Возможно, я чьё-то наказание. Часть 1

Рико выпустил дым.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что ты не один. — Лина хлопнула его по плечу. — И хватит курить. Завтра в семь у школы. Не опаздывай.

Она повернулась к подругам, крикнула что-то весёлое. Смех вернулся.

Он подошёл к подъезду, толкнул дверь. Поднялся по лестнице. Завтра будет завтра. Сегодня он дойдёт до кровати.

В прихожей Лиор сидел на диване, уткнувшись в телефон. Экран светился в полумраке. Увидев Рико, поднял глаза.

— Родители уехали. До ночи.

Он поворошил что-то на экране.

— Отец велел сделать со мной уроки и помыть полы. Уроки я сделал сам. Полы тоже. Можешь идти к дневнику.

Серхио выскочил из кухни с тряпкой в руках.

— А я помыл полы!

Лиор вздохнул.

— Сначала натоптал, я потом перемывал.

Лиор встал, прошёл мимо, хлопнул дверью комнаты.

Серхио смотрел на старшего брата. Ждал.

— Ты куда? Возьми меня!

Рико присел, обнял его. Шерстяной свитер колол щёку.

— В другой раз, малыш. Дело взрослое.

Серхио сжал губы.

Рико взял рюкзак. Цепь велосипеда скрипнула. Он поехал не к реке, а через парк. Фонари моргали, тени растягивались на земле.

На скамейке у пруда сидела Лиза. Пальцы теребили уголок страницы блокнота, плечи сгорблены.

Рико затормозил и подошёл, стараясь не хрустеть ветками.

— Лиза.

Она подняла голову, узнала его, отодвинулась на край скамьи.

— Рико. Не ожидала.

— Гулял. — Он сел на скамейку, оставляя расстояние между ними. — У тебя что-то случилось?

Лиза остановилась на бумаге.

— Думаю.

— Ты злишься?

Она резко повернулась.

— Злюсь? Нет. Не понимаю, зачем ты подошёл. В школе был мил, будто ненавидишь.

Рико сжал руль велосипеда, металл впился в ладонь.

— Лиза, я…

— Не надо. — Она отодвинулась ещё дальше. — Ты был груб. Я хотела помочь, а ты сказал «отстань». Будто я мешаю. Будто меня нет.

— Я не хотел обидеть.

— Не хотел? — В голосе прозвучала напряжённость. — Ты даже не объяснил. Просто оттолкнул.

Рико опустил глаза на ботинки, грязь на шнурках.

— Я был… не в себе. Проблемы навалились. Если начну говорить, всё вырвется наружу. Не был готов.

Лиза отвернулась, плечи напряжены.

— Думаешь, только у тебя проблемы? — Она помолчала. — Решил, что твои чувства важнее. Даже не попытался понять, что у меня происходит.

Щёки Рико залило жаром.

— Я был эгоистом. Не подумал о тебе. Сожалею. Я сам себе противоречу вновь.

Лиза зашевелила пальцами на бумаге. Поза стала мягче.

— Ты всегда так? — спросила она. — Закрываешься, когда плохо? Не даёшь помочь? Это не делает тебя сильным. Делает одиноким.

Слова ударили точно.

— Не хочу быть таким. Не знаю, как по-другому.

Лиза повернулась.

— Мог бы сказать: «Мне плохо, Лиза. Нужна помощь». Но ты выбрал лёгкий путь — оттолкнуть всех.

— Я был глуп. Не хочу, чтобы ты так думала. Хочу исправить.

— Начни с честности. Не притворяйся, что всё в порядке. И не отталкивай тех, кто рядом.

— Постараюсь. Спасибо, что сказала.

— Не делай так больше.

— Извини, Лиза. Правда.

Она посмотрела на него. Уголки губ дрогнули.

— Ладно. Но если снова так поступишь, я не буду снисходительна.

— Понял. Буду стараться.

Напряжение спало. Лиза открыла блокнот, ручка заскрипела по бумаге. Рико сидел рядом, слушал звук пишущего инструмента.

— Лиза, — начал он, — ты когда-нибудь чувствовала, что тебя никто не понимает? Будто живёшь в своём мире, а все хотят, чтобы ты была другой?

Лиза перестала писать.

— Да. Всё время. Родители хотят идеальную: учёба, тренировки, успех. Иногда они не знают, кто я.

