Помощник ведьмы

— Да, — сказал Алекс, и это было правдой. Парень видел ее не как чудовище из кошмаров, а как женщину, которая прошла через ад и выжила. Он видел боль в глазах ведьмы, видел, как она сжимает кулаки, чтобы не дрожать. Он видел ее силу.

Морвена отвернулась, и Алекс услышал, как она выдохнула — не то чтобы она задерживала дыхание, но это был выдох облегчения. Ведьма подошла к столу, стоявшему в углу комнаты, и зажгла свечу. Пламя вспыхнуло, и свет разлился по комнате, выхватывая из темноты полки с книгами, пучки трав, висящие под потолком, и печь, в которой тихо потрескивал огонь.

— Садись, — сказала ведьма, не оборачиваясь. — Я заварю чай. Ты, наверное, устал и замерз.

Алекс не спорил. Парень подошел к столу и сел на деревянный стул, который скрипнул под его весом. Стол был массивным, из темного дерева, покрытого слоями времени — царапины, пятна от пролитых зелий, выжженные руны на углах. Алекс провел пальцем по одной из них и почувствовал, как она нагревается под его кожей. Морвена заметила это и усмехнулась.

— Не трогай. Это защитные знаки. Они не сработают против тебя, но могут обжечь, если будешь слишком настойчив.

Ведьма поставила перед парнем глиняную кружку, из которой шел пар. Внутри что-то бурлило, темно-зеленое, с запахом мяты и меда. Алекс поднес кружку к губам и сделал глоток. Тепло разлилось по горлу, опускаясь в грудь и расходясь по животу, как жидкий огонь. Парень почувствовал, как мышцы расслабляются, как уходит напряжение, которое он носил в себе с того самого момента, как поднял амулет с тротуара.

— Что это? — спросил Алекс.

— Травяной сбор, — ответила Морвена. — Успокаивает нервную систему и помогает адаптироваться к местной магии. Не волнуйся, он не причинит тебе вреда. В нем нет магии — только растения.

Ведьма села напротив парня. Она налила чай и себе, но не пила. Морвена просто держала кружку в руках, грела ладони, и смотрела на Алекса поверх края. Алекс заметил, что пальцы ведьмы были длинными и тонкими, с черными ногтями, но не как у вампира — скорее как у женщины, которая много работала руками. На костяшках были шрамы, такие же, как на лице.

— Ты хочешь знать, что такое Непроклинаемый? — спросила ведьма, нарушая тишину.

— Да, — ответил Алекс. — И зачем я здесь. И почему амулет привел меня именно к тебе.

Морвена поставила кружку на стол и сложила руки перед собой. Пальцы ведьмы переплелись, и Алекс заметил, как она сжимает их, словно пытаясь удержать себя от чего-то.

— Непроклинаемые — это редчайшее явление в этом мире, — начала ведьма. — Они рождаются в мирах, лишенных магии, и их души остаются чистыми от магических уз. Это значит, что никакое проклятие, никакая чара, никакое заклинание не может коснуться тебя. Ты — как белый лист в мире, исписанном рунами. Но в этом и твоя слабость: ты не можешь использовать магию инстинктивно. Ты должен учиться, прилагать усилия, и каждое заклинание будет высасывать из тебя энергию, как вода высасывает из песка.

— Тогда зачем я тебе нужен? — спросил Алекс. — Если я такой бесполезный?

Морвена улыбнулась — впервые, и эта улыбка была странной. Она не была красивой, но в ней было что-то такое, что заставило Алекса забыть о дыхании. Уголки губ ведьмы приподнялись, обнажая мелкие белые зубы, и шрамы на ее лице пошли рябью, как вода, в которую бросили камень.

— Ты не бесполезен, Алекс. Ты — ключ. Твоя кровь, твоя воля, твое присутствие — они нейтрализуют магию. Если ты находишься рядом, заклинания слабеют, проклятия тают, иллюзии рассеиваются. Ты можешь разрушить чары, которые держатся столетиями. Ты можешь… снять мое проклятие.

Ведьма сказала это просто, без надрыва, но Алекс услышал в ее голосе то, что она пыталась скрыть: мольбу. Морвена ждала этого ответа сто лет. Она хотела, чтобы он сказал «да».

— Как? — спросил парень, хотя уже знал ответ. Дневник охотника, голос леса, все указывало на одно.

