Сломленный форвард. Сшить заново

— Привет. Ну че, отошла уже от своей веселой ночки? — цинично хмыкнул он в трубку. — Короче, приезжай, если починилась.

— Медвежонок, прости меня, пожалуйста! — защебетал в динамике виноватый девчоночий голос. — Я вчера реально перебрала с отверткой, вот у нас ничего и не получилось… Давай я сейчас к тебе приеду? Ты один?

— Да, один. Предки на дачу упылили до воскресенья. Жду.

— Отлично, сладкий! Скоро буду!

Виталик нажал отбой. Он ни секунды не сомневался, что Машка одумается и сама примчится на задних лапках. Они встречались уже три месяца, но дальше жарких поцелуев в подъездах дело пока не заходило. Но сегодня парень был намерен зайти до конца и добавить еще один жирный плюс в копилку своих мужских побед. Гормоны парня были на пределе, особенно после этого насыщенного дня на пляже. Каждое движение Алины, ее мокрый купальник, упругое тело и изгиб спины до сих пор будоражили его фантазию, вызывая дикое физическое напряжение. Ему кровь из носу нужно было сбросить этот сексуальный пар. И уломать согласную на всё Машку на родительской кровати было куда приятнее, чем заниматься самообслуживанием в ванной.

На следующий день Виталик, как ни в чем не бывало, позвонил мне на домашний и позвал гулять. Как я узнала намного позже, его бурная ночь с Машкой не принесла ему никакого удовлетворения — парень словно привороженный думал только обо мне. Мои глаза, линия губ и испуганный взгляд намертво засели в его голове. Он звал меня на пляж, надеясь снова увидеть мою фигуру в купальнике, и я согласилась. Моя скучная, предсказуемая жизнь отличницы вдруг наполнилась чем-то по-настоящему увлекательным, а девичье любопытство манило к новым открытиям. Единственным моим условием было отсутствие его шумной компании. Виталик с удовольствием согласился — делить такую добычу с кем-то еще ему явно не хотелось.

Следующие три недели пролетели как один миг. Мы были вместе почти каждый день: гуляли по заброшенному городскому парку, бродили по тихим улочкам, купались и ходили в кино на вечерние сеансы. А через неделю случился наш первый поцелуй.

В тот день хлынул жуткий, тропический ливень. Мы, громко хохоча на всю улицу, добежали до старой деревянной беседки в глубине сквера и укрылись под ее протекающей крышей.

Я стояла, прижавшись спиной к деревянным перилам, и смотрела на Виталика. Крупные капли воды стекали по его мокрой челке. Красивые темные глаза смотрели на меня сквозь густые черные ресницы, а губы манили. Промокшая насквозь футболка плотно обтянула его юное, спортивное тело. Мой легкий ситцевый сарафан тоже безнадежно промок и прилип к коже, просвечивая до малейших деталей. Господи, хорошо, что я сегодня надела плотный бюстгальтер, иначе это была бы самая эротическая и постыдная сцена за все мои шестнадцать лет! Мне было бы дико, ужасно неловко находиться в таком виде. Но даже сквозь пелену дождя я физически чувствовала его желание — Виталик буквально дышал им, пожирая меня глазами.

Мы стояли, глупо гогоча от пережитого приключения, как вдруг он резко, без предупреждения прижал меня к себе. Я не успела даже опомниться, как его горячие губы накрыли мои. Но вместо трепетной романтики, о которой я читала в книгах, Виталик сразу перешел в наступление — он бесцеремонно, напористыми движениями влажного языка попытался проникнуть внутрь моего рта.

Фу! Меня мгновенно передернуло от волны неожиданного отвращения. Чистый рефлекс. Я изо всех сил уперлась ладонями в его грудь и резко оттолкнула парня от себя.

— Алина, в чём дело? — спросил он с явной обидой в голосе, отступая на шаг.

— Ты слишком резок. Мне так не нравится, — ответила я прямо в лоб, совершенно не стесняясь говорить то, что чувствую. Я не собиралась терпеть то, что мне неприятно.

Виталик на секунду растерялся, а потом судорожно вздохнул.

— Хорошо. Прости, косякнул… Ты просто умопомрачительная, Аля! Я реально схожу с ума и теряю рассудок, когда ты рядом. Клянусь, ни с одной девчонкой до тебя я ничего подобного не чувствовал!

