Багровые врата

Валентина Клёстер

Багровые врата

Глава

Пролог

Когда упала первая звезда

В ту ночь небо раскололось без грома.

Сначала люди подумали, что это северное сияние: над башнями Эйрдала разлился алый свет, будто кто-то пролил в небеса чашу вина. Потом свет потемнел. Ветер стих. Собаки перестали лаять. Даже колокола в храмах качались без звука.

На самой высокой башне королевского замка стоял старый звездочёт Орим. Его руки дрожали, когда он разворачивал карту неба. На карте было семь золотых кругов — семь миров, семь врат, семь осколков древнего Трона.

Но этой ночью между ними появился восьмой круг.

Чёрный.

Орим побледнел.

— Нет, — прошептал он. — Тысяча лет Тысяча лет тишины

Из темноты за его спиной раздался голос:

— Тишина никогда не значит конец.

Звездочёт резко обернулся.

У двери стоял человек в сером плаще. Его лица не было видно. Там, где должны были быть глаза, мерцали две тонкие белые линии.

— Кто ты? — спросил Орим.

Незнакомец шагнул вперёд.

— Тот, чьё имя вы стёрли из летописей.

Карта неба вспыхнула. Семь золотых кругов начали дрожать. Чёрный круг разрастался, словно чернильное пятно на воде.

Орим потянулся к колоколу тревоги, но не успел.

Серый человек поднял руку.

Тень от его пальцев упала на стену, вытянулась, ожила — и схватила звездочёта за горло.

— Передай королям, — тихо сказал незнакомец, — что Пустой Мир больше не пуст.

На рассвете слуги нашли башню открытой.

Звездочёт исчез.

А на каменном полу было выжжено одно слово:

«Вспомните». Глава 1

Принцесса, которая не умела молчать

Лиара Эйрен знала три вещи, которые настоящей принцессе знать не полагалось.

Во-первых, если ударить деревянным мечом чуть ниже локтя, даже самый крепкий стражник выронит оружие.

Во-вторых, на старых картах Семимирья всегда не хватало одного места. Между семью кругами миров оставляли пустое пространство, будто картограф начинал рисовать восьмой круг, но в последний момент передумывал.

И в-третьих, взрослые лгут особенно плохо, когда делают вид, что говорят правду.

Последнее знание пригодилось ей чаще всего.

В это утро замок Эйрен проснулся под низким серым небом. Ветер шёл с севера, пах холодным железом, мокрым камнем и дальним снегом, хотя до зимы оставался ещё месяц. Башни замка стояли на краю обрыва, над долиной, где сходились старые дороги: одна вела к столице людей, другая — к северным заставам, третья терялась в Чёрных Холмах, куда без нужды не ездили даже охотники.

Замок Эйрен называли пограничным. Лиара же считала его не пограничным, а забытым.

Слишком далеко от столицы, чтобы придворные сплетники вспоминали о нём каждый день.

Слишком близко к старым Вратам, чтобы люди спали спокойно.

Слишком важный, чтобы его бросить.

И слишком мрачный, чтобы в нём хотелось жить обычной принцессе.

К счастью, обычной принцессой Лиара не была.

— Вы опять держите меч слишком высоко, Ваше Высочество, — сказал капитан Маррен.

Лиара стояла посреди тренировочного двора, босыми ногами упираясь в холодные доски помоста. Волосы, тёмные и непослушные, выбились из косы, на щеке осталась полоска пыли, а рукав утреннего платья был порван у локтя.

Платье, разумеется, не предназначалось для боя.

Как и принцессы.

Лиара перехватила деревянный меч двумя руками и прищурилась.

— А вы опять предупреждаете перед ударом.

Маррен, высокий мужчина с седыми висками и шрамом через подбородок, фыркнул.

— Я вас не предупреждаю. Я обучаю.

— Тогда обучайте быстрее.

Она резко шагнула вперёд, будто собиралась ударить сверху, но в последний момент ушла в сторону и ткнула мечом ему под ребро.

Маррен успел отбить удар, но не без труда.

— Уже лучше, — сказал он. — Только настоящему противнику вы так улыбаться не будете.

Лиара выпрямилась.

— Почему? Может, он растеряется.

— Скорее решит, что вы безумны.

— Тоже полезно.

Капитан Маррен хотел ответить, но в этот момент над двором раздался звонкий голос:

— Ваше Высочество! Король ждёт вас в малом зале.

На ступенях стояла Мирта, старая служанка Лиары, маленькая, сухая, в тёмном платье и с лицом человека, который уже заранее обиделся на весь мир.

Она держала в руках чистый плащ.