— Есть древнее заклинание, — сказала ведьма. — Оно состоит из трех частей. Первая — в Городе Магов, в библиотеке запретных книг. Вторая — в храме водяных духов, на дне озера. Третья — в замке того, кто проклял меня. Алехандро. Архидемон.

Имя архидемона Морвена произнесла, как молитву или проклятие — Алекс не мог понять.

— Он был моим возлюбленным, — продолжала ведьма. — Много лет назад. Он был красив, могущественен и обещал мне вечность. Я была глупой, молодой, доверчивой. Я отдала ему свое сердце. Но ему нужна была не любовь. Ему нужна была моя кровь — кровь полудемона и полуэльфа. Она обладала особой силой, которая могла сделать его бессмертным. Когда я отказалась, он пришел в ярость. Он наложил на меня проклятие уродства, чтобы я была одинока, чтобы никто не мог любить меня, чтобы я сгнила в этой башне на болоте.

Алекс смотрел на ведьму, и он чувствовал, как в нем закипает что-то темное и горячее. Гнев. Не на нее — на того, кто сделал это с ней. Парень сжал кулаки под столом, чтобы не показать это, но Морвена заметила. Ее зеленый глаз блеснул в свете свечи.

— Ты злишься, — сказала ведьма. — За меня.

— А должен радоваться? — ответил Алекс. — Ты рассказываешь мне, что тебя прокляли, потому что ты отказалась отдать свою кровь какому-то демону. И ты ждала сто лет, пока кто-то, вроде меня, появится, чтобы помочь тебе. Или я что-то не так понял?

Морвена отвела взгляд. Ведьма смотрела куда-то в сторону, на огонь в печи, который плясал и отбрасывал тени на стены. Она молчала так долго, что Алекс начал думать, что она не ответит. Но потом она заговорила — тихо, почти шепотом.

— Я ждала не помощи, Алекс. Я ждала того, кто не испугается меня. Я ждала человека, который увидит не монстра, а женщину. Ты — первый за сто лет, кто посмотрел мне в глаза и не отвернулся. Ты — единственный, кто говорит, что я не сделала тебе ничего плохого.

Ведьма подняла на него глаза, и Алекс увидел в них слезы. Они не текли, не скатывались по щекам — они просто стояли в уголках, как роса на траве, готовая упасть при первом дуновении ветра.

— Я не знаю, зачем ты здесь, — сказала Морвена. — Я не знаю, почему амулет выбрал тебя. Но я знаю, что мне нужна твоя помощь. И я знаю, что ты нуждаешься в ответах. Если ты поможешь мне собрать части заклинания и снять проклятие, я научу тебя магии. Я расскажу тебе все, что знаю. Я сделаю тебя сильнее, чем ты можешь представить. Взамен я прошу только одного: не бойся меня. Иди со мной.

Алекс смотрел на ведьму. Парень думал о своей жизни в Нью-Йорке, о серой квартире, о начальнике, который украл его идею, о пустоте, которая была внутри него, как старая рана, которая никогда не заживает. Он думал о том, что у него не было причин оставаться в том мире. Там его ничего не держало — ни семья, ни друзья, ни работа, ни любовь. Он был пуст, как этот мир был полон. И здесь, в этой башне, сидя напротив женщины с лицом, изуродованным шрамами, он впервые за долгие годы почувствовал, что нужен кому-то. Не как сотрудник, не как статистическая единица, а как человек.

— Я помогу тебе, — сказал парень. — Я стану твоим помощником.

Морвена замерла. Ее руки, сжатые в кулаки, разжались, и ведьма положила ладони на стол, открытые, как страница книги. Алекс видел линии на ее ладонях — глубокие, спутанные, как дороги на старой карте.

— Ты уверен? — спросила ведьма. — Ты знаешь, что это опасно? Что мы можем умереть?

— Я знаю, — ответил Алекс. — Но я уже умер в своей старой жизни. Здесь я чувствую себя живым.

Морвена кивнула. Ведьма встала и подошла к полке с книгами. Ее движения были плавными, почти бесшумными, как у кошки. Морвена взяла одну из книг — толстую, в черном переплете с серебряными застежками — и положила ее перед Алексом.

— Это книга заклинаний, — сказала ведьма. — Она написана на языке, который ты поймешь, потому что ты Непроклинаемый. Ты будешь изучать ее, когда я буду в отлучке. Но сначала… сначала я научу тебя основам.

Ведьма подошла к столу, взяла Алекса за руку. Пальцы ее были холодными, как лед, но когда они коснулись кожи парня, он почувствовал, как тепло его тела перетекает в нее. Морвена держала его руку, и Алекс не отнимал ее. Парень смотрел на ее пальцы, которые обхватывали его запястье, на ее ногти, черные и гладкие, как обсидиан.

