Конец света

– Зайди ко мне завтра, дай знать, как у тебя дела, – попросила Элинор. – Я буду в своем классе после обеда.

– Хорошо, мисс, спасибо, – кивнула Диана и вернулась к подругам.

Элинор провела остаток первой половины дня, проверяя работы и составляя планы уроков. По субботам после обеда школьный микроавтобус снова покидал парковочное место, доставляя учительниц, не занятых дежурством, в Саутхейвен, чтобы дать им шанс походить по магазинам и выпить чашку чая в кафе «У Бетти» без риска столкнуться с воспитанницами.

Элинор решила, что ей не помешает съездить в город, а то если остаться в одиночестве, ее снова охватят мрачные размышления.

В два часа, садясь в автобус вместе с Верой, она с ужасом увидела, что Мэтью Лэнгфилд решительно направляется в их сторону. В этот день ей совсем не хотелось болтать с малознакомым человеком (особенно с этим, который уже успел вызвать у нее определенные подозрения). Тем не менее Мэтью сел на ближайшее место через проход, и Элинор мысленно собралась с духом, готовясь к светской беседе.

Однако на этот раз за рулем была сама мисс Кристи, а когда она брала на себя эту обязанность, поездка превращалась в рейд бесстрашной бригады «скорой» во время лондонского «Блица». Ее водительская манера смогла отвлечь Мэтью в достаточной степени, чтобы он не пытался начать разговор. Он сидел, вцепившись в сиденье перед собой так, что у него побелели костяшки пальцев, пока машина неслась по узким проселочным дорогам, подпрыгивая на выбоинах, с визгом проходя повороты и задевая бортами колючие живые изгороди.

Через двадцать минут мисс Кристи высадила свою несколько пришибленную команду (всех слегка мутило) на муниципальной парковке на краю города. Зарядил дождь. Саутхейвен отличался собственным микроклиматом – там всегда моросило.

– Встречаемся здесь в пять часов, – сказала мисс Кристи, – чтобы вернуться к ужину заблаговременно.

– Если выживем на обратном пути. – Вера подняла капюшон своего макинтоша. – Вы что будете делать? Я в «Маркс и Спенсер».

– Да у меня нет никаких конкретных планов, – ответила Элинор. – Наверное, пойду в «Кинг» (это был букинистический магазин на главной улице), а потом к «Бетти» на чашку чая.

– Ну, может, потом там увидимся, – сказала Вера.

К ним приблизился Мэтью Лэнгфилд, который явно не отошел еще от дорожных впечатлений.

– Что порекомендуете здесь повидать новичку? – спросил он со своей всегдашней улыбкой, которая после Вериных разоблачений казалась Элинор еще более фальшивой.

– Понятия не имею, – тут же отозвалась Вера. – Я вот иду в «Маркс» за нижним бельем.

Он густо покраснел, и Элинор стало его жалко.

– Тут очень милый букинистический, – сказала она. – Я как раз туда собираюсь. Не хотите? – А она так надеялась, что окажется в «Кинге» одна.

Он согласился с какой-то трогательной готовностью. Вера откланялась и рванула вперед, хотя вообще-то всем им нужно было в одну сторону. Элинор и Мэтью тоже двинулись по направлению к центру, но не столь стремительно.

– Приятное местечко, да? – сказал Мэтью, когда они прошли башню с часами и здание старого рынка. – Старомодное такое.

– Да, наверное, после Лондона тут все кажется старомодным.

Элинор уже жалела, что предложила ему присоединиться, хотя отказать, не нагрубив, было бы затруднительно. Но, может, и следовало нагрубить? Она же ничем ему не обязана. И он что, их всех обманывает? Потешается над ними?

– Мне Лондон никогда не нравился, – неожиданно сказал он. – Мне казалось, что я к нему плохо приспособлен.

Она с удивлением посмотрела на него:

– Слишком энергичный и суетливый? Так многие считают, наверное.

– Не слишком энергичный. Слишком… не знаю. – Он улыбнулся ей почти извиняющейся улыбкой. – Трудно понять, куда тебе надо деться. Если ты не остаешься там, где родился, куда надо отправиться? Как принять решение?

Элинор молчала, сочтя вопрос риторическим. Но тут он добавил:

– Вот вы, вы где выросли? И что вас заставило переехать сюда?