— Отец сравнивает. Хочет сильного, уверенного. Будто у меня нет права на слабость. Иногда хочется, чтобы кто-то просто понял.

— Ты тоже так чувствуешь?

— Да. Иногда я совсем один. Должен быть кем-то, кем не являюсь.

— Я тоже, — призналась она. — Они хотят, чтобы я была лучшей. А я не хочу. Хочу быть собой.

Рико достал из рюкзака чёрную тетрадь с помятым уголком.

— У меня есть кое-что. Хочу показать.

Лиза подняла глаза.

— Это… мои мысли?

— Мои. Всё, что чувствую. Может помочь понять.

Она взяла, страницы зашелестели. Читала быстро. Брови расслабились.

— Ты пишешь, что чувствуешь себя чужой в семье, — произнесла она. — Я тоже. Будто живу в чужом мире. Правила и ожидания — не про меня.

— Мы похожи, — Рико слегка наклонился к ней. — Пытаемся найти себя. Мир хочет, чтобы мы были другими. Но мы сильнее.

Лиза улыбнулась.

— Спасибо, Рико. Ты единственный, кто понимает.

Они сидели рядом. Фонарь над головой зажёгся, треща.

— Знаешь, — Лиза замялась, — я часто думаю, что было бы, если бы я могла просто уйти. Побыть одной. Где никто не ждёт.

Рико посмотрел на воду, тёмную и неподвижную.

— Мне тоже хочется исчезнуть. Но знаешь… если уйдёшь, себя возьмёшь с собой. Если не найдёшь здесь, не найдёшь и там.

— Но как найти себя? Кто я на самом деле?

— Может, не найти. А создать. Мы меняемся, Лиза. Важно не искать версию себя, а быть тем, кто ты есть сейчас. Даже если не идеально.

— Иногда ты единственный, кто видит меня настоящую, — Лиза опустила взгляд на блокнот. — Не ту, которую хотят родители или тренер. А ту, что сидит с блокнотом и боится ошибиться.

Ветерок колыхнул листья над головой. Лиза подняла глаза, словно принимая решение.

— Рико, — голос стал тоньше, — у тебя есть девушка?

Рико растерялся, брови поднялись. Потом выдавил неловкую улыбку.

— Нет. А у тебя?

Лиза покраснела, рассмеялась.

— Нет, у меня тоже нет.

Её смех был тихий, но искренний. Рико уловил настроение и тоже рассмеялся.

— Извини, — сказала Лиза. — Глупый вопрос.

— Ничего глупого. Всё хорошо.

— Когда рядом кто‑то, кто понимает, это важно.

— Да, — тихо согласился Рико. — Очень важно.

Лиза поправила блокнот на коленях.

— Может, мы и не сразу найдём себя, но уже начали. Хорошо, что не в одиночку.

Рико встретился с ней взглядом. В его глазах появилось что‑то новое — открытость и доверие.

— Мы оба боимся. Но идём вперёд. Это уже что-то.

Когда разошлись, Рико ехал медленно. Холодный поток обжигал щёки. Он оглянулся. Лиза стояла у тропинки, махнула рукой.

Он крутанул педали. Впереди темнела улица.

Река была тихой. Свет ломался на ряби, скользил по воде грязным золотом. Рико прислонил велосипед к дереву и сел на берег. Достал дневник и открыл на последней странице. Ручка заскрипела. Слова ложились быстро, сбивчиво. Страх, сомнения, надежды — всё оставалось на бумаге.

Чернила высыхали. Дыхание выровнялось. Плечи расправились. В голове — пустота и ясность. Впереди — трудные дни: директор, родители, Лина. Но сейчас, на берегу, было спокойно.

Ветер шевелил волосы, холодил уши. Он сидел долго, перечитывал старые записи. Страницы пахли пылью и прошлым. Там было всё: потерянный, разбитый, загнанный. Сейчас — только холодный воздух и шум воды.

Взял ручку. Подумал. Написал внизу:

«Я никогда не был так счастлив, как сегодня».

Смотрел на строку. Правдиво. И странно. Завтра вернутся напряжение, боль, страх.

Пролистал дневник, скользнул взглядом по строчкам, написанным в отчаянии: «Тут только слёзы. Моя слабость. Надо становиться сильнее».