— Я хочу, чтобы ты почувствовал магию, — сказала ведьма тихо. — Не словами. Не мыслями. Телом.

Морвена провела его рукой над своей, не касаясь, но Алекс чувствовал исходящее от нее тепло. Оно было не таким, как от огня или солнца — оно было электрическим, как статическое напряжение перед грозой. Пальцы парня прошли над предплечьем ведьмы, над локтем, и он чувствовал, как волоски на его коже встают дыбом.

— Ты чувствуешь? — спросила Морвена.

— Да, — ответил Алекс, и голос его дрогнул. — Что это?

— Это моя природа. Сила, которая течет во мне. Ты можешь ее чувствовать, потому что ты чист. Потому что ты не боишься. Потому что ты видишь меня настоящую.

Ведьма повернула его руку ладонью вверх и провела своим пальцем по центру его ладони. Парень почувствовал, как этот жест пронзает его, как удар, который идет не откуда-то снаружи, а изнутри. Алекс сжал кулак, ловя ее палец в свою ладонь, и они замерли, глядя друг на друга.

— Ты боишься? — спросил парень.

— Да, — ответила ведьма. — Я боюсь, что ты исчезнешь. Что ты окажешься сном.

— Я не исчезну, — сказал Алекс. — Я здесь.

Морвена медленно высвободила палец и отошла к печи, делая вид, что проверяет огонь. Алекс смотрел на ее спину, на то, как плащ облегает ее узкие плечи, и думал о том, что он готов идти за ней куда угодно. Даже в замок архидемона.

— Завтра мы начнем обучение, — сказала ведьма, не оборачиваясь. — Сегодня ты должен отдохнуть. Твоя комната на втором этаже, последняя дверь слева. Там есть кровать и свечи.

Морвена помолчала.

— Спасибо, Алекс. За то, что не испугался.

— Спасибо, что не дала мне уйти, — ответил парень.

Алекс поднялся по лестнице, которая скрипела под его ногами, как старые кости. Последняя дверь слева открылась без скрипа, и парень увидел комнату — небольшую, но уютную, с кроватью, застеленной грубым одеялом, и окном, выходящим на болото. Две луны висели над горизонтом, освещая туман, который клубился между деревьями.

Алекс сел на кровать. Он чувствовал усталость, которая навалилась на него, как одеяло, но сон не шел. Парень смотрел на амулет, который висел на его груди, и думал о Морвене. О ее глазах, о ее голосе, о ее пальцах, касающихся его руки. Он не знал, что это за чувство — благодарность? Любопытство? Или что-то еще, более глубокое, более опасное? Но он знал одно: он не хочет уходить отсюда.

Алекс закрыл глаза и погрузился в сон, где его ждали две луны и женщина с лицом, изуродованным шрамами.

ГЛАВА 7: ТАЙНА ИММУНИТЕТА

Утро в башне наступило не с рассветом — в этом мире не было привычного солнца, которое поднималось над горизонтом, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Вместо этого свет просто стал ярче, две луны побледнели и растворились в фиолетовой дымке, и туман, который клубился вокруг башни, начал редеть, открывая болото, покрытое ряской и тиной. Алекс проснулся от того, что где-то внизу звякнул металл, и запах трав поднялся по лестнице, проникая в комнату, как невидимый гость.

Парень сел на кровати, чувствуя, как его мышцы ноют от вчерашнего напряжения. Он провёл рукой по лицу, ощущая щетину, которая уже начала прорастать на подбородке, и вспомнил, что не брился уже несколько дней. В его мире это было бы проблемой — в Нью-Йорке он всегда следил за собой, потому что внешность была частью игры, частью маски, которую он носил. Здесь маска была не нужна. Здесь он был просто Алексом. Чужим. Непроклинаемым.

Он встал с кровати и подошёл к окну. Болото простиралось до горизонта, покрытое туманом, который был похож на молочное море. Изредка из него выныривали чёрные стволы деревьев, скрюченные, как пальцы старух, и на них сидели птицы с красными глазами, которые смотрели на башню с настороженностью. Алекс смотрел на этот пейзаж и чувствовал, как внутри него растёт странное спокойствие. Он был здесь. Он был жив. И он не хотел возвращаться.

