Экономический субъект. Том I. Прикладная философия

У них нет понятия «поиск» как экономической деятельности.

У них нет формулы E = Tпотребления / Tсоздания. Поэтому они не видят того, что видит всякая деревенская баба: что время досуга может быть временем создания запаса — если только досуг этот не переживается как мучительный поиск, а течет себе естественно, как вода по руслу привычки.

И главное — о, это главное, чего им вовек не постичь! — у них нет понятия культурной экономической потребности.

Потребности делать запасы. Потребности держать слово. Потребности быть соборным, нарядным, присяжным. Всего того, что не вычислишь на абаке и не втиснешь в кривую спроса.

Они свели экономику к расчету. К оптимизации. К равновесию — этому трупному окоченению живой жизни.

И пропустили главное. То самое главное, за что их и следовало бы высечь на университетской площади для вразумления прочих.

А именно: экономика — это культура. А культура — это не формулы. Культура — это то, как мы, люди, живем вместе, как терпим нужду, не кланяясь всякому фантику, как создаем запасы, не дожидаясь профессорского разрешения, и как передаем это умение своим детям — тем самым плюя в лицо всем теориям, которые не пережили и одного голодного года.

Вот вам ответ. И он останется для господ экономистов китайской грамотой. Ибо кто привык считать, тот никогда не научится понимать.

Итак, перед вами два пути — иного не дано.

Вы можете продолжать, подобно тому скупердяю, что копит бумажные фантики, и лелеять в себе глупую надежду, что внешний мир, этот вечный бунт хаоса, по какой-то нелепости вдруг не решится рухнуть.

А можете — о, если в вас осталась хоть искра здравого смысла, — начать делать запасы. Но не из того подлого страха, который парализует волю и делает человека похожим на зайца перед удавом. Нет. Из развлечения. Из легкого, почти презрительного досуга.

Ходить по магазинам не потому, что низменная необходимость толкает вас в спину криком: «Купи хлеб!». А потому что вам просто интересно — как собаке, которая бежит не за дичью, а за самим движением. И если на пути попадется нечто со скидкой — взять, не торгуясь. Положить в кладовку. И забыть тревогу за будущее.

А когда, наконец, грянет тот кризис, который предсказывали все, кроме господ экономистов, — достать. И не заметить, что кризис вообще был. Ибо для того, у кого в подполе лежит прошлогодняя гречка, время перестает быть тираном.

Это не жадность. Жадность — это когда копят, не переставая, и не тратят никогда. Это не «потребительский экстремизм» — какое пошлое слово для столь простого дела. И уж тем более это не то идиотское выражение «советское прошлое», которым либеральные экономисты, никогда не видевшие голода иначе как на графиках, любят клеймить всякое благоразумие.

Это — достаточность.

Вы не ждете, пока слепой мир соизволит даровать вам стабильность. Вы не сидите сложа руки, как та глупая девушка из сказки, надеясь на принца. Вы создаете стабильность сами. Собственными руками. В своей кладовке. В своей морозилке. В своей голове — если только она еще не окончательно атрофировалась от чтения экономических бестселлеров.

И главное — вы перестаете быть заложником.

Вы перестаете зависеть от того, напечатают ли хозяева денег еще пару триллионов — эти ничего не стоящие клочки бумаги, на которых держится вся комедия современного рабства. Вы перестаете бежать в той беличьей гонке, которую нельзя выиграть по определению, ибо бегут в ней все, а финишная лента отодвигается всякий раз, когда вы к ней приближаетесь.

Вы просто живете. Не торгуете. Не оптимизируете. Не вычисляете предельную полезность. А живете — как жили люди за тысячу лет до того, как какой-нибудь профессор выдумал слово «маржинализм».

И у вас есть запас. А значит — у вас есть будущее. Ибо будущее принадлежит не тому, кто больше знает, а тому, кто меньше нуждается.

Выбор за вами. Другого выбора, впрочем, у вас и нет: либо продолжать быть заложником теорий, которые не работают, либо стать хозяином своей собственной, пусть маленькой, пусть тесной, но устойчивой жизни.

