План покорения М

Лгать брату не хочется, но я вряд ли смогу сказать ему правду.

— Не вини себя за обман, — парень словно читает мои мысли. — Ваня тоже не раз врал близким, но всегда во благо. Ваше спокойствие для него дороже всего.

— Хорошо, — я прикрываю глаза и наслаждаюсь мягкостью диванной подушки. Парень бережно водит кончиками пальцев по моим щиколоткам, теперь уже прямо по коже. Мы погружаемся в умиротворение, доверительное молчание. Меня накрывает уверенность, что стесняться нечего. Со мной Стас не станет переходить черту. Особенно после разговоров про брата. Просто он умеет проявлять внимание и заботу, и теперь я понимаю, почему люди легко очаровываются им. Красивых людей много, но так мало способных точно подмечать, что именно нужно другим.

— Мне как-то стыдно, что Ваня там, в этом кошмаре, а я бегаю тут в роскошном платье, пью вино на вечеринках и учусь флиртовать.

Наслаждаюсь вниманием его друга.

— Послушай, это же лучший из вариантов, — Стас бережно разминает свод другой стопы. — Если дело приносит пользу, ведет к твоей цели, но при этом позволяет ещё и повеселиться — значит, всё идёт как надо.

Я открываю глаза и смотрю на него с легким сомнением. Слишком привыкла к идее, что добиваться целей нужно через боль и тяжелый труд.

— Я считаю, что все дела должны быть такими. Приносить и пользу, и удовольствие, — продолжает Стас. — Сама подумай, разве Ване стало бы лучше, если бы мы пытались его освободить и при этом каждый день делали что-то мучительное, неприятное?

— Наверное, нет...

— Насколько я знаю, Ваня тебя любит. Слышал что-то такое, — парень хитро улыбается. — Он не желает тебе страданий. Только радости и добра. Чтобы ты веселилась, флиртовала, радовалась.

Я вспоминаю, как брат всегда подталкивал меня погулять, сходить на свидание, весело провести время. И улыбаюсь.

— Вот, такая улыбка тебе идёт, — Стас бережно опускает мои ноги. — Не вини себя и не стыдись. Кроме того, общаться с Давыдовым — та ещё пытка. Так что твоя ноша вовсе не проста.

И правда. Но на короткое время я об этом совсем забыла. Впервые за несколько месяцев из моей головы улетели мысли о несправедливости и о том, как жесток и опасен Матвей.

— А о Ване не беспокойся, — добавляет Стас. — Уверен, он уже и там нашел себе друзей и поводы для веселья. Такой уж он человек, нигде не пропадёт. Кстати, всё, что я тут тебе рассказываю, это его трюки.

— Его? — удивленно спрашиваю я. — Думала, это ты — эксперт в обольщении.

— Я? Нееет, — парень задорно смеется. — Я не так уж много смыслю в общении и особенно в любви. А Ваня — настоящий эксперт.

Я в это совсем не верю, но решаю не спорить. Но всё же запоминаю эти слова, ведь Стас сам сегодня учил, что надо слушать и брать на заметку.

Сидя рядом с ним на диване и наблюдая за тем, как он касается меня, я вдруг чётко осознаю: за несколько месяцев мы и правда сблизились. Он стал единственным человеком, который понимает мои планы. Теперь есть большая часть моей жизни, о которой осведомлён только Стас — и больше никто. Он знает то, о чем не расскажу родителям, брату и лучшей подруге. «Антарес», план по спасению Вани, Матвей — только Стас посвящен во всё это.

В голове всплывает воспоминание о нашей второй встрече, которая изменила мою жизнь. В тот летний день я примчалась в «Последний круг» после волнующего сообщения Стаса: «Приходи в бар к трём. Я нашел то, что тебе нужно».

С горящими глазами я стояла перед ним. Бармен с довольным видом кинул на барную стойку конверт и взглядом указал на него, словно говоря: «Бери». Я не могла поверить, что в этом крафтовом конверте — решение моих проблем.

И это решение оказалось ужасным. Я села на барный стул, дрожащими от волнения пальцами открыла конверт и достала небольшую стопку снимков. И тут же ощутила порыв бросить их на стол. Закрыть глаза. Не видеть то, чего не должна.

Чужая личная жизнь. То, что должно быть скрыто от глаз посторонних. Я не хотела смотреть, но всё же не отрывала взгляд. На фотографиях директор колледжа сидел на краю кровати в гостиничном номере. А у него на коленях, лицом к мужчине, расположилась девушка. Она наклонилась к его шее для поцелуя. Руки директора бесстыдно лежали на её ягодицах. Лица девушки не было видно, но по фигуре и стилю одежды становилось понятно: она совсем молодая.

