План покорения М

Его глаза торжествующе сияют, и парень сбрасывает со столика еще одну статуэтку — теперь в виде тигра. Я вздрагиваю от звука.

— Теперь у меня есть снимки, как ты заходишь в кабинет директора. В тот самый вечер, когда тут испортили столько имущества, — Матвей переступает осколки и приближается ко мне, явно очень довольный собой. — И если мне что-то не понравится в твоём поведении, я покажу эти фото директору — и ты мгновенно покинешь «Антарес». Мне за эту выходку ничего не будет, а вот тебе очень сильно достанется.

Он победно разводит руками.

— Се ля ви, — лицо парня приобретает надменное выражение.

В моей душе вновь начинает закипать ярость. Подставлять других — это в духе Матвея. Как же быстро он показал свою сущность. Я сжимаю губы, чтобы не выпалить всё, что я о нем думаю. Грудь поднимается от гневного дыхания и выдает мои эмоции. Мысли летят на бешеной скорости. Какие у меня варианты? Защищаться? Поддаться и притвориться, что буду послушной?

Ну уж нет. Я убеждена, что в случае Матвея поддаваться нельзя, иначе он сделает мою жизнь ещё хуже. Поэтому я тоже делаю шаг к нему и гордо поднимаю голову.

— Ты не понял с первого раза? Что бы ты ни сделал, я не вылечу из этого колледжа, — моя легкая, невинная улыбка становится дерзкой. — Думаешь, ты один такой особенный, неприкасаемый?

Матвей быстро моргает. Очевидно, не такой реакции он ожидал, и, не давая ему опомниться, я продолжаю давить.

— Похоже, тебя не наказывали дома. Не ругает директор в колледже, — я бесстыдно протягиваю руки и поправляю воротник его рубашки, касаясь пальцами гладкой ткани. — Ты решил, что тебе ничего не грозит.

Парень растерянно смотрит на меня.

— Но если решишь усложнить мне жизнь — я не останусь в долгу, — я резко тяну его воротник на себя, придерживая обеими руками за края. — Для других ты, может, неприкасаемый, но не для меня. Я тебя проучу.

— И что же ты будешь делать? Касаться меня? — Матвей быстро возвращает самообладание и вновь принимает самодовольный, насмешливый вид.

Я отпускаю его, присаживаюсь и поднимаю с пола небольшой осколок. Затем выпрямляюсь и смотрю Матвею прямо в глаза, больше не опасаясь их жгучего блеска. Этот момент удивительно сладкий — ведь после долгих дней притворства я наконец могу сказать хоть немного правды. Я могу пару мгновений побыть собой.

— Если навредишь мне, я буду тебе мстить, — мой голос звучит негромко, но источает полную яда угрозу, столь сладкую для меня. — И я не успокоюсь, пока ты не получишь по заслугам.

Парень косится на осколок в моих руках. Я замечаю, как сильно забилась вена на его шее. Осторожно, слегка касаясь его рубашки, я медленно черчу осколком крестик в области сердца Матвея, прямо по шелковой ткани. А затем бросаю этот маленький кусочек в правый нагрудный карман мужской рубашки.

— Нам лучше дружить — так приятнее для обоих, — завершаю я свою речь и решительно направляюсь к выходу, так как чувствую: от переизбытка эмоций силы стремительно покидают меня. Волна адреналина сходит, и вот-вот я начну дрожать от волнения.

Чувства обострились, и я ощущаю, как парень скользит взглядом по моей открытой спине.

— Я не дружу с такими, как ты, — бросает Матвей мне вслед.

Опять он об этом?

— С какими? — я резко оборачиваюсь и выкрикиваю тот же вопрос, что и при первой встрече.

— С такими, кто может вызвать желание большего.

Я не верю своим ушам.

Матвей ухмыляется. Он несерьезно. И все же моё сердце колотится бешено. Я так больше не могу, поэтому резко распахиваю дверь и вылетаю из кабинета. Выдыхаю. К счастью, в коридоре — совершенно пусто. Темно и прохладно. Свидетелей нет. Теперь мне кажется, будто в кабинете стояло настоящее адское пекло.

Быстрым шагом я возвращаюсь в зал, хватаю бокал холодного игристого вина и осушаю его залпом.

— Ого, — раздается голос рядом со мной. Я сразу понимаю, что это Диана, и ощущаю облегчение. — Я не буду спрашивать, зачем ты уединялась с Матвеем Давыдовым, но есть один нюанс…

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Какой?