Рико закрыл записи. Нужно было отпустить. Символически.

Надел наушники. Включил трек. Мелодия заглушила шум города.

Держал дневник в руках. Смотрел на воду.

— Прощай, — прошептал.

Размахнулся и бросил дневник в реку. Тяжёлая тетрадь ударилась о поверхность. Брызги рассыпались веером, бумага мгновенно намокла, пошла ко дну, кружась в водовороте, исчезнув под тёмной гладью.

Рико наблюдал, пока круги на воде не разошлись.

— Теперь это моё место, — сказал вслух. — Тут всё изменилось. Больше никогда не будет как прежде.

Сел на землю, обхватил колени. Музыка в наушниках звучала громко, но он её не слышал. Думал о будущем.

Путь впереди нелёгкий. Но теперь был этот берег — место, где можно быть собой, где можно дышать. Раньше Рико считал, что сила — держать всё в себе, не показывать слабость. Теперь он видел: сила — не бояться быть уязвимым. Принимать ошибки. Идти вперёд, несмотря на страх.

Потушил сигарету. Встал.

Время домой. Если снова станет тяжело, он вернётся сюда, к воде, где оставил часть прошлого.

Он сел на велосипед. В кустах у тропинки хрустнула ветка. Рико обернулся. Пусто. Только фонарь мигнул и погас. В луже у колеса отразился силуэт девушки в белом платье. Он поднял голову — никого. 

«Учусь держать, но срывы губят кровь»

Прошло несколько недель.

Рико гонял мяч с Серхио. Младший спотыкался, падал, вскакивал — смех разрывал пространство. Каждый удар мяча отзывался ярким эхом.

Лиор стоял в стороне: капюшон натянут, наушники почти полностью глушили мир. Рико подбросил мяч.

— Эй, Лиор. Будешь капитаном?

Лиор снял один наушник.

— Капитаном? Ваше высочество готово на жертвы? Красную дорожку расстелешь?

— Играешь или нет?

Он подошёл.

— Ладно. Но правила мои.

Дети разбились на команды. Мяч закрутился по площадке, трещал под ударами. Лиор отдавал команды — громкий голос, сложные указания. Младшие отставали. Рико двигался свободно, корректировал ошибки движения. Счёт держался равным.

Лиор рванул к мячу, зацепился за кочку и упал. Рико протянул руку, но Лиор отбросил её в сторону.

— Не надо жалости.

Встал, отряхнул колени. Игра продолжилась. Лиор действовал жёстко, удары чаще промахивались.

Финальный свист. 3:2. Команда Рико победила. Дети кричали. Лиор стоял в стороне, руки глубоко в карманах.

— Хорошо играл. Не твой день.

— Не надо утешений. — Лиор отвернулся. — Ты всегда идеален. Все тебя любят. А я… второй.

— Ты не второй. Другой. Мы братья, не соперники.

Лиор направился к скамейке.

У дерева стояли Лина и Лиза. Лина смеялась, размахивалась руками. Лиза оставалась в стороне, скрестив руки.

Лина подошла первой.

— Всё нормально после моего визита? Поверили, что я твоя мать?

— Поверили. Директор сказал гордиться такой «мамой».

— Не за что. Уже привыкла к роли.

Лина хлопнула его по плечу и отошла.

Рико подошёл к Лизе.

— Привет.

— Привет. Сегодня настроение хорошее?

Серхио подбежал, сияя.

— Рико! Смотри!

В его ладони блеснул медальон — старый, покрытый пылью. Странная гравировка играла на солнце.

— Где нашёл?

— Под кустом. Красивый.

Лиза дотронулась до металла, отдёрнула руку.

— Что это было?

— Всё в порядке?

— Током ударило.

Рико перевернул медальон. На обратной стороне царапины складывались в знак — тот самый из сна.

— Это не просто медальон.

— О чём думаешь? — Лиза наклонилась ближе.

— С братьями скучать не придётся.

Лиор подошёл, выхватил медальон, вертел в руках.

— Она твоя девушка? Как зовут?

Лиза шагнула назад, лицо покраснело.

— Лиор, хватит. — Рико забрал медальон. — Не задавай вопросов.

— Просто интересно. Ты же её привёл.

— Лиза, это Лиор и Серхио. Ребята, это Лиза.

— Привет, Лиза! Поиграешь с нами? — Серхио улыбнулся.

