Личность. Том II. Онтология

«Сам» здесь перестает быть актом приобретения и становится актом отдачи. Я самостоятельно действую не для того, чтобы у меня стало больше, а для того, чтобы у других стало больше благодаря мне. Мои достижения не отвергаются, но переосмысливаются: они важны не сами по себе, а как ресурс для передачи.

Это «сам» свободно от привязки к результату. Я отдаю, не гарантируя, что мой дар будет принят или оценен. Смысл моего действия — в самом акте отдачи, а не в его последствиях. Эта свобода от результата и есть зрелость пятого этапа.

12.6.8. Связь с философией личности

Напомним, что в Части II книги личность была определена как человек, добровольно берущий на себя то, что вместе нельзя. На каждом этапе эта формула наполнялась новым содержанием. На пятом этапе «вместе нельзя» экзистенциальный ответ — смысл отдачи. И личность пятого этапа — это тот, кто добровольно берет на себя ответственность за нахождение этого смысла — и находит его в том, что сам берет на себя обязанность пестуна.

Но есть и более глубокий поворот. На всех предыдущих этапах личность была тем, кто берет. Берет на себя автономию, берет на себя выражение внутреннего мира, берет на себя поиск группы, берет на себя призвание. Брать на себя — это и значит быть личностью.

На пятом этапе личность становится тем, кто отдает. Это не отказ от личности, а ее высшее осуществление. Личность, достигшая пятого этапа, — это не та, которая многого достигла, а та, которая многое отдала. Ее отдельность, ее уникальность, ее способность к выбору и ответственности — все, что было накоплено на предыдущих этапах, — теперь служит не ей самой, а другим.

Это важнейший шаг к тому, что будет происходить на шестом этапе. Если на пятом этапе личность учится отдавать, то на шестом ей предстоит отдать все — включая самою себя, свою индивидуальную форму, которая будет растворена в неиндивидуальном сознании. Но это растворение не будет потерей — потому что личность уже научилась находить смысл не в том, что она имеет, а в том, что она отдает.

12.6.9. Значение для возрастной модели

Новая форма «сам» пятого этапа — это последняя форма «сам», которая имеет явное деятельностное содержание. На шестом этапе «сам» будет означать удержание себя как личности перед лицом утраты всех внешних подтверждений — но это уже не столько деятельность, сколько состояние.

Поэтому пятый этап можно считать вершиной деятельностного измерения личности. Здесь личность достигает своей максимальной зрелости как субъект — не в смысле способности достигать (это максимум четвертого этапа), а в смысле способности отдавать. Пестун — это не тот, кто меньше хочет от жизни, а тот, кто больше может дать жизни.

Данные Гарвардского исследования, которые мы упоминали в параграфе 12.4, показывают, что именно эта способность — способность к генеративности в среднем возрасте — является сильнейшим предиктором удовлетворенности жизнью в старости. В терминах нашей модели это означает, что успешное прохождение пятого этапа закладывает основу для успешного прохождения шестого. Тот, кто научился отдавать, легче переносит утраты — потому что его самоощущение не привязано к тому, что у него есть.

7. Эмпирические данные пятого этапа

12.7.1. Методологическое введение

Прежде чем переходить к конкретным исследованиям, сделаем методологическое замечание, аналогичное тем, которые мы делали для третьего и четвертого этапов. Эмпирическая наука не оперирует понятиями «пятый этап» или «пестунство» в том смысле, в каком мы их используем. Однако она измеряет переменные, которые являются операционализациями этих понятий: субъективное благополучие, удовлетворенность жизнью, уровень генеративности, временную перспективу, мотивационные приоритеты. Задача этого параграфа — показать, что динамика этих переменных во времени соответствует предсказаниям нашей модели.

Мы рассмотрим три линии эмпирических данных. Первая — Гарвардское исследование развития взрослых (Harvard Study of Adult Development) — дает прямые лонгитюдные свидетельства связи генеративности в среднем возрасте с удовлетворенностью жизнью в старости. Вторая — исследования U-кривой субъективного благополучия — показывает, что надир благополучия приходится именно на точку кризиса пятого этапа (47–48 лет), а затем начинается рост. Третья — теория социоэмоциональной селективности Лоры Карстенсен — раскрывает когнитивно-мотивационный механизм этого сдвига.

