Жестокость Холодного

Глава 15. Цена невинности. Аскольд

Когда за последней машиной закрылись ворота, я еще несколько минут стоял в гостиной, глядя в пустоту. В воздухе все еще висел приторный запах кальянного дыма и лжи. Кальянщик и Меченый уехали, уверовав в то, что я рассмотрю их "предложение" о переделе сфер влияния. Глупцы. Они не поняли главного. Я не делюсь. Я забираю все. Их визит лишь ускорил неизбежное. Скоро в этом городе останется только один хозяин.

Я чувствовал себя грязным. Разговоры с этими людьми, их понятия, их жадность – все это было как погружение в болото, из которого я так долго и упорно выбирался. Адреналин от с трудом сдержанной ярости все еще гудел в крови. Мне нужно было... очищение. Мне нужна была она.

Я поднялся наверх. Мои шаги были быстрыми и решительными. Хватит игр. Хватит выдержки. Я выиграл битву внизу, и теперь я шел за своей наградой.

Я открыл дверь своим ключом и вошел. Она стояла посреди комнаты, в полумраке, похожая на испуганного призрака. Но когда она вскинула на меня глаза, я увидел в них не только страх. Я увидел вопрос. И тревогу. Тревогу за меня. Этот немой вопрос в ее глазах снес последнюю плотину моего самоконтроля.

- Кто это был? - ее голос дрожал, но она не отводила взгляд. - Что им было нужно?

- Это не твое дело, Кристина, - отрезал я, подходя ближе. Я снял пиджак и бросил его на кресло. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабил галстук. Я сбрасывал с себя доспехи, оставаясь хищником в своей берлоге.

- Они были опасны, - это был не вопрос, а утверждение. - Ты запер меня здесь, задернул шторы... Ты боялся?

Она осмелилась предположить, что я могу бояться. Это было так наивно и так смело, что я усмехнулся.

- Я никогда не боюсь, Кристи, - я остановился прямо перед ней, нависая над ней. - Я защищаю свое.

Я протянул руку и коснулся ее щеки. Она вздрогнула, но не отстранилась. Ее кожа была прохладной.

- И ты, - прошептал я, проводя большим пальцем по ее мягкой губе, - моя. Самая ценная часть всего, что у меня есть.

Ее ресницы дрогнули. Ненависть в ее глазах смешалась со смятением. Эта борьба на ее лице сводила меня с ума. Я больше не мог ждать. Я больше не хотел ждать.

Я наклонился и впился в ее губы поцелуем. Не нежным, не просящим. А жестким, требовательным, собственническим. Я целовал ее так, словно хотел выпить из нее душу, пометить ее, как свою территорию. Сначала она замерла, напряглась, как струна. Я почувствовал ее попытку сопротивляться, но я просто прижал ее к себе одной рукой за талию, а второй запустил пальцы в ее волосы, слегка сжимая, не давая отстраниться. Я углубил поцелуй, вторгаясь в ее рот, пробуя ее на вкус. Вкус страха, отчаяния и чего-то сладкого, чистого, что принадлежало только ей.

И тут произошло то, чего я не ожидал. Она перестала сопротивляться. Ее тело обмякло в моих руках, и она неумело, почти по-детски, ответила на мой поцелуй. Этот миг ее капитуляции стал для меня последней искрой. Зверь внутри меня сорвался с цепи.

Я подхватил ее на руки. Она была легкой, почти невесомой. Она ахнула, вцепившись в мои плечи. Я отнес ее к кровати и опустил на шелковое покрывало. Она смотрела на меня снизу вверх, ее огромные голубые глаза были полны ужаса и... фатальной обреченности. Она поняла. Она все поняла.

- Не надо... пожалуйста - прошептала она, но это было не сопротивление. Это была мольба о милосердии, которого во мне в тот момент не было.

- Надо, Кристи, - выдохнул я, нависая над ней, упираясь руками по обе стороны от ее головы. - Хватит игр. Ты моя. И сегодня я заберу то, что принадлежит мне по праву.

Я смотрел в ее глаза, когда медленно начал расстегивать пуговицы на ее блузке. Одна за другой. Мои пальцы касались ее горячей кожи, и я видел, как по ней пробегает дрожь. Она не отводила взгляд, словно завороженная. Она была напугана до смерти, но она не кричала, не вырывалась. Она просто смотрела, как я раздеваю ее, как я обнажаю ее тело для своего взгляда, для своих рук.

Ее невинность была почти осязаемой. Хрупкая, чистая, нетронутая. И я собирался разрушить ее. Стать первым. Единственным. Чтобы каждый мужчина, который посмотрит на нее после меня, знал, что она несет на себе мою метку.

- Ты боишься? - спросил я хрипло, проводя ладонью по ее плоскому животу.

Она судорожно кивнула, закусив губу.

- Хорошо, - прошептал я ей в губы. - Бойся. Но знай одно. С этой ночи ты принадлежишь мне. Телом. Душой. Каждой своей слезинкой. Всем.

И я снова поцеловал ее, на этот раз заглушая ее тихий, испу