Личность. Том II. Онтология

12.4.3. Сдвиг от мотивации достижения к мотивации генеративности

Психологическим содержанием разрешения пятого кризиса является фундаментальный сдвиг в структуре мотивации: от достижения — к генеративности.

Мотивация достижения — это стремление получить что-то для себя: статус, признание, материальные блага, компетентность, власть. Она доминирует на четвертом этапе и в первой половине пятого. Она не является «плохой» или «эгоистичной» — она необходима для построения жизни, для призвания, для профессионального и личностного роста. Но она не отвечает на вопрос о смысле. Можно достичь всего, чего хотел, и все равно чувствовать пустоту.

Мотивация осмысленной жизни — это стремление дать что-то другим: забота о младших, передача опыта, вклад в общее дело, которое переживет меня.

Термин «генеративность» был введен Эриком Эриксоном в книге «Детство и общество» (1950) как центральная задача седьмой стадии психосоциального развития — стадии «генеративность против стагнации», приходящейся на средний возраст [193]. По Эриксону, генеративность — это «заинтересованность в создании и направлении следующего поколения», и она является необходимым условием психосоциальной зрелости.

Важно подчеркнуть: генеративность — это не просто «помощь другим». Это экзистенциальная позиция, в которой человек находит смысл своей жизни через вклад в то, что выходит за пределы его индивидуального существования. Порождающий человек не спрашивает: «Что жизнь дала мне?» Он спрашивает: «Что я дал жизни?» И ответ на этот вопрос — если он положителен — и есть разрешение страха пятого кризиса.

12.4.4. Гарвардское исследование развития взрослых: эмпирическое подтверждение

Другим впечатляющим эмпирическим подтверждением нашей модели применительно к разрешению пятого кризиса является Гарвардское исследование развития взрослых (Harvard Study of Adult Development) — одно из самых длительных лонгитюдных исследований в истории психологии.

Исследование было начато в 1938 году и продолжается до сих пор, охватывая несколько поколений участников. Его результаты обобщены в книге Джорджа Вэйлланта (George Vaillant) «Triumphs of Experience» (2012) [194]. Центральный вывод исследования: удовлетворенность жизнью в пожилом возрасте коррелирует не с профессиональными достижениями, не с уровнем дохода и не с интеллектом в молодости, а с качеством отношений и — что особенно важно для нашей модели — с уровнем генеративности в среднем возрасте.

Вэйллант показал, что мужчины, которые в возрасте 45–55 лет демонстрировали высокий уровень генеративности (забота о младших, менторство, участие в жизни сообщества, передача опыта), в 70–80 лет были значительно более удовлетворены жизнью, физически и психически здоровее, чем те, кто в среднем возрасте оставался сосредоточен на достижениях или, напротив, впадал в стагнацию.

Более того, генеративность оказалась более сильным предиктором удовлетворенности жизнью в старости, чем «найденный смысл» как таковой. Дело не в том, чтобы найти абстрактный ответ на вопрос о смысле жизни. Дело в том, чтобы перестроить свою жизнь таким образом, чтобы она была направлена не на получение, а на отдачу. Именно эта перестройка и есть разрешение пятого кризиса.

В терминах нашей модели: данные Вэйлланта прямо подтверждают, что разрешение пятого кризиса состоит не в интеллектуальном решении экзистенциальной загадки, а в сдвиге способа существования — от достижения к генеративности, к взятию на себя обязанностей самому делать то, что вместе нельзя — иметь смысл жизни.

12.4.5. Советские исследования: зрелость и передача опыта

В советской психологии также разрабатывалась проблематика, близкая к разрешению пятого кризиса, хотя и в другой терминологии.

Б.Г. Ананьев в уже упоминавшейся книге «Человек как предмет познания» (1968) описывал переход от «акме» (вершины достижений) к периоду, когда ведущей деятельностью становится «передача опыта» [158]. По Ананьеву, зрелая личность — это не та, которая достигла максимума в своей профессии, а та, которая способна передать накопленное следующему поколению. Этот переход не является автоматическим: некоторые люди застревают в фазе достижения и не могут перейти к фазе передачи, что ведет к стагнации и неудовлетворенности.