12.7.2. Гарвардское исследование развития взрослых: общая характеристика

Гарвардское исследование развития взрослых — одно из самых длительных и влиятельных лонгитюдных исследований в истории психологии. Оно было начато в 1938 году и продолжается до сих пор, охватывая несколько поколений участников. Исследование включает две когорты: «Grant Study» — 268 выпускников Гарвардского университета 1939–1944 годов, и «Glueck Study» — 456 мужчин из неблагополучных районов Бостона, родившихся около 1930 года.

Уникальность исследования в том, что оно прослеживает жизнь участников на протяжении более восьми десятилетий. Данные собирались каждые два года с помощью опросников, интервью, медицинских осмотров и психологических тестов. Это позволяет изучать не просто корреляции, а реальные траектории жизни — как ранние факторы влияют на поздние исходы.

Главный вывод исследования, обобщенный Джорджем Вэйллантом в книге «Triumphs of Experience» (2012), звучит так: «Единственное, что действительно имеет значение в жизни, — это ваши отношения с другими людьми» [194]. Но за этой общей формулировкой стоит более конкретный и релевантный для нашей модели результат: ключевым фактором, определяющим удовлетворенность жизнью в пожилом возрасте, является генеративность в среднем возрасте.

12.7.3. Генеративность как предиктор удовлетворенности жизнью

Вэйллант и его коллеги операционализировали генеративность через ряд показателей: участие в менторстве, забота о следующем поколении, вклад в жизнь сообщества, способность ставить нужды других выше собственных. Уровень генеративности оценивался независимыми экспертами на основе интервью и опросников, собранных, когда участникам было около 50 лет.

Затем эти оценки были сопоставлены с показателями удовлетворенности жизнью, психического и физического здоровья, собранными, когда участникам было 70–80 лет. Результаты оказались однозначными: генеративность в 50 лет является более сильным предиктором удовлетворенности жизнью в старости, чем любой другой измеренный фактор, включая: профессиональные достижения; уровень дохода; интеллект, измеренный в молодости; физическое здоровье в молодости; наличие или отсутствие психических расстройств в анамнезе.

Иными словами, не то, сколько человек заработал, не то, какую должность он занял, и не то, насколько он был умен или здоров в молодости, предсказывает его удовлетворенность жизнью после 70 лет, а то, научился ли он к 50 годам заботиться о других и передавать им свой опыт.

Более того, Вэйллант показал, что генеративность является не просто одним из факторов благополучия, а тем самым фактором, который отличает «успешное старение» от «неуспешного». Участники, которые в 50 лет демонстрировали высокий уровень генеративности, в 70–80 лет были не только более удовлетворены жизнью, но и объективно здоровее — у них реже развивались хронические заболевания, они дольше сохраняли когнитивные функции, они были более социально активны.

В терминах нашей модели: данные Вэйлланта прямо подтверждают, что разрешение пятого этапа — переход от достижения к пестунству — является не просто теоретической конструкцией, а реальным, измеримым процессом, имеющим долгосрочные последствия. Тот, кто в 48 лет находит новую форму «сам» («не я достиг, а я передал»), закладывает фундамент для благополучной старости.

12.7.4. U-кривая субъективного благополучия: дополнительный контекст

В параграфе 12.3 мы уже упоминали U-кривую субъективного благополучия, но сейчас важно рассмотреть ее в контексте разрешения пятого этапа.

Напомним: исследование Бланчфлауэра и Освальда (2008), охватившее около 500 000 респондентов из 72 стран, показало, что субъективное благополучие достигает нижней точки в 47,2 года у мужчин и 48,3 года у женщин, после чего начинает расти [187]. Это поразительно точно совпадает с точкой 48 лет, которую наша модель определяет как момент разрешения пятого этапа.

