Единственная

Я сама хочу такую же малышку, как Василиса. С голубыми глазками, светлыми волосиками. Чтобы одевать ее в платья, заплетать косички и вместе гулять в парке, съедая все шоколадное мороженое. Читать сказки перед сном и целовать в румяные щечки.

У Макса будет такая дочь, но не от меня.

— А ты красивая, — слова Василисы сбивают меня с толку. Так и замираю, сжав стаканчик с напитком сильнее.

— Спасибо. И ты очень красивая.

— Я знаю, — улыбается довольно и машет мне ладошкой, когда мы уходим. С Максом прощаюсь простым кивком, говорить мне с ним не хочется. Всякий раз, когда мы с ним заговариваем, что-то происходит. И в большинстве своем это что-то заканчивается моим разбитым сердцем.

Оказавшись на улице, натягиваю на глаза очки и в два больших глотка допиваю остатки бамбла. Он уже не такой вкусный, но мне срочно нужно освежиться. Заказываю такси, пока Маша болтает со Шнайдером по телефону. Я не хочу находиться здесь, где в любой момент могу встретить Макса и его прелестную племянницу.

— Я поехала. Пока, Машуль.

— Но как же? Мы тебя подвезем!

— Ничего страшного, так быстрее получится. Все, пока-пока, — обнимаю подругу и, пока она еще не пришла в себя, сажусь в прохладный салон автомобиля.

Мы уезжаем быстро, но останавливаемся в центре города, попав в пробку. Кручу в руках телефон, часто поглядываю на него, словно сейчас появится сообщение от Макса, но он не напишет. Точно не мне. И это хорошо, потому что я сейчас не готова снова через все это проходить: через боль, отрицание его чувств ко мне, собственные ошибки и мысли о совместном будущем, которого никогда не будет. Нервно потираю шрам на ладони. Пока все девчонки в школе мечтали о романе с хоккеистом из города или мальчиком из футбольной команды, мне хотелось, чтобы на меня обратил внимание Макс. И так было всегда: среди всех и каждого, я выбирала только его.

Четвертая глава

Лето 2017 года

Это лето должно ничем не отличаться от всех предыдущих. Матвей проведет дома лишь два месяца, потому что остальное время будет сдавать сессию и помогать в городе отцу. Я буду снова предоставлена сама себе и маминым клумбам. Нет, мне нравится возиться с цветами, пересаживать, пропалывать, но не в тот момент, когда в Прохоровку снова приехал Макс. Я не слежу за ним, вы не подумайте. Просто случайно услышала, как Матвей говорил с Кариной по телефону. Они собираются поехать на выходных на речку и в числе приглашенных есть Макс Рудских, но нет меня. Я все еще слишком маленькая для компании брата. Он вообще запретил своим друзьям общаться со мной. Нет, я могу с ними поболтать, но ничего больше. Хотя никто из них меня не привлекает, если не считать Рудских.

— Ты сейчас в таком возрасте, когда смотришь на мальчиков иначе. А мои друзья… Алин, тебе точно не могут нравиться мои друзья, — как-то перед сном сказал мне Матвей. А мне и никто из них не нравился, да и вряд ли это изменится, когда все мои мысли об одном конкретном парне, которому я не нужна. Ну вот совсем ни капельки.

А Макс не друг Матвея — они, скорее, приятели, которые вместе проводят летние каникулы. Так что слова брата я не нарушаю.

Мама уехала на рынок, папа с утра — в администрации, а я — отсыпаюсь после бессонной ночи с любимым сериалом. Проснувшись ближе к обеду, принимаю прохладный душ и готовлю завтрак. Включаю кондиционер и несколько минут стою и наслаждаюсь прохладным воздухом. Духота стоит в доме ужасная. Мама возвращается через несколько часов, суетится на кухне, готовит ужин и хвастается новыми покупками. Я же слушаю ее внимательно, мне ведь любопытно. Особенно, когда она заводит разговор про бабушку Макса, которую подвозила сегодня. Она угостила маму вареньем. Клубничным, безумно вкусным и сладким.

— Поможешь мне сегодня в саду? — мама раскладывает в холодильник продукты, каждый — на свою полку. Для нее такой порядок максимально важен.

— Вечером?

— Да. Или у тебя появились планы? — она отвлекается и, прикрыв дверцу холодильника, внимательно смотрит на меня. Солнцезащитные очки все еще надеты на макушку и удерживают длинную челку. Сама-то я от челки отказалась и теперь пытаюсь отрастить ее, чтобы в будущем сравнять с остальной длиной.