— Привет. Не уверена.

Лиор скрестил руки.

— Так ты девушка или нет?

Рико шагнул вперёд, закрыв Лизу собой.

— Это не твоё дело. Хочешь, чтобы с тобой общались — научись вести себя прилично.

Лиор отошёл.

— Мне нужно идти. Лина, проводишь? — сказала Лиза.

Лина взяла её за плечо.

— Пойдём. Рико, увидимся.

Рико догнал их у выхода.

— Извини за Лиора. Он… сложный.

— Сложный? Как и ты?

— Работаю над этим. Не всегда легко.

— Иногда приходится подстраиваться.

— Я тоже должен быть кем-то, кем не являюсь.

— А что хотел бы делать? Без ожиданий?

— Помогать людям. Быть рядом, когда трудно.

— Благородно. Получится.

— А ты?

— Не знаю. Всё равно. И мне за это не стыдно.

— Совесть не мучает… Я не верю ни в людей, ни в себя.

— Ты помнишь, что там было написано? — Лиза говорила тихо, но твёрдо.

— Верно. Ты бы написала то же самое. Вместе книгу писали бы. Нужно практиковаться.

— Боюсь, не получится.

— Начни. Остальное придёт.

Лиза улыбнулась, развернулась к Лине.

— Спасибо за сегодня. Было приятно поговорить.

— Мне тоже. Ещё встретимся?

— Увидимся.

Она ушла.

Рико остался на площадке, сжимая медальон. Холодный металл чуть согревал ладонь, в нём отражалось солнце.

В голове всплыло лицо Марии: улыбка, поддержка. В глазах Лизы было что-то знакомое — не внешне, а в глубине. Страх сжал грудную клетку. Мария ушла. Он ничего не успел изменить. А если снова окажется бессильным?

Рико сжал медальон — края впились в ладонь.

«Лиза — не Мария», — мысль прошла, холодная и ясная.

Он разжал пальцы, положил находку в карман и пошёл домой.

Братья разошлись по комнатам.

Дверь распахнулась — Серхио ворвался, не дожидаясь ответа.

— Рико, можно?

— Конечно.

Рико отложил книгу. Серхио забрался на кровать, ноги болтались в воздухе.

— Помнишь, как мы играли? Было здорово! А ты с Лизой разговаривал… Она тебе нравится?

— Лиза? Просто знакомая. Недавно познакомились.

— Но ты с ней говорил. И она улыбалась! Значит, нравишься.

— Не всё так просто, малыш. Люди улыбаются из вежливости.

— А у тебя есть мечта? У меня есть! Хочу стать футболистом, как по телевизору. А ты?

— Есть. Хочу стать священником.

— Священником? А это кто?

— Человек, который помогает. Слушает, даёт советы. Связывает людей с Богом.

— А зачем? Ты же помогаешь мне. Сейчас.

Дверь скрипнула. На пороге стоял Лиор, руки в карманах.

— Священником? Сидеть в церкви и рассказывать, как жить?

— Не рассказывать. Помогать найти смысл. Поддерживать.

Лиор подошёл, сел на кровать рядом с Серхио.

— Ну да. Благородно. А кто поддержит тебя, когда заблудишься? И эта девочка… Похожая на Марию? Прячешь боль за иллюзиями?

Рико вскочил.

— Что ты сказал? Больше никогда не поднимай эту тему! Никто не заменит мне сестру. А ты… ходишь с лупой, ищешь доказательства моей вины. Я видел сон. Накануне. Я был такого же возраста, как Мартин. Бежал за ней по аэропорту. Но её уже не было.

Серхио прижался к спинке кровати. Лиор отвёл глаза.

— Рико… — начал он.

— Хватит.

Рико повернулся к окну, спина напряжена. Лиор встал и вышел. Дверь щёлкнула.

Серхио остался сидеть неподвижно.

— Рико… Ты в порядке?

— Всё в порядке. Иногда бывает трудно.

Серхио подошёл и обнял его.

— Я верю в тебя. И Мария бы верила.

Рико обнял брата.

Позже он постучал в комнату Лиора.

— Можно войти?

— Что нужно? Всё сказал.

— Не хочу враждовать. Мы братья.

— Братья? Ты ведёшь себя так, будто знаешь всё. Помогаешь другим. А я… стою в стороне.