— Как ты это достал? — вырвалось у меня.

— Твой «объект» часто снимает номер в отеле. И постоянно грубит персоналу и горничным. А вот я неплохо с ними лажу, — Стас не вдавался в подробности, но я поняла, что он провернул всё с помощью горничной из гостиницы.

— Твоей помощнице не попадет?

— Нет, — успокаивающе улыбнулся парень. — Вот в чем плюс подлецов. Они не могут пожаловаться — иначе им придётся раскрыть собственные грехи.

Я не сдержала довольной усмешки.

— Горничной ничего не будет, — продолжил Стас. — Она просто случайно забыла свой телефон в номере после уборки. Тот куда-то завалился, и случайно включилась камера... Когда девушка его нашла, то была в полном шоке!

Я бросила на парня взгляд, полный скепсиса.

— Она даже в плюсе, ведь теперь этот гад перестанет появляться в той гостинице и портить ей жизнь, — добавил он. — Но знаешь, кто точно не будет в плюсе? Директор, когда жена и трое детей узнают о его шалостях.

— Ох, — выдохнула я, и ощутила, как ком отвращения разрастается внутри. Я ожидала, что Стас найдет что-нибудь о тёмных делах в колледже. Может быть, о взятках при поступлении или подтасовке результатов экзаменов. Результат оказался намного хуже — но всё-таки лучше и эффективнее для меня. Мне не хотелось лезть в чужое грязное белье, но разве мне оставили выбор?

— А кто эта девушка? Ты её знаешь? — я указала на героиню снимков.

— Не важно, кто она. Тебе ведь нужен компромат на мужчину, а не на неё, верно?

— Да, — я кивнула. Меня впечатлило, что он не стал распространяться про девушку. — Спасибо тебе. Я и не думала, что реально получится. Сколько я должна?

Я посмотрела на парня с искренней благодарностью. Мне было ясно, что, несмотря на абсурдность ситуации, он позаботился обо мне. Очевидно, он мог положить в конверт и более откровенные снимки, но не захотел, чтобы я их видела. Знал, что мне будет неприятно.

Стас наклонился ближе ко мне и оперся локтями о барную стойку.

— Это было легко. И это ради Вани. Так что ты ничего мне не должна.

— Я так не могу! Ты ведь наверняка что-то дал горничной. И потратил время!

— Хм, ну тогда я всё же хочу кое-что взамен.

— Что? — спросила я, почувствовав неожиданное волнение.

— Хочу узнать, что ты собираешься делать дальше. В чём твой план?

— Для начала мне нужно убедить директора взять меня в колледж. В обмен на это, — я приподняла стопку фотографий. Мой голос дрогнул от неуверенности.

— Что, теперь страшно продолжать? — бармен усмехнулся и, задумчиво посмотрев в сторону, протянул: — Бойся своих желаний...

— Просто я никогда такого не делала.

— Чего ты не делала?

— Ну... — мне было неловко даже просто озвучить это. А уж совершать и подавно.

— А, не шантажировала и не угрожала? — с явным удовольствием произнёс Стас. — Тут советов дать не могу. Таким я и сам обычно не балуюсь. Предпочитаю пряник, а не кнут. А вот ты, похоже, опасная девочка.

Последнее он сказал с неприкрытой иронией.

— Мне кажется, я не смогу выглядеть убедительно. Директор не увидит во мне угрозы. Ничего не получится.

— Главное не сиди с испуганным видом, как сейчас. Уж лучше со злым, если оставаться спокойной не можешь. И помни: ты его точно не испугаешь, но это... Вполне, — его взгляд упал на снимки. — Такой простой, но действенный способ договориться.

Его совсем не волновало, что я собираюсь пойти на преступление. Для Стаса всё это было игрой. А я, получив в свои руки такое «оружие», всерьез засомневалась, что готова его применить.

— Скажи мне честно, я совершаю ошибку? Насколько это опасно? — я понимала, что у парня нет причин останавливать меня. Я была для него чужой, и он мог совершенно не волноваться о малознакомой девчонке. И всё же мне захотелось узнать его мнение.

— На мой взгляд, риски минимальны. Этот мужчина слишком труслив и жалок, — губы парня слегка изогнулись, выражая брезгливость. — Но что будет дальше, когда переступишь через него?

Я закусила губу, не решаясь заговорить.