А в следующих главах — если, конечно, вы еще не закрыли книгу со словами «этот человек сошел с ума», — я покажу вам, как понятия «запас», «поиск» и «культурная потребность» работают не в отвлеченных рассуждениях, а на самой что ни на есть грубой, земной практике.

Я покажу, почему они объясняют не только то, как бабушка заполняет свою кладовку, но и то, как устроена вся мировая экономика — от первобытной до цифровой.

Как читать книгу

Вы держите в руках не экономический учебник. Экономические учебники — эти скучные, самодовольные, официально одобренные надгробные речи над живой экономикой. Они говорят: «запомните это, выучите то, сдайте экзамен — и забудьте». Ибо такова судьба всего, что заучивается без понимания: оно входит в одну дырку в голове и вылетает в другую, не оставив о себе и следа.

Сия книга — другая. Она желает вам мыслить — что, как известно, является прямой противоположностью сдаче экзаменов.

Эта книга — дорога. Не более и не менее. Дорога по той самой местности, по которой вы будете идти сами — без провожатых, без нянек, без профессоров, которые держат вас за руку и подсказывают, куда ставить ногу.

И на каждом шагу этой дороги вам придется думать своей головой. Ибо готовых ответов здесь нет. И не может быть, ибо готовые ответы — удел тех, кто не желает знать, а желает верить. Вместо готовых ответов я даю вам инструменты. Вместо формул — понятия, хотя формулы тоже будут. Вместо молитв, обращенных к авторитету, — логику.

И есть у меня одно обещание — обещание, которое я редко даю и еще реже нарушаю. А именно: после этой книги вы будете видеть экономику иначе. Навсегда.

Другими глазами. Глазами, которые видят не кривые и графики, а кладовки и морозилки. Не предельную полезность, а культурную потребность. Не рационального агента, а живого человека с его привычками, страхами и предрассудками.

Но чтобы это обещание сбылось, нужно знать, куда вы идете. Ибо тот, кто бредет без карты, либо заблудится, либо, что еще хуже, будет думать, что идет, когда на самом деле стоит на месте. Поэтому я даю вам дорожную карту.

Не бойтесь ее. В ней нет ничего сложного. Сложное — удел тех, кто хочет запутать, чтобы казаться умным. Простое — удел тех, кто хочет, чтобы его поняли. А я, признаться, хочу, чтобы меня поняли. Ибо писал эту книгу не для собственного удовольствия (хотя и для него тоже), а для того, чтобы вы, читатель, перестали быть заложником теорий, которые не работают, и стали хозяином собственной, пусть маленькой, но вашей совершенной экономики.

Часть первая. Как устроена экономика на самом деле.

Здесь, в этой первой части, мы закладываем фундамент. Ибо без фундамента всякое строение — будь то дом, кладовка или целая наука — рушится при первом же дуновении ветра. А ветра, как мы знаем, дуют часто и с разных сторон.

Вы узнаете здесь то, чего не написано ни в одном учебнике. А именно:

Что такое естественная потребность — та грубая, животная, неистребимая потребность, которая кричит: «найти!». И что такое культурное ограничение — то властное требование, которое утверждает: «при употреблении не должно искать». Ибо в этом противопоставлении — найти против иметь уже найденным — заключена вся суть человеческой экономики.

Вы поймете, почему экономического человека — этого хваленого Homo economicus — сделал не труд, как учат марксисты, и не покупки, как учат либералы, а запасливость. Ибо именно запасливость, а не что иное, отделила человека от животного, живущего одним днем.

Вы познакомитесь с главной формулой этой книги — с той самой формулой, которую экономисты не заметили, ибо смотрели не туда. Формула эта называется совершенной экономической эффективностью — и выглядит она так:

E = Tпотребления / Tсоздания > 1

Не пугайтесь, прошу вас. Я не питаю слабости к тем авторам, которые засыпают читателя значками, чтобы скрыть собственную пустоту. Формула эта проста, как палка, и верна, как молот. Она говорит всего лишь следующее: время, на которое вам хватает ваших запасов, должно быть больше времени, которое вы тратите на создание новых запасов. Если это так — вы живете. Если нет — вы сгинете. Вся экономика, от пещеры до биржи, есть лишь бесконечная борьба за то, чтобы левая часть неравенства оставалась больше правой.