Он принялся нервно теребить свои мокрые волосы. Из-под густых черных ресниц он смотрел на меня каким-то пьяным, лихорадочным взглядом, в котором мешались восхищение и неприкрытое желание. И моё девичье сопротивление начало медленно таять под этим напором.

— Давай попробуем поспокойнее, — тихо предложила я. Сама сделала шаг навстречу, мягко обняла его за шею и потянулась к его лицу.

— Хорошо… Буду нежным, — пообещал он, выдыхая мне в губы.

И он сдержал слово. Виталик снова коснулся моих губ — на этот раз невероятно мягко, трепетно, без всякого напора. И это был он. Мой самый первый в жизни поцелуй. Первые настоящие объятия, первые горячие признания на грани безумия. Внутри меня мгновенно зародилась и скрутилась в тугой узел неистовая волна совершенно незнакомого, пугающего и прекрасного чувства. Его ладони, уже не такие наглые, осторожно гладили мою промокшую спину сквозь ткань сарафана, прижимая к своему горячему телу. Голова кружилась так, словно я резко взлетела на аттракционе; казалось, я отрываюсь от деревянного пола беседки и взмываю прямо в грозовые небеса.

— О-о-х, Лина… Ты так вкусно пахнешь! — его нос зарылся в мои мокрые, пахнущие дождем и речной свежестью волосы. Потеряв контроль от нежности, он слегка, играючи, прикусил меня за мочку уха.

— Ой, щекотно, не надо так! — пискнула я, втягивая шею, но не отстраняясь.

— Ладно, ладно… М-м-м, — промурлыкал он и снова поцеловал меня в губы.

Дождь за стенами нашей беседки постепенно сошел на нет, уступая место робким солнечным лучам, пробивающимся сквозь тучи. Но мы продолжали стоять под дырявым навесом, намертво заключенные в наш собственный, только что созданный обитаемый мир. Нам было плевать на сырость и капли, падающие с крыши.

— Через две недели я уезжаю в областной пансионат, — тихо сказала я, когда наши губы наконец нехотя оторвались друг от друга, и мы остались просто нежиться в объятиях, слушая стук сердец. — Если захочешь… ты сможешь приехать ко мне туда.

— Заманчивое предложение, мяу… Я подумаю, — Виталик ухмыльнулся и снова притянул меня к себе.

На этот раз его губы действовали настойчивее, и он предпринял еще одну попытку проникнуть языком в мой рот. Ошеломленная нахлынувшими эмоциями, я не стала сопротивляться. Позволила ему это сделать. Нас накрыла первая, робкая и одновременно пугающая страсть.

...По пути домой у Виталика снова зазвонил мобильник. Машка. Плакала, умоляла о встрече, соглашалась на любые его условия. Он победно улыбнулся. Как же удобно иметь сразу нескольких девчонок: с одной — утонченной отличницей — можно поиграть в романтику и дойти до ментального изнеможения, а с другой — покладистой и влюбленной — без лишних слов закончить игру в постели.

Маша, конечно, наивно верила в его серьезные намерения. Думала, что они настоящая пара, и взахлеб рассказывала всем подружкам о своем «крутом парне». Втайне она даже рисовала в голове картинки их будущей пышной свадьбы. Вот только Виталик ни разу в жизни не признался ей в любви. Он умело отмахивался от ее расспросов банальными фразами, переводил всё в шутку и пользовался тем, что девчонка отдавала ему себя всю, без остатка.

Виталик был единственным ребенком в обеспеченной семье и с пеленок рос в абсолютном изобилии, слепой любви и гиперопеке. Его баловали буквально всем: лучшими шмотками, дорогими игрушками, заграничными поездками. Родители никогда не ругали его, лишь умиленно посмеиваясь над любыми детскими шалостями. В итоге парень вырос с абсолютной уверенностью, что любая девчонка, на которую он соблаговолит обратить внимание, обязана молиться на него и быть по гроб жизни благодарной. Он просто цинично использовал людей в своих интересах. Виталик ни разу в жизни не влюблялся по-настоящему. Да и знал ли он вообще, что такое любовь? Вряд ли.

