Помощник ведьмы

— Смертный, — прошептал голос, который шёл отовсюду и ниоткуда одновременно. — Ты нарушил границы леса. Ты вторгся в земли, которые принадлежат нам. За это ты будешь проклят.

Алекс замер. Его сердце билось так быстро, что он слышал его в ушах, но он не отступил. Он смотрел на тени, которые окружали его, и чувствовал, как его тело наполняется странным спокойствием. Это было не мужество — это было что-то другое, что-то более глубокое, что шептало ему: «Ты не боишься их. Они не могут причинить тебе вреда».

— Я не хочу причинять вам вреда, — сказал он, и его голос звучал ровно, без дрожи. — Я просто ищу ответы. Мне сказали, что Морвена знает, почему я здесь.

Тени засмеялись. Их смех был похож на треск сухих веток, и он отдавался в груди, как удар молота.

— Морвена? Ты хочешь найти Морвену? — сказал голос, и в нём послышалась насмешка. — Ты глупец, смертный. Её проклятие убьёт тебя быстрее, чем наши проклятия. Но мы не дадим тебе дойти до неё. Ты чужак. Ты несешь хаос. И мы накажем тебя за вторжение.

Из тени выступила фигура. Она была выше человеческого роста, полупрозрачная, сотканная из тумана и зелёного света. Её глаза горели, как два угля, и её руки были длинными и тонкими, с когтями, которые сверкали в темноте. Это был лесной дух — не такой, как тот, что говорил с ним ранее. Этот был враждебным. Яростным. Он смотрел на Алекса с ненавистью, и его голос звучал как скрежет камней.

— Смертный, — сказал он, — ты нарушил границы леса. Проклятие на тебя — пусть ноги твои станут корнями, пусть кожа твоя станет корой, пусть глаза твои затянутся мхом, и ты будешь стоять здесь вечно, как дерево, которое забыло, что оно было человеком!

Дух взмахнул руками, и зелёная энергия вырвалась из его ладоней, ударив в Алекса. Алекс закрыл глаза, ожидая боли — той самой, которая, как он читал в дневнике охотника, превращает людей в деревья. Он ждал, что его тело начнёт меняться, что кожа его станет твёрдой, как кора, что ноги врастут в землю. Но ничего не произошло.

Он открыл глаза. Зелёная энергия рассосалась вокруг него, как дым, не причинив ему вреда. На его коже не было даже следа, и он чувствовал себя точно так же, как и раньше — живым, тёплым, человеком.

Дух замер. Его глаза расширились, и он отступил на шаг, как будто увидел нечто, что не могло существовать в природе.

— Что… что это? — прошептал он. — Почему ты не падаешь? Почему ты не превращаешься в дерево? Почему ты не кричишь от боли?

Алекс посмотрел на свои руки. Они были точно такими же, как и раньше — с обычной кожей, с пальцами, которые он мог сжимать и разжимать. Он почувствовал странное облегчение, смешанное с недоумением.

— Я… я не знаю, — сказал он. — Ты что-то сделал? Я ничего не почувствовал.

Дух снова взмахнул руками. На этот раз энергия была ярче, яростнее — она ударила в Алекса с такой силой, что он почувствовал, как его одежда колышется от ветра. Но она прошла сквозь него, как вода сквозь сито, не оставляя ничего, кроме лёгкого тепла.

— Невозможно! — закричал дух, и в его голосе был ужас. — Ты не человек! Ты не смертный! Ты… ты Непроклинаемый!

Алекс вспомнил это слово. Оно прозвучало в ушах, когда он впервые пришёл в этот мир, когда деревья шептали ему, когда существо-олень смотрело на него своими чёрными глазами. Непроклинаемый. Теперь он понял, что это значит.

— Что такое Непроклинаемый? — спросил он, делая шаг вперёд. — Почему твои чары не действуют на меня?

Дух попятился. Его полупрозрачное тело дрожало, как желе, и его глаза горели уже не яростью, а страхом.

— Непроклинаемые — это избранные, — прошептал он, и его голос дрожал. — Те, кто рождён в мире без магии. Их души чисты, свободны от магических уз. Их нельзя проклясть, нельзя очаровать, нельзя подчинить. Они — сама свобода. Они рождаются раз в тысячу лет. Последний был… был в эпоху Первого Демона.

— И что я должен делать? — спросил Алекс. — Зачем я здесь?

