Палачиха для дракона. Ложная жена опального рода

— Перенеси часть тряпок на решетку над печью. Не клади прямо на угли — повесь на шест. Через два часа у нас будет сухой материал на ночь.

Она посмотрела на меня так, будто я предложила ей вынести из дома ребенка. Потом поняла, кивнула и начала снимать с бечевки самые мокрые куски. Рен приподнялся на локте и следил за ней, и я заметила в его глазах первое за утро любопытство вместо страха.

Я выкрутила последнюю тряпку, повесила ее и посмотрела на свои руки. Красные, в мелких ожогах, с облезшей до мяса кожей на подушечках. Руки палача. Сегодня они были руками прачки, и это было правильно.

Часы на стене показывали, что до старейшин осталось полчаса. У меня было время переодеться, вымыть лицо и надеть что-то, что не пахнет щелоком. Я сняла передник, повесила его на крюк и только тогда заметила, что у двери стоит не Мейра.

Каэл. Без Лиры, без свиты. В одной руке у него был ключ — медный, тяжелый, явно от какого-то внутреннего замка. В другой — сложенный лист, запечатанный личной меткой старейшин.

— Тебя ждут, — повторил он.

Я не двинулась с места.

— Что в листе?

Он помолчал. Потом подошел ближе, и я увидела, что у него на скуле красная полоса — след от чужого удара, который он даже не потрудился замазать. Лира, подумала я. Или кто-то из старейшин, кто не любит, когда дракон приводит в дом чужую женщину с пропуском.

— Требование, — сказал он наконец. — Предъявить браслет и долговое обязательство. Лира подала жалобу как первая записанная невеста.

Я кивнула. Это было логично. Я бы на ее месте сделала то же самое, только без королевского пропуска на груди.

— Ключ, — сказала я, протягивая руку.

Он не сразу понял. Потом переложил лист в левую руку и положил ключ мне на ладонь. Медь была теплая от его тела, и я сжала пальцы, чтобы не чувствовать этого тепла.

— Зачем он?

— Это от комнаты над кухней, — сказал он. — Маленькая, с отдельным входом со двора. Я подумал, что ты не захочешь ночевать в общей спальне для слуг.

Я смотрела на него и не знала, что хуже — что он это придумал, или что он сказал это вслух при Рене и Норе, которые теперь будут смотреть на эту комнату как на мою победу. Дракон дал мне ключ. Не просьбу. Не приказ. Ключ.

— Благодарю, — сказала я. — А теперь покажи мне дорогу к старейшинам.

Он пошел первым. Я за ним. И на пороге лечебницы я остановилась и обернулась к Рену.

— Пей воду, которую принесла Мейра, — сказала я. — И не вставай, пока я не вернусь.

Он кивнул. И впервые за утро я увидела в его лице не страх, а ожидание. Он ждал меня обратно. Маленький мальчик с лихорадкой, которого я не имела права спасать, потому что в поясной сумке у меня лежал королевский приговор на его род. Но он этого не знал. И я не собиралась ему говорить.

Я повернулась и пошла за Каэлом по коридору, и ключ в моей руке был теплый, и я ненавидела себя за то, что согревала его в кулаке.

На обратном пути по нижнему коридору я остановилась перед сушилкой, подняла ее, поставила ровно. Ножка подпилена нарочно, перекладины сняты. Не сломана - вынута. Кто-то забрал подвесы для трав и спрятал, чтобы сушить было не на чем. Я заглянула под полку, нащупала скобу, вытащила свернутые в трубку холстины. Три штуки, перевязанные бечевкой, пахнут лавандой. Чужой запас. Я развернула один - чистая ткань, подшитая, ровная. Не лечебная, постельная. Под вторым - мешочек с засушенными листьями, которые я узнала по запаху: мать-и-мачеха, шалфей, немного полыни. Под третьим - письмо. Без печати, без подписи, сложенное вчетверо.