Вы узнаете четыре ситуации процветания — от той, где «гарантировано всё», до той, где «не гарантировано ничего». И вы поймете — и поймете это твердо, как понимают необходимость дышать, — почему четвертая ситуация, та, где не гарантировано ничего, есть самая неустойчивая, самая мучительная, самая опасная. Но именно из нее, из этого отсутствия гарантий, вырастает будущее. Ибо будущее — удел не тех, кто спит на готовом, а тех, кто строит.

Что надлежит делать читателю.

Не торопитесь. Я обращаюсь к вам не как к студенту, который должен сдать экзамен к пятнице, а как к человеку, который хочет понять. А понимание не терпит спешки. Спешка — удел дураков и курьеров.

Фундамент — самое важное. Если вы поймете главы с первой по третью, если они войдут в вашу плоть и кровь, если вы сможете смотреть на любой экономический вопрос глазами запасливого человека, а не максимизатора полезности, — то остальное пойдет как по маслу. Книга сама потечет сквозь вас, ибо вы уже будете владеть ее ключом.

Если же вы не поймете — вернитесь. Перечитайте. И еще раз. Ибо нет ничего постыдного в том, чтобы прочесть страницу дважды. Постыдно иное: прочесть ее раз, не понять и сделать вид, что понял, дабы не ронять своего достоинства.

А достоинство — поверьте человеку, который видел много достоинств и еще больше их крушений, — достоинство не в том, чтобы не ошибаться, а в том, чтобы исправлять свои ошибки.

Это стоит того. Ибо речь идет не о том, чтобы украсить свою библиотеку очередным томом. Речь идет о том, чтобы научиться видеть. А тот, кто научился видеть, никогда не вернется к слепоте.

Часть II о прошедших экономических эпохах — или о том, как человечество училось делать запасы.

Глава четвертая. Сия глава — сердце книги. Ибо здесь начинает биться та самая артерия, по которой течет подлинная история — не история царей и войн, не история договоров и переворотов, а история запасов. Только она, и никакая другая. Первая экономика. Соборность. Основа здесь — то, что вообще может стать запасом. Не больше и не меньше. Эпоха, когда человек еще не отделил себя от рода, а род — от земли. Простая, но здоровая эпоха. Как детство человечества. И все собираем вместе. Все потребляем вместе.

Глава пятая. Вторая экономика. Наряд. Запасы могут образовывать скопления. Не просто лежать, а собираться в кучи, в горы, в сокровищницы. Появляется разведка — ибо кто ищет, тот находит. Появляются князья — ибо кто находит, тот распределяет. Появляется дань — ибо кто потребляет, тот учитывает. И звучит тот древний, полный тоски призыв: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет».

Глава шестая. Третья экономика. Поощрение и слава. Самовозрастающие запасы. О, это уже тонкая материя! Запасы, которые растут сами собой — не от труда, а от поощрения. От славы. От того, что люди готовы отдавать, чтобы получить имя. Здесь появляются обряды, жертвоприношения, а затем и те удивительные монеты без номинала, которые ценны не тем, что на них написано, а тем, кто их выпустил. Тайна восточного базара — где цена зависит не от издержек, а от умения торговаться и от чести продавца, — рождается именно здесь.

И здесь, в конце четвертой главы, я прерываю свой рассказ — не от лени и не от желания томить читателя, а оттого, что книга не резиновая, а терпение человеческое — тем более. Остальное — во втором томе.

О том, что будет во втором томе. (Для нетерпеливых, но мыслящих.)

Часть третья о нынешней и будущих экономических эпохах.