Дух покачал головой, и его форма начала расплываться, как туман на ветру.

— Я не знаю! — закричал он. — Я не знаю! Но я знаю, кто знает. Иди к Морвене. Только она может объяснить тебе твоё предназначение. Она живёт на болоте, в башне, которая не отбрасывает тени. Иди к ней. Но берегись — её проклятие страшнее моего. Она — полукровка, дочь демона и эльфийки. Она может не захотеть тебя видеть. И если она взглянет на тебя с гневом, даже ты, Непроклинаемый, можешь не выжить.

— Но ты сказал, что я невосприимчив к проклятиям, — сказал Алекс. — Как она может причинить мне вред?

Дух засмеялся — тихо, с надрывом, и его смех был похож на плач.

— Ты невосприимчив к наложенным проклятиям, — сказал он. — Но её проклятие — это не магия. Это её природа. Она — порождение тьмы и света. Её взгляд проникает в самую душу. Если она захочет уничтожить тебя, она не будет использовать магию. Она просто… пожелает. И ты умрёшь.

Дух исчез. Тени, которые окружали Алекса, растворились в воздухе, оставляя его одного посреди чёрного леса. Он стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как его сердце колотится о рёбра. Он смотрел вперёд, где между стволами деревьев уже начинал клубиться туман, и вдалеке, над этим туманом, он увидел башню — чёрную, с красными окнами. Она не отбрасывала тени.

— Морвена, — прошептал он. — Я иду к тебе.

Он шагнул на тропу, которая вела вниз, к болоту. Туман расступался перед ним, как занавес, открывая путь. В воздухе пахло сыростью и гнилью, но он шёл вперёд, чувствуя, как амулет на его груди пульсирует в такт с сердцем. Каждый шаг приближал его к чему-то новому, неизведанному.

Когда он подошёл к подножию башни, он остановился. Она была выше, чем казалась издалека, и её стены были покрыты рунами, которые светились тусклым красным светом. В окнах мерцал огонь, и изнутри доносился запах трав — тех же, что он чувствовал в хижине охотника. Полынь. Дым. Что-то сладкое, почти приторное.

Он постучал в дверь. Она была тяжёлой, деревянной, обитой железными полосами. Его костяшки стукнули по ней, и звук отдался эхом, как удар колокола.

Дверь открылась сама. Внутри было темно, и только красный свет из окон падал на каменный пол, создавая причудливые тени. Алекс переступил порог, и дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Из темноты вышла фигура. Она была высокой, тонкой, одетой в чёрный плащ, и её лицо было скрыто капюшоном. Но он видел её руки — длинные, бледные, с чёрными ногтями, которые были как обсидиановые лезвия. Она подняла голову, и капюшон упал.

Алекс смотрел на неё. Он ожидал ужаса — все предупреждали его, что её лицо вселяет ужас. Но он не увидел уродства. Он увидел шрамы — глубокие, пересекающие щёки, как трещины на старом зеркале. Один глаз горел красным, другой был зелёным, как лес, в котором он блуждал. Её кожа была серой, как пепел, а волосы белыми, как снег. Но в её глазах не было злобы. Только удивление. Надежда. И что-то ещё, что он не мог назвать.

— Ты не боишься меня, — сказала она, и её голос был хриплым, как у того, кто долго молчал.

— Нет, — ответил он. — Ты не сделала мне ничего плохого.

Она сделала шаг вперёд, и он почувствовал её запах — полынь, дым, и что-то сладкое, что сводило с ума. Она была близко, так близко, что он мог видеть каждую морщинку на её лице, каждую линию, которая была проведена болью.

— Ты — Непроклинаемый, — сказала она, и это был не вопрос, а утверждение. — Я вижу это. Твоя аура чиста. Ты — тот, кого я ждала сто лет.

Алекс смотрел на неё, и он чувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее. Он не знал, что это за чувство — страх, надежда, или что-то более глубокое. Но он знал, что не может отвести от неё взгляд.

— Я ищу ответы, — сказал он. — Я хочу знать, почему я здесь.

Она улыбнулась, и в её улыбке было столько боли и надежды, что у него перехватило дыхание.

— Я дам тебе ответы, — сказала она. — Но сначала… ты должен войти. Я заварю чай.

