подъёме на лестнице женщине.

– И ты! – По глазам её мужчины было видно, что это меньшее из всего, чего бы он хотел.

Но он любил их обоих, и, если уедут вдвоём с сыном, не ровен час Надя от тоски и разлуки сама залезет в петлю. Условно, конечно. Но он выразительно указал жене головой наверх.

Та всё поняла и побежала наверх к Марку.

– Ни на минуту одного, ни на минуту… – она поднималась с лёгкостью спортсменки, – или эти минуты могут стать минутой славы… Тьфу! – Она трижды сплюнула через плечо, не понимая, почему из неё это вырывалось. – Что за околесица?

– Яхта?… – усмехнулся пренебрежительно Марк.

Они вышли из прокатной машины и оказались на причале перед парой десятков судов разных размеров. Дорогие катера и яхты, двух- и трёхпалубные…

В понимании Марка «яхта» – это несущееся по волнам судно с раздутыми парусами. И что бы там ни говорила мать, Марк, несмотря ни на что, любил море и всё, что с ним связано. Клуб юных моряков, компания серфингистов – на всём этом ставила жирный крест Надя, напоминая о едва не случившейся с ним драме в детстве. Отец только послушно кивал, соглашаясь с аргументами матери – редкий случай, когда он не перечил ей.

Ограничились судомодельным кружком. Он понял: пока отец и мать рядом, моря не видать.

«Тогда, когда исполнится восемнадцать, я всё сделаю, чтобы попасть на морскую службу или поступлю в морское офицерское училище.» – размышлял он.

Попытка их с Натали отчаянного поступка была частью протеста против давления родителей. Глупого, до конца не осознанного шага. Идея пришла к ним после такого же глупого стечения обстоятельств. На телевышке они и не пытались играть со смертью. Марк хотел показать своей девушке город с высоты. Но ажиотаж, связанный с трагедиями среди молодёжи, заставил взрослых по-другому посмотреть на двух подростков «залипших» на вышке.

Общение с не вполне вменяемым переговорщиком их даже позабавило. Но хаос среди работников департамента полиции, спасателей и медиков подтолкнул юную пару к мысли, что так можно привлечь к себе внимание и попытаться манипулировать родителями. И через год к «ванной» они уже пришли обдуманно и целенаправленно, как им показалось, не отдавая отчёта в том, кому нужны будут эти манипуляции в случае фатального исхода.

Именно после «ванной» родители юной пары при согласии обеих сторон разлучили Марка и Натали. Что, на удивление, прошло безболезненно для самих детей. Словно они только этого и ждали.

«Можно же было просто расстаться…», – размышлял Марк, с равнодушием перелистывая совместные фотографии на страницах социальных сетей. – «К чему весь этот пафос?»

И вот когда паника овладела главой семьи, он разумно вспомнил о давней мечте сына, зная, что последний не будет апеллировать и это станет самым весомым аргументом в пользу, чтобы покинуть город. Другие варианты Марк, скорее всего, отклонил бы. У него завязывались новые отношения с милой и вполне адекватной девочкой. А море – это всё-таки море, и ждать на берегу – это стезя жён моряков.

– Пусть привыкает, – сказал отец, глядя Марку в глаза. – Заодно и проверишь её и её чувства на прочность.

– А почему мы тогда берём маму с собой? – Перед отъездом возле дома спросил Марк.

– Знаешь, сын, в некоторых правилах есть исключения… – и они обернулись на голос Нади, которая с наставлениями выговаривала что-то соседу, чрезмерно активно жестикулируя рукой. – Ну и… – отец болезненно поморщил лоб, – ты попробуй её оставить. Она же все усилия приложит, чтобы под нами море высохло…

– Конечно, яхта, – отец смотрел на зафрахтованное судно. – Со своей командой и со своим уставом, который я тебе не рекомендую нарушать, – отец передал чемоданы двум молодым людям в одинаковой форме, кивком позвал зевающую мать и подтолкнул Марка к трапу. – Ах да… сын, скинь гео точку на телефон диспетчера прокатной фирмы. Он написан на двери.

– Зачем? – Удивился Марк. – Они же все чипованные. Сами найдут.

– Скинь! Я обещал. А это слово, и нужно держать его даже в мелочах…

Надя многозначительно прокашлялась, видимо, давая понять отцу, что он не всегда держит слово.

Команда яхты, состоящая из крепких и, на взгляд Марка, немного перекачанных парней, а также молодой женщины, встретила их на палубе.

– Это так непросто – для своей души найти остров …, Наверное, моя прабабушка когда-то так же спешно покидала Россию… – проговорила Надя, глядя на удаляющийся берег. Ей не нравилась вибрация от небольшой волны.

– Ты что, мать? – Её мужчина, переодевшись, разгуливал по-хозяйски, осматривая судно. – Ты при людях так нигде не скажи! Во-первых, в тебе голубых кровей ноль, и к белоэмигрантам ты никакого отношения не имеешь.

– Да? – вполне искренне удивилась Надя.

– А во-вторых, Татьяну Викторовну, твою прабабушку, героически вступившую первой из села в комсомол, мы вместе с тобой возили в санаторий, когда приезжали с очередным визитом в Россию. Это я хорошо помню. И, к сожалению, уже похоронили, и тоже вместе, на кладбище рядом с её не менее героическим мужем, на вполне для них родной земле. Так что…

– Зато как звучат мои слова красиво в момент отплытия.

– Это да, – вне всякого сомнения, – и он, оглядывая экстерьер яхты, продолжил ознакомление с судном.