— Ну же, — настаивал Стас. — Разве я тебя осуждаю?

— Я хочу приблизиться к Матвею Давыдову, — неуверенно начала я. — Мой основной план — узнать его лучше, втереться в доверие и выведать секреты. Найти что-то постыдное, а потом пригрозить его отцу и потребовать отпустить моего брата.

— Неплохо, — протянул парень. — А план «Б»?

— План «Б»?

— Ты сказала про «основной». Но значит, есть и другой?

В этом мне было стыдно признаться Стасу, но периодически я представляла, как, сближаясь с Матвеем, я смогу не просто втереться к нему в доверие, а проникнуть в самое сердце. Заставить его пойти на что угодно ради меня. В моем воображении отец Матвея узнавал про его чувства и вызывал меня на разговор.

Словно в азиатских сериалах, он бросил бы на стол увесистую пачку денег, чтобы я отстала от его сына. А я бы гордо сказала, что деньги мне не нужны. Но я согласна на кое-что другое — освобождение моего брата.

— Ну, это глупо...

— Говори, как есть.

— Ну я думала, что если смогу войти в его окружение и узнать его слабые места... — мне не хватало духа договорить.

— Ты хочешь, чтобы он влюбился в тебя! — Стас выпрямился и хлопнул в ладоши.

Я испугалась, что он вот-вот рассмеется мне в лицо и назовет мои идеи глупостью. Ожидала, что он приведет множество аргументов, почему мой план не сработает.

— Неплохо, неплохо, — произнёс вдруг парень. — И ничего тут глупого нет. Любовь меняет многое в этом мире. Заставляет людей идти на безумства.

— Но это лишь запасной план, если вдруг получится сблизиться.

— Нет-нет, это должен быть основной план! Если ты очаруешь его, то сможешь просто попросить, понимаешь? Больше никакого шантажа. Просто скажешь ему, чего хочешь — и он сделает всё, чтобы твой брат вышел на свободу.

— Но тогда мне придется чем-то отплатить, — поежилась я.

— И как далеко ты готова зайти?

Я растерялась от прямого вопроса.

— Я... Я не знаю. Но можно ведь еще надавить на его отца? Сказать, что я отвергну Матвея, если Ваня вернется?

— Можно и так, — Стас обошел барную стойку и встал рядом со мной. Я повернула голову, и парень слегка наклонился, заглядывая мне в глаза. — Чувства — это огромная сила. Они помогают людям получать деньги, должности, влияние и славу. Все, что захочется, понимаешь?

Его лицо стало серьезным и сосредоточенным.

— Но я так не умею, — я нервно сглотнула. — Ты сможешь мне помочь?

Задумчивость на лице парня сменилась странным и нечитаемым, словно пустым выражением. Будто он мысленно взвешивал все «за» и «против». Стас посмотрел на меня прямо, готовясь озвучить вердикт.

А затем меня словно толкнули в бездну.

— Да, я тебе помогу.

На его лице неожиданно появилась улыбка. Расплылась медленно, излучая предвкушение и азарт. Хулиганская и дерзкая улыбка, от которой мне стало жарко и даже немного страшно, словно перед прыжком. Она разрушала оковы серьезности и прожигала насквозь приличия и мораль. Она обещала опасность и пробуждала кураж. Она заставляла сердце забиться быстрее и объявляла: «Игра уже началась». Улыбка безумца, с которой идут на рисковые авантюры и получают от них острое удовольствие.

Я не могла оторвать от неё взгляд. Голова закружилась от мысли: «Мы действительно это сделаем». Всё получится. Мы пойдем до конца.

— Заставь его бороться за тебя, — бросил мне вызов Стас.

И, всё так же хищно улыбаясь, добавил:

— Подчини его. Покори. И уничтожь.

Глава 5. Мягко прикоснись

Я выхожу из автобуса на конечной остановке и вдыхаю свежий аромат хвои. До первой пары ещё полчаса, и у меня есть время неспешно прогуляться. Конечно же, автобус не доезжает до «Антареса». Туда ведет асфальтированная дорога, словно нарисованная серой волнистой линией посреди пышного зеленого леса. Предполагается, что в колледж ездят только на машинах: здесь нет тропинки для пешеходов, и мне приходится брести по пыльному краю шоссе. Стараюсь не наступать на растущие у обочины маленькие цветы. Пока машин нет, можно спокойно идти по асфальту и тонуть в обволакивающей тишине.