— Мне все равно, если парочка покидает зал, — Диана хитро щурится. — А вот если за ними следует третий, это уже интересно…

Я испуганно смотрю на нее. Неужели кто-то действительно сделал снимки?

— Когда вы ушли, почти сразу за вами поспешил друг Матвея, вон тот. Руслан, кажется, — она взглядом указывает в угол, где стоит парень и выжидающе смотрит в сторону выхода.

Я ощущаю прилив тревоги. И как я попалась в такую примитивную ловушку?

Мой растерянный вид, похоже, говорит сам за себя, и Диана продолжает.

— Мне стало любопытно, и я последовала за ним. И тут стало еще интереснее: Руслан вдруг достал телефон, включил камеру… Как-то уж слишком пикантно, скажи? Если все трое согласны на съемку, нет проблем, но отчего-то мне показалось, что ты не в курсе.

— Я ничего не знала, — выдыхаю я и закрываю лицо ладонями, ощущая, как горят мои щеки. — Всё не так, как выглядит, но...

— Да не парься, — перебивает меня Диана. — Не знаю, что он хотел там нафоткать, но ничего не сделал.

Я убираю руки от лица и вновь поднимаю взгляд на девушку.

— Я его отвлекла, — она коварно улыбается и делает многозначительную паузу. — Стоило уронить в коридоре сережку и наклониться в этом платье, и Руслан тут же про вас забыл и переключился на кое-что другое.

— Боже, Диана… Спасибо тебе. Я понятия не имею, что тут происходит, но...

— Не объясняйся. Я не буду спрашивать, что вы там делали с Матвеем, но будь осторожна.

— Спасибо. Кажется, я перед тобой в долгу.

— Ага, — кивает она, даже не пытаясь казаться бескорыстной. — Похоже, чтобы тут выжить, нам все-таки лучше держаться вместе.

Я не против. Мы чокаемся бокалами, и я расслабленно выдыхаю. Но вместе с облегчением на меня сваливается и усталость. Душевное напряжение уходит — и я ощущаю уже физическое. Ноги страшно гудят от этих босоножек.

Неожиданно в зале появляется Матвей. Интересно, он правда оставил кабинет в ужасном виде? Диана пристально следит за передвижением парня.

— Не хочу тебя поучать, но этот парень очень опасен, — холодно произносит она.

— Ты абсолютно права.

Мне уже довелось узнать, насколько опасным бывает Матвей, и как он влияет на жизни людей. В этот раз у него не вышло меня подставить, но это означает лишь одно: он попробует снова. Я привлекла его внимание, но совсем не так, как хотела. Подумав об этом ещё раз, я не могу сдержать внутренний крик: «Черт возьми, во что я ввязалась?»

Глава 4. Внимательно слушай

Утро субботы, а я уже на ногах. Сегодня по-осеннему прохладно и пасмурно. У меня нет лишних денег на курьера, поэтому я сама несу коробки с платьем, сумочкой и босоножками домой к Стасу. Он без вопросов дал мне адрес и разрешил прийти к нему в квартиру. Ничего такого. Просто отдам вещи его подруги — и буду свободна. И больше ничто не напомнит мне о злополучной вечеринке.

Когда я подхожу к подъезду, оттуда выходит мужчина с маленькой собачкой и придерживает для меня дверь. Удачно! Поднявшись на 9 этаж, я начинаю искать квартиру. Уже не так удачно: она оказывается самой дальней на площадке.

Я немного волнуюсь, поэтому несколько секунд просто стою у двери. Кажется, что дом расскажет про Стаса что-то новое, личное. Как он обставил свое жилище? У него творческий беспорядок? Есть ли там фотографии и памятные вещи? Может быть, что-то связанное с Ваней? Мне кажется, что такой неординарный человек, как Стас, должен жить в интересной и стильной квартире.

Руки заняты, поэтому я легонько стучу в дверь ногой, надеясь, что парень услышит. Пару минут ничего не происходит, но затем раздается щелчок замка, и дверь открывается. Передо мной появляется Стас.

Сегодня на нем белая футболка и широкие спортивные штаны серого цвета. Мокрые пряди черных волос спадают на лицо. Похоже, он недавно из душа. Стас наклоняется, чтобы перехватить «доставку», и я улавливаю свежий запах геля для душа или шампуня, исходящий от него.

— Давай их скорее сюда, — забрав коробки, парень сразу уносит их вглубь квартиры. Я нерешительно топчусь у входа.

— Заходи, — кричит он из комнаты. — Просто захлопни дверь.