Что происходит после надира? Субъективное благополучие растет — и продолжает расти вплоть до 70–75 лет, достигая уровня, сопоставимого с уровнем молодости или даже превышающего его. Этот рост не является артефактом выживания (мол, несчастливые умирают раньше, а счастливые остаются в выборке). Статистический анализ с поправкой на выбывание подтверждает, что речь идет о реальном повышении благополучия у одних и тех же индивидов.

В терминах нашей модели: рост субъективного благополучия после 48 лет — это эмпирическое отражение успешного разрешения пятого кризиса. Человек, прошедший через страх бессмысленности и нашедший новую форму «вместе» и «сам» в пестунстве, переживает подъем — не эйфорический, но устойчивый, который не зависит от внешних обстоятельств.

Интересно, что U-кривая обнаружена не только у людей, но и у человекообразных обезьян — орангутанов и шимпанзе [188]. Это означает, что спад и последующий подъем благополучия в среднем возрасте имеет биологическую основу, а не является исключительно социальным феноменом. В терминах нашей модели: гормональная перестройка пятого этапа (менопауза у женщин, андропауза у мужчин) создает биологические условия для сдвига от достижения к генеративности, и этот сдвиг, будучи успешно осуществленным, ведет к росту благополучия.

12.7.5. Теория социоэмоциональной селективности Лоры Карстенсен

Третья линия эмпирических данных связана с теорией социоэмоциональной селективности (Socioemotional Selectivity Theory, SST), разработанной Лорой Карстенсен (Laura Carstensen) из Стэнфордского университета.

Карстенсен в серии работ, начиная с программной статьи 1999 года, показала, что с возрастом происходит фундаментальный сдвиг в мотивационных приоритетах [198]. Молодые люди, воспринимающие время как безграничное, ориентированы на получение знаний, расширение социальных контактов, приобретение нового опыта — то есть на цели, связанные с подготовкой к будущему. Пожилые люди, воспринимающие время как ограниченное, ориентированы на эмоциональную регуляцию, углубление существующих отношений, получение удовлетворения от настоящего момента.

Ключевой момент теории Карстенсен: этот сдвиг связан не с хронологическим возрастом как таковым, а с субъективным восприятием временной перспективы. Когда человек ощущает, что времени осталось много, он инвестирует в будущее — учится, заводит новые знакомства, строит карьеру. Когда он ощущает, что времени осталось мало, он переключается на то, что приносит эмоциональное удовлетворение здесь и сейчас, — на близкие отношения, на передачу опыта, на наслаждение моментом.

Экспериментальные исследования показали, что этот сдвиг можно воспроизвести искусственно. Если молодым людям предложить представить, что им осталось жить недолго (например, из-за предстоящего переезда в другой город), их мотивационные приоритеты становятся похожи на приоритеты пожилых людей: они начинают предпочитать эмоционально близкие контакты новым и познавательно интересным.

В терминах нашей модели: теория социоэмоциональной селективности описывает когнитивно-мотивационный механизм, лежащий в основе разрешения пятого кризиса. В 36 лет человек еще ощущает время как относительно безграничное — и продолжает инвестировать в достижения. Но к 48 годам, под влиянием телесного спада, гормональной перестройки и общего накопления жизненного опыта, временная перспектива сжимается. Времени осталось не так много, как казалось. И это сжатие переключает мотивацию: с получения знаний и достижений — на эмоциональную регуляцию и передачу опыта.

Генеративность в терминах Карстенсен — это одна из форм эмоционально насыщенной, ориентированной на настоящее активности, которая характерна для пожилого возраста. Но, в отличие от простого «наслаждения моментом», генеративность соединяет настоящее с будущим: я передаю опыт сейчас — и это будет жить после меня.

12.7.6. Советские и российские исследования: удовлетворенность жизнью и смысл

Отечественная психология также располагает данными, подтверждающими логику пятого этапа.

