Единственная

Чувствую, как Макс меня медленно гладит по плечам, отчего крепко засыпаю и абсолютно ни на что не реагирую. Хотя уверена, что улыбаюсь. Точно вам говорю!

Мне успевает присниться сон до того, как резкой звон меня будит. Во сне я вижу Макса, он так же готовит, как сегодня. Разливает нам чай по чашкам, нарезает хлеб тонкими ломтиками и заботливо раскладывает овощи на бутербродах. А я сижу в это время на стуле и болтаю ногами, рассматриваю своего мужчину и получаю поцелуй. Вполне настоящий. Я его точно почувствовала. Нежный, ласковый и многообещающий.

Но все это так и осталось во сне. Реальность была намного жёстче. В комнате темно, и во всей квартире стоит абсолютная тишина, если не брать во внимание мой разрывающийся мобильник.

— Макс?! — зову, но уже знаю, что ответа не получу. Он ушел. На кресле лежат аккуратно сложенные вещи брата.

Становится так обидно и одиноко, в груди неприятно ноет, а глаза щиплет. А я ведь, дурочка, надеялась, что что-то у нас получится. Что сегодня мы встретились не случайно. Дурочка, наивная и глупая!

Приказывая себе не плакать, поднимаюсь с дивана и нахожу телефон. Отвечаю на звонок, даже не посмотрев на имя того, кто звонит.

— Да! — говорю намного резче, чем планировала.

— Ой, Алинка, ты чего? — вздыхаю и устало потираю глаза. — Я не вовремя позвонила?

— Все хорошо, Маш. Ты что-то хотела?

— Да! Помнишь, мы говорили о поездке? Так ты подумала? Давай, соглашайся, пожалуйста. Фил уже требует ответ, а я не хочу никуда ехать без тебя. Ну, пожалуйста. Очень-очень тебя прошу!

Взгляд цепляется за оставленные вещи на кресле. Качаю головой и озвучиваю ответ, который и так вертелся на кончике языка.

— Хорошо, я поеду!

— Обожаю тебя! Мы заедем за тобой в пятницу в восемь.

— Вечера?

— Утра, конечно же, — смеется подруга и вешает трубку.

Прикидываю в уме и понимаю, что на пятницу, как и на выходные, планов у меня нет. Уже хорошо. Вряд ли я пожалею о своем решении. Я точно хочу выбросить из головы Макса и уверена, что у меня получится это сделать. Закручу романчик с каким-то другом Филиппа, наверняка у него таких куча. Может, из этого что-то и получится. А Максима Рудских, как говорила красотка Эльза, надо отпустить и забыть.

Сбрасываю вызов и ухожу в спальню, чтобы доспать уже в своей кровати. Но уснуть не получается. Может, всему виной отвратительное настроение, а может, причина в том, что часы показывают семь утра и ложиться спать сейчас — настоящее преступление. Но планов у меня на сегодня нет, только пару клиентов встретить вечером, и все. Так что ставлю себе на сегодня программу максимум — любимые комедии, сладкий попкорн и вишневое мороженое. Готова лопнуть от лакомств, но хоть как-то попытаюсь заполнить пустоту внутри, заглушить обиду и разочарование в одном конкретном человеке.

Девятая глава

Лето 2017 года

Пару недель назад вернулись мои школьные подруги, поэтому нахождение в Прохоровке стало не таким напряженным, как в прошлые дни. Теперь избегать присутствие Макса стало проще. Мне не нужно прятаться или не ходить в те места, где часто бывает он, а нужно просто продолжать жить.

По вечерам я гуляю в компании подружек, Аллочки и Ксюши. С Ксюшей мы подружились во втором классе, когда она переехала к нам с родителями из Ставрополья. Общий язык мы нашли сразу и сошлись на том, что розовый блеск для губ — лучшее, что придумало человечество. Пару лет назад в нашу школу перевелась Алла. У нее произошла какая-то семейная драма, из-за которой она была вынуждена уехать из города с отцом и поселиться в Прохоровке. Ее папа работает в школе, преподает химию и сейчас является самым молодым учителем в школе. Да еще и самым симпатичным. Многие девчонки засматриваются на него, строят глазки и удивляются, как у него может быть такая взрослая дочь!

— Вам не кажется, что леопардовый принт немного… как бы помягче сказать, дешевый? — Ксюша усаживается на одну из скамеек, поднимает солнцезащитные очки на макушку и осматривает нас с Аллой взглядом, не терпящим возражения. Пару минут назад мимо нас прошла девушка в леопардовых лосинах, и ни одной из подруг это не понравилось.