У меня возникает чувство, будто переступая порог его квартиры, я переступаю и границы дозволенного. Обычно сюда приходят Ваня и их общие друзья, но разве я должна была оказаться здесь? Неужели мне тоже можно? Сделав глубокий вдох, я все же делаю шаг в прихожую и закрываю за собой дверь. Осматриваюсь — но взгляду тут особо не за что зацепиться, кроме пары крючков для одежды и подставки для обуви. Осторожно стягиваю кеды и морщусь от неприятного чувства — ноги по-прежнему гудят из-за неудобных босоножек и ощущаются тяжёлыми после вчерашней вечеринки. Тихо ступая, прохожу в комнату.

Это просторная кухня-гостиная. И она отказывается раскрыть мне хоть что-то про Стаса. Квартира молчит и упорно скрывает секреты своего хозяина за маской лаконичности и визуальной простоты. Помещение кажется пустым, несмотря на наличие мебели. Прохладный пол покрыт напоминающей мрамор белой плиткой с серыми вкраплениями и прожилками. На стенах цвета бетона — никаких украшений, фотографий или картин.

Слева отведено пространство для кухни. Через большое окно холодный утренний свет падает на темно-серый кухонный гарнитур, плиту и холодильник серебристого цвета. Темная мебель выглядит новой и чистой до блеска. Микроволновка, тостер, чайник и кофе-машина — все будто только из магазина. Вместо стола здесь установлена барная стойка, которая делит комнату на две части. Пара высоких стульев намекает на то, что большие компании тут принимают редко.

С другой стороны, гости могут расположиться и на длинном черном диване, который стоит в зоне гостиной. На противоположной стене висит большой и плоский телевизор, а под ним расположился кофейный столик с прозрачной поверхностью из толстого стекла.

В кухне-гостиной — две небольшие арки. Через первую вошла я, а другая находится справа и, видимо, ведет в ещё одну комнату. Именно там скрылся Стас. Наверное, там его спальня.

— Садись где хочешь, — раздается мужской голос. — Я скоро.

Осторожно опускаюсь на диван, вытягиваю ноги и ещё раз осматриваюсь. Не ожидала, что Стас такой минималист. Ничего лишнего. Только функциональные вещи. Ни одного яркого элемента.

Парень показывается в арке и останавливается, опираясь о неё плечом.

— Выпьем кофе?

— Давай, — соглашаюсь я, даже не успев обдумать предложение. Но почему бы и нет? У меня больше нет планов на день, кроме учёбы. Всё-таки нужно не только охотится на Матвея, но и получать знания.

Думаю, кофе не станет помехой моему образованию. Стас проходит мимо, и я вновь улавливаю приятный аромат чистоты. Парень подходит к кухонным шкафчикам, достаёт две чашки, воронку, молотый кофе и начинает готовить напиток.

— Кстати, а что это была за сумка? Одна из однокурсниц обратила внимание, — мне хочется прервать тишину, в которую погрузилась эта молчаливая квартира.

— Это «Шарм де Суар». И туфли тоже.

— Что? — восклицаю я. Обычно у меня нет никакого трепета перед брендами, но сейчас мне не удается сдержать изумление. Вещи «Шарм де Суар» я не рискнула бы даже в руках подержать, зная их цену. А тут, выходит, я целый вечер неаккуратно бегала по залам в столь дорогой обуви и даже толком не рассмотрела сумочку, на которую не заработаю и за год?

— Ну это же «Антарес», — Стас насмешливо протягивает название колледжа. — И ты должна была показать им, что ничем не хуже.

На меня обрушивается осознание, насколько сильно парень постарался ради меня. Далеко не каждый смог бы достать подобные вещи, ещё и так быстро.

— Спасибо тебе... Но я теперь боюсь спросить, что это было за платье.

Парень не оборачивается, но я слышу, что он издает короткий и тихий смешок.

— Платье... Да не важно, — отмахивается Стас. — На статном, спортивном теле любые вещи будут выглядеть на миллион.

На несколько секунд я замираю, удивленная услышанным. Слова вызывают странное покалывание на коже. Но я тут же возвращаюсь с небес на землю — он же не сказал, что на моем теле. Перевожу взгляд и замечаю, как аккуратно и равномерно парень проливает воду через фильтр для кофе из специального чайника с длинным носиком. В голове мелькает: «У него красивые руки». Но я никогда не смогу сказать этого вслух. Не припомню, чтобы раньше обращала на такое внимание, и мне становится неловко за свои мысли. Я должна сохранять бдительность, ведь мы здесь по делу. Мне нельзя отвлекаться.