Б.Г. Ананьев в книге «Человек как предмет познания» (1968), обобщая результаты масштабных исследований, проведенных в Ленинградском университете, отмечал, что удовлетворенность жизнью в пожилом возрасте коррелирует не с уровнем прошлых достижений, а с сохранением активной социальной позиции и вовлеченности в жизнь других людей [158]. Те, кто продолжал работать, передавать опыт, участвовать в воспитании внуков, были более удовлетворены жизнью, чем те, кто, даже имея высокий уровень материального обеспечения, замыкался в себе.

Л.И. Анцыферова в работе «Поздний период жизни человека» (1996), которую мы уже цитировали, на основе анализа биографий и клинических наблюдений выделила два типа старения [195]. «Продуктивное старение» характеризуется сохранением генеративной направленности: человек продолжает заботиться о других, делиться опытом, быть полезным. «Непродуктивное старение» характеризуется замыканием на себе, фиксацией на прошлом (либо на былых достижениях, либо на былых обидах), отсутствием новых целей. Анцыферова подчеркивала, что закладка того или иного типа старения происходит задолго до наступления самой старости — в среднем возрасте, который мы называем пятым этапом.

Е.И. Головаха и А.А. Кроник в книге «Психологическое время личности» (1984) показали, что удовлетворенность жизнью связана не столько с объективным числом достижений, сколько с субъективной оценкой реализованности жизненных планов [184]. Однако эта оценка, в свою очередь, зависит от того, насколько человек способен переформулировать свои жизненные цели с возрастом. Те, кто продолжает мерять себя мерками молодости (карьерный рост, материальный успех), неизбежно чувствуют неудовлетворенность — потому что объективные возможности для таких достижений с возрастом сокращаются. Те, кто переключается на цели, связанные с передачей опыта и заботой о других, сохраняют высокую удовлетворенность.

12.7.7. Значение для возрастной модели

Обзор эмпирических данных подтверждает, что пятый этап — не умозрительная конструкция, а реальный, объективно регистрируемый процесс, имеющий четкую временную динамику и долгосрочные последствия.

Все эти данные были получены независимо друг от друга, в рамках разных научных традиций. Тот факт, что они складываются в связную картину, соответствующую предсказаниям нашей модели, является сильным свидетельством в пользу модели.

8. Связь с философией личности

12.8.1. Пятое «вместе нельзя» в ряду фундаментальных ограничений

Философия личности, развернутая в Части II книги, строится вокруг понятия «вместе нельзя» — фундаментального ограничения, с которым человек сталкивается снова и снова на разных уровнях своего существования. Каждое такое ограничение — это не просто препятствие, а структурная граница, которая делает невозможной прежнюю форму «вместе» и тем самым вынуждает искать новую.

Первое «вместе нельзя» (1,5 года) — нельзя постоянно быть в физическом контакте. Это ограничение, связанное с телесностью, породило интернализованную безопасную базу и первую форму личности.

Второе «вместе нельзя» (4,5 года) — нельзя автоматически разделить внутренний мир. Это ограничение, связанное с непрозрачностью сознания, породило способность к символическому выражению и вторую форму личности.

Третье «вместе нельзя» (9 лет) — нельзя быть идентичным группе. Это ограничение, связанное с социальной видимостью отличий, породило избирательную микро-группу и третью форму личности.

Четвертое «вместе нельзя» (18 лет) — нельзя разделить судьбу, нельзя «вместе» прожить жизнь. Это ограничение, связанное с уникальностью жизненной траектории, породило призвание и четвертую, зрелую форму личности как субъекта выбора.

Теперь, на пятом этапе, человек сталкивается с пятым «вместе нельзя»: нельзя разделить экзистенциальный ответ. Нельзя «вместе» иметь смысл отдавать. Это ограничение имеет иную природу, чем все предыдущие. Оно касается не формы социальной связи, а самого содержания жизни — того, ради чего все предыдущие формы существовали.

12.8.2. От всех предыдущих ограничений — к пределу

Чтобы понять философское значение пятого «вместе нельзя», полезно посмотреть на всю последовательность ограничений как на движение к пределу.