— Это выглядит смело, — пожимаю плечами, и Ксюша недовольно кривит лицо. — Что? Я бы такое точно не надела, но это не значит, что это выглядит отвратительно. Напротив, не каждая девушка может надеть такое.

— Напомни, почему мы все еще дружим? — Ксюша закидывает одну ногу на вторую и тихо цокает. Я знаю, что она шутит. Потому что мы дружим не первый год и вряд ли когда-то наступит день, когда мы больше не увидимся.

— Ладно, девочки. Не будем об этом. Вы лучше расскажите, как прошло лето? Скоро опять в школу, а я жуть как туда не хочу. Опять эти уроки, домашка… зачем она вообще нужна?

— Вы уже купили себе новую одежду в школу? — Ксюшу, как в принципе и всегда, интересует только одежда и всякие новомодные штучки. Мы с Аллой отрицательно качаем головой. Планировала с мамой и Кариной поехать на следующих выходных в город, прогуляться по магазинам. Но пока подругам об этом не говорю. — А я уже почти все купила! Такие туфли отхватила, закачаешься! Там такой каблук!

Она большим и указательным пальцами показывает нам расстояние сантиметров в десять!

— Ты как на них ходить собралась? — удивляется Аллочка.

— Ногами. Я примерила их. Удобные, красивые. Что еще мне нужно?

— Ну, я себе что-то попроще брать буду. Балетки или босоножки какие-то. Не хочу каблуки.

— Вы ж видели мои ножки, — Ксюша вытягивает одну ногу и приподнимает ее немного вверх. — Девки, ну как такую красоту можно раскрыть балетками, а? Минимум шпилька сантиметров девять!

— Навернешься ты, Ксюха.

— Сплюнь, дурында.

Я их перепалку уже не слушаю. Взгляд выхватывает неподалеку знакомую макушку. Это Максим, а рядом с ним идет Бублик. Замечаю, что они не держатся за руки и девушка что-то, активно жестикулируя, рассказывает Максиму. Он в мою сторону не смотрит, и я могу хорошенько на него пялиться. Пока подруги их не заметили. С нашей последней встречи там, на речке, в окружении брата и его друзей мы больше не виделись. Я ему не писала, хотя, каюсь, порой открывала диалоговое окно и быстро набирала простое «привет», но всякий раз удаляла. Это лишнее. Мне нужно его отпустить, перестать мечтать о парне старше меня и обратить внимание на сверстников. Прислушаться к словам Карины, потому что она точно никогда бы не посоветовала мне чушь.

— … а ты как считаешь, Алин?

— А?

— Я говорю, что ты брать будешь — балетки или каблук?

— Балетки, наверное. Или кроссовки. Что-то удобное.

— Еще одна бедовая. Боже, девочки, как я вообще с вами дружу? — хнычет Ксюша и закатывает глаза.

Я отвлекаюсь на подруг и, когда пытаюсь снова увидеть Макса, то не нахожу. Они ушли. Или зашли в кафе неподалеку, где я тоже их увидеть не смогу. В любом случае, это даже хорошо. Чем меньше я его вижу, тем быстрее забуду, и моя влюбленность исчезнет. Наверное.

— Я хочу квас. Вам взять? — Аллочка поднимается на ноги, машет перед нами купюрой и довольно улыбается. — Мама прислала деньги, папа сказал, что я могу потратить их так, как считаю нужным.

— Ой, нет, лучше мороженое, — ноет Ксю.

Мне же сейчас все равно, что есть, главное, чтобы было холодное. Может быть, хоть так получится унять жар во всем теле и избавиться от красных щек.

— А тебе?

— Вишневый фруктовый лед, — тихо бормочу и мысленно делаю пометку к следующему лету купить себе солнцезащитные очки.

***

Пару часов назад мы приехали из города. Купили мне кучу всего в школу, начиная с красивых черных босоножек на небольшом каблучке и заканчивая ярко-розовой ручкой с помпоном. Это была очень импульсивная покупка, о которой я ни капельки не жалею. Пакеты забиты тетрадками, канцелярией и разной мелочью. Достаю со дна нежно-фиолетовый блокнот и, открыв его на первой странице, удобнее устраиваюсь на кровати. Аккуратно вывожу в правом верхнем углу свое имя, а после начинаю запись…

На днях увидела в одном фильме, как главная героиня вела личный дневник. И мне показался интересным сам факт того, что то, о чем я думаю, будет написано на бумаге. Это будут уже живые мысли, от которых так просто нельзя будет отказаться.