Отворачиваюсь и опускаю взгляд на свои ноги. Осторожно шевелю пальцами. «Шарм де Суар», значит? И за что такие деньги, если обувь даже не была удобной? Переплачивать и всё так же страдать, как и с дешевыми туфлями с маркетплейса? Вообще никакого смысла.

— Стас... А твоя подруга, случайно, не актриса Милана Берг? — спрашиваю я, оставляя рассуждения о несправедливости цен при себе.

— Что? Нет, — восклицает он и мягко смеется. — С чего ты взяла?

— Да так, — отмахиваюсь я, не желая выглядеть ещё глупее. Аня со своими дурацкими комментариями заставила меня предположить невозможное. Хотя почему невозможное? Стас обошёл бы по харизме многих актёров.

— Актрисы в мой бар ещё не заглядывали, — опровергает мои догадки парень.

Что ж, его подруга — хотя бы не знаменитость. И всё равно странно, что Стас со мной возится, если может проводить время с изысканными и богатыми девушками. Может у него есть связи и в «Антаресе»? Почему я не подумала об этом раньше?

— Стас, а у тебя нет знакомых в моем колледже?

В этот момент парень как раз подходит ко мне и пододвигает ближе к дивану кофейный столик, стоявший поодаль.

— Хм, — задумывается он. — Среди студентов нет. Им ведь лет по 19-20? Я в основном с ровесниками общаюсь и с теми, кто старше.

Ясно, в его окружении только я — малявка. В ноябре мне исполнится двадцать. Мне удалось узнать, что в «Антарес» мало кто поступает сразу после школы. У людей вроде Матвея есть ещё одно преимущество — время. Им не нужно думать, как поскорее найти работу и выручить деньги. Не нужно срочно решать, какую профессию выбрать. Они позволяют себе отдохнуть и подумать. Могут прохлаждаться год или два, пробуя разное и выбирая, что больше по духу.

Покопавшись в интернете, я смогла выяснить, что Матвей прожил год после школы в Париже. И лишь потом поступил в «Антарес», а теперь уже учится на втором курсе.

Стас отходит, но через пару мгновений возвращается с двумя чашками ароматного кофе, ставит их на столик и продолжает:

— Хотя, подожди... Одна знакомая в «Антаресе» всё же есть. Особенная девушка.

— Кто она? — спрашиваю я, не сдержав любопытства. Может, получится использовать эти контакты?

Но Стас лишь тихо смеется и бросает на меня теплый взгляд, искрящийся весельем.

— Это ты.

— Ц-ц, — я притворяюсь разочарованной.

— Может, кто-то из знакомых — выпускники прошлых лет. Попробую освежить в памяти, — парень оставляет мне надежду.

— У тебя так много знакомых, что ты не помнишь?

Он лишь пожимает плечами и задумчиво отводит взгляд.

Я делаю глоток черного кофе и удивляюсь, каким мягким и сбалансированным он может быть. В насыщенном кофейном вкусе проступают легкие ягодные ноты, которые плавно сменяются шоколадным послевкусием.

— Как прошла вечеринка? — интересуется Стас, присевший рядом на диване.

— Давыдов-младший показал своё истинное лицо, — я неприязненно поджимаю губы. — Пытался меня подставить.

Я рассказываю Стасу, как Матвей подошел ко мне на вечернике. Упоминаю, что наряд сработал — и, вопреки всему, враг всё-таки рассматривал меня. Описываю сцену в кабинете и внезапные разрушительные порывы Матвея. Поборов смущение, озвучиваю и его слова: «С такими, кто может вызвать желание большего».

Стас лишь иногда кивает, но никак не комментирует произошедшее. Он медленно пьет кофе и внимательно слушает меня. Договорив, я обращаюсь к парню:

— И что мне делать дальше?

— Хм, — он не спешит с выводами.

Я выжидательно стучу пальцами по обивке дивана. Она мягкая, но немного шершавая.

— Думаю, пора сделать кое-что очень важное.

— Что? — спрашиваю я.

— Начать внимательно слушать.

— Тебя? Его? — уточняю недоуменно.

— В идеале всех. Но пока — в основном Матвея. Люди часто выдают всё важное о себе, даже не замечая. Но к ним редко по-настоящему прислушиваются.

— Но чтобы его слушать, надо начать разговор. А я не знаю, о чем болтать с этим человеком.