Первые три ограничения были связаны с внешними условиями существования: телом, сознанием, социальным восприятием. Они говорили: «Ты не можешь быть вместе с другими в том модусе, который был раньше, — ищи новый модус». И человек искал — и находил.

Четвертое ограничение было пограничным. Оно еще касалось социальной связи («нельзя разделить судьбу»), но уже выводило человека к экзистенциальному измерению: я должен выбрать свой путь сам, и никто не может сделать это за меня. Здесь впервые возникло одиночество выбора — не как физическое отсутствие других, а как невозможность переложить на других решение.

Пятое ограничение идет еще дальше. Оно говорит: «Ты не можешь разделить с другими не только путь, но и смысл самого пути». Мало того, что я должен сам выбрать, куда идти, — я должен сам понять, ради чего я вообще иду. Этот вопрос не имеет коллективного ответа. Смысл не делегируется.

В этом смысле пятое «вместе нельзя» — самое радикальное из всех. Оно обнажает предельную отдельность человека. Не просто отдельность тела (первый этап), не просто отдельность сознания (второй этап), не просто отдельность социальной позиции (третий этап), не просто отдельность жизненного пути (четвертый этап), а отдельность самого основания, на котором все это стоит. Ради чего я живу — этот вопрос обращен ко мне одному, и ответ на него могу дать только я.

12.8.3. Смысл как то, что нельзя получить от других

Центральный философский тезис пятого этапа состоит в том, что смысл отдавать нельзя получить от других. Это требует пояснения.

В обыденном мышлении часто предполагается, что смысл жизни можно «найти» где-то вовне — в религии, в идеологии, в культурной традиции, в советах мудрецов. Считается, что есть готовые ответы на вопрос «ради чего жить?», и задача человека — выбрать правильный ответ и следовать ему.

Пятый этап обнаруживает недостаточность такого подхода. Готовый ответ, взятый извне, не становится моим смыслом автоматически. Я могу повторять слова о том, что смысл жизни — в служении Богу, или в построении коммунизма, или в благе будущих поколений, но если эти слова не стали моим внутренним ответом, они останутся пустой формой. Они не наполнят жизнь смыслом.

Более того, на пятом этапе человек часто обнаруживает, что те готовые ответы, которые он принял раньше, перестали работать. В молодости он мог не задаваться вопросом о смысле, потому что жизнь была наполнена конкретными задачами: получить образование, построить карьеру, создать семью. Эти задачи давали достаточную мотивацию, и вопрос «ради чего?» не вставал. Но к 36 годам задачи либо выполнены, либо обнаружили свою неспособность дать окончательный ответ, и человек оказывается перед пустотой.

Эта пустота и есть пятое «вместе нельзя» в его субъективном переживании. Я не могу пойти к другому человеку и попросить у него смысл для моей жизни. Я не могу прочитать книгу, в которой будет написан смысл моей жизни. Я не могу принять смысл по наследству — от родителей, от культуры, от традиции. Все это может быть помощью, подсказкой, материалом — но не готовым ответом. Ответ должен родиться во мне.

12.8.4. Виктор Франкл и экзистенциальный вакуум

Философское содержание пятого этапа глубоко созвучно идеям Виктора Франкла, сформулированным в книге «Человек в поисках смысла» (1946) и последующих работах [179].

Франкл описал феномен «экзистенциального вакуума» — состояния, в котором человек не знает, ради чего он живет. По Франклу, экзистенциальный вакуум особенно распространен в современном обществе, потому что традиционные источники смысла (религия, община, предписанная социальная роль) ослабели, а новые человек должен найти сам — и не всегда находит.

Франкл подчеркивал, что экзистенциальный вакуум — это не патология, а вызов. Это нормативное состояние человека, который утратил инстинктивную регуляцию поведения (как у животных) и традиционную регуляцию (как в традиционных обществах) и теперь стоит перед необходимостью самостоятельно определить, ради чего он живет. В терминах нашей модели: экзистенциальный вакуум — это субъективное переживание пятого «вместе нельзя». Традиция, община, культура — все это формы коллективного обладания смыслом, и они больше не работают в прежнем виде. Человек должен найти смысл сам.