ГЛАВА 4: ДЕРЕВНЯ НА ОПУШКЕ

Он стоял на пороге башни, и её стены, казалось, давили на него, хотя он не мог объяснить это чувство. Морвена, которая только что пригласила его войти, стояла в нескольких шагах от него, и её глаза — один красный, один зелёный — смотрели на него с той смесью удивления и надежды, которая заставляла его сердце биться быстрее. Но он не вошёл. Что-то внутри него, какой-то древний инстинкт, шептал ему, что сначала он должен увидеть мир, в который попал, прежде чем погружаться в его тайны.

— Я должен подумать, — сказал он, отступая на шаг. — Я должен увидеть, что здесь происходит. Это слишком много для одного раза.

Морвена наклонила голову, и в её глазах мелькнула тень разочарования, но она быстро скрыла его.

— Я понимаю, — сказала она. — Ты только что попал в этот мир. Ты должен увидеть его своими глазами. Иди. Деревня недалеко отсюда, на опушке леса. Там ты увидишь, как живут люди. Но будь осторожен — они не любят чужаков. Они боятся того, чего не понимают.

Он кивнул и повернулся, чтобы уйти. Но перед тем, как шагнуть в туман, он обернулся и посмотрел на неё. Она стояла в дверном проёме, и свет изнутри башни очерчивал её силуэт, делая её похожей на видение из сна.

— Я вернусь, — сказал он. — Мне нужно просто осмотреться.

— Я буду ждать, — ответила она, и в её голосе была такая тихая уверенность, что он почувствовал, как его сердце сжимается от странного чувства — благодарности, возможно, или чего-то более глубокого.

Он пошёл по тропе, которая вела от башни через болото. Туман клубился вокруг него, влажный и холодный, и он чувствовал, как его ботинки вязнут в мягкой, болотистой земле. Вокруг него летали светлячки — не такие, как в его мире, а большие, с голубым свечением, которое освещало путь. Он шёл, и лес вокруг него постепенно менялся. Болото уступало место твёрдой земле, и деревья становились выше, их кроны смыкались над головой, создавая зелёный туннель, по которому он шёл, как по коридору в другой мир.

Через час он вышел на опушку. Лес расступился, и перед ним открылась деревня. Она была небольшой — два десятка домов, сложенных из тёмного дерева, с крышами, покрытыми дерном. Дома стояли в два ряда, образуя главную улицу, в конце которой виднелась старая каменная церковь с облупившейся крышей. Над деревней висел дым — тонкий, едва заметный, смешивающийся с туманом, и в воздухе пахло дровами и печёным хлебом.

Алекс остановился на краю деревни, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. Он не знал, как его встретят люди, но он был готов ко всему. Он сделал глубокий вдох и шагнул вперёд.

Первые люди, которых он увидел, были женщинами. Они сидели у колодца, стирали бельё или просто разговаривали, и когда они заметили его, их голоса затихли. Они смотрели на него с настороженностью, которая была почти осязаемой. Одна из них, пожилая женщина с седыми волосами, поднялась и подошла к нему.

— Ты чужак, — сказала она. — Мы не видели тебя раньше. Откуда ты взялся?

— Я пришёл из леса, — сказал Алекс, стараясь говорить спокойно и приветливо. — Я потерялся. Я ищу ответы.

Женщина нахмурилась, и её глаза сузились.

— Из леса? — переспросила она. — Никто не ходит через лес. Это место проклято. Там живёт ведьма.

— Я знаю, — сказал Алекс. — Я видел её башню.

Женщина отступила на шаг, и в её глазах мелькнул страх.

— Ты был у неё? — спросила она. — Ты говорил с ней? Ты что, безумец?

— Я просто ищу ответы, — повторил Алекс. — Она сказала, что может помочь мне.

— Она лжёт, — сказала женщина, и её голос стал резким. — Она — проклятие. Её лицо — смерть. Если ты был у неё, ты уже проклят.

К ней подошли другие женщины, и они начали шептаться, бросая на него взгляды, в которых был страх и любопытство. Алекс чувствовал, как его тело напрягается, но он не отступал. Он знал, что должен говорить с ними, что должен понять, что здесь происходит.

— Пожалуйста, — сказал он. — Я не хочу причинять вам вреда. Я просто хочу узнать, почему я здесь. Почему я оказался в этом мире.

— Ты пришёл из другого мира? — спросил мужской голос. Из-за спин женщин вышел высокий старик с седой бородой и тростью в руках. Его лицо было изрезано морщинами, как старая карта, и его глаза были тёмными и глубокими. Это был староста.