Л.И. Анцыферова в работе «Поздний период жизни человека: типы старения и пути к продуктивной старости» (1996) описала два типа старения: продуктивное и непродуктивное [195]. Продуктивное старение характеризуется сохранением активной жизненной позиции, направленной на помощь другим и передачу опыта. Непродуктивное — замыканием на себе, фиксацией на прошлых достижениях или, напротив, на прошлых неудачах, отсутствием новых целей. Анцыферова подчеркивала, что закладка того или иного типа старения происходит именно в среднем возрасте — то есть на нашем пятом этапе.

К.А. Абульханова-Славская в «Стратегии жизни» (1991) также писала о том, что зрелость — это не просто продолжение молодости, а качественно иной способ организации жизни [159]. Если в молодости человек строит себя, то в зрелости он строит мир вокруг себя — и в этом строительстве находит новый смысл, недоступный на предыдущих этапах.

12.4.6. Формы пестунства

Пестунство как разрешение пятого кризиса может принимать различные формы. Перечислим основные.

Родительское пестунство. Это не просто «иметь детей», а заботиться об их развитии, передавать им ценности, помогать им становиться самостоятельными людьми. На пятом этапе дети часто уже подростки или молодые взрослые, и родительская забота переходит от физического ухода к менторству, поддержке, передаче жизненного опыта.

Профессиональное пестунство. Это менторство на работе, обучение молодых коллег, создание профессиональных школ и традиций. Человек перестает быть просто специалистом и становится учителем — тем, кто не просто делает свое дело, но и растит тех, кто будет делать его после него.

Социальное пестунство. Это волонтерство, участие в жизни сообщества, благотворительность, общественная деятельность. Человек вкладывает свои ресурсы (время, деньги, опыт) в то, что принесет пользу другим людям — часто незнакомым.

Творческое пестунство. Это создание произведений, которые переживут автора, — книг, картин, музыки, научных трудов, архитектурных сооружений. Творчество в этом смысле — не просто самовыражение, а оставленное, которое будет существовать после меня и продолжать пестовать, когда меня уже не будет.

Общим для всех этих форм является одно: действие направлено не на получение блага для себя, а на создание блага для других, и в этом действии человек находит ответ на вопрос «ради чего?».

12.4.7. Что значит «разрешение» на пятом этапе

Разрешение пятого кризиса имеет иную природу, чем разрешения предыдущих кризисов.

На третьем этапе разрешением было нахождение микро-группы. На четвертом — обнаружение призвания. И то, и другое были конкретными действиями с измеримым результатом. Разрешение пятого кризиса не является конкретным действием. Это сдвиг перспективы — изменение того, как человек воспринимает свою жизнь и свое место в мире.

Этот сдвиг можно описать как переход от вопроса к ответу. В начале этапа (36 лет) человек задает вопрос: «Ради чего все это?» В точке разрешения (48 лет) он не обязательно получает вербальный ответ, но он перестает мучиться вопросом. Не потому что вопрос решен, а потому что человек изменил способ существования: взял на себя обязанность отдавать, жизнь теперь организована вокруг отдачи, а не получения, и в этой отдаче вопрос о смысле получает ответ.

Это не означает, что человек, прошедший пятый кризис, никогда больше не испытывает сомнений или не задается вопросом о смысле. Но эти сомнения больше не являются экзистенциальной угрозой. Они становятся частью жизни, а не подрывом ее основ.

12.4.9. Значение для возрастной модели

Разрешение пятого кризиса — это поворотный пункт, сравнимый по значимости с разрешением четвертого. Если четвертый этап сделал человека субъектом своей жизни, то пятый этап делает его субъектом, чья жизнь выходит за пределы его самого.

