Символ символа. Серия: Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 9

Именно там не действуют законы времени, а сознание и подсознание подвержены законам времени.

Сознание и подсознание — это поверхностные элементы внутреннего мира, связывающие внутренний мир с физическим организмом и относящиеся к физическому организму. Сам же физический организм любого существа — это объект внешнего мира и ничего более того.

Работа сознания и подсознания любого существа подчинена определённым общим законам. Выявление и изучение этих законов на примере одних представителей какого-либо вида позволяет прогнозировать и программировать поведение представителей данного вида в целом.

Собственно же внутренний мир как таковой существует по своим собственным законам, которые не действуют и не имеют аналогов в другом внутреннем мире.

Таким образом, изучение законов другого внутреннего мира и невозможно, и бессмысленно.

Разные внутренние миры — это в самом полном смысле совершенно разные реальности, несравнимые реальности. Грубо говоря, если ты досконально изучил всё, что касается морской воды, тебе это никак не поможет починить сломанный утюг.

Таким образом, помимо всего прочего, сознание и подсознание в условиях земной жизни приводят различные, несравнимые и несопоставимые внутренние миры к общему знаменателю.

На самом деле, не имеет смысла изучать и свой собственный внутренний мир. Но в этом случае, его не имеет смысла изучать, потому что это и есть то, что каждый из нас знает лучше всего. Но знает каждый из нас это не на уровне сознания.

На уровне же сознание это даже невозможно никак назвать. На уровне сознания, это можно лишь смутно ощутить. Вот тебе формула, помогающая это сделать:

Всё, о чём я могу сказать моё, это то, что мне принадлежит, а следовательно, мною не является. Мои мысли, мои чувства, моё тело, моя душа, моё сознание, моё подсознание, моя личность и так далее, и тому подобное, и даже моё «Я».

Невозможно никак назвать, чему это всё принадлежит, потому что к любому слову можно добавить определение «моё». И это не имеет отношения к лингвистике. Это — энергетический факт, который лингвистика отражает, потому что не может его не отражать.

То есть, как-то назвать можно только то, что моё, что мне принадлежит. Всё, что моё, всё, что мне принадлежит, можно и нужно изучать. А вот то, чему это всё принадлежит, то, что невозможно никак назвать, в изучении не нуждается, поскольку и так известно лучше всего. Однако это Знание скрыто от сознания.

В то же самое время, в условиях земной жизни непосредственно мы можем оперировать только сознанием. Даже подсознание недоступно для непосредственного управления. Таким образом, задача состоит в том, чтобы изучая то, что принадлежит, найти путь к тому, чему это всё принадлежит.

На самом деле, ни один путь не позволит сознанию понять и ощутить это в полной мере. Закономерно возникает вопрос: а зачем тогда это делать?

Этот внешний мир — это очень эффективное средство для изменения того, чему принадлежит сознание, подсознание, тело, душа и так далее, и тому подобное. Однако эффективно менять то, чему это всё принадлежит, этот внешний мир способен в любую сторону.

Примерно точно так же как, допустим, с помощью атомной энергии можно снабдить город электричеством, а можно с помощью той же самой атомной энергии уничтожить его. Пока сознанию недоступно смутное ощущение того, чему всё принадлежит, уничтожение, образно говоря, более вероятно, нежели снабжение электричеством.

Для большинства человечества реален внешний мир, а внутренний мир — это иллюзия, плод воображения, фантазии.

Для обычного человека существует единственный путь идентифицировать, ощутить реальность своего внутреннего мира. Этот путь — всевозможные страдания.

Не только страдания от разнообразных видов физической и душевной боли и тому подобного. Муки любви, муки творчества, как говорится, из той же оперы.

Человечество помешано на культе страданий.

Человечество записывает в святые только тех, кто страдал.

Человечество одержимо стремлением причинять страдания, начиная от уровня межгосударственного до уровня внутрисемейных и соседских взаимоотношений.

Если не получается заставить человека страдать, его заставляют сострадать. И так далее, и тому подобное.

Яркие и всеобъемлющие садомазохистские склонности человечества являются результатом того, что страдания — это единственный путь идентификации внутреннего мира.

Когда человек страдает, он не в состоянии не заметить свой внутренний мир, не в состоянии не заметить, насколько он реален. В моменты особо сильных страданий, внешний мир для человека вообще теряет смысл и даже как бы перестаёт существовать.