На протяжении следующих трех недель его жизнь напоминала идеальный конвейер. Днем он гулял, держался за ручку и нежно целовался со мной в парках, а вечера и ночи проводил в объятиях Маши за куда более интересными и жаркими занятиями. Иногда они зависали на ночных дискотеках, ведя самый аморальный образ жизни: пили дешевый алкоголь, курили в туалетах и устраивали грязные сексуальные игры на задних сиденьях машин. Шальная, беззаботная юность, черт бы ее побрал…

Я в это время спокойно спала в своей девичьей постели, видя прекрасные, наивные розовые сны. А на следующий день с радостью и трепетом бросалась в его объятия, даже близко не догадываясь, что эти же самые руки и губы еще пару часов назад ласкали кого-то другого. Я была глупой, доверчивой, безнадежно романтичной девочкой.

Прозрение наступило за день до моего отъезда.

— Ну всё, Виталик, мне правда пора на автобус! — я попыталась вырваться из его чересчур крепких, душных объятий.

Сегодня он вел себя как-то странно. От него пахло чужим, резким парфюмом, он без остановки жевал мятную жвачку и то и дело пытался бесцеремонно облапать меня за талию и бедра, что мне категорически не нравилось.

— Да ладно тебе, котенок, хорош ломаться! — Виталик нагло подмигнул мне и больно притянул за подбородок к своему лицу. — Или ты решила устроить мне грандиозный сюрприз и бережешь свою невинность для пансионата? М-м?

— Фу, нет! — меня передернуло от его сального тона. Я резко оттолкнула его руку. — Мы же встречаемся с тобой всего ничего! Да и мне, вообще-то, только шестнадцать! Ты в своем уме?! Я не собираюсь ложиться в постель с кем-то просто так, потому что это сейчас модно или потому что мальчику приспичило.

— Да че ты паришься, блин! Детка, ты просто не шаришь, как это круто! — мечтательно протянул он и попытался жадно впиться в мои губы, одновременно спуская ладонь по моей ключице. Я наотмашь перехватила его запястье.

— Нет! — я пристально посмотрела в его темные глаза, и меня вдруг осенила страшная, леденящая мысль. — Виталик… ты что, уже с кем-то спал?

Только сейчас до моего книжного, стерильного разума дошло, что этот парень далеко не девственник и до меня у него был приличный послужной список. От этого осознания внутри всё неприятно сжалось.

— Хех, Алина, а сама-то как думаешь? — Виталик снисходительно хмыкнул, самодовольно расправив плечи. — Я вообще-то на второй курс института перехожу, на минуточку… Быть девственницей в твоем возрасте, может, еще и котируется, но вот для парня в мои годы — это полный зашквар. Ты обязан иметь солидный опыт чуть ли не с шестнадцати лет. Ну а че еще делать на первом курсе, если не бухать на флэтах и не заниматься сексом? Ха-ха-ха!

Меня физически мутило от этого разговора. Я стояла и смотрела, как он самодовольно скалится, а в моей голове один за другим начали вспыхивать разрозненные, странные пазлы с наших прошлых свиданий. Постоянные беззвучные звонки на его «Сименс», обрывки каких-то сообщений, которые он торопливо стирал, его скользкие фразочки, поступки... и этот чужой, приторный запах парфюма прямо сейчас. Всё со свистом сошлось в одной точке.

— Знаешь... я пойду уже, — глухо произнесла я, делая шаг назад к двери. — Мне завтра действительно рано вставать. Соберусь нормально. Наберу тебя уже из пансионата.

Я попыталась юркнуть в прохладу подъезда, но Виталик так просто свою добычу не отпускал. Он резко перехватил меня за локоть.

— Ладно, киса, хорош, прости меня, болвана! Кажись, я реально лишнего сейчас пиз... наговорил, — он виновато улыбнулся, пытаясь заглянуть мне под козырек кепки. — Пойми, это просто тупая студенческая жизнь, понты перед пацанами. Но я-то не такой, честно! У меня всего один раз-то и был, да и тот не совсем удачный. Со второкурсницей одной. Мы на дискотеке познакомились, я тогда еще совсем зелёный был, пить толком не умел... Она меня сама напоила и в постель затащила. Опыт, если честно, оказался так себе. Так что... я с удовольствием сохраню остатки себя для тебя одной. Окей?

Он преданно смотрел мне в глаза, изо всех сил пытаясь навешать тонну лапши на мои девичьи уши прямо перед отъездом. Ему нужно было во что бы то ни стало удержать меня на поводке.

— Да, ладно... Проехали. Пока, Виталик, — я заставила себя выдавить фальшивую улыбку, аккуратно высвободила руку и скрылась за тяжелой подъездной дверью.