На четвертом этапе человек научился выбирать и держать выбор. На пятом он учится отдавать. Это не отказ от себя — это расширение себя до пределов, в которых «я» включает в себя заботу о других. Пестунство не противостоит призванию — оно надстраивается над ней. Я по-прежнему профессионал, партнер, родитель, но теперь все эти роли наполнены новым содержанием: я делаю свое дело не для того, чтобы достичь, а для того, чтобы передать.

5. Новая форма «вместе» на пятом этапе

12.5.1. Эволюция «вместе»: от сонаправленности к передаче

Восстановим логику предыдущих трансформаций, чтобы увидеть специфику пятой.

На первом этапе «вместе» эволюционировало от физической слитности к интернализованной безопасной базе. На втором — к символическому пространству правил и ролей. На третьем — к избирательной микро-группе на основе разделяемых отличий. На четвертом — к партнерству и профессиональному сообществу, основанным на сонаправленности траекторий и взаимодополнительности.

Общим для первых четырех форм «вместе» было то, что они строились вокруг некоторой симметрии. Даже там, где симметрия была неполной (ребенок и мать, учитель и ученик), сохранялась взаимность: мать дает ребенку заботу, но и получает от него эмоциональную отдачу; учитель передает знания, но и получает признание и уважение. Партнерство четвертого этапа в особенности симметрично: мы идем вместе, мы дополняем друг друга, мы оба вкладываем и оба получаем.

На пятом этапе логика «вместе» меняется. Центральным становится не взаимность, а передача. Это не значит, что взаимность исчезает полностью, — но она перестает быть главным структурирующим принципом. На первый план выходит асимметричная забота: я даю другому то, что у меня есть, не ожидая эквивалентного возврата.

Эта асимметрия — не признак неравенства или несправедливости. Она отражает изменившуюся жизненную позицию. Человек на пятом этапе накопил достаточно — опыта, знаний, ресурсов, — чтобы иметь возможность отдавать, не считая. И он обнаруживает, что именно в обязанности отдавать, а не в получении, лежит ответ на вопрос о смысле.

12.5.2. Пестунство как новая форма «вместе»

Новая форма «вместе» на пятом этапе — это пестунство, связь поколений. Мы вместе не потому, что мы равны и идем одним путем (как в партнерстве четвертого этапа), а потому, что я передаю тебе то, что накопил, а ты принимаешь это и понесешь дальше.

Связь поколений как пестунство может реализовываться в нескольких измерениях.

В семейном измерении это отношения родителей с взрослеющими или уже взрослыми детьми, а также с внуками. На четвертом этапе родительство было во многом проектом достижения: вырастить, воспитать, дать образование, «поставить на ноги». На пятом этапе родительство становится пестующим: я не столько формирую ребенка, сколько передаю ему то, что у меня есть, — опыт, ценности, поддержку, — и отпускаю его в свободное плавание.

В профессиональном измерении это менторство, ученичество. Опытный профессионал берет под крыло молодого коллегу не для того, чтобы получить от него выгоду, а для того, чтобы передать мастерство. Врач учит ординатора, инженер — практиканта, ученый — аспиранта. В этом акте передачи профессия продолжает жить за пределами индивидуальной карьеры.

В социальном измерении это волонтерство, благотворительность, общественная деятельность. Человек вкладывает время, деньги, силы в проекты, которые принесут пользу другим — часто незнакомым и часто после его смерти. Он сажает дерево, зная, что не увидит его в полный рост. Он жертвует на стипендию студентам, которых никогда не встретит. Он восстанавливает храм в деревне, где не живет.

Во всех этих случаях структура одна и та же: я даю, ты принимаешь, и в этом акте мы становимся связаны. Это и есть новая форма «вместе».

12.5.3. Советские исследования: преемственность поколений

В советской психологической и педагогической традиции проблематика связи поколений разрабатывалась достаточно активно, особенно в контексте воспитания и передачи опыта.