— Есть беспроигрышный вариант, — Стас хитро улыбается. — Поговори на самую интересную и увлекательную для него тему — о нём самом.

— Просто подойти и начать расспрашивать о нём? Это будет нелепо. Я не сильна в коммуникации, — стыдливо замечаю я.

— Не согласен, — качает головой Стас. — Но если боишься говорить — просто слушай. Дождись момента, когда он сам начнет болтать. От тебя нужны лишь понимающие кивки, пара уточняющих вопросов и внимание. И ты станешь для него самым ценным собеседником. Без особых усилий.

— Такое общение не кажется... Равноценным.

— Но это подходит для наших целей. Ты ведь не хочешь раскрывать ему свою душу, верно?

Этот аргумент я с радостью принимаю.

— У тебя всё получится. Но есть один важный нюанс, — Стас пододвигается чуть ближе и внимательно смотрит на меня. — Люди зачастую не слушают по-настоящему. Они думают о том, что скажут сами. Ищут, что ответить. А если и слушают — то порой очень своеобразно фильтруют то, что им сказали.

— Что ты имеешь в виду?

— Многие пропускают мимо ушей всё, что не вписывается в их картину реальности. Слушают выборочно, запоминая лишь то, что им хочется. Но ты должна услышать именно то, что говорит Матвей, а не удобную тебе часть, понимаешь?

— Вроде да, — отвечаю я, хотя не уверена, что поняла правильно. — Постараюсь быть внимательной.

Я слушаю рассуждения Стаса и медленно пью теплый кофе, ощущая себя в этой квартире всё более спокойно и комфортно. Её серые стены начинают напоминать мне каменные стены замка, оградившего меня от опасностей внешнего мира.

— Раскрою тебе секрет, — голос парня становится тише. — Мужчины часто не могут сдержать правду, хоть нас и клеймят обманщиками. Большинство не хотят быть плохими и стараются сразу раскрыть карты, хоть и своеобразно. Но девушки пропускают мимо ушей все признания, которые их не устраивают.

— То есть, ты не просто так упоминаешь своих подруг? Сразу предупреждаешь, что любишь быть среди разных женщин? — рискую предположить я, скрывая волнение за усмешкой.

— Ха-ха, — беспечно реагирует Стас и отставляет свою чашку в сторону. — Можно и так сказать. Я общительный. Но давай лучше подумаем, о чём всё это время с тобой говорит Матвей.

Я задумчиво перебираю в мыслях его слова.

— Он обратил на тебя внимание, потому что ты «нарушаешь правила», — отмечает Стас. — Но он явно боится, что у тебя корыстные цели. По сути он только об этом и твердит. Одновременно пытается и узнать тебя, и защититься.

— С чего бы ему меня боятся?

— Может быть, у него есть глубокий страх быть брошенным и обманутым?

— Выходит, у Матвея хорошая интуиция? Ведь именно этого я ему и желаю.

Стас слегка прищуривается и смотрит на меня испытующе, словно проверяет, действительно ли мои намерения столь темны.

— Попробуй показать ему, что ты бескорыстна. Что у тебя другие идеалы — не деньги и не статус, — предлагает парень. — А ещё продолжай нарушать правила. Его это явно цепляет.

— Ох уж эти скучающие богачи, — шутливо говорю я и качаю головой.

— Немного пошалить любят все, — Стас подхватывает мой игривый тон.

— Я подумаю, как это устроить.

Я соглашаюсь, но голова уже трещит от усложнившейся задачи. Показаться честной, бескорыстной? Я такой всегда и была, но теперь отчаянно пытаюсь измениться, стать коварной и прагматичной. Но должна скрывать свои перемены от Матвея? Как же запутанно.

— Главное, не относись к этому слишком серьезно, хорошо? — Стас, явно уловивший мое беспокойство, пытается меня успокоить. — Пока задача простая — слушать. Но она даст тебе сразу два преимущества. Во-первых, ты станешь очень приятным собеседником для Матвея. Во-вторых, сможешь разузнать о нём больше и использовать в своих целях.

— Хорошо, — киваю я, пытаясь вернуть себе более расслабленный вид.

— Ты сегодня какая-то напряжённая, — замечает Стас.

— Да у меня просто ноги болят после вечеринки.

— Не самая плохая боль, — улыбаясь, говорит парень. — Раньше бывало, что ноги сутки гудели после похода в клуб.

— А теперь? Давно не был?

Он кивает, и вдруг в его глазах вспыхивает идея, очевидно не безобидная.