Этой ночью я так и не заснула. Я тихо ревела в подушку, кусая губы, чтобы не разбудить родителей в соседней комнате. Внутри всё горело от жгучей обиды и стыда. Я чувствовала себя самой бестолковой, наивной дурой на свете, чью чистую веру в сказку так легко и цинично растоптали в пыль.

Глава 2

На следующий день папа отвез меня в областной пансионат «Звезда». Это место находилось всего в часе езды от нашего города, но казалось совсем другим, заповедным миром: вековой сосновый бор, зеркальная гладь кристально чистого озера, изобилие лесных ягод и такой густой, свежий воздух, что от него поначалу слегка кружилась голова. Господи, как же здесь было прекрасно! Моя израненная за ночь душа начала медленно оживать. Я наспех распаковала вещи в своей комнате и буквально выбежала навстречу этому чудесному дню. Здесь не было городской суеты, грязных сплетен и липких обид — только звенящий покой и абсолютная гармония. Каждый день я наслаждалась покоем и тишиной, купалась на озере, вечерами танцевала на дискотеки. Участвовала в конкурсах и спортивных олимпиадах. Так прошло пять дней.

Утро шестого дня я решила начать с леса, прихватив из номера большую фаянсовую чашку, отправилась в лес. Насобирав полный стакан сочной спелой черники и лесной малины, вернулась к корпусу. Перед самым обедом я устроилась на уединенной деревянной скамейке, подставив лицо мягкому солнцу, и наслаждалась моментом: сосновым ароматом, безоблачным небом и потрясающим вкусом свежих ягод.

Вдруг мою умиротворенную тишину бесцеремонно прервал незнакомый, но очень приятный мужской голос:

— Привет! Угостишь ягодками?

Я недовольно перевела взгляд на источник шума и на того, кто посмел потревожить мое уединение. Рядом со мной на скамейку без лишних реверансов присел парень. На нем была промокшая от пота спортивная форма, на шее висело полотенце, а сам он забавно жмурился от яркого солнца, тяжело дыша.

— А то я на тренировке выпил всю воду до капли, жажда замучила — просто подыхаю, — продолжил он, открыто улыбаясь. — Может, у тебя в закромах еще и глоток минералки найдется? Было бы вообще супер!

Его панибратский тон напомнил мне Виталика, и внутри сразу включилась привычная холодная защита.

— Привет. Сходи в лес сам и набери, сколько влезет, — спокойно отрезала я и демонстративно положила в рот крупную малинку. М-м-м, божественно.

— Да я бы с радостью, но мне некогда, режим, — тоскливо отозвался он и глубоко, устало вздохнул. Парень поднялся со скамейки и поправил полотенце. — Ладно, сорри, что побеспокоил. Отдыхай.

Он уже развернулся, собираясь уходить, как вдруг кто-то внутри меня резко дернул за невидимые ниточки. Прежде чем разум успел выставить привычные барьеры, мой рот сам собой произнес:

— Ладно, стой. Раз такое дело — угощайся. Я тут классную полянку нашла за жилым корпусом, все равно после обеда еще наберу.

Я протянула ему чашку, на дне которой еще оставалась добрая половина моего лесного улова.

— Воды, к сожалению, действительно нет. Только ягоды.

— Ого, спасибо! — его глаза мгновенно загорелись.

Он бережно взял чашку, ловким движением прямо через край высыпал все ягоды себе в рот и за один раз проглотил их, забавно раздув щеки. Вернув мне чистую посуду, он блаженно зажмурился:

— Ух, невероятно вкусно! Спасительница. Я, кстати, Андрей. У нас тут, в «Звезде», предсезонные сборы. Готовимся к серьезному юношескому турниру.

— Алина. Я здесь просто на отдыхе, — ответила я, чувствуя, как с этого парня лавиной сходит вся напускная «крутость», уступая место какому-то невероятному домашнему теплу.

— Приятно познакомиться, Алина, — он мило, как-то очень открыто улыбнулся, обнажив ровные зубы.

— Окей, наберу побольше в следующий раз, — улыбнулась я. — А что за турнир-то?

— Первенство юношеской футбольной лиги, — охотно пояснил он. — Мы, конечно, все дико хотим пробиться в профи, контракт с хорошим клубом подписать, но пока барахтаемся где-то на окраине. Заводской стадион, старые бутсы… Сам понимаешь.