Август, 2017

Дорогой дневник,

Это моя первая запись. До сегодняшнего дня я и представить не могла, что когда-то буду писать все, о чем думаю. Возможно, я не исключаю такой вероятности, что это будет первая и последняя запись в моем дневнике. Но я хотя бы попыталась, верно? Папа всегда говорит, что лучше что-то сделать и пожалеть об этом, чем не сделать и жалеть о том, что профукал возможность!

Я не буду представляться и говорить, сколько мне лет. Это лишнее, правда? Ты ведь мой дневник и так все знаешь. Так что начну с основного, важного!

Я не хочу в школу, хотя накупила сегодня много крутых вещей, включая босоножки, которые, обещаю, буду носить каждый день, белые кроссовки, школьное платье, пару блузок и несколько бантов — есть бордовые, темно-зеленые, синие и белые. Мама настаивала, чтобы я купила именно белые, но Карина убедила ее взять все.

#обожаюКарину!

Не знаю, зачем так много всего купила. Вряд ли мне хватит всего школьного года, чтобы покрасоваться в каждом наряде. Потому что мне не для кого красоваться. Вряд ли тот, кого я хочу удивлять, меня увидит. Хоть в чем-то. А ведь босоножки я купила для него. Для того, чье имя нельзя называть даже на твоих страницах, дорогой дневник. Потому что всегда есть вероятность, что мой горячо любимый брат найдет тебя, прочтет и тогда узнает, что я влюблена в парня на несколько лет старше себя. А это знать никому нельзя. Была б моя воля, я бы сама все забыла. Он меня не любит, я уверена, что никогда не посмотрит на меня тем самым влюбленным взглядом. Я слишком маленькая для него. Мелкая!

Четыре года...

— Алин? — слышу голос мамы и быстро закрываю блокнот, прячу его под подушку и руки убираю от нее в тот самый момент, когда дверь открывается. — Ты чего не отзываешься? Идем кушать. Ужин стынет.

— Уже бегу, — киваю, улыбаюсь маме и тихо выдыхаю, когда понимаю, что она ничего не заметила. Лишь бросила взгляд на пакеты с канцелярией у стола, которую я так и не разобрала. Сделаю это по традиции перед самой школой. А сейчас еще оттяну неизбежное и побуду просто подростком на каникулах.

Поднимаюсь, поправляю постель и собираюсь выйти из комнаты, как слышу трель телефона. Легкий писк, оповещающий о новом сообщении или уведомлении. Беру в руки телефон, снимаю блокировку и замираю. Потому что вижу от него сообщение. Один неприметный улыбающийся смайлик, но из-за него я сейчас улыбаюсь так, что болят щеки. Не знаю, что ответить на него, потому открываю диалог и еще несколько минут просто смотрю на экран. Быстро набираю ответ, удаляю и набираю снова. В итоге отправляю лишь вопросительный знак и, спрятав телефон под подушку, выбегаю из комнаты. Я чувствую, как горят щеки, подрагивают кончики пальцев. Еще никогда в жизни я не нервничала, как сейчас. И все из-за одного смайлика, который, теперь я думаю об этом, он мог отправить случайно.

Даже за ужином, пока слушаю препирания брата и папы, не могу перестать задаваться вопросом: написал мне еще что-то Макс или сделал вид, что это какой-то сбой приложения, и он ничего не отправлял?

— У тебя все в порядке, Алин? — слышу папин голос и поднимаю голову, сталкиваюсь с его взглядом и пытаюсь понять, что могла такого пропустить.

— Да. Все отлично. Просто устала. Вымоталась в дороге.

— Все купила?

— Ага, кажется, даже немного переборщила.

— Ничего. Ни в чем себе не отказывай, — подмигивает папа. — Покажешь потом, что там прикупила себе. Как в старые добрые.

Брат тихо смеется, мама улыбается, да и я сама не могу устоять. Потому что перед глазами сразу вспыхивают воспоминания, как я устраивала раньше целый показ из своих обновок. Выкладывала все аккуратно на кровати, переодевалась и показывала родителям образы. Такая традиция складывалась у нас с самого первого класса, если не с детского садика, и каждый год папа стоически все терпел и смотрел, нахваливал мой вкус, обсыпал комплиментами. Матвей всегда сидел рядом, даже порой фотографировал что-то на память. А сейчас мне почти четырнадцать и мне кажется, что первый класс и зарождение традиции были слишком давно.