Глава седьмая. Четвертая экономика. Присяга. Запасы переработки. Эпоха, когда человек обещает — и держит слово, ибо иначе его запасы сгниют, а его самого изгонят из артели. Честность здесь не добродетель, а условие существования. Цеха, артели, купеческие гильдии. И та прекрасная, полная скрытой мудрости сказка об «Аленьком цветочке» — где купец делает запасы не для себя, а для той, кто ждет. И — о, ирония судьбы! — программисты как могильщики капитализма. Ибо они создают то, что можно копировать бесконечно, а значит, в конце концов — бесплатно. Чем кончается капитализм? Тем, что всеобщий товар перестает быть товаром.

Глава восьмая. Пятая экономика. Кодэтика. Универсальные полуфабрикаты. Цифровая экономика, экономика знаний.

Глава девятая. Шестая экономика. Окончательное решение основной экономической задачи. Практически неисчерпаемые запасы. Эпоха, когда человеку наконец не нужно искать — ибо все уже есть. У этой эпохи нет упадка. Ибо упадок — удел тех, кто борется за дефицит. А когда дефицита нет — нечему падать. Проблема решена. Остается только жить. И это, как ни странно, самая трудная задача из всех.

Что надлежит делать читателю.

Каждая глава — это эпоха. Не перескакивайте. Не листайте, как листают детектив, чтобы узнать, кто убийца. Ибо убийца здесь — всегда один и тот же: нехватка. А герой — всегда один и тот же: запас.

Читайте последовательно. Потому что каждая следующая эпоха вырастает из упадка предыдущей. Соборность умирает — рождается наряд. Наряд гниет — рождается поощрение. И так далее, пока не дойдем до той черты, где проблема исчезает вовсе.

Это логика. Не та логика, которую можно нарушить безнаказанно. А та, которой подчиняется сама история. И если вы попытаетесь перескочить через ступеньку, вы ничего не поймете — и будете правы, ибо понять здесь нечего, если не пройдено то, что было до.

Итак — не торопитесь. Эпохи не торопятся. А вы — тем более.

О том, что будет там же, во втором томе. Часть четвертая. О тайнах, которые объясняет только эта теория — и о которых академическая экономика предпочитает молчать. Главы с десятой по двенадцатую.

Теперь, когда вы прошли сквозь эпохи — от соборной первобытности до цифрового будущего, — когда вы заложили в голове тот фундамент, который не заложит ни один университет, — мы можем наконец приступить к самому интересному. А именно: к разбору тех загадок, которые академическая экономика, при всей ее спеси и математической вычурности, объяснить не может. И никогда не сможет, ибо ее инструменты для этого не годятся, а ее взгляд — направлен не туда.

Тайна первая. О деньгах. Или о том, откуда взялся этот раскрашенный фантик и почему он порабощает целые народы.

Откуда взялись деньги на самом деле? Не из бартера, как учат в учебниках, — ибо бартер есть позднее и довольно редкое явление, а не начало начал. И почему эти ничего не стоящие клочки бумаги — или, в старину, ничего не стоящие кружочки металла — приобрели такую власть над человеком, что он готов продавать за них душу, время и собственных детей? И почему Маркс, этот гениальный слепец, так много понял и так много упустил? Ответы на эти вопросы вы найдете здесь. И они вам не понравятся. Ибо правда о деньгах — это правда о порабощении, а правда о порабощении никогда не бывает приятной.

Тайна вторая. О капитале. Или о том, кто такие «хозяева жизни» и почему они не работают, но получают гарантированную прибыль.

Кто они, эти люди, которые сидят в своих офисах, пьют кофе, подписывают бумаги — и получают больше, чем тысяча рабочих, надрывающих спины на заводах? Почему они не работают — в том смысле, в каком работают все остальные, — но их прибыль гарантирована, в то время как рабочий каждое утро рискует остаться без куска хлеба? И как получается, что капитализм, который нам представляют как высшую стадию развития, на поверку оказывается не стадией развития, а формой упадка — упадка запасливости, упадка культуры, упадка самого человека? Это, признаюсь, самая горькая тайна из всех. Но мы ее раскроем.

Тайна третья. О войне и терроризме. Или о том, почему войны начинаются не из-за ресурсов, а из-за чего-то совсем иного.