— Это не так. Ты не даёшь себе шанса.

— Легко говорить. Ты любимчик. Мама, Мария… Все любили. А я? В тени.

— Мария любила нас обоих. И мама.

— Может. Но ощущение другое.

— Не хочу, чтобы ты чувствовал себя так. Давай начнём заново.

— Мне всё равно. Делай, что хочешь.

Рико закрыл дверь и пошёл к себе.

Следующая ночь. Крик. Мать выбежала из комнаты Серхио, лицо белое, руки дрожат.

— Рико! Срочно! У Серхио температура. Кашляет…

Рико ворвался в комнату. Серхио лежал: грудь дёргалась, лицо раскраснелось, дыхание прерывистое, внутри — хрип.

— Это не простуда. Аптека не поможет. Врач. В больницу.

Глаза матери расширились.

— Но как? Отец в командировке. Ночь. Скорая…

Рико схватил ключи — металл звякнул.

— Я повезу.

— Ты уверен? Опасно. У тебя нет прав.

— Выбора нет.

Он поднял Серхио, завернул в одеяло. Мать побежала следом, сумка болталась на плече.

Лиор и Мартин выглянули из окон — тени на стёклах.

Рико сел за руль. Двигатель завёлся, вибрации отозвались в ладонях. На вешалке — куртка. Из кармана торчала цепочка медальона. Холодный металл впивался в ладонь: ответственность на руках.

— Он справится? — спросил Мартин.

— Да, — Лиор, плечи опустились.

Фары прорезали ночь. Дождь или сырой асфальт отражал свет полосами. Руль дрожал, пальцы сжимали кожу. Сердце билось в такт мигалок.

В зеркале заднего вида — мать прижимает Серхио. Лицо ребёнка красное, кашель рвёт грудь, воздух выходит хрипом.

«Не успеем?» — мысль пронзила, резкая, как удар молотком.

Рико стиснул зубы и резко выжал педаль газа.

— Мама, как он?

— Дышит… — кашель прервал слова. — Но хуже. Быстрее.

Перед поворотом машину занесло. Рико вывернул руль — кузов качнулся, визг шин рвал слух. Вмиг выровнялся.

— Осторожнее!

— Контроль. Почти приехали.

Больница всплыла из тьмы: белые стены, красная надпись «Приёмный покой».

Рико затормозил. Двигатель заглох. Он выскочил, открыл заднюю дверь, выхватил Серхио на руки. Тело горячее, слабое. Мать рядом, держит одеяло.

В приёмном покое свет резкий, люминесцентный.

— Бронхит. Температура. Шесть лет, — тараторила мать, слова обрывались кашлем. — Дышать не может.

Медсестра нажала кнопку. Из кабинета вышел врач: белый халат, взгляд усталый. Послушал грудь.

— Острый бронхит. Лечение. Останется на ночь. Палата тринадцать.

Плечи матери опустились. Рико остался у стены. Ноги гудели, руки сжимали воздух, будто руль всё ещё в ладонях. Медальон холодил карман, вибрации сердца отражались в груди.

Серхио уложили. Капельница защёлкала. Дыхание выровнялось. Мать села рядом, взяла ладонь сына и запела тихо, без слов.

Рико остался в дверях. Сегодня он довёз. Спас.

Коридор холодный, пахло спиртом и старой штукатуркой.

Он отошёл к выходу. На улице — ночь, сырой воздух прилипал к коже.

— Учусь держать, но срывы губят кровь, — произнёс Рико.

Под фонарём — девушка лет двадцати. Дым сигареты таял в темноте, струился к мокрому асфальту.

Рико подошёл.

— Можно сигарету?

Она обернулась — высокая, лицо бледное, тонкие запястья. На руке — больничная бирка.

— Мы не могли видеться раньше? — голос мелодичный.

— Лицо знакомое. Ты похожа на одну девочку из школы. Те же большие чёрные глаза.

— Ты про Лизу? Мою сестру?

— Виола? — Рико выпрямился.

— Да. А ты откуда знаешь?

— Я Рико. Из её школы.

Виола бросила сигарету на асфальт, раздавила каблуком — резкий всплеск.

— Мне нужно идти.

Тень растворилась за углом, исчезла в ночи.

«И мир вокруг — как замкнутый запрет»

Май. Первое число. Коридор больницы.