Я смотрю в сторону, в глубину леса. Стойкая зелень, смешанная с золотом листвы и редкими багряными вспышками, ласкает глаза. Ощущаю порыв подойти, прикоснуться к деревьям, провести подушечками пальцев по шершавой коре. Но всё же решаю не отвлекаться, ведь опоздания в «Антаресе» не прощают и не пускают на занятия даже тех, кто задержался лишь на пару минут.

Вскоре дорога сворачивает влево, и впереди показывается колледж. Мягкий свет осеннего солнца окутывает теплой дымкой здание из темно-красного кирпича, окруженное высокими деревьями. У центральной части строения — четыре этажа, но с обеих сторон расположены башни чуть повыше. Их острые, словно пики, темно-серые крыши стремятся ввысь, к беззаботному, ясному небу.

Я прохожу через ворота — теперь уже гораздо увереннее — и неспешно иду по широкой каменной дорожке к лестнице и массивным дверям. Под ногами хрустят опавшие листья, румяно-красные и янтарные. Вновь ощущаю, что привычная «я» осталась там, за забором. Затерялась где-то в пышном лесу, который расстилается вокруг колледжа.

Должно быть, богатые родители считают, что здесь, в тишине и глуши, их избалованные дети не смогут наделать глупостей и опозорить семью. Наивно верят, что тут студентам нечего делать, кроме как учиться. А если наследник что-то и натворит — эхо происшествий не долетит до большого города и растворится где-то среди массивных дубов и высоких сосен. В итоге все тайны просто сметут вместе с опавшими листьями.

Утром в колледже тихо. После шумной вечеринки прошло уже больше недели. Недавно, в один из больших перерывов между парами, Диана рассказала мне, что несколько скандальных происшествий в тот вечер всё же случилось. Во-первых, две девушки чуть не подрались из-за какого-то парня.

— И знаешь, что самое интересное? — во время рассказа глаза Дианы задорно блестели. — Говорят, это парень из наших, учится здесь бесплатно. Некий Роман Грачев.

— Ты его видела? — уточнила я.

— Нет, ссора случилась, пока я отвлекала Руслана. Но этот парень явно хорош, — она хитро прищурилась. — Так быстро заставил двух богачек сцепиться из-за него!

Во-вторых, компания первокурсников устроила погром в столовой.

— Говорят, что просто «искали там что-то перекусить», — усмехнулась Диана. — Ага, и поэтому перевернули столы, разнесли несколько стульев и кидались фруктами. Ходит слух, что они ещё и в кабинет директора залезли и что-то сломали, но это не точно.

— Кабинет директора? — тут же вырвалось у меня.

— Ага, — загадочно протянула девушка. — Но даже за это им ничего не будет. Родители просто оплатят ущерб. Для них это копейки.

Я с облегчением выдохнула. Никого хотя бы не отчислят за выходки Матвея. Хотя почему я об этом волнуюсь? Разве это должно быть не на его совести?

Но он делает вид, что сцены на вечеринке и вовсе не было. Снова не смотрит на меня. Ничего не говорит, будто не бросал опрометчивых слов мне вслед. Впрочем, это так в его стиле — вести себя, словно ничего не случилось.

Мне не хочется думать о Матвее, но, к сожалению, это необходимо. Перед утренней парой по философии я вновь пытаюсь придумать, как вывести его на нормальный разговор, но достойных вариантов так и нет.

Приходится посвятить врагу и перемену после занятия. Я спускаюсь в небольшой кафетерий, спрятанный у центральной лестницы, с надеждой, что чашка приторно сладкого ванильного капучино зарядит мой мозг и подарит хороший план. Несколько глотков горячего напитка — и ничего, идей по-прежнему нет. Не могу же я просто подойти к парню и сказать: «Эй, теперь ты пойдешь со мной в укромное место и расскажешь всё о себе». Матвей точно решит, что я пытаюсь отомстить и подставить его в ответ.

От размышлений меня вдруг отвлекает шум за лестницей. Громкие возгласы, чей-то неуверенный и короткий крик и взволнованный гул. Я оставляю чашку на высоком столике и спешу на звук. Вижу, что в холле люди кругом обступили кого-то. Осторожно протиснувшись, становлюсь частью толпы, предвкушающей зрелище.

В центре круга стоит растерянная девушка, которая явно изо всех сил сдерживает слёзы. Я узнаю её: это та самая студентка «с бантом» и малиновым латте, на которую мне указывала Диана. Девушка неуверенно вжимает голову в плечи и не решается поднять глаза. Мне кажется, что она дрожит. Рядом стоит её полная противоположность — самоуверенная, гордо поднявшая голову брюнетка с насмешливым взглядом. Она вертит что-то в руке. Я приглядываюсь и понимаю, что это брошь: золотистая веточка с тремя бордовыми розами. Возможно, даже не золотистая, а золотая.