И смотрела на порванный рукав Лиары так, будто это был не рукав, а личное оскорбление.

— Завтрак начался десять минут назад, — сказала Мирта.

Лиара опустила меч.

— Значит, без меня уже успели съесть всё самое вкусное?

— Значит, без вас уже успели заметить, что вас нет.

— Это хуже?

— Для меня — да.

Маррен забрал у Лиары меч.

— Идите. Его Величество с утра не в настроении.

— Он когда-нибудь бывает в настроении?

Капитан не улыбнулся.

И именно это заставило Лиару посмотреть на него внимательнее.

Маррен всегда улыбался хотя бы уголком губ, когда она пыталась шутить. Не потому, что ей удавалось быть смешной, а потому, что знал её с детства и считал своим долгом делать вид, будто у неё получается.

Но сейчас его лицо было каменным.

— Что случилось? — спросила Лиара тише.

— Завтрак, Ваше Высочество, — сказал он. — Сначала завтрак.

Это был первый знак.

Лиара очень не любила знаки, которые взрослые прятали под словами.

Она накинула плащ, позволила Мирте кое-как пригладить волосы и пошла в замок.

Коридоры Эйрена были узкими и высокими. Камень в них всегда оставался холодным, даже летом. На стенах висели старые гобелены: короли с мечами, охота на белого оленя, битва у Семи Холмов, королева Эйрин, стоящая перед аркой из звёздного камня.

Лиара задержала взгляд на последнем гобелене.

Когда она была маленькой, ей говорили, что это просто легенда. Красивая сказка о временах, когда миры ещё были ближе друг к другу, а Врата открывались не только по приказу королей.

Потом однажды она спросила отца, почему на гобелене за спиной королевы не семь звёзд, а восемь.

На следующий день гобелен сняли.

Через неделю повесили обратно, но восьмую звезду аккуратно зашили тёмной нитью.

Лиара остановилась перед ним.

Тёмная заплатка была едва заметна, если не знать, куда смотреть.

Она знала.

— Ваше Высочество, — настойчиво сказала Мирта.

— Иду.

Малый зал находился в восточном крыле, где окна выходили на долину и северную дорогу. По утрам там всегда было светло, но сегодня серое небо делало зал тусклым. Свечи горели даже у окон, и от этого лица сидящих за столом казались усталыми и нездоровыми.

Король Арден Эйрен сидел во главе стола.

Отец Лиары был не стар, но в последние месяцы выглядел так, будто годы решили догнать его все сразу. Его тёмные волосы поседели у висков, складка между бровями стала глубже, а глаза — светло-серые, как зимнее небо, — чаще смотрели не на людей, а сквозь них.

Справа от него сидел лорд Вестен, управляющий северными землями: круглолицый, ухоженный, в бархатном камзоле цвета вина. Он всегда пах дорогими маслами и говорил так мягко, будто каждое слово сначала полировал.

Слева расположился магистр Элбор, королевский советник, худой человек с длинными пальцами и синими тенями под глазами. Перед ним лежали свитки, запечатанные красным воском.

За столом также были капитан стражи внутренних ворот, казначей, посланник из столицы и ещё несколько людей, которых Лиара терпела исключительно потому, что так требовал этикет.

Все замолчали, когда она вошла.

Это был второй знак.

Обычно лорд Вестен обязательно отпускал замечание о том, что принцессе полезно помнить о времени, а казначей неловко улыбался, будто хотел извиниться за чужую грубость.

Сегодня никто не сказал ничего.

— Прошу прощения за опоздание, отец, — сказала Лиара.

Король Арден посмотрел на её порванный рукав.

Потом на пыльную щеку.

Потом снова на рукав.

— Тренировка? — спросил он.

— Утреннее вышивание оказалось слишком опасным.

Лорд Вестен всё же кашлянул.

Мирта за спиной Лиары тихо вздохнула с такой болью, будто ей вручили не принцессу, а наказание богов.

Король не улыбнулся.

— Садись.

Лиара села по левую руку от него. Слуга тут же поставил перед ней тарелку с горячими булочками, сыром и ягодами, но аппетит внезапно пропал.

На столе лежала карта северных земель.

Лиара знала эту карту почти наизусть. Она сама тайком срисовывала её прошлой зимой из кабинета отца. На ней были отмечены сторожевые башни, старые дороги, овраги, мосты и три северные заставы: Белый Рог, Каменная Нить и Вороний Предел.

Сейчас все три заставы были обведены углём.

— Продолжайте, — сказал король.

Лорд Вестен аккуратно сложил пальцы на столе.