Рико стоял у окна. Мать говорила с врачом у поста.

Дверь процедурного кабинета открылась — вышла девушка в белой накидке поверх платья, с биркой на запястье: Виола.

Рико подошёл.

— Давно тут лежишь?

Виола обернулась.

— С марта. Как переехали.

— Что с тобой?

— Редкая группа крови. Есть проблемы.

— У меня тоже четвёртая отрицательная.

Глаза Виолы расширились. Она ушла, скрывшись за поворотом.

Рико вышел на улицу, достал сигарету, закурил. Дым ложился в лёгкие.

У подъезда стоял чёрный седан. Двигатель работал. Из машины вышли Лиза и двое взрослых.

Лиза заметила Рико и подошла. Волосы собраны в две толстые косы до пояса, глаза огромные, холодные и притягательные.

— Привет. Что ты тут делаешь?

— Брата навещаю. Серхио, помнишь медальон? Его выписывают, почти здоров.

Он указал на взрослых. Они не шевелились.

— Ты нас не представишь?

Лиза представила:

— Это Белла, моя мама. А это Диего — мой папа. А это Рико, из моей школы.

Родители переглянулись.

— Вы к Виоле? Она только с процедур, будет рада вас видеть.

— Уже познакомились? — удивилась Лиза.

— Она говорит, что где‑то раньше видела меня. И у нас одинаковая группа крови. Четвёртая отрицательная.

— У меня тоже, — улыбнулась Лиза.

— Значит, братья по крови, — заметил Рико.

Диего сделал шаг вперёд: высокий лоб, прямой нос, твёрдые линии рта. Прямая осанка, движения резкие, взгляд сканирует детали.

Белла бросила через плечо:

— Курить вредно. И выбрось окурок.

Рико спрятал руку с сигаретой за спину.

Белла достала телефон.

— Марта? Это Белла. Ты ещё работаешь в детской больнице? Проверь картотеку на мальчика с редкой группой крови, четвёртая отрицательная, зовут Рико. Перезвони, если найдёшь.

Диего спросил:

— Думаешь, это даст ответ?

— Нужно знать, о чём стоит беспокоиться.

Через несколько дней Серхио выписали. Врачи сказали, что поправится полностью, если следовать рекомендациям.

Мать не отходила от кровати: укладывала одеяло, поправляла подушку, успокаивала.

Вечером вернулся отец. Чемодан стукнул о пол в прихожей. Он огляделся.

Мать встретила его у двери, быстро рассказала: болезнь, больница, Рико за рулём, ночь в палате.

Отец слушал молча, лицо непроницаемое. Рико стоял в стороне, ждал реакции. Взял машину без разрешения. Крика не последовало.

Отец снял пиджак, повесил на вешалку.

— За стол.

Ужин. Любимые блюда на столе. Отец во главе.

— Пока меня не было, вы справились. Рико, — он обвёл всех глазами, — ты повёл себя как мужчина. Взял ответственность. Не испугался. Спас брата. Я горжусь.

— Спасибо, пап.

— Семья — самое важное. Держимся вместе. Помогаем друг другу. Не бросаем в трудную минуту. Рико показал, что готов быть опорой. Это правильно. Но вы — команда: Лиор, Мартин, Серхио. Поддерживайте друг друга. Как бы трудно ни было.

Лиор, обычно скептик, теперь внимательно слушал. Мартин улыбался во весь рот.

— Пап, а я тоже помог! Дал Рико талисман, чтобы повезло.

Отец погладил Мартина по голове.

— Молодец. Ты тоже часть команды.

Мать улыбалась, наблюдала за ними.

После ужина отец подошёл к Рико, положил руку на плечо. Ладонь тяжёлая, уверенная.

— Ты сделал всё правильно. Но поговорим о важном.

— Пап, я взял машину без разрешения, но выбора не было. Серхио нужна была помощь.

— Ответственность — это не только действовать в критический момент. Это ещё умение думать о последствиях. Ты рисковал не только собой. Но и матерью, и Серхио. Что, если бы что‑то случилось на дороге?

— Я не мог сидеть сложа руки.

— В следующий раз звони мне сразу. Мы действуем вместе, как семья. Ты не должен брать всё на себя.

— Хорошо, пап. Постараюсь.

Отец улыбнулся, потрепал по плечу.