— Думала с девочками погулять.

— С девочками, — кивает мама и заканчивает с продуктами, после чего садится на стул передо мной и сцепляет руки в замок на крышке стола. — Алина, я должна была с тобой поговорить об этом еще давно, но как-то думала, что все решится само собой. Ты уже выросла. И мальчишки…

— Мальчишки смотрят на меня иначе, — прерываю я, а мама хмурится и смотрит на меня с непониманием. — Мне Матвей уже читал нотации о том, как мне нужно себя вести. Что я не ребенок и все такое. Но, мам, я не маленькая девочка и знаю, как себя правильно вести.

— Умница. — Улыбается она мне и вытягивает ко мне руки. Накрываю ее ладони своими и чуть сжимаю пальцы. — Но мне все же нужно тебе сказать, чтобы ты была аккуратней. Ты у нас неглупая девочка, но прошу, цветочек, если вдруг случится что-то такое, о чем ты захочешь поговорить, то я всегда рядом. А... если вдруг не захочешь говорить со мной, то, уверена, что Карина подойдет для этой роли намного лучше.

Возможно, этот разговор для мамы был важен, она уже давно поглядывала на меня и словно хотела что-то сказать, но молчала. Ни один из родителей никогда не ограничивал меня в выборе одежды, не запрещал краситься и творить с моими волосами то, что мне заблагорассудится. За это я их и люблю. Они дают мне свободу, помогают в начинаниях и всегда поддерживают.

Я пишу своим подружкам, но назло ни одна из них не может сегодня прогуляться. Одна уехала в город, другая — провинилась, и ей запретили вообще куда-либо выходить. По итогу я собираюсь сама. Распускаю волосы, надеваю сережки-ромашки и такой же браслет на руку. Нахожу короткий ярко-розовый топ и джинсовые шорты. На ноги — сандалии. Проверяю в небольшой сумке ключи, телефон, наушники и деньги. И, повесив ее на плечо, выхожу из дома. Почти сразу же включаю музыку в наушниках, неосознанно шаг подстраивается под песню, которую я слушаю. Дохожу до ближайшего ларька, покупаю вишневое мороженое и иду уже с ним в сторону парка. Все сейчас бросятся на дискотеку, но туда я точно не пойду. Пошла бы, будь рядом подруги, но одна не хочу. Потому посижу в парке, послушаю музыку или почитаю в электронке. Не так давно смогла найти сайт с электронными книгами, и теперь они еще одна причина моего недосыпа.

Сажусь на пустую скамейку, закидываю ногу на ногу и загружаю сайт, пока доедаю мороженое. В парке, как я и думала, слишком мало людей. Кто-то в такую жару предпочитает купаться в речке, другие же готовятся к дискотеке. Нахожу нужную главу и с головой погружаюсь в чтение. Улыбаюсь, как дурочка, когда главный герой пытается флиртовать с героиней, которой он неинтересен, как она думает. Читаю страницу за страницей, не сразу замечая, что на скамейке я давно не одна. Убираю один наушник и поворачиваю голову, натыкаясь на знакомые и любимые глаза.

— Ты так увлеклась, что мне было неловко тебе мешать, — говорит Макс и улыбается. Наклоняется, чтобы заглянуть в экран телефона, но я быстро блокирую его.

— Привет, Максим, — говорю строго и даже серьезно.

— Привет, Персик. — Сжимаю губы, чтобы сдержать улыбку. Прошел год, а он все так же меня называет. — Не хочешь показывать, что так увлеченно читала? Неужели что-то… пошлое?

Щеки против воли заливаются румянцем. Хочется показать ему обложку безобидной книжки про мальчика с татуировками и милую девочку, но я сдерживаю себя. Я не обязана отчитываться перед Максом. Он мне никто. Даже не брат!

— Ладно, каюсь, вышло не смешно. — А сам сидит и улыбается, в серых шортах и белой футболке. — А ты почему тут одна сидишь?

— Скорее всего, из-за того же, почему ты гуляешь один, — парирую я.

— Так я не собираюсь гулять один. Я кое-кого жду, — бросает взгляд мне за спину. Сама бесконтрольно оборачиваюсь и вижу Катю Бубликову. Она идет в коротком ярко-розовом платье, виляет бедрами на высоченных каблуках.