В.А. Сухомлинский в книге «Как воспитать настоящего человека» (1975) много писал о том, что зрелость человека определяется не тем, сколько он получил от других, а тем, сколько он отдал [196]. Сухомлинский ввел понятие «радость отдачи» — специфического переживания, которое возникает, когда человек делает что-то для других, не ожидая награды. По Сухомлинскому, воспитание этой способности — одна из главных задач школы, и без нее человек не может стать по-настоящему зрелым.

В терминах нашей модели: «радость отдачи» Сухомлинского — это эмоциональное переживание новой формы «вместе» пятого этапа. Я не просто помогаю другому — я переживаю свою связь с ним через акт отдачи, и эта связь приносит удовлетворение, которое не зависит от внешнего вознаграждения.

И.С. Кон в книге «Ребенок и общество» (1988) исследовал механизмы межпоколенческой передачи культуры [197]. Кон подчеркивал, что передача опыта — это не односторонний процесс, в котором старшие «вкладывают» что-то в пассивных младших. Это всегда взаимодействие, в котором младшие тоже влияют на старших, заставляя их переосмыслять свой опыт и формулировать его. В этой диалогичности — суть связи поколений.

В терминах нашей модели: это означает, что новая форма «вместе» пятого этапа — это не монолог старшего, обращенный к младшему, а диалог, в котором оба меняются. Старший отдает, но и получает — не эквивалент отданного, а сам опыт отдачи, который и есть разрешение экзистенциального вопроса.

12.5.5. Отдача без гарантии результата

Важнейшая характеристика новой формы «вместе» пятого этапа состоит в том, что отдача не гарантирует результата.

Когда я передаю опыт ученику, я не знаю, как он им распорядится. Он может превзойти меня — и это лучший исход. Он может использовать мои уроки совсем не так, как я предполагал. Он может отвернуться от меня и пойти своим путем. Все это — риски, которые я принимаю, беря на себя обязанность пестуна.

На четвертом этапе такая неопределенность была бы проблемой. Партнерство требует предсказуемости: если я вкладываю в общее дело, я должен знать, что партнер тоже вкладывает. На пятом этапе неопределенность перестает быть проблемой. Я отдаю не для того, чтобы получить гарантированный результат, а потому что сама отдача есть мой способ быть личностью.

Это глубоко созвучно тому, что Виктор Франкл писал о смысле. Смысл, по Франклу, не гарантирован — он находится через действие, но результат этого действия не в нашей власти. Мы отвечаем только за свой поступок, а не за его последствия. В терминах нашей модели: новая форма «вместе» пятого этапа — это именно такая отдача без гарантий. Я делаю, что могу, для тех, кто идет после меня, — а что из этого выйдет, мне не дано знать.

12.5.6. Формулировка новой формы «вместе»

Обобщая сказанное, мы можем дать итоговую формулировку.

Новая форма «вместе» на пятом этапе означает пестунство. Мы вместе не потому, что мы равны и идем одним путем (как в партнерстве четвертого этапа), а потому, что я передаю тебе то, что накопил, а ты принимаешь это и понесешь дальше. Это «вместе» асимметрично: старший дает больше, чем получает, — и в этом акте отдачи находит ответ на вопрос о смысле. Это «вместе» не гарантирует результата: я отдаю, не зная, как мой дар будет использован, — и принимаю эту неопределенность как часть жизни.

Пестунство может реализовываться в семье (отношения с детьми и внуками), в профессии (менторство, наставничество), в обществе (волонтерство, благотворительность) и в культуре (творчество, адресованное будущему). Во всех случаях структура одна: я даю — ты принимаешь — мы связаны.

6. Новая форма «сам» на пятом этапе

12.6.1. Эволюция «сам»: от призвания к пестунству

Восстановим логику предыдущих этапов, чтобы увидеть специфику пятого.

На первом этапе «сам» означало: действовать автономно в поле интернализованной связи с матерью. Это была физическая автономия. На втором этапе «сам» означало: предъявить свой внутренний мир в символической форме. Это была экспрессивная автономия. На третьем этапе «сам» означало: определить свою уникальность и найти группу, где она ценится. Это была социальная автономия. На четвертом этапе «сам» означало: совершить необратимый выбор и принять его последствия в виде призвания. Это была экзистенциальная автономия — способность быть субъектом своей жизни через призвание.