— Класс! Значит, всерьез мечтаешь стать крутым футболистом?

— Да, — глаза Андрея на секунду вспыхнули фанатичным, голодным блеском. — Хочу играть как Зинедин Зидан или Дэвид Бекхэм. С ними на одном поле я, конечно, вряд ли когда-нибудь сыграю, но кто знает… Плох тот солдат, ну сама знаешь. А ты чем дышишь? Чем занимаешься?

— Пока просто отдыхаю, набираюсь сил перед заключительным годом в школе, — я подтянула колени к груди. — Дальше экзамены, поступление… Насчет конкретного вуза пока точно не знаю. Но очень хочу уехать в Питер. Там больше возможностей для роста, для развития. Пространства больше. Вообще, я люблю танцевать, петь... А еще придумывать разные наряды. У меня дома лежит целая толстая тетрадка, от и до изрисованная эскизами платьев, пальто, безумных шляпок.

— Круто! — искренне восхитился Андрей. — Тебя, значит, манит чистое творчество, а меня вот спорт. Меня батя к футболу пристрастил, с самого детства со мной возился. Мы любили пинать мяч вообще везде: дома в коридоре, на улице, во дворе. Как только в городе появилась возможность записать меня в нормальную секцию, он это сделал в первый же день. Папа сам до сих пор за заводскую любительскую команду бегает, фанат до мозга костей.

— Здорово, когда человек с детства понимает, чего хочет, и упрямо идет к своей цели. Это похвально, Андрей.

— Ну ладно, бывай, Алина! И не забудь про новую порцию ягод, я ломаю тебя на слове! — Андрей пружинисто поднялся со скамейки. Он заметил у главного корпуса пацанов из команды, которые уже вовсю махали ему руками, зазывая в столовую.

Я внимательно проводила его спортивную фигуру взглядом. С ним было поразительно легко и интересно болтать — никакого напряжения, никаких глупых понтов, какие строил Виталик.

После обеда я вернулась к себе в номер и улеглась на кровать с книжкой. Теплый, густой от сосновой смолы воздух струился из открытого окна, мягко наполняя комнату. Строчки постепенно поплыли перед глазами, веки отяжелели, и я сама не заметила, как провалилась в глубокий, сладкий сон.

Мне снилось что-то чудесное, наполненное солнечным светом. Какой-то размытый, но до боли знакомый силуэт парня шел рядом со мной по берегу озера. Мы обнимались, целовались, смеялись... Как вдруг в одну секунду небо над нашими головами почернело. Навалилась жуткая, душная тьма, и прямо над нами с оглушительным, пушечным треском громыхнул гром.

Я испуганно вскрикнула и резко открыла глаза.

В комнате было темно. Белая тюлевая занавеска, гонимая яростным порывом ветра, устремилась высоко к потолку, бешено извиваясь. На улице вовсю разыгралась летняя гроза — крупные, тяжелые капли дождя с силой барабанили по жестяному отливу окна. Видимо, эта реальная непогода просочилась сквозь дрему и так жутко перекроила мой сон.

Я еще долго лежала с открытыми глазами, приходя в себя и слушая раскаты грома. Внутри почему-то зудело смутное, тревожное предчувствие. «Сегодня в лес за черникой я уже точно не пойду», — подумала я, переворачиваясь на бок и глядя на бушующую за стеклом стихию.

Утром я снова отправилась в лес за ягодами. На этот раз набрала побольше, а еще прихватила из номера бутылку прохладной воды и пошла искать команду Андрея. Они как раз заканчивали тренировку на основном поле. Ровно в полдень раздался финальный свисток, и парней отпустили. Андрей сразу заметил меня на трибуне, махнул рукой и отделился от толпы ребят.

— Привет! Ну и погода сегодня — просто жара! — улыбнулся он, вытирая лоб краем футболки.

— Привет! Вот, это тебе, как обещала, — я протянула ему полный стакан.

В этот момент наши взгляды встретились вплотную. Я впервые так близко разглядела его глаза — глубокие, зеленые, с крошечными черными крапинками на радужке, и невольно улыбнулась. Андрей взял стакан, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Это мимолетное касание отозвалось в груди легким разрядом тока. Мы оба смущенно отвели глаза.