— Да, — сказал Алекс. — Я пришёл из мира, где нет магии. Я не знаю, как я попал сюда. Я нашёл амулет, и он перенёс меня сюда.

Староста подошёл к нему, и его глаза смотрели на него с подозрением. Он остановился в метре от него и медленно обошёл его, изучая его с ног до головы.

— Ты Непроклинаемый, — сказал он, и это был не вопрос, а утверждение. — Я слышал о таких. Ты — тот, на кого не действуют проклятия. Ты — тот, кто может разрушить магию одним своим присутствием. Ты опасен.

— Я не хочу быть опасным, — сказал Алекс. — Я просто хочу понять, что происходит.

Староста нахмурился, и его лицо стало серьёзным.

— Если ты ищешь ответы, ты должен идти к Морвене. Она единственная, кто знает тайны этого мира. Но будь осторожен. Она — проклятая. Её лицо вселяет ужас. Никто не возвращается от неё прежним.

— Я уже был у неё, — сказал Алекс. — Она сказала мне, что может помочь. Но я хочу понять, что здесь происходит. Я хочу увидеть этот мир.

Староста покачал головой.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Этот мир опасен. Магия здесь искажена. Тёмные силы правят бал. Морвена — одна из них, даже если она не хочет этого. Она — дочь демона и эльфийки. Её кровь проклята. Если ты останешься с ней, ты погибнешь.

— Я не боюсь, — сказал Алекс. — Я пришёл сюда, чтобы найти смысл. И я не уйду, пока не найду его.

Староста смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, и в его глазах была борьба — между страхом и состраданием.

— Ты упрям, — сказал он. — Как все, кто ищет истину. Иди, если хочешь. Но предупреждаю тебя — ты можешь пожалеть об этом.

Алекс кивнул.

— Спасибо, — сказал он. — Я запомню твои слова.

Он повернулся и пошёл обратно, к лесу, чувствуя на себе взгляды людей, которые провожали его с тем же страхом и любопытством. Он не знал, что ждёт его впереди, но он знал, что должен идти вперёд.

Когда он вернулся к башне, туман уже начал рассеиваться, и две луны висели в небе, бледные и холодные. Он постучал в дверь, и она открылась сама. Морвена стояла у стола, и перед ней стояла чашка с дымящимся чаем.

— Я знала, что ты вернёшься, — сказала она. — Я чувствовала это.

— Я хочу знать правду, — сказал Алекс, садясь напротив неё. — Я хочу знать, почему я здесь. Я хочу знать, кто ты. Я хочу знать всё.

Она улыбнулась, и в её улыбке было столько грусти, что у него сжалось сердце.

— Тогда слушай, — сказала она. — Я расскажу тебе свою историю.

ГЛАВА 5: ПУТЬ К БАШНЕ

Из деревни Алекс вышел затемно, хотя в этом мире понятие «темно» было условным — две луны висели в небе, как два бледных глаза, и их свет заливал лес призрачным серебром, делая тени длиннее и острее, чем они должны были быть. За спиной остались настороженные взгляды крестьян, шепот женщин у колодца и предупреждение старосты, которое звучало в ушах тяжелым колокольным звоном: «Ты можешь пожалеть об этом». Но Алекс не жалел. Он шел вперед, потому что назад дороги не было — там, в Нью-Йорке, осталась серая жизнь, пустая квартира и чувство, что он исчезает, растворяется в рутине, как сахар в холодном чае.

Тропа, ведущая от деревни к болоту, была узкой и извилистой, и деревья по обе стороны от нее становились все более угрюмыми. Кора их была черной, как обугленные кости, и на ней не было ни лишайников, ни мха — только глубокие трещины, из которых сочился слабый зеленый свет. Воздух сгустился, стал тяжелым и влажным, и в нем появился новый запах — гнилой, сладковатый, как от долго лежавших фруктов. Алекс чувствовал, как этот запах проникает в легкие, оседает на языке, и его желудок сжимался от отвращения.

«Ты должен идти, — сказал он себе, сжимая кулаки. — Ты должен дойти до башни. Она ждет тебя».

Но лес не хотел отпускать его. Из тумана начали появляться тени. Они были бесформенными, полупрозрачными, как дым, и они двигались вокруг него, обступая его, как стая голодных псов. Их глаза — если это можно было назвать глазами — горели тусклым красным светом, и из их ртов доносился шепот, который был похож на шелест сухих листьев, но в котором угадывались слова.