Общим для всех этих форм «сам» было то, что они строились вокруг достижения. Автономия была тем, чего я достигал: я научился ходить, я научился выражать себя, я нашел свою группу, я сделал выбор и удержал его. Смысл «сам» был в том, чтобы становиться больше, сильнее, компетентнее, самостоятельнее.

На пятом этапе эта логика достигает своего предела — и одновременно исчерпывает себя. Человек, который продолжал бы бесконечно «достигать», в какой-то момент обнаруживает, что достижения больше не приносят удовлетворения. Еще одна должность, еще одна публикация, еще один купленный дом — все это не отвечает на вопрос «ради чего?». И тогда возникает необходимость в иной логике «сам» — логике не достижения, а служения.

12.6.2. От достижения к генеративности: смена источника смысла

Центральное событие пятого этапа в измерении «сам» — это смена источника смысла. Источником смысла перестает быть достижение и становится генеративность.

Достижение — это получение чего-то для себя. Это может быть материальное благо (деньги, имущество), социальное благо (статус, признание, власть), психологическое благо (компетентность, мастерство, самореализация). Достижение всегда ориентировано на приобретение: я делаю что-то, чтобы у меня стало больше того, чего у меня раньше не было.

Генеративность — это отдача чего-то другим. Это может быть передача знаний и опыта (менторство), забота о младших (родительство, волонтерство), создание ценностей, которые переживут меня (творчество, строительство, благотворительность). Генеративность всегда ориентирована на отдачу: я делаю что-то, чтобы у других стало больше того, что я могу им дать.

Смысл в рамках достижения — это «я ценен, потому что я достиг». Смысл в рамках генеративности — это «я ценен, потому что я дал». Это два принципиально разных способа переживать осмысленность своей жизни.

На четвертом этапе и в первой половине пятого доминирует первый способ. Человек строит карьеру, зарабатывает деньги, добивается признания — и через это чувствует, что его жизнь имеет смысл. Но этот источник смысла ограничен. Во-первых, достижения никогда не дают полного удовлетворения: всегда есть кто-то, кто достиг больше, всегда есть новая вершина, которая манит. Во-вторых, достижения привязаны к моему «я»: когда я ослабею или умру, все мои достижения останутся в прошлом и перестанут иметь значение.

Генеративность свободна от этих ограничений. Во-первых, отдача приносит удовлетворение иного рода — не связанное с социальным сравнением. Я не меряюсь с другими тем, сколько я дал; сам акт отдачи самодостаточен. Во-вторых, результаты генеративности продолжают жить после меня. Дерево, которое я посадил, будет расти, когда меня не станет. Ученик, которому я передал мастерство, передаст его дальше. Смысл, найденный в генеративности, не умирает вместе со мной.

12.6.3. Не «я достиг», а «я передал»

Формулировка новой формы «сам» пятого этапа — «не "я достиг", а "я передал"» — фиксирует этот фундаментальный сдвиг. Рассмотрим его подробнее.

«Я достиг» — это утверждение о моем прошлом. Оно констатирует факт: я сделал что-то, что повысило мою ценность в моих собственных глазах или в глазах других. Это утверждение имеет смысл только в контексте моей индивидуальной биографии. Когда моя биография закончится, «я достиг» потеряет субъекта и перестанет быть значимым.

«Я передал» — это утверждение о связи между мной и будущим. Оно констатирует не факт моего личного успеха, а факт моего личного вклада в то, что больше меня. Этот вклад остается в мире независимо от того, существую ли я. Он не привязан к моему «я» — он вплетен в ткань жизни других людей, которые будут жить после меня.