— Ты проснулся, — раздался голос снизу. Голос Морвены был низким, с хрипотцой, и он поднимался по лестнице, как дым, проникая в комнату. — Спускайся. Я приготовила завтрак.

Алекс оделся — его куртка всё ещё была влажной от болотной сырости, но другой одежды у него не было — и спустился по лестнице. Ступени скрипели под его ногами, и каждый звук отдавался эхом в каменных стенах. Когда парень вошёл в главную комнату, то застал ведьму за приготовлением завтрака. Морвена стояла у печи, спиной к нему, и помешивала что-то в чёрном котле. Длинные белые волосы ведьмы были собраны в небрежный узел на затылке, открывая шею — тонкую, бледную, с прожилками синих вен.

— Садись, — сказала ведьма, не оборачиваясь. — Я сделала кашу с ягодами. Это не то, к чему ты привык, но с голоду не умрёшь.

Алекс подошёл к столу и сел на тот же стул, что и вчера. Перед ним стояла глиняная миска, наполненная чем-то тёмным и густым, с красными вкраплениями ягод. Пахло сладко и пряно. Парень взял ложку и попробовал. Вкус был странным — как смесь мёда, корицы и чего-то землистого, что он не мог определить.

— Что это за ягоды? — спросил Алекс.

— Кровавый папоротник, — ответила Морвена, ставя перед ним кружку с чаем и садясь напротив. — Растёт только на болотах. Укрепляет иммунитет и помогает привыкнуть к магии. Не бойся, не ядовито.

Ведьма смотрела на него с мягким любопытством. Сегодня Морвена выглядела иначе — менее напряжённой, что ли. Шрамы на её лице всё ещё были видны, но утренний свет делал их менее резкими, превращая в бледные линии на белой коже. Её глаза — один красный, один зелёный — смотрели на парня с той же смесью надежды и настороженности, что и вчера.

— Ты спал хорошо? — спросила ведьма.

— Лучше, чем за последние годы, — признался Алекс. — В этом мире даже сон какой-то другой. Без снов. Или я просто не помню их.

— Это магия, — сказала Морвена. — Твой разум адаптируется. Пока ты здесь, твои сны будут меняться. Скоро ты начнёшь видеть то, что не видел раньше. Мир не только из плоти и костей, Алекс. Есть и другие слои.

Ведьма замолчала, давая парню возможность переварить сказанное. Алекс ел кашу, чувствуя, как тепло разливается по телу, как мышцы расслабляются, а мысли становятся яснее. Он доел, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Морвену.

— Ты сказала, что научишь меня магии, — произнёс Алекс. — С чего начнём?

Ведьма улыбнулась, и в этой улыбке появилась уверенность, даже некоторая игривость.

— Начнём с самого простого. С огня, — сказала Морвена, поднимаясь из-за стола.

Ведьма жестом пригласила парня следовать за собой. Они спустились по лестнице в подвал — туда, где вчера Алекс видел книги и котлы. Комната была больше, чем казалась на первый взгляд: стены были уставлены стеллажами с сотнями книг, на полу лежали связки сухих трав, в углах стояли глиняные сосуды с жидкостями разных цветов. В центре комнаты находился каменный алтарь, покрытый рунами, и на нём стояла свеча — толстая, восковая, чёрная, как ночь.

Морвена подошла к алтарю и обернулась к Алексу.

— Магия — это не заклинания и не палочки, — сказала ведьма. — Это воля. Ты должен хотеть чего-то так сильно, чтобы мир вокруг тебя подчинился. Огонь — самый простой элемент. Он отвечает на желание. На страсть. На гнев. Ты когда-нибудь чувствовал такой сильный гнев, что хотел что-то сжечь?

Алекс вспомнил Стивена Райана, своё увольнение, все те ночи, когда он сидел над кодом, а его начальник присваивал его идеи. Гнев всё ещё был там, внутри, как тлеющие угли.

— Да, — сказал парень. — Чувствовал.

— Хорошо, — произнесла Морвена. — Закрой глаза. Представь этот гнев. Дай ему форму. Дай ему свет и тепло. А теперь протяни руку к свече и скажи: «Гори».

Алекс закрыл глаза. Он вспомнил кабинет Стивена — вид с двадцать пятого этажа, кожаное кресло, которое тот никогда не занимал, плакат с надписью «Think Big». Он вспомнил, как Стивен говорил, что его идея «гениальна», но «нужно ещё немного доработать». Как он сидел в своём офисе, когда Алекс уволился, даже не повернув головы. Гнев поднялся в парне, горячий и резкий, как приливная волна. Алекс сжал кулак и протянул руку к свече.