Да чтоб ты упала!

Она, словно услышав меня, спотыкается и едва не падает. Поправляет свои ярко-рыжие волосы и продолжает идти дальше. Пока Катя нас не видит, слишком увлечена собой и чем-то в телефоне, мне в нос ударяет приятный аромат парфюма и геля для душа с зеленым чаем, и я оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд Макса. Он теперь сидит намного ближе, чем прежде.

— Мне нравится, что ты не красишься так много, как другие. Ты и так красивая, — говорит тихо, пока взгляд блуждает по моему лицу. И я готова поклясться, что вижу, как он смотрит на мои губы, накрашенные вишневым блеском. Где-то вдалеке я слышу стук каблуков Кати Бубликовой, но он исчезает, стоит мне посмотреть на Макса.

— Я знаю, что красивая, — сама отвечаю ему шепотом и губы раскрываю на выдохе. Мне кажется, что я сама пропахла зеленым чаем и стала с Максом единым целым. Снова ловлю его взгляд на своих губах, потому машинально облизываю их и чувствую на кончике языка вишню.

Спелую, сладкую и сочную.

В его глазах загорается что-то, чего я прежде никогда не видела. И мне нравится эта новая эмоция, которую я вызываю у Рудских. Он наклоняется еще ближе, говорит мне прямо в губы, его шепот обжигает.

— Никогда так больше не делай, Персик. Иначе мне придется тебя съесть, — он вскользь касается губами моей щеки и сразу отстраняется. Стоит мне прийти в себя и осмыслить то, что я только что услышала и почувствовала, как Макса рядом нет. Кручу головой и вижу его рядом с Бубликом, он обнимает ее за талию, а та заливисто хихикает. И в этот момент мне кажется, что все, что было всего мгновение назад, мне приснилось.

Но только почему так сильно горят щеки и пылают губы, словно парень, которого я люблю больше всего в мире, меня поцеловал?

В тот вечер, чтобы избежать душевных терзаний, я возвращаюсь домой, переодеваюсь и помогаю маме с цветами, пропалываю клумбы и что-то пересаживаю. Из колонки доносится громкая музыка, поддергивает работать больше, усерднее. Поливаю, удобряю, что-то подрезаю и останавливаюсь лишь тогда, когда за щеку кусает комар.

— Все, зайка, на сегодня хватит. Пора отдыхать, — мама, которая ушла доставать из духовки клубничный пирог, выходит на улицу и вытирает руки полотенцем. Сегодня мы ужинаем с ней вдвоем, и, чтобы не заставлять мать ждать, я выключаю музыку и возвращаюсь в дом. Помогаю ей и там, делаю что угодно, только бы не думать о встрече с Максом и о том, что он сейчас делает с Бубликом.

Пятая глава

Наше время

Весь день на улице стоит адское пекло. Я никуда не хожу, валяюсь под кондиционером и думаю, что стоило сразу после закрытия сессии уехать домой к родителям, а не находиться в душном городе. За окном ни ветерка, ни тучки. Термометр показывает уже выше тридцати пяти, и, судя по прогнозам синоптиков, это не предел. В городе меня держит только работа, но я могу сдвинуть клиентов на одно время и приезжать только ради них, а все остальное время проводить в Прохоровке. У меня есть небольшое хобби, которое меня прокармливает лет с тринадцати, когда я впервые взяла в руки ножницы и сделала себе челку, а потом училась сама ее укладывать. Это потом в интернете появились всякие пошаговые уроки, что-то можно было найти не только в фотоформате, но и видео. Так я постепенно устроила из своей комнаты небольшую студию, в которой творила красоту — красила волосы маме, делала стрижки и укладки подругам и их парням. Набивала руку бесплатно, но, когда спрос вырос, начала брать небольшую, но все же плату. И сейчас я подрабатываю в небольшом салоне «Марлен», который располагается на первом этаже моего многоэтажного дома. В учебное время записи брала лишь на вечер, сейчас — в любое время. Целыми днями пропадать дома тоже особо не хочется, а так пусть хоть какое-то развлечение. Отцу мое хобби особо никогда не нравилось, а вот мама от него в восторге. Разве не предел мечтаний, когда у тебя есть свой личный парикмахер?