Переход от «я достиг» к «я передал» не означает обесценивания достижений. Достижения никуда не деваются — они остаются частью моей истории. Но они перестают быть главным источником смысла. Теперь они важны не сами по себе, а как ресурс для передачи. Я достиг мастерства в профессии — и теперь я могу передать это мастерство ученикам. Я накопил знания и опыт — и теперь я могу ими поделиться. Я заработал деньги — и теперь я могу направить их на что-то, что послужит другим.

Таким образом, достижения не отвергаются, а переосмысливаются. Они из цели превращаются в средство. Целью становится пестунство.

12.6.4. Советские исследования: личность и служение

В советской психологии и философии проблематика, близкая к нашей новой форме «сам» пятого этапа, разрабатывалась в терминах направленности личности и служения обществу.

С.Л. Рубинштейн в «Основах общей психологии» (1946) различал два типа жизненной направленности: эгоцентрическую и альтруистическую [164]. Эгоцентрическая направленность — это ориентация на удовлетворение собственных потребностей и достижение личных целей. Альтруистическая — ориентация на благо других людей и общества в целом. Рубинштейн подчеркивал, что зрелость личности связана с переходом от первой ко второй. Зрелая личность — это не та, которая многого достигла для себя, а та, чья деятельность направлена на благо других.

В терминах нашей модели: переход от эгоцентрической к альтруистической направленности по Рубинштейну — это и есть переход от «я достиг» к «я передал». Направленность личности меняется: то, что раньше было ориентиром, становится лишь этапом на пути к более широкой ориентации.

Б.С. Братусь в книге «Аномалии личности» (1988), которую мы уже упоминали, описывал высший уровень смысловой сферы личности как просоциальный — уровень, на котором человек соотносит свои действия не с личной выгодой и не с благом своей группы, а с благом человечества в целом [181]. Этот уровень, по Братусю, достигается не всеми людьми, и его достижение знаменует подлинную личностную зрелость.

А.Н. Леонтьев в книге «Деятельность. Сознание. Личность» (1975) ввел понятие «мотива-цели» — мотива, который изначально был средством достижения другой цели, но со временем приобрел самостоятельную ценность [180]. В терминах нашей модели: пестунство на пятом этапе часто возникает именно так. Сначала человек заботится о младших, потому что «так надо» или потому что это часть его профессиональной роли. Но со временем эта забота становится самостоятельной ценностью, а затем — главным источником смысла. Происходит, говоря языком Леонтьева, «сдвиг мотива на цель».

12.6.5. Пестунство как ответ на страх бессмысленности

В параграфе 12.3 мы описали страх пятого этапа — страх нереализованности, страх, что жизнь потрачена не на то. Новая форма «сам» является прямым ответом на этот страх.

Страх бессмысленности возникает из вопроса «ради чего все это?», обращенного к прожитой жизни. Пока я оцениваю свою жизнь по критерию достижений, этот вопрос не имеет удовлетворительного ответа — потому что достижения всегда относительны, всегда недостаточны, всегда обречены исчезнуть вместе со мной.

Но если я переопределяю смысл своей жизни в терминах пестунства, вопрос «ради чего?» получает ответ: «Ради того, что я передал дальше». Этот ответ не зависит от того, насколько велики мои достижения по сравнению с чужими. Он не зависит от того, признан ли я обществом. Он не зависит даже от того, помнят ли меня те, кому я передал. Он укоренен в самом акте передачи.

Более того, пестунство не требует, чтобы я обязательно создал что-то великое. Посадить дерево, научить ребенка читать, помочь молодому коллеге советом, выслушать того, кто нуждается в слушателе, — все это акты пестунства. Масштаб не важен. Важен сам поворот от логики получения к логике отдачи.

12.6.6. Свобода от результата

Важнейшая характеристика новой формы «сам» пятого этапа — это свобода от результата.

На четвертом этапе «сам» было тесно связано с результатом. Я совершаю выбор — и несу ответственность за его последствия. Если последствия оказываются плохими, это моя вина. Если выбор не приносит ожидаемых плодов, это моя неудача. Призвание — это серьезно, и ставки высоки.