«Ты никому не нужен», — шептала одна тень, скользя перед ним. «Ты ищешь ответы, но ответы принесут только боль. Вернись в свою серую жизнь, Алекс. Там хотя бы ты знаешь, чего ждать».

«Ты всегда был один», — шептала другая, касаясь его плеча холодной, невесомой рукой. «Твоя мать умерла, и ты даже не купил цветы на ее могилу. Твой отец ушел, когда ты был ребенком. Твоя девушка бросила тебя, потому что ты не умеешь любить. Ты всегда будешь один».

Алекс остановился. Эти слова проникали в него, как иглы, и он чувствовал, как они впиваются в самые уязвимые места его души. Он вспомнил лицо матери в рамке на столе — она умерла пять лет назад, и он так и не съездил на кладбище. Он вспомнил отца, который ушел, когда ему было десять, и о котором он ничего не слышал с тех пор. Он вспомнил бывшую девушку, которая сказала: «Ты не умеешь быть счастливым, Алекс. Ты не умеешь любить».

Он закрыл глаза, чувствуя, как боль поднимается внутри него, как она затапливает его, как она хочет сломать его. Но в этот момент амулет на его груди нагрелся — не обжигающе, а мягко, как рука, которая касается плеча. Тепло разлилось по его телу, и он почувствовал, как голоса начинают затихать, как тени отступают, как будто свет внутри него прогоняет их.

«Нет, — сказал он, открывая глаза. — Это не правда. Я здесь. Я иду. И я не один».

Тени замерли. Их глаза заморгали, и в их взглядах появилось что-то похожее на страх. Они отступили, растворяясь в тумане, и оставили его одного. Алекс стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как его сердце колотится о ребра, как пот стекает по спине. Но он выдержал.

Он пошел дальше.

Лес становился все более темным и враждебным. Деревья здесь были скрученными, как пальцы старух, и их ветви тянулись к нему, пытаясь схватить его за одежду. Из-под земли выступали корни, похожие на змей, которые извивались, преграждая путь. Где-то вдалеке раздавался вой — низкий, протяжный, который, казалось, шел из самой глубины земли. Алекс сжимал кулаки и шел вперед.

Через час он почувствовал усталость. Ноги гудели, спина болела, и каждый шаг давался с трудом. Он остановился у большого камня, покрытого мхом, и сел на него, чувствуя, как его тело просит отдыха. Он снял амулет с шеи и посмотрел на него. Руны все еще двигались, переливаясь серебряным светом, и он чувствовал, как от них исходит тепло.

«Почему я здесь? — спросил он себя. — Зачем я иду к ней? Что она может дать мне?»

Он вспомнил ее лицо — изуродованное шрамами, но с глазами, которые смотрели на него с надеждой. Он вспомнил ее голос — хриплый, но мягкий, как шелест листьев. Он вспомнил, как она сказала: «Я ждала тебя сто лет». И он понял, что не может остановиться. Он должен дойти до нее. Он должен узнать, почему амулет привел его именно к ней.

Он встал и пошел дальше.

Туман сгущался, и тени снова начали появляться вокруг него. Но теперь они не шептали — они просто смотрели на него, следя за каждым его шагом. Алекс чувствовал их взгляды на своей спине, на затылке, на руках, но он не оборачивался. Он шел вперед, сжимая амулет в руке, и чувствовал, как его тепло защищает его.

И вдруг он увидел ее. Башня стояла на холме в конце болота, черная и угрюмая, с красными окнами, которые горели, как глаза зверя. Она была окружена туманом, и вокруг нее не было ничего — только пустота и тишина.

Алекс остановился. Он смотрел на башню и чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Он был близко. Он почти дошел.

Он сделал последний шаг и постучал в дверь.

Дверь открылась сама.

Внутри было темно, и только красный свет из окон падал на каменный пол, создавая причудливые тени. Из темноты вышла фигура — высокая, тонкая, в черном плаще. Она подняла голову, и капюшон упал, открывая лицо, которое было изуродовано шрамами. Один глаз горел красным, другой был зеленым, как лес.

«Ты пришел, — сказала она, и в ее голосе была такая смесь надежды и боли, что у него перехватило дыхание. — Я ждала тебя».