— Думаешь, если нацепишь всё самое дорогое в доме, то станешь одной из нас? — говорит надменная первокурсница с брошью в руках. — Это смешно. У тебя нет вкуса. Знай своё место и не высовывайся.

А я почти успела поверить, что «Антарес» не такое уж и плохое место. Но вот оно — доказательство обратного. Не зря я думала, что к здешним обитателям не стоит питать симпатии или жалости.

— Я на память ношу. Это бабушкина, — еле слышно бормочет расстроенная девушка, на которую собрались поглазеть эти ценители «хорошего вкуса».

— И что? Не нужно нам атмосферу портить такой дешевкой, — продолжает нападать брюнетка.

— Она дорогая...

— Ах, всё-таки дорогая? — обидчица усмехается и ловко подбрасывает брошь в руке. — Похоже, кто-то всё же решил покрасоваться. Но попытка провалена!

Не выдержав, я отталкиваю незнакомца, стоящего рядом. Тут полно парней, но никто и не думает заступиться. Горячий гнев клокочет внутри и ускоряет ритм моего сердца. Обжигая, гнев расползается из центра груди по телу и заставляет мой взгляд пылать. Не в силах больше молчать, я выхожу вперёд.

— Чего такая злая? Передоз кофеина? — насмешливо бросаю я, приблизившись к девице, пробудившей мою ярость. — Пей поменьше латте, и не будешь такой нервной.

— Ты кто такая? — дерзко спрашивает она и, оценив меня с головы до ног, брезгливо морщит нос. — Заткнись и не лезь.

«У-у-у», — по холлу разносятся восторженные голоса. Чужое унижение всех только забавляет. Люди, которые тут собрались, рады, что шоу становится напряженнее. Им плевать на девушку в слезах — главное, что страсти накаляются.

— А ты кто? — я вопросительно поднимаю бровь. — Воровка? Зачем забрала чужое?

Губы девушки сжимаются в узкую полоску. Грудь поднимается от злости. Она закипает.

— Как посмела? — цедит она сквозь зубы.

Я слышу взволнованные перешептывания у себя за спиной, и от них становится не по себе. Но отступать уже поздно. Студентка, за которую я заступилась, так и стоит, опустив взгляд. А у меня совершенно нет желания продолжать перепалку с заносчивой любительницей внимания. Надо разобраться быстрее и больше не тратить время. Всё-таки скоро пара по информатике.

Я подхожу к сопернице ещё ближе и слегка толкаю её в левое плечо. Она ошарашенно смотрит на него, словно не веря, что я рискнула к ней прикоснуться. А я тем временем быстро выхватываю брошь из противоположной, правой руки. Всё происходит молниеносно, и мой план срабатывает на удивление легко. Украшение у меня — остальное уже не волнует.

Я подхожу к пострадавшей девушке, беру её ладонь, вкладываю туда брошь и аккуратно сжимаю её пальцы. Она по-прежнему выглядит разочарованной и подавленной. Должно быть, ей обидно, что не вышло подружиться с кем-то статусным. Она старалась быть полезной — но её всё равно унизили и не сочли достойной.

Хочется подбодрить, но я не успеваю ничего ей сказать. Ощущаю движение за спиной. Наглая брюнетка приближается и обеими толкает меня со всей силы. Я удерживаюсь на ногах и чудом не налетаю на девушку, которой отдала брошь. Она испуганно отступает, а я лишь тяжело вздыхаю. Только драки мне не хватало. Я не боюсь. Уверена, что выиграю у избалованной неженки. Вот только мне не простят драку в колледже так же легко, как девочкам с вечеринки. Может, позволить ей ударить меня? Секунду я колебаюсь, но все же решаю: ни за что. Оборачиваюсь, чтобы ответить, но вдруг слышу властный голос, источающий холод:

— Мэри, отойди.

Кажется, драки не будет. Из толпы медленно выходит Матвей и бросает на нашу троицу взгляд, полный презрения.

— Матвей, ты слышал? Она посмела... — бормочет Мэри. Теперь я знаю её имя.