С другой стороны, никому не нравится страдать, а потому человек стремится избавиться от этого состояния. Как? Отгородиться от ощущения реальности внутреннего мира, чем-нибудь из мира внешнего.

Помнишь, ты цитировала Эйнштейна? Он, судя по той цитате, избрал в качестве такого щита науку.

Таким образом, страдания выводят на путь к себе, но не ведут по этому пути.

С третьей стороны, испытывать боль, это не значит страдать.

Оксана, родовые схватки — чрезвычайно сильные ощущения далеко за пределом болевого порога, но испытывая их, я не страдала. Я наслаждалась захватывающим предвкушением, что вот-вот появится на свет мой ребёнок.

Боль — хоть физическая, хоть душевная — это всего лишь ощущение. Восприятие любого ощущения зависит от его мощности, от его дозы.

Допустим, лёгкое похлопывание — это приятно либо безразлично. Сильный удар — это больно. Очень сильный удар убивает.

Точка, в которой ощущение перестаёт быть приятным либо безразличным, это болевой порог. Точка, в которой ощущение становится смертельным, это болевой шок.

С раннего детства человек программируется на громадный список того, от чего следует страдать, и на коротенький список того, чем можно наслаждаться. Мало того, к списку «чем можно наслаждаться» есть пояснение, написанное крупным шрифтом: «всё, чем можно наслаждаться, вредно, аморально, либо портит фигуру».

На самом же деле, любым ощущением можно наслаждаться и от любого ощущения можно страдать.

Благодаря наслаждению, болевой порог и болевой шок отодвигаются дальше и дальше, позволяя повышать дозу ощущения. Из-за страдания болевой порог и болевой шок придвигаются ближе и ближе. Таким образом, страдания неспособны вести по пути к тому, чему принадлежит тело и душа, не только потому, что существует непреодолимое стремление от них избавиться.

Путь к тому, чему принадлежит тело и душа, это путь через колоссальные дозы ощущений. Страдания же делают эти дозы невыносимыми и даже смертельными.

Оксана, воспользовавшись возможностью непосредственного взаимодействия внутренних миров без посредничества мира внешнего, ты ощутила реальность собственного внутреннего мира и ощутила её настолько, что у тебя возникло желание её изучать.

Так вот, я считаю, что возможность непосредственного взаимодействия внутренних миров без посредничества мира внешнего — это альтернатива страданиям в идентификации, в ощущении реальности собственного внутреннего мира. И это не просто альтернатива, это альтернатива с перспективой, которую страдания не имеют.

Да, невозможно изучать внутренний мир теми методами, которыми изучают мир внешний, поскольку, как ты обнаружила, внутренний мир существует не по законам времени и, как следствие, в нём отсутствует повтор, то есть, то единственное, изучением чего заняты все науки.

Мало того, то, что ты горишь желанием изучать, в изучении не нуждается. В изучении нуждается путь к этому. А этот путь пролегает через области доступные для изучения с помощью научных методов, поскольку пролегает он там, где время властно, где есть повтор.

Небольшую часть того, где пролегает этот путь, изучает психология, в то время как бо́льшая часть этого пути расположена в области, которую называют мистикой, сверхъестественным. Однако, как я тебе сказала ещё до того как пришли Лоренц и Зив, всё это относится к волновым явлениям, которые изучает физика.

Я сожалею, что не додумалась дать тебе прочесть работу Евгения Вениаминовича прежде. Там речь идёт об энергиях, которые относят к мистике и к сверхъестественному.

Эта работа слишком большая, и ты не успеешь осилить её до завтра, то есть, до приезда Лёши и Эрики. К тому же, это такая работа, которую не получится просто прочесть. Возможно, это и к лучшему, что сейчас ты не находишься под её влиянием. Я обязательно дам её тебе, когда уедет Сергей Леонидович.

Ну а теперь о том, чего я хочу от тебя Оксана, от тебя, Лоренц, и от тебя, Зив.

Кстати, прошу прощенья, я забыла предупредить вас, Зив, Лоренц, что до отъезда Сергея Леонидовича вам придётся приостановить работу над вашим сайтом и всё своё время проводить в научной компании.

- Не вопрос, — мяукнул Лоренц.

- Без проблем, — гавкнул Зив.

Ира же отметила, что их взгляды аж пылают интересом и предвкушением.

- Так вот, — продолжила она, — я хочу, чтобы пока Сергей Леонидович и Володя будут здесь, Оксана, Лёша, Эрика и вы проводили всё время в их компании.