Алекс смотрел на нее, и он чувствовал, как его тело наполняется странным спокойствием. Он не знал, что ждет его впереди, но он знал, что он на месте.

«Я здесь, — сказал он. — Я пришел за ответами».

Она улыбнулась, и в ее улыбке было столько боли и надежды, что у него сжалось сердце.

«Я дам тебе ответы, — сказала она. — Но сначала… войди. Я заварю чай».

Он переступил порог, и дверь за ним закрылась.

ГЛАВА 6: ВСТРЕЧА С МОРВЕНОЙ

Дверь за спиной Алекса закрылась с глухим стуком, который отозвался в груди, как удар колокола. Парень стоял на пороге башни, чувствуя, как темнота обволакивает его, как вода, и как воздух внутри становится тяжелым и густым, пропитанным запахами, которые он не мог определить — травы, воск, старая бумага, сухие коренья и что-то еще, неуловимое, сладковато-пряное, что щекотало ноздри и заставляло сердце биться чаще. Парень не был готов к тому, что это будет так реально, так осязаемо.

Женщина стояла в нескольких шагах от него, и ее фигура была тонкой, почти хрупкой, но в ней чувствовалась сила, которая не имела ничего общего с мускулами. Ведьма была как натянутая струна — готовая зазвучать или лопнуть. Алекс видел ее лицо и не мог отвести взгляд. Шрамы, пересекавшие щеки ведьмы, были глубокими, как овраги после ливня, и кожа вокруг них была бледной, почти прозрачной, так что под ней угадывались голубые жилки. Глаза Морвены — один красный, как раскаленный уголь, другой зеленый, как мох на старом камне — смотрели на парня с выражением, которое он не мог расшифровать. Страх? Надежда? Недоверие? Все вместе.

— Ты молчишь, — произнесла ведьма. Голос ее был низким, с хрипотцой, как будто она не говорила вслух много лет. — Обычно люди кричат. Или пытаются убежать.

— Я не вижу причин кричать, — ответил Алекс, и удивился тому, как спокойно это прозвучало. Внутри все дрожало, но голос оставался твердым. — Ты не сделала мне ничего плохого.

Морвена усмехнулась — коротко, безрадостно.

— Я проклята, смертный. Мое лицо вселяет ужас. Даже лесные духи, которые не имеют плоти, боятся смотреть на меня. А ты стоишь и говоришь, что не видишь причин кричать. Ты что, слеп?

— Я вижу, — сказал Алекс, делая шаг вперед. — Я вижу шрамы. Я вижу, что ты страдала. Но я не вижу монстра. Я вижу женщину.

Ведьма вздрогнула. Руки Морвены, которые были спрятаны в складках плаща, сжались в кулаки. Алекс заметил это движение, но не отступил. Парень подошел ближе, на расстояние вытянутой руки, и остановился. Теперь он мог разглядеть лицо ведьмы во всех подробностях: тонкие, почти прозрачные веки, которые вздрагивали, когда Морвена моргала; родинку над верхней губой, которая была единственным безупречным пятном на коже; и запах — полынь, дым и что-то сладкое, как переспелая груша, — который проникал в него, обволакивал, заставлял дыхание сбиваться.

— Зачем ты пришел? — спросила ведьма, и в голосе ее появились нотки уязвимости, которые она пыталась скрыть. — Ты знаешь, кто я? Знаешь, что я сделала?

— Я знаю только то, что лесной дух сказал мне, — ответил Алекс. — И то, что написано в дневнике мертвого охотника. Ты — Морвена. Ты — полудемон и полуэльф. Ты проклята. И ты знаешь, почему на меня не действует магия.

Морвена медленно обошла парня, словно изучая его со всех сторон. Алекс чувствовал ее взгляд на своей спине, на затылке, на руках. Он стоял неподвижно, позволяя ведьме рассматривать себя, как экспонат в музее. Наконец Морвена остановилась перед ним, снова лицом к лицу.

— Ты прав, — произнесла ведьма, и в голосе ее звучала усталость — такая глубокая, что Алекс почувствовал, как она оседает у него под кожей. — Ты — Непроклинаемый. Я вижу это по твоей ауре. Она чистая. Белая. Никакой магии, никакой грязи. Такие, как ты, рождаются раз в тысячу лет. Ты пришел из мира, где магии нет, и поэтому ты свободен от ее пут. Ты — тот, кто может видеть истину за иллюзией. Ты видишь меня настоящую, не так ли?