Франкл также настаивал, что смысл не изобретается произвольно, а находится — как объективная возможность, заложенная в конкретной жизненной ситуации. Но нахождение это всегда индивидуально. Никто не может найти смысл за меня. Логотерапия — метод Франкла — не дает пациенту готовых ответов, а помогает ему самому обнаружить смысл в его уникальной ситуации.

В терминах нашей модели: разрешение пятого кризиса через пестунство — это и есть нахождение смысла в франкловском смысле. Пестунство — не абстрактная идея, а конкретная возможность, заложенная в ситуации человека на пятом этапе. У него есть опыт, знания, ресурсы — и у него есть те, кто нуждается в этом опыте, в этих знаниях, в этих ресурсах. Смысл находится в акте передачи — и находится он самим человеком, а не получается извне.

12.8.5. Пятый этап и проблема зрелости

Пятый этап ставит с новой остротой вопрос о том, что такое зрелость личности.

На четвертом этапе зрелость понималась как способность к призванию — к осознанному выбору и принятию его последствий. Это была зрелость субъекта, который сам определяет свою жизнь. Но эта зрелость, при всей ее важности, еще не полна. Субъект четвертого этапа — это субъект, который строит себя и свою жизнь. Его вопрос: «Кем я буду? Чего я достигну?» Это необходимый этап, но если на нем остановиться, человек рискует остаться в логике бесконечного достижения, которое никогда не приносит окончательного удовлетворения.

Пятый этап добавляет к зрелости новое измерение. Зрелость пятого этапа — это способность выйти за пределы вопроса «чего я достиг?» к вопросу «что я передал?». Это переход от строительства себя к служению другим. Это не отказ от себя, а расширение себя до таких пределов, в которых «я» включает в себя заботу о мире за пределами моей индивидуальной жизни.

В этом смысле пятый этап — это предпоследний шаг в становлении личности. Личность уже состоялась как субъект выбора (четвертый этап). Теперь она становится субъектом отдачи.

12.8.6. Предпоследний шаг: что остается после пятого этапа

Формулировка «предпоследний шаг» важна для понимания места пятого этапа в целостной архитектуре жизненного пути.

После пятого этапа остается шестой (72 → 96 лет) — самый трудный и самый таинственный. На шестом этапе человек столкнется с последним «вместе нельзя»: нельзя разделить само существование. Все внешние подтверждения бытия — социальные роли, свидетели жизни, телесная активность — будут утрачены. И человек должен будет удержать себя как личность без всего этого.

Пятый этап подготавливает этот финальный переход. Если человек на пятом этапе научился находить смысл не в том, что он имеет, а в том, что он отдает, — то на шестом этапе, когда он потеряет все, что имел, у него останется опыт отдачи. Его самоощущение не рухнет вместе с утратой социальных ролей и телесной силы, потому что оно уже не привязано к ним. Оно укоренено в пестунстве — в том, что он дал другим и что продолжает пестовать после него.

Более того, пестунство пятого этапа создает ту «связь поколений», которая будет одним из немногих ресурсов на шестом этапе. Даже когда сверстники уйдут, а тело ослабеет, останутся те, кому я что-то передал, — дети, ученики, младшие коллеги. Они — живые свидетельства того, что моя жизнь имела смысл, выходящий за ее пределы.

Таким образом, пятый этап — это не просто еще один этап, а решающая подготовка к финалу. Без пестунства пятого этапа шестой этап рискует стать чистой утратой, распадом личности. С пестунством он может стать завершением — возвращением к неиндивидуальному сознанию, но уже не младенческим, а прошедшим через весь опыт индивидуальной жизни и сохранившим его в снятом виде.

12.8.7. Связь с центральным тезисом книги

В Части I книги мы сформулировали проблему, которую социология не смогла решить: как соотносятся индивидуальное и коллективное. Мы показали, что научный метод не может разрешить эту проблему, потому что исследователь сам находится внутри объекта исследования. И мы предложили гуманитарный метод, в котором личное и общественное понимаются как фазы одного процесса.