План покорения М

Дыхание начинает сбиваться, ноги тяжелеют, но сдаваться нельзя. Я слышу, что Матвей уже близко. Оборачиваюсь, ожидая увидеть его лицо, искаженной гримасой усталости и злобы.

Но вместо нахмуренных бровей, покрасневшей кожи и губ, сжатых от недовольства, я вдруг вижу... Улыбку? Беззаботная, мальчишеская улыбка озаряет его лицо, придавая ему непривычно живое, светлое выражение. Ни следа обычной холодности и насмешки. В чертах парня прорисовывается чистая искренность. И я не могу отвести взгляд, отчего замедляюсь.

Матвей явно бежит не изо всех сил. Наверное, он уже мог бы догнать меня, но выбрал темп, разгоняющий кровь и доставляющий удовольствие. Его глаза искрятся азартом от нашей игры, на щеках проступает румянец. Волосы растрепались от свежего ветра и будто сияют в лучах полуденного солнца. Он слегка поддаётся. Это уже не погоня. Просто баловство, которым он наслаждается.

Я дразняще машу платком в воздухе над своей головой, и Матвей, приняв это за сигнал, ускоряется. Но я тоже не собираюсь сдаваться и продолжаю бежать по полянке. Лес уже близко. А что делать дальше, я не придумала. И решить мне не удается: через несколько мгновений я ощущаю, как чужие руки обхватывают меня, вынуждая притормозить. Пытаюсь вырваться, но безуспешно — Матвей крепко удерживает меня со спины. Я думала, он грубо толкнёт меня и повалит на землю, чтобы отобрать свой платок. Но вместо этого парень вдруг приподнимает меня и начинает кружить в воздухе.

— Поймал! — торжествующе восклицает он и начинает хрипло смеяться. Матвей прижимает меня, и я ощущаю, как быстро колотится его сердце после бега.

Я могла бы ударить его по коленям или заехать локтем в живот, чтобы освободиться. Но почему-то мне кажется кощунством прерывать этот миг неожиданной и безобидной, почти детской беспечности. Вместо борьбы я беспощно машу ногами в воздухе.

Энергичная пробежка будто выветрила из нас обоих весь гнев, опустошила голову, но здорово зарядила «гормонами счастья». Я улыбаюсь как ненормальная.

— У меня сейчас голова закружится! — громко кричу я, но в голосе нет недовольства, только веселость.

Парень плавно останавливается, опускает меня на землю и освобождает из кольца своих рук. Ноги больше меня не держат, и я опускаюсь прямо на траву. Матвей падает рядом. Меня удивляет, что он не боится запачкать свою идеальную форму.

— И куда ты собиралась бежать? Там же перед лесом забор, — говорит парень, а затем откашливается после пробежки.

Издалека забор не видно, и я совсем забыла о нём, поэтому просто пожимаю плечами. Не хочу показывать, что никакого плана у меня не было. Лучше отвечу вопросом на вопрос.

— А зачем ты вообще вмешался?

— Она тебя толкнула, — сердито бормочет Матвей. — Не терплю физического насилия. Нужно было это прекратить.

Я осознаю, что он видел перепалку не с самого начала, а подошёл позже.

— Так Мэри решила, что ты за неё заступаться будешь, а не за меня.

— Если бы я так не сделал, они бы стали тебе мстить, чтобы поставить на место, — говорит парень и всё ещё тяжело дышит.

— Поэтому ты решил, что сможешь поставить на место сам? — мой вопрос звучит язвительно, нарушая едва возникшую между нами лёгкость.

— В этом колледже ты будешь иметь дело только со мной, — внезапно объявляет Матвей. — Не с Мери или кем-то ещё.

— Эм... А можно я буду просто учиться? — я наклоняю голову и с вопросительным выражением заглядываю в лицо парню.

— Не похоже, что тебя это устроит. Ты сама ведь все время лезешь, куда не просят, — он зачесывает растрепашиеся волосы рукой назад и уверенно отвечает мне прямым взглядом.

— Кстати, об этом. Твой платок всё ещё у меня, — я протягиваю руку и, удерживая ткань двумя пальцами, Машу ею у парня над головой. — Я думала, ты из-за него злишься.

— Это всего лишь платок. Можешь оставить себе, — он вдруг расслабленно откидываться назад и ложится на траву. — Ты ведь знаешь, что мы прогуливаем пары?

На самом деле, я совсем про это забыла. А занятия действительно начались у обоих. Очевидно, нас уже не пустят, поэтому нет смысла торопиться.

Я сжимаю платок в руке и замечаю, что на нем красной нитью вышиты инициалы: М. Д.

— Что будешь с ним делать? — вдруг спрашивает Матвей, уже прикрывший глаза. — Прижимать его к лицу и вдыхать мой аромат, мечтая о нас перед сном?

— Фу, нет! — я, не успев даже подумать, резко бросаю платок в Матвея. Ткань приземляется у его головы.

— Тебя так легко обыграть, — ухмыляется парень и подхватывает свой победный трофей.

Чувствуя себя одурачанной, я отворачиваюсь и скрещиваю руки на груди.

— И вновь побеждает ум, — торжествующие нотки в голосе Матвея пробуждают желание отхлестать его травой.