— Спасибо! Очень вкусно! — Андрей принялся уплетать ягоды. — Как раз то, что нужно после такой интенсивной пахоты на поле.

— Да не за что. Я еще воды тебе захватила, держи, — сквозь полуопущенные ресницы я с замиранием сердца наблюдала за тем, как он с жадностью уничтожает малину и чернику.

Посмотрела на свои руки — пальцы были слегка испачканы ягодным соком. На улице и правда становилось невыносимо душно. Солнце припекало макушку, и я приняла мгновенное решение.

— Слушай, я, наверное, пойду переоденусь и рвану на озеро. Невозможно, так жарко!

— Отличная идея, — он вернул мне пустой стакан и сделал несколько жадных глотков из бутылки. — Я тоже подтянусь. У нас сейчас как раз личное время. Это после обеда нас закроют в корпусе — будем изучать тактические схемы игры соперников.

— Здорово. Ну ладно, тогда увидимся на пляже, — я развернулась и неторопливо побрела к своему корпусу.

Если Виталик на городском пляже казался мне довольно спортивным, то тело Андрея было просто совершенным. Настоящий атлет — поджарый, мускулистый, без капли лишнего жира, с широким разворотом плеч. Когда чуть позже я увидела его на озерном пляже в купальных шортах, у меня внутри все перевернулось, и я нехотя сглотнула.

Я зашла в воду, блаженно наслаждаясь спасительной прохладой. Отойдя на безопасную глубину — туда, где пальцы ног еще уверенно чувствовали песчаное дно, — я легла на спину и растянулась звездочкой. Невероятно, как такие простые мелочи способны делать человека абсолютно счастливым, до краев наполняя чистой энергией. В это мгновение я была по-настоящему счастлива. Впрочем, как и всегда наедине с природой.

В голову вдруг полезли мысли о доме. На секунду мелькнула мысль: может, стоит позвонить Виталику? Спросить, собирается он вообще приезжать ко мне в пансионат, как обещал, или нет?

Я перевернулась на живот, сделала короткий нырок и поплыла к берегу. Выйдя на сушу, я закинула голову назад и принялась отжимать мокрые волосы. Наткнулась взглядом на Андрея. Он стоял у кромки воды и смотрел на меня совершенно восхищенным, завороженным взглядом.

— Классно выглядишь, Алина! — искренне вырвалось у него. Мои щеки тут же обдало пунцовой краской.

— Спасибо... Ты тоже ничего, — смущенно ответила я взаимностью. Андрей в ответ тоже неловко потер шею и покраснел.

— Покидать тебя в воде? Подурачимся? — предложил он, кивнув на волны.

Внутри меня на секунду сжался старый страх. Я вспомнила наглые руки Виталика и то, как он швырнул меня на глубину.

— Нет, спасибо. Я не люблю такое, — отрезала я.

— Окей, без проблем! — Андрей понимающе кивнул, даже не подумав настаивать или высмеивать мой отказ.

Тут к воде с криками примчались его товарищи по команде, и на пляже начались шумные мальчишеские игры, брызги и шутливая борьба. Мне было безумно интересно наблюдать за ними со своего покрывала. Всего полчаса назад эти ребята с предельно серьезными, суровыми лицами носились по полю, беспрекословно выполняя жесткие команды тренера. А сейчас они превратились в обычных, дурачащихся подростков, которые любят баловаться, громко гоготать и подтрунивать друг над другом.

Мы с Андреем изредка переглядывались через головы его друзей. В этом парне, в его улыбке и зеленых глазах было что-то невероятно притягательное, магнитное. Но внутри меня тут же включился голос совести: «Стоп, Алина. Ты вообще-то встречаешься с парнем. Виталик ждет тебя в городе».

Вечером я всё-таки не выдержала и набрала Виталика. Внутри парадоксально боролись обида и глупая девичья тоска: мне неистово захотелось снова его увидеть, почувствовать вкус его губ, ощутить то пугающее тепло. Внизу живота нарастала томительная, сладкая нега.

Но его мобильный был отключен — «абонент временно недоступен». Я вздохнула и набрала его домашний номер. Трубку взяла его мама и вежливо ответила, что Виталика дома нет, он уехал с друзьями на дачу. В мою глупую голову тут же закралась безумная, счастливая мысль: а вдруг дача — это просто предлог? Вдруг он прямо сейчас мчится ко мне в «Звезду», чтобы устроить сюрприз?