Единственное, я стараюсь особо не распространяться этим среди друзей и подруг, потому что многие из них считают, что я должна делать им все бесплатно, но как бы не так. Я плачу аренду за рабочее место, оплачиваю материал и трачу много времени. Так почему должна что-то делать бесплатно с их волосами, даже если это приносит мне удовольствие?

Выхожу из квартиры ближе к вечеру. Покупаю в кофейне неподалеку бамбл на вишневом соке и иду дальше по улице. Прислушиваюсь к городскому шуму, суете и улыбаюсь, слыша знакомые и любимые песни из проезжающих мимо машин. Несмотря на плохую погоду, настроение отличное.

Я молода, красива, и впереди целое лето, чтобы в корень изменить свою жизнь. Останавливаюсь на набережной. Здесь не так давно открыли новую аллею, построили фонтан и теперь сюда приходит втрое больше людей, чем бывало обычно. Прячусь в одной из беседок, включаю музыку в наушниках и открываю приложение для чтения электронных книг. Этим балуюсь редко, больше нравится бумажный вариант, когда можно потрогать книгу и вдохнуть ее аромат. Но сейчас захотелось окунуться с головой в книгу, которую в ближайшее время не напечатают.

В какой-то момент отвлекаюсь и поднимаю голову. Неподалеку от меня проходит компания подростков, все девочки в коротких платьях и на каблуках. Накрашены очень ярко, сразу и не поймешь, что им всего-то лет четырнадцать. Склоняю голову на бок и думаю, что, выгляди я в свои четырнадцать так, Макс бы давно был моим. Смешок слетает с губ, потому что это неправда. Рудских не посмотрел бы на меня, даже если бы я выглядела так: с наращенными ресницами и яркими, пухлыми губами. Он всегда во мне видел маленькую девочку, младшую сестру друга.

Читать больше не хочется, и я собираюсь домой. Переключаю песню и неспешным шагом иду обратно. Легкое дуновение вечернего ветра колышет ткань юбки, холодит ноги. Волосы слегка развиваются, и хочется бросить все и побежать далеко, так далеко, чтобы никто и никогда не нашел. Мимо проезжают машины, мотоциклы, и в каждом я пытаюсь найти Макса. Встряхиваю головой, заставляю себя прекратить думать о нем, но не получается.

Он — это закрытая глава моей собственной книги, и я не собираюсь к ней возвращаться.

Подхожу к подъезду и сворачиваю на лавочки, сажусь на одну из них, вытянув ноги. Вокруг стоят цветочные ароматы, на детской площадке кричат дети. Еще нет и восьми, а я уже почти пришла домой, хотя в свои подростковые годы в это время я только начинала гулять. Если бы не Матвей, то родители меня никуда бы не отпускали. Выходила всегда из дома строго под ответственность старшего брата. Подумываю о том, чтобы наведаться к ним в гости, но быстро отбрасываю эту идею. Они такими темпами даже не успеют по мне соскучиться, да и особо не хочется там снова встретить Макса.

Отвлекаюсь на звонок, и чуть дергаются уголки губ, когда я вижу имя звонившего — Машка. Она словно почувствовала, что мне одиноко и тоскливо. Сейчас начнет болтать и вмиг настроение стане лучше.

— Гуляешь? — с места в карьер говорит она. Перевожу звонок на видео и улыбаюсь подруге шире.

— Не-а, уже сижу у подъезда, как вредная бабка, и обсуждаю короткие юбки молодежи, — хихикаю и затихаю, поймав на себе возмущенный взгляд женщины, проходившей мимо.

— Не вечер, а сказка! А я вот салат делаю. Ты, кстати, не знаешь, если в цезарь добавить обычные яйца, а не перепелиные, будет вкусно?

— Шнайдер точно не отравится, — заверяю подругу. Прикрываю губы, тихо зеваю.

Все же Филипп благополучно на нее влияет. Раньше и подумать не могла, что Маша будет что-то готовить, кроме кофе, а теперь постепенно осваивает простые блюда. Как-то она мне звонила в истерике из магазина, не могла найти красный майонез для салата, пришлось ее всему обучать с нуля.

— Он скоро приедет, поехал за Ваней. Проведем выходные вместе.

— Это круто.

Теперь я завидую подруге, потому что сама проторчу все выходные одна: я, сериалы, кофемашинка и четыре стены вокруг. Так себе компания.

— Может, ты все же поедешь с нами за город? Развеешься! — с тех пор, как Маша впервые предложила мне поездку за город с ними, а я отказалась, она не может отстать от меня ни на секунду. Вот и теперь снова заводит об этом разговор. — Тебе это необходимо, Лисина.