— По-твоему это умно? — я закатываю глаза. — Детский сад.

— В детском саду ничего о таком не знают, — Матвей перекатывается на бок и ложится лицом ко мне, подперев голову рукой.

Я продолжаю сидеть и водить ладонью по слегка колючему газону.

— Почему ты так вспылил? — решаюсь спросить я, и между нами повисает напряженное молчание.

— Потому что у меня нет заботливой мамы, — неожиданно прямо отвечает Матвей, и эта внезапная, хлесткая честность будто ударяет меня по лицу.

— Прости, — растерянно говорю я. — Не знала. Такую глупость сказала.

Чувство вины обжигает меня. И зачем я такое ляпнула?

— Ничего страшного, никакой трагедии тут нет. Она жива, просто уехала, — уже мягче поясняет он.

— А я-то думала, тебя просто бесят бездарные подколы, — пытаюсь я разрядить обстановку.

— О, и это тоже. Не ожидал таких дешёвых аргументов от девушки, — шутливо подхватывает Матвей. — Кстати, у нашего спора всё ещё есть зрители.

Он кивает в сторону колледжа, и я, замечаю, что к теннисному корту приближается кучка студентов.

— Им любопытно, чем закончилась погоня, а всё равно идут не особо быстро, — усмехается парень и резко поднимается на ноги. — Пойдём, отдохнуть уединённо не получится.

Матвей галантно предлагает мне руку, чтобы помочь встать, и я, преодолевая себя, протягиваю ладонь. Он сжимает её крепче, чем надо. И тянет сильнее, чем стоило. Поэтому, резко поднявшись, я налетаю на него. И парень обхватывает меня за талию, всего на миг — но я ощущаю, что это не случайно. Его ладонь ложится на мою поясницу слишком уж мягко. Ласково. Дразняще.

В ответ я придерживаюсь за его плечо. Тоже будто бы ненароком. Просто чтобы удержаться на ногах. Ощущаю под тканью рубашки крепкие мышцы.

— Прости, я просто подумал, что ты можешь упасть, — он быстро убирает руку.

— Ага, я тоже , — опускаю взгляд и делаю вид, что отряхиваю юбку, хотя не вижу на ней ни единой травинки.

Перемешанные и резко схлынувшие эмоции гнева, радости и волнения оставляют меня без сил. Слишком уж противоречивый выдался день. В голове пустота, а в теле — приятная усталость.

Матвей идет впереди, и я с неохотой плетусь за ним. Когда мы приближаемся к толпе, собравшейся у корта, он поднимает руку и победно машет платком. Ослепительно улыбается. А вот мне не до улыбок: я с ужасом замечаю, что среди студентов стоят также директор и моя преподавательница по философии. Сколько бы я не уверяла Матвея, что от руководства колледжа мне ничего не грозит, реальность — намного сложнее.

— Что здесь происходит? Пропускаете пары, ещё и других вдохновили прогулять? — глаза директора полны ярости. И смотрит он только на меня.

Но энергии препираться и защищаться больше нет. Пусть наказывает меня. Матвея он, должно быть, не тронет. А что получу я? Выговор? Встречу с комиссией по дисциплине? Окажусь на доске позора?

— Это я виноват. Простите, — неожиданно заявляет стоящий рядом со мной Матвей. — Не уследил за временем.

Я поворачиваюсь и смотрю на него глазами, округлившимися от удивления. Разве он не хотел меня подставить? Почему упускает шанс? Директор тоже выглядит изумленным.

— А скандал в холле? — несмотря на удивление, мужчина продолжает давить.

— Скандал? — Матвей бросает на меня взгляд, полный наигранного недоумения. — Да мы просто шутили. Ребята неправильно восприняли ситуацию.

Я замечаю в толпе недовольное лицо Мэри. Она явно не понимает, что произошло, и почему Матвей меня не унизил. Если честно, я тоже ничего не понимаю.

— Что ж, — произносит директор и делает паузу. — Раз уж это впервые...

— До конца пары ещё больше часа, — перебивает его преподавательница. — Пусть проведут это время и большой перерыв, убираясь в читальном зале.

— Хм, — директор неуверенно переводит взгляд с Матвея на неё и обратно. Но затем, видимо, решает проявить твердость. — Верно. В «Антаресе» не принято прохлаждаться в учебное время. Компенсируете устроенный вами бардак порядком в читальном зале.

Матвей энергично кивает. Я растерянно повторяю за ним. Что это за наказание такое?

— Всё, идите, — бросает напоследок мужчина. — И чтобы читальный зал был в идеальном состоянии! А вы все чего стоите? Раз не пошли на пары, будете подметать листья на заднем дворе!

И вот, «Антарес» становится чуть больше похож на обычный колледж. Я не могу сдержать легкую улыбку.

Преподавательница разгоняет толпу, а мы с Матвеем движемся в сторону главного здания. Идём рядом, разделяя общее наказание.

— И вот, мы снова будем в читальном зале, — тихо произносит Матвей, наклоняясь к моему уху. — И теперь только вдвоем.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Что там говорил Стас? Всё вылетело из головы.

— И часто тебя так «наказывают»?

— Впервые, — с довольной ухмылкой говорит он.

Что ж, больше часа наедине с Матвеем Д