Почему люди убивают друг друга? Экономисты, эти наивные дети, любят повторять: «война есть продолжение политики иными средствами, а политика есть перераспределение ресурсов». Вздор. Полный вздор. Войны начинаются не из-за нефти и не из-за территории. Они начинаются из-за того, о чем академическая экономика не смеет и заикнуться. И почему терроризм — этот бич современности — есть не отклонение от капитализма, не его болезнь, а его суть? Почему капитализм в своем чистом, незамутненном виде и есть терроризм — только терроризм, прикрытый фраком и дипломатом? Здесь, в двенадцатой главе, мы дойдем до самой сердцевины. И многим читателям захочется закрыть книгу. Не закрывайте. Ибо правда, какой бы горькой она ни была, лучше сладкой лжи.

Что надлежит делать читателю.

Здесь, в этой части, будет много разоблачений. Не пугайтесь. Я не собираюсь ни запугивать вас, ни, тем более, обращать в свою веру. Я собираюсь одно: заставить вас думать.

Не верьте мне на слово. Я не требую веры. Вера — удел религий, а не книг, написанных логикой. Проверяйте. Сопоставляйте. Спрашивайте себя на каждой странице: «верно ли это?» И если не верно — бросайте книгу в огонь. Но если верно — не отворачивайтесь. Ибо тот, кто отворачивается от правды, обречен жить во лжи.

Эта часть — как детектив. Вы будете собирать улики вместе с автором. Шаг за шагом, факт за фактом, понятие за понятием. И в конце — о, в конце вас ждет вывод, от которого у многих волосы встанут дыбом. Шокирующий вывод. Не потому, что я люблю шокировать — я, напротив, люблю ясность, а шок есть противоположность ясности. А потому, что сама правда устроена так, что, когда ее наконец видишь целиком, она не может не шокировать.

Итак — готовьтесь. Кладовка ума должна быть полна, прежде чем мы откроем эту дверь. Ибо за ней — не гречка и не тушенка. За ней — понимание того, как устроен мир на самом деле. А это, смею вас заверить, дороже любой кладовки.

О приложениях. Для самых дотошных — то есть для тех, кто не желает верить на слово, а хочет убедиться собственными глазами и собственной головой.

Ибо всякая книга, которая не предлагает читателю средств для проверки своих утверждений, есть не книга, а проповедь. А проповеди, как известно, учат верить, а не знать. Я же хочу, чтобы вы знали. Поэтому — приложения. Два. Ни больше, ни меньше. Каждое — на свой лад.

Приложение А. О теоремах и доказательствах.

Для тех, кто хочет проверить логику самостоятельно — без посредников, без доверия к автору, без той сладкой лени, которая шепчет: «ну, наверное, он прав».

Здесь вы не найдете никакой «магии». Я презираю магию в делах рассудка. Магия — удел шарлатанов и поэтов, а не тех, кто ищет истину. Здесь вы найдете только строгие доказательства. И все доказательства методом от противного. Ибо этот метод, как известно, самый надежный: предположи, что прав твой противник, — и увидишь, во что это предположение упирается. Обычно — в стену.

Если вы пропустите это приложение — вы не потеряете сюжета. Если вы его прочтете — вы приобретете нечто большее, чем сюжет: вы приобретете уверенность. Ибо уверенность, достойная этого имени, рождается не из веры, а из понимания. А понимание — из доказательства.

Приложение Б. Словарь терминов.

Если вы забыли — а забывать свойственно всякому человеку, ибо память есть не бездонная бочка, а сосуд с трещинами, — что означает то или иное слово, не листайте книгу в поисках потерянного места. Не мучайте себя. И не мучайте книгу. Просто загляните сюда.

Словарь этот составлен не для того, чтобы поразить вас ученостью, а для того, чтобы спасти вас от путаницы. Ибо путаница в терминах есть мать путаницы в мыслях. А путаница в мыслях — мать всех зол, от глупых покупок до кровавых революций.

Что надлежит делать читателю с этими приложениями.