Ваша задача — постоянно контактировать с Сергеем Леонидовичем, Володей, Лёшей и Эрикой на уровне непосредственного взаимодействия внутренних миров, и делать это так, чтобы Оксана была этому свидетелем, могла наблюдать за тем, как это происходит.

Оксана, твоя задача — выяснить, к какому разделу физики относится то, чему ты станешь свидетелем.

Я уже говорила, что, на мой взгляд, это — волновые явления, но, как я уже тоже говорила, для меня даже школьный курс физики — тёмный лес. К тому же, если я не ошибаюсь, сама волновая физика имеет различные разделы.

То, что наблюдать ты будешь за учёными, имеет две цели:

Первая, думаю, очевидна. У тебя будет возможность, не конкретизируя, о чём речь, по ходу обсуждать свои впечатления с коллегами.

Вторая цель глобальнее и связана с доверием.

Доверие — одна из ключевых сил. Как я тебе, Оксана, сегодня уже говорила, ключ от обычной двери ты дашь только тому, кому доверяешь, а ключ от двери к Знанию возьмёшь только у того, кому доверяешь.

Наука же — это область человеческой деятельности, которая пользуется самой высокой степенью доверия.

Я ни в коем случае не собираюсь делать предметом научного исследования то, о чём мы сегодня говорим. Я хочу найти способ показать этот путь представителям науки, и с помощью силы доверия, которой наука обладает как никакая другая деятельность человека, сделать этот путь доступным для всего человечества.

На самом деле, этот путь и так всем доступен. И о степени его доступности ты знаешь лучше всех. Но этот путь не входит в очевидный для человека ассортимент выбора.

Допустим, весь ассортимент человеческого выбора стоит на полке, а вот эта возможность находится в закрытом ящике, который валяется за полкой. Заглянуть за полку просто и открыть ящик и вытащить его содержимое — тоже. Но невозможно искать то, о существовании чего поднятия не имеешь.

То есть, я хочу вытащить эту возможность из ящика за полкой и поставить её на полку.

Почему я не хочу делать эту возможность предметом научного исследования?

В первую очередь, — Ира усмехнулась, — потому что не хочу остаток своей жизни провести в психиатрической лечебнице. Ну а если серьёзно…

К примеру, изучать зрение и видеть — это разные вещи. Ты можешь знать всё о зрении, но при этом быть слепым. Ты можешь не знать о зрении ничего, но при этом великолепно видеть.

Безусловно, зная всё о зрении, можно, к примеру, с помощью операции восстановить способность видеть, но… кому-то, а не себе. То есть, то, что наука называет знанием, это средства, применимые к миру внешнему, но не имеющие отношения к миру внутреннему.

В то же самое время, наука — как и любая человеческая деятельность — является средством для работы с собственным внутренним миром, но…

Допустим, если ты изучаешь зрение, твоя научная работа никак не отражается на твоей собственной способности видеть, но определяет функционирование твоего сознания. Это оказывает влияние на подсознание, а оттуда на более глубокие сферы внутреннего мира.

При этом у двух людей, занимающихся одними и теми же исследованиями в области зрения, воздействие их работы на внутренний мир может быть различным вплоть до точности наоборот и несопоставимости. В то же самое время, у двух людей, занимающихся исследованиями в разных областях науки, воздействие их научной деятельности на внутренний мир может быть идентичным. И даже разные виды деятельности — к примеру, деятельность учёного и деятельность дворника — могут оказывать идентичное воздействие на внутренний мир.

Напрашивается вывод, что воздействие на внутренний мир непредсказуемо и не поддаётся управлению. Этот вывод верен лишь отчасти.

Мы с тобой сегодня уже говорили о ключах. Так вот, отличие ключа от обычной двери и ключа от двери к Знанию состоит не только в том, что первый ты дашь, только тому, кому доверяешь, а другой возьмёшь только у того, кому доверяешь. Есть ещё одно отличие:

Ключ от обычной двери должен подходить к той двери, которую ты собираешься открыть, а ключ от двери к Знанию, должен подходить тому, кто собирается эту дверь открыть.

Я думаю, ты понимаешь, что в данном случае, речь идёт не о том, что знанием называет наука, то есть, не о знании внешнего мира и его объектов. В данном случае, речь идёт о ЗНАНИИ внутреннего мира. Ключ же, в данном случае, это код доступа, это символ или система символов.