— Давай отметим твое поступление и сходим потанцевать? — неожиданно предлагает Стас. — Это большое достижение, а мы так и не отпраздновали.

Меня поздравили с попаданием в «Антарес» только родители. Купили торт и фрукты. Но без Вани совместные вечера стали тихими, а радость на наших лицах — натянутой. Подругу Аню моё поступление скорее удивило, чем обрадовало, и я получила лишь сообщение: «Ничего себе. Круто».

— А в нашем городе есть хорошие места? — с сомнением спрашиваю я. По клубам я раньше тоже не ходила, как и по барам.

— Есть один хороший клуб «Фуоко». Тебе понравится.

— Кажется, я слышала о нём от Вани.

— Да, он там часто бывал.

Я замолкаю. На меня накатывает грусть от слова «бывал». Ваня, большой любитель веселья и свободы, теперь заперт в клетке и лишён всего, что он так ценит.

— Эй, — Стас снова привлекает моё внимание, заставляя вынырнуть из мрачных мыслей. — Сядь боком.

— Что? — непонимающе бормочу я.

— У тебя ведь ноги болят? Повернись и клади их сюда, — он мягко хлопает рукой по своим коленям. — Знаю, как помочь.

Ноги действительно болят. Кажется, даже после горных походов в трекинговых ботинках мне было намного легче. Но помогать мне с этим? Предложение парня заставляет меня смутиться, хотя я и понимаю, что он просто хочет меня отвлечь от тоски по брату.

Я в нерешительности смотрю на Стаса, не уверенная, что правильно поняла. Тогда он сам подхватывает мои ноги под коленями и разворачивает меня на диване. А сам устраивается с краю и кладёт мои ступни чуть выше своих коленей.

— Если их помассировать и немного расслабить, тяжесть уйдет. Позволишь помочь?

Я молча киваю. Кажется, что отказать уже поздно. Тогда парень начинает мягко поглаживать мою стопу от пальцев к пятке. Он выглядит очень сосредоточенным. А я просто радуюсь, что надела чистые белые носки. Без них это было бы уже слишком. А так — вроде нормально. Даже вполне приятно. Точнее очень приятно. Мне и правда становится чуточку легче.

Стас аккуратно растирает зону подошвы большими пальцами, делая круговые движения. Ощущения непростительно хороши. Мне хочется снизить возникшее напряжение, поэтому я продолжаю разговор, но в такой момент в голову не приходит ничего нормального. И, конечно же, я говорю глупость.

— Ты расскажешь Ване, о том... — начинаю я, но делаю паузу и мысленно перебираю варианты. О том, что мы творим, чтобы его вытащить? О том, что мы общаемся? О том, что затеяли кое-что против Давыдовых? Или о том, что помогаем друг другу вот так? В итоге завершаю фразу расплывчато: — Обо всём этом?

Стас захватывает мою стопу обеими руками и бережно сдавливает её. Это так приятно, что хочется прикрыть глаза, но я сдерживаюсь. Он сохраняет совершенно невозмутимый вид, будто массирует женщинам ноги каждый день. Хотя, может, так и есть?

— Всё это— только между нами. Я ничего не расскажу Ване, — тихо уверяет Стас, не прерывая массаж. — Мы с ним — друзья, но у каждого своя жизнь и свои секреты. Однако ты можешь рассказать ему, что захочешь. Я не против.

Я наклоняю голову и кладу на подушку дивана. Чувство расслабления неспешно расползается по телу. Теперь Стас чуть интенсивнее нажимает пальцами на точки чуть выше пяток. Мое смущение окончательно растворяется от нежных прикосновений и почти профессионального спокойствия парня. Я ощущаю легкость в ногах. Всё тело вдруг становится податливым и мягким.

— Я не хочу, чтобы он знал про Матвея, — признаюсь я. — Брату будет неприятно, что я намеренно сближалась с тем, кто его подставил.

— Ваня не стал бы тебя осуждать, он не мыслит примитивно и не делит всё на черное и белое, — Стас опускает мои ноги себе на бедра и внимательно смотрит на меня. — Но я ему не расскажу.

Я отвечаю ему взглядом, полным благодарности. Его слова успокаивают не меньше, чем расслабляющий массаж. Ощущаю себя укутанной в теплое и мягкое одеяло. Вся эта сцена с его заботой обо мне выглядит по-странному домашней.

— Когда всё получится, вместе придумаем версию, как вытащили Ваню, — продолжает Стас. — Может, просто соврем, что нашли компромат на сына Давыдова. Или что-то в этом роде.