— Гори, — сказал Алекс.

Ничего не произошло. Алекс открыл глаза. Свеча стояла, как стояла, чёрный фитиль даже не задымился.

— Ты слишком сильно давишь, — сказала Морвена. — Магия — это не приказ. Это просьба. Ты просишь мир измениться для тебя. Ты договариваешься с ним. Попробуй ещё раз. Но не дави. Представь, что ты гладишь кошку, а не бьёшь её.

Алекс усмехнулся, несмотря на раздражение.

— Гладишь кошку, говоришь?

— Да, — ответила ведьма. — Представь, что свеча — это живое существо. Она хочет гореть. Ей нужен только толчок. Ты — этот толчок. Не приказывай. Просто… позови.

Алекс снова закрыл глаза. На этот раз парень не думал о гневе. Он думал о тепле — о том, как вчера, когда он пил чай, тепло разливалось по его телу, как жидкий свет. Он думал о руке Морвены, когда она касалась его запястья. О том электрическом ощущении, которое пробежало по коже. Алекс позвал это чувство, позволил ему наполнить его пальцы, кисть, предплечье. Парень сделал вдох и выдохнул.

— Зажгись, — прошептал Алекс.

Свеча вспыхнула. Маленьким, дрожащим пламенем, которое осветило его лицо и алтарь. Алекс открыл глаза и уставился на огонь. Он был настоящим. Он был живым.

— Ты сделал это, — сказала Морвена, и в голосе ведьмы звучала искренняя радость. — Ты зажёг свечу.

Алекс повернулся к ведьме. Морвена стояла рядом, и в её зелёном глазу мерцал отсвет пламени. Ведьма улыбалась — широко, открыто, и на мгновение её шрамы исчезли, уступив место молодой, красивой женщине.

— Ты видел это? — спросил Алекс, чувствуя, как внутри него растёт странное, незнакомое чувство. Гордость? Восторг? Что-то более простое, более человеческое.

— Видела, — сказала ведьма. — Ты прирождённый маг, Алекс. Ты просто не знал этого.

Морвена подошла к парню, и между ними было уже не расстояние, а только воздух, пропитанный запахом серы и воска. Ведьма подняла руку и коснулась его лица — провела пальцем по линии скулы, останавливаясь у уголка губ. Её прикосновение было холодным, но он чувствовал, как под пальцами его кожа становится горячей.

— Ты дрожишь, — сказала Морвена.

— Да, — ответил Алекс.

— От холода? — спросила ведьма.

— Нет.

Ведьма медленно убрала руку, и парень почувствовал, как это отсутствие острее любого прикосновения. Морвена отошла к столу, взяла книгу и протянула ему.

— Это книга огненных заклинаний, — сказала ведьма. — Изучай её. Сегодня днём я проверю, как ты запомнил основы.

Морвена вышла из комнаты, оставив парня одного с горящей свечой и книгой в руках.

Алекс провёл остаток утра за книгой. Текст был странным — написанным на языке, который он понимал, но который не мог вспомнить. Буквы изгибались, как ветви, и когда парень смотрел на них, они начинали двигаться, складываясь в образы: языки пламени, клубы дыма, лица людей, которых он никогда не знал. Алекс читал о том, как огонь связывает мир живых и мёртвых, как он может быть как благословением, так и проклятием. Он узнал, что огненная магия требует не только воли, но и жертвы — каждый раз, когда ты зажигаешь огонь, ты отдаёшь часть себя.

К полудню парень смог зажечь свечу с трёх попыток, не закрывая глаз. Алекс чувствовал, как энергия вытекает из него, как вода из треснутого кувшина, но это было приятно — как после хорошей тренировки, когда мышцы болят и ты знаешь, что стал чуточку сильнее.

Морвена вернулась с корзиной, в которой лежали травы. Ведьма поставила её на стол и начала перебирать, связывая в пучки. Алекс наблюдал за ней. Движения Морвены были точными, почти ритуальными — она отделяла стебли от листьев, сортировала их по цвету и размеру, связывала красной нитью. Ведьма делала это с такой сосредоточенностью, что парень не решался заговорить.

— Ты хочешь спросить что-то, — сказала Морвена, не поднимая головы.

— Да, — признался Алекс. — Как долго я буду учиться? Сколько времени потребуется, чтобы я стал достаточно сильным, чтобы пойти с тобой в Город Магов?

Ведьма отложила травы и села на стул, положив руки на колени.