— Как я уже говорил, Ваше Величество, в этом может не быть ничего необычного. Северные башни часто теряют связь в непогоду.

Лиара посмотрела в окно.

Ни дождя.

Ни снега.

Ни тумана.

Только серое небо и резкий ветер.

— Непогода? — не удержалась она.

Вестен повернул к ней лицо.

— На севере погода меняется быстро, Ваше Высочество.

— Но сигнальные огни видны даже в снегопад. А почтовые вороны возвращаются при любом ветре, если только их не сбили или не сожгли.

За столом снова стало тихо.

Король медленно повернул голову к дочери.

— Лиара.

Она поняла предупреждение, но остановиться уже не могла.

Так было всегда.

Слова появлялись у неё раньше, чем осторожность.

— Белый Рог молчит четвёртый день, — сказала она, глядя на карту. — Каменная Нить — третий. Вороний Предел — со вчерашней ночи. Если бы дело было в буре, сначала замолчала бы самая дальняя застава. Но они замолчали по очереди. С юга на север.

Магистр Элбор чуть приподнял брови.

Казначей уставился в свою чашу.

Лорд Вестен перестал улыбаться.

— Принцесса увлекается картами, — сказал он. — Это похвально. Но военные вопросы требуют опыта.

— Тогда, возможно, стоит послушать того, у кого он есть, — ответила Лиара. — Капитан Маррен считает это тревожным.

Она заметила ошибку сразу.

Маррен не говорил ей этого. Не прямо.

Но по лицу отца поняла: она попала в точку.

Король Арден откинулся на спинку кресла.

— Маррен говорил с тобой?

— Нет.

— Тогда не вкладывай слова в его уста.

— Я вкладываю их в свои.

— Лиара.

Теперь голос отца стал тише.

И опаснее.

Она замолчала.

Лорд Вестен осторожно взял чашу.

— Девочка волнуется. Это понятно. Пограничные земли всегда рождают лишние страхи.

— Я не девочка, — сказала Лиара.

— Конечно, Ваше Высочество.

Он произнёс это так, что получилось ровно наоборот.

Лиара сжала пальцы под столом.

Король Арден перевёл взгляд на магистра Элбора.

— Что с птицами?

Советник развернул один из свитков.

— Из двенадцати воронов, отправленных к заставам, вернулся один. Без послания. С обожжёнными перьями.

— Молнии? — спросил казначей.

— На севере не было гроз.

Третий знак.

Лиара почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Обожжённые перья.

Молчание застав.

Порядок исчезновения — с юга на север.

Это не было похоже ни на бурю, ни на разбойников, ни на обычный набег горных племён.

— Отправить разведчиков, — сказал король. — Двадцать всадников. Без знамён. Выходят до полудня.

Лиара подняла голову.

— Без знамён?

Король посмотрел на неё устало.

— Да.

— Почему?

Лорд Вестен шумно выдохнул.

— Ваше Высочество, не каждый приказ требует объяснения.

— Если отряд идёт проверить заставы Эйрена, он должен идти под знаменем Эйрена. Иначе в деревнях решат, что это чужие солдаты. Или хуже — что мы сами боимся своего герба.

— Иногда скрытность важнее гордости, — сказал король.

— От кого скрываться? От собственных людей?

— От тех, кто смотрит на дороги.

Эти слова повисли над столом.

Лиара медленно повернулась к отцу.

— Кто смотрит на дороги?

Арден молчал.

Лорд Вестен отвёл взгляд.

Магистр Элбор аккуратно свернул свиток, хотя разговор явно не был закончен.

И тогда Лиара поняла: они не просто обсуждали пропавшие заставы.

Они обсуждали то, о чём уже знали больше, чем говорили.

— Вы получили письмо из столицы? — спросила она.

Отец не шевельнулся.

— Почему ты так решила?

— Посланник сидит здесь уже третий день, но за завтраком появился только сегодня. На его сапогах пыль южной дороги. Он приехал быстро и без сопровождения. Значит, письмо было срочным. А ещё лорд Вестен с утра не пьёт вино, хотя обычно делает это даже до молитвы.

Казначей поперхнулся.

Лорд Вестен покраснел.

— Это уже дерзость.

— Нет, — сказала Лиара. — Дерзость — это делать вид, что исчезновение трёх застав подряд можно списать на плохую погоду.

Король Арден ударил ладонью по столу.

Не сильно.

Но все замолчали.

Даже свечи будто пригнулись.

— Довольно.

Лиара встретила взгляд отца.

Она видела его гнев. Но под гневом было другое.

Страх.

Настоящий.

Глубокий.

Такой, какого она никогда раньше в нём не видела.