Работа Евгения Вениаминовича, которую я собираюсь дать тебе для ознакомления, представляет собой анализ одной из систем символов. Той самой системы символов, которая стала ключом для меня. Притом стала она для меня ключом до того, как я прочла труд Евгения Вениаминовича целиком.

Тогда я даже не знала о его существовании, имея в своём распоряжении лишь маленький фрагмент. Когда же я заполучила работу Евгения Вениаминовича в полном объёме, мне стало ясно, как именно работает ключ, и как можно изготавливать такие ключи.

Само собой, с учётом того, что такой ключ должен подходить тому, кто собирается открыть дверь к ЗНАНИЮ, КПД таких ключей катастрофически низкий. Однако его можно повысить.

Как я уже говорила, одна и та же профессиональная деятельность может оказывать различное воздействие на внутренний мир. Однако разница воздействия этой деятельности на сознание почти отсутствует и даже на подсознание не слишком велика.

Вполне очевидный факт, что профессиональная деятельность накладывает отпечаток на поведение и особенности мышления человека. Как правило, внимательно понаблюдав за человеком, можно догадаться о его профессии. Как минимум, о сфере, в которой он работает.

Ключ же к Знанию, ключ во внутренний мир призван открывать двери туда со стороны сознания и подсознания.

Таким образом, если задаться целью изготовить такой ключ для всего человечества в целом, его КПД будет, допустим, ноль целых одна миллионная процента. Если же изготавливать такой ключ для людей конкретной профессии, его КПД получится, допустим, ноль целых одна десятая процента. Разумеется, цифры взяты с потолка, но сомневаюсь, что они далеки от истины.

Мало того, то, что я в данном случае хочу сделать, это не ключ во внутренний мир, а всего лишь ключ к возможности идентифицировать реальность внутреннего мира не через страдания.

Разумеется, я буду искать формы таких ключей не только для учёных, но дело в том, что даже если человеку дать ключ, который идеально ему подходит, это не значит, что он им воспользуется. В особенности, если у него нет доверия к такому ключу.

Именно поэтому я озаботилась в первую очередь наукой, то есть сферой человеческой деятельности, имеющей самую высокую степень доверия.

Именно поэтому я безмерно рада, что в твоём лице у меня есть учёный, который уже давным-давно открыл для себя эту дверь и знает весь путь.

Именно поэтому я безмерно рада, что сейчас здесь соберётся компания учёных, которые будут общаться в непринужденной обстановке отдыха.

То есть, у меня есть шансы разработать модель ключа, который подойдёт, как минимум, одной десятой процента учёных.

- Ирина Борисовна, даже если всё получится, этот ключ нужно как-то подсунуть в научную среду.

- Вот это, Оксана, вообще не проблема. Во время последнего семинара, весёлый дедушка Пол предложил мне вести в его журнале раздел альтернативного взгляда на мир. Само собой, речь идёт о взгляде на мир, альтернативном научному.

Весёлый дедушка Пол не приемлет ничего связанного с мистикой, религией, мифологией и тому подобными вещами и видит взгляд на мир альтернативный научному только в искусстве.

Искусство же — это особая область, в которой по определению не может быть ничего правильного и ничего неправильного.

Искусство не требует ни доказательств, ни слепой веры.

Искусство — это непререкаемая данность по умолчанию.

Искусство может нравиться или не нравиться, но оно находится за пределами сомнений, а потому с помощью искусства можно внедрять любые ключи.

Почему?

Потому что искусство — это практика, а наука — теория.

Наука — это взгляд на внешний мир, а искусство — отражение мира внутреннего.

- Здорово, но… Ирина Борисовна, представляете, что будет, если вы напишете статью об общении с животными и растениями через непосредственный контакт внутренних миров? Да весёлый дедушка Пол её просто не напечатает!

- Оксана, ты меня неправильно поняла. Разумеется, я не собираюсь писать подобные статьи. В каждом выпуске этого журнала у меня есть две страницы: одна под текст, а другая под иллюстрацию.

И иллюстрация, и текст будут ключами, но ни то, ни другое не будет содержать даже намёков на прямую информацию о непосредственном взаимодействии внутренних миров.

- Ирина Борисовна, я пока не особо понимаю идею ключей, но… Короче, ключи ключами, но я не представляю, как можно подвигнуть кого бы то ни было к общению с животными и растениями через непосредственный контакт внутренних миров, ничего не рассказывая об этом.