Читать их не обязательно. Книга завершена и без них. Но если вы из тех, кто не успокаивается, пока не проверит каждую грань, — эти приложения для вас. Пользуйтесь. Проверяйте. Сомневайтесь. И, если найдете ошибку — напишите мне. Ибо тот, кто находит ошибку в моих рассуждениях, делает мне подарок, дороже которого нет.

А если не найдете — значит, фундамент, заложенный в этой книге, крепок. И на нем можно строить дом. Или, на худой конец, кладовку. Что, в сущности, одно и то же.

О том, как читать эту книгу. Три совета — для тех, кто хочет понять, а не просто перелистать.

Книги, как и люди, бывают разные. Одни требуют беглого взгляда, ибо написаны для того, чтобы их забыли на следующий день. Другие — те, что написаны кровью и потом, — требуют иного обращения. Эта книга принадлежит ко вторым. Поэтому — три совета. Внемлите им, и чтение ваше не будет напрасным.

Совет первый. О том, что нельзя пропускать введение и первую часть. Или о том, что «воды» здесь нет.

Многие читатели — те, что привыкли к пустым книгам, раздутым до толщины кирпича ради издательского гонорара, — любят пролистывать «воду». Введение, мол, можно и пропустить. Первая часть — тоже, там одни общие слова.

Так вот. В этой книге воды нет. Ни капли. Каждая глава нужна для следующей. Каждая страница кладет кирпич в то здание, которое вы должны построить у себя в голове. Пропустили главу вторую — не поймете главу десятую. Пропустили главу четвертую — не поймете главу седьмую. Пропустили введение — не поймете ничего.

Я не шучу. И не запугиваю. Я просто описываю устройство книги. Она есть организм, а не набор независимых частей. А организм, как известно, нельзя расчленить, не убив. Читайте последовательно. И не жалейте времени на начало. Ибо начало — это семя. А семени нужно время, чтобы прорасти.

Совет второй. О том, с чем читать эту книгу. Или о карандаше.

Читайте с карандашом. Не с электронной закладкой, не с маркером — с простым, старым, добрым карандашом. Ибо карандаш можно стереть, если ошибся, а чернила — нельзя. Ибо карандаш не требует благоговения, а чернила — как бы намекают на окончательность.

Подчеркивайте. Делайте заметки на полях. Спорьте с автором. Пишите: «здесь он не прав», «это слабое место», «а что, если...». Ибо эта книга не требует благоговения. Благоговение — удел священных текстов, а не тех, что написаны человеком для людей. Эта книга требует одного: мышления.

Если вы с чем-то не согласны — отлично. Превосходно. Замечательно. Значит, вы не глотаете написанное, как утка глотает хлебные крошки. Значит, вы включили голову. А голова, включенная в работу, — это единственный инструмент, который отличает читателя от перелистывателя страниц.

Не согласны? Докажите себе, что я не прав. На полях. Карандашом. А если докажете — напишите мне. Я буду рад. Ибо тот, кто нашел ошибку в моих рассуждениях, сделал для меня больше, чем тот, кто просто согласился и похвалил.

И последнее. О том, что будет, если вы последуете этим трем советам.

Если вы не будете пропускать, будете возвращаться к якорю и будете читать с карандашом — эта книга откроется вам. Не вся сразу, не без труда, но откроется. И тогда вы увидите то, что видели до нее только краем глаза. А именно: что экономика — это не наука о деньгах и не наука о выборе. Экономика — это наука о запасах. О том, как человек, будучи существом слабым и не знающим завтрашнего дня, создает себе маленький островок устойчивости посреди бушующего моря неопределенности.

А это, смею вас заверить, стоит того, чтобы взять в руки карандаш.

О том, что вас ждет. Или о том, как отличить приключение от пустой прогулки.

Вас ждет интеллектуальное приключение. Не расслабляющий отдых у камина, не сладкое погружение в знакомые истины, а именно приключение — то есть движение в неизведанное, сопряженное с усилием, риском и, как всякое приключение, с наградой в конце.

Вы узнаете, почему ваша бабушка — та самая, что делает запасы и не доверяет банкам, — умнее всех экономистов, вместе взятых. И узнаете не в форме остроты, а в форме строгого доказательства.