— Ты покинешь зал, — сказал король.

— Отец

— Сейчас.

— Я имею право знать, что происходит.

— Ты имеешь право делать то, что я приказал.

Эти слова ударили больнее, чем она ожидала.

Не потому, что были грубыми. Короли часто говорили грубо. Отцы — тоже.

А потому, что Арден почти никогда не говорил с ней как король.

Обычно он говорил как человек, который после смерти жены остался с упрямой дочерью, слишком похожей на мать.

Лиара медленно поднялась.

— Конечно, Ваше Величество.

Она специально сказала это официально.

И по лицу отца поняла, что он услышал обиду.

Но не остановил её.

Лиара вышла из зала, не оглянувшись.

Мирта ждала за дверью, прижимая к груди чистые перчатки.

— Даже не начинай, — сказала Лиара.

— Я молчу.

— Ты молчишь очень громко.

— У меня большой опыт.

Лиара пошла по коридору быстрее. Мирта, несмотря на возраст, поспевала рядом.

— Ваш отец просто беспокоится, — сказала она через несколько шагов.

— Когда отец беспокоится, он говорит мне правду.

— Иногда правда приходит не вовремя.

— А ложь, значит, всегда пунктуальна?

Мирта ничего не ответила.

Это было хуже любых возражений.

Лиара резко остановилась у окна. Из него открывался вид на нижний двор. Там уже седлали коней. Стражники двигались быстро, без обычных шуток и перекриков. Двадцать всадников. Тёмные плащи. Никаких знамён.

Приказ уже выполняли.

У ворот стоял капитан Маррен. Он говорил с молодым разведчиком, совсем ещё юношей, у которого руки дрожали так сильно, что он не мог застегнуть ремень на шлеме.

Маррен застегнул его сам.

Потом положил ладонь юноше на плечо.

Лиара прижалась пальцами к холодному стеклу.

— Они не вернутся, — сказала она.

Мирта перекрестилась старым знаком.

— Не говорите так.

— Но ты тоже так думаешь.

— Я думаю, что принцессе нужно переодеться.

— Мирта.

Служанка посмотрела на неё.

В её лице на миг исчезла привычная строгость. Осталась только усталость.

— Я думаю, что в этом замке слишком много дверей, которые закрыты не от врагов, а от вас.

Лиара замерла.

— Что это значит?

Мирта будто испугалась собственных слов.

— Ничего.

— Нет. Ты сказала.

— Забудьте.

— Я не умею.

— Вот именно, — тихо сказала Мирта. — В этом ваша беда.

Она ушла, оставив Лиару одну у окна.

Во дворе разведчики выстроились у ворот.

Король Арден вышел к ним без короны, в простом тёмном плаще. Он говорил недолго. Лиара не слышала слов, но видела лица солдат.

Это была не речь перед обычной проверкой.

Это было прощание.

Через несколько минут ворота открылись.

Двадцать всадников без знамён выехали на северную дорогу и скрылись между серыми холмами.

Лиара смотрела им вслед, пока последний плащ не исчез за поворотом.

Потом пошла туда, куда ей с детства запрещали ходить.

В западное крыло.

Замок Эйрен был старше королевства. Так говорили все старые книги, которые Лиара находила в библиотеке. Нижние стены были сложены из чёрного камня, не похожего на местный гранит. Его поверхность оставалась гладкой, сколько бы веков ни прошло, и никогда не покрывалась мхом.

Западное крыло почти не использовали. Там не жили слуги, не горели камины, не звучали шаги. Двери были заперты, окна заложены, а по вечерам туда не ходили даже самые смелые мальчишки из кухни.

Официально — потому что часть перекрытий обветшала.

На деле — потому что все боялись башни без окон.

Лиара знала дорогу.

Когда ей было десять, она уже пыталась туда пробраться. Тогда её поймал отец. Никогда до этого он не кричал на неё так сильно. Никогда после — тоже.

«В эту башню ты не войдёшь. Ни сегодня. Ни через год. Никогда».

Тогда она решила, что однажды обязательно войдёт.

Просто из принципа.

Теперь принцип казался менее важным, чем страх, который сжимал горло.

В западном крыле пахло пылью и холодом. Лиара сняла со стены старый факел, зажгла его от лампы у лестницы и пошла дальше.

Пол под ногами был покрыт трещинами. На стенах виднелись остатки росписей: звёзды, круги, линии между ними. Семь миров. Семь путей. Семь корон.

И снова — пустое место там, где мог быть восьмой знак.

Лиара провела пальцами по стене.

Под слоем пыли что-то блеснуло.