– Недалеко от Чичестера, – сказала Элинор. – Так что я не слишком далеко уехала. Наверное, поэтому я здесь и очутилась. Близко от родителей.

– Они живы?

– Нет. – После паузы ей пришло в голову, что и его надо спросить. – А ваши?

– Нет. У меня только брат остался, там, в Норфолке.

Она кивнула. Они как раз подошли к «Кингу», и Элинор собиралась толкнуть дверь, но он быстро шагнул вперед, чтобы открыть и пропустить ее. Дверь открывалась внутрь, и композиция получалась неуклюжая; Элинор пришлось протиснуться мимо Мэтью, чтобы войти. Показная галантность ей не понравилась. Звякнул колокольчик, пожилой продавец за стойкой поднял голову и внимательно оглядел посетителей, не выказывая ни узнавания, ни доброжелательности, хотя Элинор бывала в магазине, наверное, не меньше сотни раз, после чего вернулся к своему чтению.

– Я пойду посмотрю художественную литературу, – сказала Элинор.

Она с потаенным вздохом была готова к тому, что он за ней последует, но он изобразил деликатность и отправился к полкам с книгами по истории.

Элинор неторопливо листала книги. Она обнаружила «В краю лесов», один из тех немногих романов Гарди, которые она не читала, старое издание хьюзовского «Ястреба под дождем» и «Сына президента» Фэй Уэлдон. Довольная своей добычей, она отнесла книги к стойке. Как обычно, владелец принял однофунтовую монету и с отвращением уставился на нее[7]. Потом сказал:

– Вообще-то банкноты пока что законное платежное средство.

– Конечно, – сказала Элинор.

– Вы не обязаны сразу сдаваться. Они этого ждут, но вы не должны сразу опускать руки.

Кто эти «они»? – подумала Элинор. В разговорах с букинистом это никогда и не прояснялось.

– Ну, я не против монет, – сказала она.

– Вы позволяете им что-то отнять без боя – и кто знает, чего они захотят в следующий раз, – сказал продавец. – Когда они пришли за шиллингами, я молчал…

Элинор пробормотала что-то в знак согласия, принимая сдачу.

– Потом придут за нашими марками, – сказал он ей вслед. – Оглянуться не успеете, придут и за самой королевой.

Мэтью поймал ее взгляд – он стоял у полки с биографиями недалеко от входа – и с улыбкой закатил глаза. Как будто они заговорщики, а то и друзья.

– Пойдемте теперь выпьем чаю? – предложил он.

Элинор безропотно согласилась. Она хотела выпить чаю, и, видимо, без него это теперь не удастся. Но Элинор снова обратила внимание на то, что рубеж между вежливостью и пассивностью почти незаметен. Наверное, неудивительно, что волевого человека вроде Веры она раздражает.

В городе было только две чайных, и поскольку никого, имеющего отношение к школе, в «Уютный чайник» не пускали с 1979 года (что было несправедливо, поскольку инцидент произошел со школьницами, а не с преподавательским составом), все неизменно оказывались в «Бетти». Элинор не возражала, «У Бетти» было милым местом. Чайная открылась во времена, когда Элинор еще не преподавала в Св. Анне, мисс Гамильтон уверяла, что чуть ли не до войны. Оставалось неясным, стирал ли кто-нибудь скатерти за истекшее время.

Оба заказали по чайничку чая. Элинор выбрала песочное печенье, Мэтью – фруктовый скон.

– Как прошли первые уроки? – спросила Элинор, когда они сделали заказ.

Он печально улыбнулся:

– Девочки оказались не совсем такими, как я ожидал.

– А чего вы ожидали?

– Я думал, они будут более… покладистыми. В смысле, по сравнению с мальчиками.

– А!

– Глупо было этого ожидать, – сказал он, – теперь-то я понимаю.

Им принесли чай и выпечку. Два отдельных чайника, Элинор это всегда ценила. Она понимала, что чай в чайнике должен настояться, чтобы достичь предпочтительной для нее крепости, но налила себе сразу же, чтобы сделать паузу в общении. Мэтью поступил так же. Некоторое время они были заняты ритуалом помешивания, передачи друг другу маленького кувшинчика с молоком и отхлебывания первого глотка недозаваренного чая.