— Я всё слышал, — отвечает парень и выразительно смотрит на знакомую, вынуждая её отступить. Мэри, надменно оглядев собравшихся, отходит в сторону и улыбается со злорадством. Она явно считает, что я получу по заслугам от Матвея, её заступника. Тем временем девушка с брошью вытирает глаза ладонью и, спешно протиснувшись через толпу, исчезает. Она так ни слова и не сказала.

Я замечаю, что зрителей прибавилось. Матвей делает несколько шагов мне навстречу. Создаётся впечатление, что круг стал более тесным. Теперь внимание давит.

— Так вот они, твои «особые таланты»? — со слой иронией произносит парень. — Воровская ловкость рук?

— Эй, ловкие ручки — это очень хорошо! — выкрикивает кто-то из толпы. Метнув взгляд в сторону говорящего, я замечаю Руслана. Естественно, вслед за Матвеем пожаловала его постоянная группа поддержки. Руслан выглядит взбудораженным и довольным, а вот подруга из их троицы — совсем нет. Она стоит, скрестив руки на груди, и сердито хмурится.

— Я лишь вернула украденное, — говорю я, гордо подняв подбородок. И вдруг понимаю, что это мой шанс показать свою честность и бескорыстность, как и советовал Стас. Помогла бедной первокурснице, нажив врагов среди богатых студенток. Пришла на помощь, хотя могла помалкивать и сливаться с толпой. Выбрала совсем невыгодную стратегию.

— Слишком уж отточенным был твой прием, — Матвей ехидно улыбается. — «Школа улиц»? Или как вы там это называете?

Да, я могла бы показать ему свою хорошую сторону. Могла бы произнести речь о справедливости. Продемонстрировать, что для меня важны добро и поддержка слабых, а не статус и связи.

Но это чертов Матвей Давыдов. И он слишком сильно меня бесит. Он не заслужил моей хорошей стороны, поэтому вновь столкнется с плохой. Может быть, даже с худшей.

— А у тебя какая школа? Нежная школа заботливой мамочки? — говорю я прямо Матвею в лицо, и вдруг вижу, как в его глазах вспыхивает пламя. По-настоящему опасное. Жгучее. Грозящее взрывом. По моему телу пробегает сильная дрожь. Я остро ощущаю, что невольно перегнула палку и задела его за живое. Тело вопит: «Беги!»

Нужно срочно отвлечь внимание. И я не нахожу ничего лучше, как повторить тот же трюк: теперь легонько, почти ласково касаюсь левого плеча парня, заставляя отвести взгляд, а затем тяну платок из правого нагрудного кармана его пиджака. Ткань выскальзывает поразительно легко, и спустя миг я сжимаю её пальцами.

Перевожу взгляд на Матвея: смесь недоумения и злости заставляет его хмурится и несколько мгновений молчать, слегка приоткрыв рот. Очевидно, вот-вот с его языка слетят очень плохие, очень обидные слова. Мне хватает считанных секунд, чтобы понять: вот-вот он сорвётся. И я решаю сорваться первая — с места.

В три больших шага я пролетаю мимо Матвея, резко расталкиваю студентов и мчусь к выходу, по-прежнему сжимая платок в руке. Оборачиваюсь и вижу, что толпа расступилась перед парнем, и он следует за мной. Бежит, не сводя с меня взгляда.

Я ловко лавирую между проходящих мимо людей и проношусь мимо охраны. Проскакиваю через металлодетектор у входа, распахиваю двери и вырываюсь на свободу. Дневной свет на миг ослепляет.

Ноги быстро стучат по ступенькам. Я перемещаюсь с каменной дорожки на густую зелёную траву и слышу, что позади меня с грохотом открылись двери. Матвей уже не сильно отстаёт. Но я пока вырываюсь вперёд. Яркое сияние полуденного солнца, прохладный ветерок и синева безоблачного неба словно заряжают меня энергией и открывают второе дыхание. Я втягиваю носом свежий воздух, пахнущий зеленью, и ощущаю, что вырвалась на свободу после душных и тусклых залов «Антареса». Подальше от этих пустышек и снобов. Всё дальше от притворства. От жестокости и обмана. Я бегу, оставляя позади всё, от чего так устала.

Теперь я в своей стихии и беззаботно мчусь по траве, расправив руки. Пусть Матвей увидит, что я не боюсь, а лишь наслаждаюсь движением вперёд. Я уже не сбегаю от парня, а просто несусь навстречу ветру. Обогнув колледж, я попадаю на задний двор и движусь дальше, в сторону теннисного корта. Он огорожен зелёным сетчатым забором и, видимо, закрыт. Пробегаю мимо него дальше, к полянке с аккуратно постриженной травой.