— Зависит от тебя, — ответила Морвена. — Некоторые учатся годами. Другим хватает недель. Ты — Непроклинаемый, и это значит, что у тебя нет магического фона, который мешал бы другим. Ты как чистый холст. Но это также значит, что ты устаёшь быстрее. Твоя энергия не восстанавливается магией — только сном и едой.

— И сколько у нас есть времени? — спросил Алекс. — Скажем, Алехандро уже знает, что я здесь. Карлики видели меня, духи говорили с тобой. Архидемон скоро пришлёт кого-то, или придёт сам.

Морвена кивнула, и её лицо омрачилось.

— Он знает, что ты здесь, — сказала ведьма. — Я чувствую его присутствие в магии, которая течёт вокруг башни. Он ищет тебя. Но пока он не может приблизиться — мои защитные чары достаточно сильны. Но надолго их не хватит. Через месяц или два они ослабнут, и тогда он сможет проникнуть.

— Тогда нам нужно успеть за месяц, — сказал Алекс.

— Это безумие, — ответила Морвена, но в глазах ведьмы мелькнул огонь. — Ты понимаешь, что мы можем не успеть? Что мы можем умереть?

— Мне нечего терять, — сказал парень. — Я уже потерял всё, что можно было потерять. А здесь у меня есть цель.

Ведьма смотрела на него, и в её взгляде была такая глубина, что Алекс почувствовал, как тонет в ней. Морвена встала, подошла к нему и опустилась на колени перед его стулом. Её руки легли на его колени, тёплые и тяжёлые, и он чувствовал их вес через ткань штанов.

— Ты не боишься, — сказала Морвена, и это был не вопрос, а констатация.

— Боюсь, — признался Алекс. — Но я не позволяю страху управлять мной.

Ведьма наклонилась и поцеловала его. Это был не вчерашний целомудренный поцелуй в щеку. Это было нечто другое — полное, глубокое, жаркое. Её губы были прохладными, но в них чувствовался огонь, который жил внутри неё, который она сдерживала сто лет. Алекс ответил на поцелуй, и в его груди вспыхнуло пламя, не магическое, а человеческое, которое жаждало тепла, жаждало близости, жаждало её.

Парень положил руки на плечи ведьмы, скользнул по ним вниз, к талии, обхватил её. Морвена была тонкой, почти хрупкой, но в ней чувствовалась сила, которая пульсировала под кожей, как живая. Алекс сжал ведьму в объятиях, и Морвена не отстранилась. Она прижалась к нему, и он чувствовал, как её тело дрожит — от холода или от желания, он не знал.

— Алекс, — прошептала ведьма, отрываясь от его губ. — Ты не знаешь, что делаешь со мной.

— Скажи мне, — ответил парень.

— Ты разбудил во мне то, что я думала, умерло. Желание. Жажду. Я хочу тебя, Алекс. Но я боюсь.

— Чего? — спросил Алекс.

— Что я слишком сильно привяжусь. Что ты уйдёшь. Что ты умрёшь. Что я снова останусь одна.

Алекс провёл рукой по волосам ведьмы — белым, как снег, тонким, как паутина. Он почувствовал, как Морвена вздрогнула от его прикосновения.

— Я никуда не уйду, — сказал парень. — Я здесь, потому что хочу быть здесь. С тобой.

Ведьма подняла на него глаза, и он увидел в них слёзы — настоящие, которые текли по её щекам, пересекая шрамы, как реки, прорезающие землю.

— Ты не можешь обещать этого, — сказала Морвена. — Ты не знаешь, что ждёт нас впереди.

— Знаю, — ответил Алекс. — Но я хочу пройти этот путь с тобой.

Ведьма улыбнулась сквозь слёзы, и в этой улыбке было столько боли и столько надежды, что Алекс не выдержал. Парень наклонился и поцеловал её снова — ещё глубже, ещё отчаяннее, вкладывая в этот поцелуй всё, что он не сказал. Морвена ответила, и её руки скользнули по его груди, расстёгивая пуговицы куртки. Алекс чувствовал, как пальцы ведьмы касаются его кожи, как они движутся вниз, к животу, оставляя за собой дорожки огня.

Алекс отстранился, чтобы посмотреть на неё. Свет свечи падал на лицо ведьмы, и шрамы казались золотыми линиями, вырезанными на мраморе. В этот момент Морвена была не проклята, не изуродована — она была прекрасна в своей уязвимости, в своей силе, в своей готовности открыться ему.