— Необходимо, — передразниваю ее. — Мне необходимо выспаться, Маш. Я устала просыпаться с восходом солнца, серьезно.

Не знаю, как так получается, но которую неделю подряд я просыпаюсь на рассвете. Уже и шторы купила себе новые, которые и лучика не пропускают, телефон отключила, но ничего не помогает. После сессии все еще осталась какая-то тревожность, которая ничем не снимается: ни ромашковым чаем, ни двадцатью каплями корвалола.

— Да, у тебя от недосыпа уже под глазами настоящий кошмар, — кивает Машка, и на экране телефона показываются лишь ее глаза, словно подруга хочет вылезти ко мне и проверить мое лицо лично. — Алин, ну, поехали, а? Чего тебе стоит?! Я там никого не знаю, а так вдвоем будем. Ты да я — уже не так скучно.

— Я подумаю, Маш, хорошо? — вижу на губах подруги улыбку и понимаю, что дала слабину. Шейкина ведь теперь не отстанет, не после того, как я почти согласилась поехать с ней за город к друзьям ее мужчины.

— Хорошо, — недовольно бормочет и камеру переводит на свое кулинарное творение. — Как тебе? Вроде неплохо.

— Ну... не все так плохо, как мы думали, Маш.

На самом деле, все действительно так, если не брать в расчет кусочки обычных помидоров и классических куриных яиц. Но, думаю, для первого раза подойдет.

— Тогда пока, Шнайдер приехал. А ты подумай, договорились?

— Да-да.

— Все! Чмоки в щеки, Лисина!

Прощаюсь с подругой и сижу на лавочке еще долгих минут пятнадцать, потому что катастрофически не хочется подниматься в квартиру и встречаться с одиночеством лицом к лицу. Карина как-то предлагала мне завести котенка, но я не хочу. Боюсь не справиться с ответственностью, что-то забыть сделать или просто стать для него плохой хозяйкой. Но так приятно приходить домой, зная, что тебя там ждут.

Поднимаю голову к вечернему небу и тихо выдыхаю. Несмотря на то, что еще не стемнело, где-то видны звезды. Маленькие и едва заметные, но они есть. Замечаю падающую звезду и тихо себе под нос бормочу единственное желание, которое исправно загадываю на каждый праздник, когда задуваю свечи.

— Хочу влюбиться. Взаимно, — звезда исчезает в тот самый момент, когда последний звук сказан.

Вряд ли оно исполнится, конечно, но запрос во вселенную сделан.

Шестая глава

Наше время

— Ну, так что, Лисина? — закрываю за последним клиентом дверь и устало падаю в кресло. Оно мягкое и безумно удобное.

В салоне я сейчас одна, другие девочки либо закончили раньше, либо устроили себе выходной. По громкой связи болтаю с Машей и бегло осматриваюсь вокруг: салон небольшой, но аккуратный и чистый. Живу я в самом простом районе города, потому и парикмахерская тут без изысков, но мне нравится.

— По поводу?

— Следующих выходных, — нетерпеливо объясняет Маша.

— Прости, после работы голова вообще не работает.

Потираю устало виски и прикрываю глаза. Я снова встала на рассвете, к обеду переделала кучу всего, начиная с уборки и заканчивая выбросом мусора. В салоне торчу с двух, а уже семь, и я максимально вымотана. В холодильнике дома пусто, так что с трудом нахожу в себе силы, чтобы подняться и добрести до ближайшего продуктового. Правда, пока я только думаю об этом, настраиваюсь и слушаю подругу.

— ... я все узнала, там будет что-то вроде тусовки своих, так что ты обязана со мной поехать, Лисина. И отказы не принимаются. Я бы позвала Любу, но она укатила со Степашкой куда-то на все лето, до нее не дозвониться. Но ведь ты не бросишь подругу в беде, правда?

— Я еще думаю, Маш. Правда. Еще целая неделя впереди, все можно будет переиграть.

— Но ты ведь понимаешь, что я смертельно обижусь на тебя, если ты меня бросишь?

— Понимаю.

— А в гневе я страшна, Лисина.

— Знаю, — обреченно вздыхаю.

Машка знает, на что давить. Но я говорю правду: все может измениться в любой момент, так что точный ответ дам ей в пятницу. И ни днем раньше.