Она поскребла ногтем.

На камне проступила тонкая багровая линия.

Лиара нахмурилась.

Краска? Нет. Слишком глубокая. Будто сам камень когда-то треснул и внутри него застыла кровь.

В конце коридора стояла дверь.

Высокая.

Чёрная.

Без ручки.

На ней было семь круглых печатей. Каждая — с символом одного из миров.

Лиара подошла ближе.

Факел дрогнул.

Пламя вытянулось в сторону двери, будто его тянул невидимый ветер.

— Что ты такое? — прошептала она.

Ответа не было.

Но где-то за дверью что-то тихо отозвалось.

Не звук.

Скорее ощущение.

Как будто кто-то произнёс её имя без голоса.

Лиара сделала шаг назад.

И в этот момент за её спиной раздался голос:

— Я надеялся, что ты сюда не придёшь.

Факел едва не выпал из её руки.

Король Арден стоял в начале коридора.

Лиара не слышала его шагов.

Он выглядел не разгневанным.

Он выглядел побеждённым.

— Отец

— Я велел закрыть это крыло.

— Значит, нужно было поставить у двери не старый замок, а честный ответ.

Арден медленно подошёл ближе.

— Иногда ответ опаснее замка.

— Что за этой дверью?

— Прошлое.

— Прошлое не запирают семью печатями.

— Это — запирают.

Лиара посмотрела на него. В свете факела лицо отца казалось ещё старше.

— Северные заставы связаны с этим?

Он молчал.

— Обожжённые вороны?

Молчание.

— Письмо из столицы?

Его глаза дрогнули.

Лиара почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не детская, не капризная — горячая, горькая злость человека, которого слишком долго держали в комнате без окон и называли это заботой.

— Почему ты мне не доверяешь?

Арден словно получил удар.

— Не доверяю?

— Да. Ты рассказываешь советникам. Посланникам. Лордам, которые боятся испачкать сапоги. Но не мне.

— Потому что они могут умереть за эту тайну.

— А я нет?

— Ты можешь жить ради неё.

Лиара не сразу поняла.

Король подошёл к двери и положил ладонь на одну из печатей, но не коснулся до конца.

— Твоя мать хотела рассказать тебе, когда тебе исполнится восемнадцать.

Лиара застыла.

О матери в замке говорили редко.

Королева Элиан умерла, когда Лиаре было пять. Остались только портрет в синем зале, серебряный гребень и запах лаванды, который иногда чудился в старых комнатах.

— Что рассказать?

Арден закрыл глаза.

— Что наша кровь старше этого королевства.

— Что это значит?

— Это значит, что есть двери, которые открываются не ключами.

Лиара посмотрела на чёрную дверь.

Сердце ударило сильнее.

— А чем?

Отец открыл глаза.

— Болью. Памятью. Иногда кровью.

По коридору прошёл холодный ветер.

Факел погас.

Лиара резко вдохнула.

В темноте печати на двери вспыхнули слабым красным светом.

Одна за другой.

Семь тусклых кругов.

Арден выругался шёпотом — впервые на памяти Лиары.

Где-то далеко, за стенами замка, протрубил рог.

Один раз.

Потом второй.

Тревога.

Король схватил Лиару за плечи.

— Послушай меня очень внимательно. Что бы ни случилось этой ночью, ты не должна открывать эту дверь.

— Что происходит?

— Обещай.

— Отец!

— Обещай, Лиара!

Она никогда не слышала, чтобы он просил так.

Не приказывал.

Просил.

И от этого стало страшнее всего.

— Хорошо, — сказала она. — Обещаю.

Он отпустил её не сразу.

Рог протрубил в третий раз.

Теперь уже ближе.

Арден повернулся к выходу из коридора.

— Иди в восточную башню. Найди Маррена. Он выведет тебя через нижний ход.

— Выведет? Куда?

— Из замка.

— Нет.

— Лиара

— Нет! Я не сбегу, пока ты остаёшься здесь.

— Ты сделаешь то, что должна.

— Я должна знать правду!

— Ты должна выжить!

Эти слова отлетели от стен и будто остались висеть между ними.

Король Арден на секунду прикрыл рот рукой, словно сам испугался того, что сказал.

Потом выпрямился.

И снова стал королём.

— В восточную башню. Сейчас.

Лиара стояла неподвижно.

— Это приказ?

— Да.

Она хотела возразить. Хотела сказать что-нибудь острое, дерзкое, такое, после чего он наконец перестанет обращаться с ней как с ребёнком.

Но увидела его глаза.

И впервые промолчала.

Арден быстро пошёл к лестнице. У выхода обернулся.