– Ну и конечно, еще эта бедная девочка, которой стало плохо на первом же моем уроке, – сказал Мэтью.

– Диана, – кивнула Элинор, аккуратно разламывая песочное печенье надвое. – Да, неудачно получилось.

– Остальных было практически невозможно утихомирить после того, как ее увели. – Он откусил кусок от скона, к подбородку, прямо под нижней губой, прилипла большая крошка. Элинор изо всех сил постаралась не пялиться на нее. – Как она там?

– В порядке. Медсестра говорит, что все будет нормально.

– Странно это все. – Он снова укусил скон, и крошка, к облегчению Элинор, упала. – Какой-то припадок, как вам кажется?

– Это же только рука, – сказала Элинор, – и продолжалось совсем недолго. – Но она снова забеспокоилась, вспоминая бледное, изможденное лицо Дианы. Она добавила, стараясь успокоить скорее себя, чем Мэтью: – Иногда наши тела ведут себя странно. – От слова «тела» ей стало неловко. Глупость какая, укорила она себя.

Какое-то время они пили чай молча.

Мэтью наконец заговорил:

– Вам не бывает одиноко? Тут такая уединенная жизнь, в этой школе на краю утеса.

– Вдали от общества? – отозвалась она с улыбкой.

– Ну, не в том смысле, что вы от всего защищены. Просто очень далеко от всего, нет?

– Вряд ли любому подойдет, – согласилась Элинор. – Но я думаю, некоторым людям нужен покой.

– А он тут есть?

– Ну вы должны были заметить.

– Я не имею в виду пейзаж и прочий антураж, – сказал он. – Но… вы чувствуете покой? Мне иногда кажется, что если человеку трудно найти покой, ему будет трудно где угодно.

Элинор не вполне понимала, о себе он говорит или о ней. Она осторожно сказала:

– Мне не кажется, что человеку может быть всегда спокойно. А вы думаете, так бывает?

Он поставил чашку на стол.

– Я всегда поражался тому, как невозможно понять, что происходит в голове у другого человека. Ты понятия не имеешь, какой кажется жизнь кому-то другому, не тебе.

– Ну, можно постараться встать на место другого, – сказала Элинор, мысленно поморщившись от собственной чопорности.

– Да, но все равно мы лишь пытаемся встать на чье-то место. То есть если вы сочувствуете другим людям, вы просто представляете себе, что это вы, – и в результате сочувствуете себе, нет?

Он склонен, что ли, к таким вот разговорам, подумала Элинор. Она для этого недостаточно выспалась. Вера однажды сказала, что в ней есть что-то, вызывающее людей на откровенность. (В этом наблюдении слышалось явное порицание.)

Увидев ее выражение лица, Мэтью сказал:

– Простите. Не знаю, что на меня нашло. Налить вам еще чаю? – Он резко потянулся к чайнику и опрокинул кувшинчик с молоком. – Черт! Простите. – Торопливо хватая салфетки, он попытался вытереть лужицу на столе. – На вас попало?

Несколько капель на юбку попало, но Элинор сказала:

– Нет-нет. Не беспокойтесь.

Она помогла ему промокнуть молоко, и поскольку его действия были достаточно бурными, чтобы привлечь внимание, официантка принесла им новый кувшинчик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мира Хиндли была сообщницей Иэна Брэйди, в период с 1963 по 1965 год они убили по меньшей мере пятерых детей; некоторые жертвы подверглись сексуальному насилию. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Престижная школа для девочек, расположенная в живописном месте недалеко от Брайтона.

3

Постапокалиптический рассказ американского писателя-фантаста Харлана Эллисона (1967), в котором искусственный интеллект уничтожает человечество.

4

«Макбет», перевод С. Соловьева.

5

Освальд Мосли – основатель Британского союза фашистов. В 1936 году тайно женился на Диане Митфорд в доме Йозефа Геббельса. На свадьбе присутствовал Гитлер.

6

«Темная ночь души» (La noche oscura del alma) – поэма XVI в. Св. Иоанна Креста.

7

В 1984 г. – в год действия романа – перестали выпускать банкноты достоинством в один фунт стерлингов, которые выпускались с 1797 г. Однако старые банкноты оставались в обращении вплоть до 1988 г., когда фунтовые монеты их полностью заменили.