Прощаюсь с Шейкиной и выбираюсь сначала из кресла, в котором могу уснуть, а после из салона. Закрываю за собой дверь, несколько раз ее дергаю, проверяя, и только после бреду в сторону магазина. Волосы по дороге собираю крабиком, потому что на улице все еще душно и пряди на затылке начинают неприятно липнуть к телу. Забегаю в один пункт выдачи, потом — в другой, и через минут сорок я уже вся увешана пакетами. Долго думаю над тем, чтобы заказать такси и добраться до дома с комфортом, но останавливаю себя. Тут идти-то минут пятнадцать, сама справлюсь. Лишь покупаю себе холодный лимонад и продолжаю идти, удерживая все пакеты в одной руке. Жалею, что не взяла сразу наушники. Сейчас бы прогулка до дома точно не была бы такой скучной. Но они валяются где-то в сумочке, и добраться просто так до них я сейчас не смогу.

— Алин? — слышу я, продолжая идти, и лишь немного сбиваюсь с шага. Я знаю этот голос, и сейчас у меня открывается какое-то второе дыхание: я готова бежать до подъезда, только бы не встретиться с его обладателем. Даже сонливость куда-то исчезает. — Алина! Лисина, погоди!

Останавливаюсь и оборачиваюсь, смотрю на Макса снизу вверх. Пользуясь тем, что глаза спрятаны за солнцезащитными очками, без зазрения совести рассматриваю Рудских. Он в черных шортах и синей майке, которая прилипла к его телу. В руках — бутылка воды, а на ногах спортивные кроссовки. Выглядит как парень с обложки спортивного журнала — мечта всех девочек-подростков.

— Ты избегаешь меня? — говорит он с улыбкой, и мне хочется вылить ему свой лимонад прямо в лицо. Неужели он настолько наглый, чтобы говорить такие вещи?

Да, он наглый. Всегда таким был, и мне это нравилось.

— Я не обращаю внимания, когда кто-то на улице произносит мое имя. Мало ли сколько Алин кругом, — небрежно пожимаю плечами.

— Ты ведь узнала, что тебя зову я.

— Не узнала. Мир не вертится вокруг тебя, Рудских!

Он ничего не говорит. Молчит, сжимая в руке бутылку воды. Делаю пару глотков лимонада и собираюсь уходить, потому что причин находиться рядом с ним у меня нет. К тому же это был долгий и тяжелый день, я устала и хочу в душ. А еще — в холодную квартиру: валяться под кондиционером и смотреть глупые ромкомы.

Максим рассматривает меня, улыбается, проскользнув взглядом по моему телу. В этот момент мне уже не так жарко, как еще секунду назад. По телу проходит волна дрожи, бросает в холодный пот.

— Я помогу, — вызывается он.

— Не стоит, Макс. Я взрослая девочка и справлюсь сама, — морщу носик и лишь сильнее стискиваю пальцами ручки пакетов. И пусть мне тяжело и я хочу бросить половину того, что забрала, но Рудских я об этом не скажу.

— Кажется, я не спрашивал, Персик. Я помогу, — одним движением руки он забирает у меня пакеты и, обогнав, идет вперед. А я так и стою несколько секунд обескураженная и сбитая с толку. — Ты идешь, Персик? Или тебя тоже донести до квартиры?

— Козел! — бормочу под нос и иду следом за ним. Макс не пытается шагать быстро, он подстраивается под мой темп и большую часть дороги молчит. Несет мои баулы с таким видом, словно ничего у него в руках нет и это просто прогулка.

Сама краем глаза поглядываю на Макса, пытаюсь понять, как он забрел в мой район и почему занимается именно здесь. Предположила бы, что он провел время в спортзале, но это никак не укладывается в голове. К тому же я не припомню, чтобы в этом районе открывали тренажерку. Тем более в моем! Там, где живет Матвей, не так давно открыли зал, куда и ходит брат. Было бы логичным, чтобы и Рудских ходил туда же.

— Я бегал, Персик, — отзывается он, когда мы останавливаемся на светофоре. Макс бросает на меня короткий взгляд, а затем снова смотрит перед собой.

— Я не спрашивала, — дуюсь и, выбросив стаканчик в мусорное ведро, руки складываю на груди. С трудом, но удерживаю себя от комментария по поводу прозвища.

— Правда? А мне показалось, что я слышал твой вопрос. Ты слишком громко думаешь, Персик.