Надя с тоской посмотрела на полуостров, окрашенный кровавым цветом заходящего за горизонт солнца. Угловатый контур горного ландшафта, алые в свете заката обычно белые постройки, разбросанные беспорядочно на небольшом куске земли – дома, вилы и обособленно стоящую церковь с вытянутым и тонким, как игла, шпилем, чей венец блеснул на прощанье.

– Ну ты доволен? – спросила она подошедшего к ней сына. Чьи глаза вместо ответа искрились жизнью, наверное, впервые за пару лет.

– Ещё бы! – За сына ответил отец, поднявшийся уже с нижней палубы с напитками в руках. – Настоящее приключение.

– Мальчики! – Серьёзным голосом Надя заложила в предупреждение все возможные развития событий, достала из холодильника банку лёгкого пива, качнулась на ногах и пояснила: – это от морской болезни.

– Ага. Но смотри, мать, море не любит пьяных, – отец подмигнул Марку, – а женщина на корабле – так вообще к беде.

– Тьфу на тебя. – И Надя трижды плюнула в сторону мужа под общий смех.

Она хоть и интегрировалась в городскую жизнь, а затем и в европейскую, но родившаяся и проведшая юность в селе радовала своих близких в моменты эмоциональных волнений проявлениями своего настоящего «Я». Будь то высказывание или поступок.

– И у них женщина в команде. – Кутаясь в ветровку, аргументировала Надя.

Она вместе со всеми смотрела на проходящий мимо светящийся прогулочный лайнер, кто-то из пассажиров которого махал им руками. Вся семья приветливо ответила им.

– Она хозяйка и капитан. – Отец похлопал по плечу Марка, смотрящему вслед более крупному судну. – Это исключение.

– А я у вас кто? – Мать быстро захмелела от лёгкого напитка и свежего морского воздуха. – Тоже – хозяйка и капитан! Разве нет?

Несмотря на изначальную «оседлую» жизнь домохозяйки европейского масштаба, Надя не научилась управлять домашними делами. Приготовление почему-то намеренно изысканных блюд давалось ей с тяжёлым трудом и часто, несмотря на её стремление, просто не получалось. Марк с отцом помнили, как неоднократно перекусывали в кафе, ужинали в ресторане или заказывали готовую пищу, когда ожидаемый в нетерпенье ужин под крики Нади летел в помойку. Или часто с утра в куче не поглаженного белья искали свои вещи. Поэтому она работала бухгалтером в компании со стабильным доходом по системе аутсорсинга благо ещё по молодости, после переезда преодолела быстро языковой барьер, а уборку дома часто выполняли клининговые фирмы. В готовке последние два года ей помогала повар-кондитер, живущая по соседству, в свои выходные, которая утверждала, что у Нади есть потенциал. К чему Марк с отцом относились скептически.

И поэтому сейчас мужская часть протянула в один голос:

– О-о-о … да, хозяйка и капитан.

Надя облила их пивом из вновь открытой банки.

Они снова семья – теперь Надя мысленно поблагодарила мужа за это морское путешествие, глядя на веселые лица «своих мальчиков».

Марк сдружился с командой, пытаясь применить на практике свои знания, но так как изучал морское дело по материалам «дедовских учебников» и найденных в интернете, больше относящимся к парусным судам, то применить их на двухгодовалой трёхпалубной скоростной яхте не имелось возможности. Разве что навигация? Азы которой он тоже изучал, но на капитанский мостик не так просто было попасть. Их женщина-капитан, несмотря на молодость, строга, и дисциплина в команде стояла на первом месте.

Команда в свою очередь дружелюбно отнеслась к стремлениям Марка, и матросы поручали ему мелкие задания, с серьёзными лицами называя его «юнгой». Что, само собой, не укрывалось от капитана. Которая обозначила и свою линию отношений с «юнгой», но в неслужебное время – она любила поболтать вечером с Марком на носу яхты. Глядя на окрашенную закатом линию горизонта и сияющие в небе звёзды. В остальное время в присутствии остальных членов команды и родителей юнги была с ним серьёзна и даже иногда слишком.

Но в целом всех всё устраивало. И, судя по началу морской прогулки, она была многообещающей, полной впечатлений и исключительно положительных эмоций.

– Как дела, юнга? – Спросила капитан, распознав среди всплесков волн звуки движения крадущегося Марка.

– Всё в порядке, капитан. – Он вдохнул полной грудью морской воздух.

– Присоединяйся. – Она указала рукой на место рядом с собой, словно намеренно оставленное для собеседника в треугольнике носа корабля. – Диана.

– Что? – Не понял Марк.

– Здесь ты можешь меня звать Дианой.

Здесь они действительно бывали только вдвоём, за ними стол с креслами, за которыми часто отдыхали члены команды и пассажиры, но не в это время. Кто же решится мешать разно статусной и разновозрастной, но идиллии?

– Я понял… Спасибо. – Марк с улыбкой встретил умиротворение молодой женщины, сидящей в позе «лотос» с закрытыми глазами, и, повторив её позу, расположился рядом. – Просто… Диана? Значит, судно названо в вашу честь?

– Возможно, так, – уголки её губ лишь слегка приподнялись в улыбке. – Или мне имя дано в честь яхты. Кто знает? – В её голосе прозвучала загадочность.

Неподвижность её тела, закрытые глаза и лицо, словно прекрасная маска в багровом свете заката, только усиливали ощущение таинственности. По спине Марка пробежал холодок, а сердце взволованно застучало в груди. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.