- Оксана, если не секрет, а кто ТЕБЕ рассказал об этой возможности?

Ира смотрела на неё с весёлой улыбкой. Оксана застыла с приоткрытым ртом. Ира рассмеялась.

- Не напрягайся. Вопрос риторический. Разумеется, ты не помнишь, что стало ключом для тебя, но ты вполне способна вычислить, что может стать таким ключом для учёного-физика.

Ещё раз говорю, я очень жалею, что не дала тебе познакомиться с работой Евгения Вениаминовича раньше. Если бы я это сделала, тебе было бы проще понять, что я имею в виду, говоря о ключах. Но с другой стороны, наложение теории на практику даёт более впечатляющие результаты, чем наложение практики на теорию.

- Может быть, — задумчиво сказала Оксана. — Но если честно, я с трудом понимаю, что я должна делать. Если понимаю вообще.

- Не переживай. Лоренц и Зив понимают это гораздо лучше тебя и меня вместе взятых. Я права?

- Абсолютно! — мяукнул Лоренц и гавкнул Зив дуэтом. Их взгляды переполнял воодушевляющий энтузиазм.

- У меня на сегодня всё, — с улыбкой сказала Ира и потянулась за мобильным.

- Подождите, Ирина Борисовна. Можно ещё вопрос? Он, правда, дурацкий.

- Давай!

- Что мы, вообще, делаем? Спасаем мир?

- Нет, Оксана. Мы не спасаем мир. Он не нуждается в спасении. Мы расширяем выбор средств использования этого мира. И это именно выбор, а не навязывание, как происходит со всевозможными вариантами страданий.

Если ты считаешь, что в случае нашего успеха все ученые дружно побегут общаться с животными и растениями, ты глубоко заблуждаешься. Я не собираюсь открывать всем и каждому такой доступ к этой возможности, какой есть у тебя.

В особенности, я не собираюсь открывать его учёным. У них ведь хватит ума сконструировать какую-нибудь штуковину для расшифровки сигналов, поступающих от животных и растений. В этом случае, то, что мы собираемся сделать, потеряет смысл.

Потому что смысл не в том, чтобы понимать животных и растения, а в том, чтобы получить столь же яркое ощущение собственного внутреннего мира, которое дают страдания, но без страданий.

Так что, я собираюсь приоткрыть эту дверцу ровно настолько, чтобы в сознание поступало ощущение от контакта с другим внутренним миром с минимальным количеством информации о природе этого контакта и о его содержании.

Оксана, сконцентрируйся сейчас на своей левой ладони и почувствуй её поверхность. — Ира выждала с полминуты. — Получается?

- Ну-у-у, — неуверенно протянула Оксана.

- А теперь всё то же самое, но потри левую ладонь правой. Как тебе разница?

- Более чем ощутима. — Оксана усмехнулась.

- Вот это я и хочу сделать из непосредственного контакта внутреннего мира человека с внутренним миром животных и растений.

Внутренний мир становится ощутимым, когда его теребят страдания. Для этого они и существуют. Контакт с другим внутренним миром способен давать тот же самый эффект ощутимости, только ощутимость эта совершенно иного качества.

Разумеется, кто-то пойдёт по этому пути дальше и научится полноценно общаться с животными и растениями. Однако меня это не тревожит. Знаешь почему? Потому что без открытия этой возможности большинству, то будут единичные случаи. Как с тобой. А ты ещё в детстве поняла, что ненужно афишировать эту свою способность.

Когда со мной стала происходить куча всякой всячины, которая с обычными людьми не происходит, и я засомневалась в здравости своего рассудка, мне объяснили, что здравость рассудка — это не то, что ты способен воспринимать, а умение правильно оценить, с кем можно делиться своими впечатлениями, а с кем — нет.

Так что, из тех единиц, кто пойдёт по этому пути дальше и научится полноценно общаться с животными и растениями, распространяться об этом будут только сумасшедшие. Оксана, ещё вопросы есть?

- Больше нет.

Ира вновь потянулась за мобильным.

- Подождите, Ирина Борисовна. Я хочу уточнить. Саша действительно в курсе первой темы нашего с Вами разговора?

- Да.

- В таком случае, маловероятно, что этот разговор останется без продолжения, а продолжить его мне гораздо проще по телефону.

- Я пока провожу Зива и Лоренца. — Ира встала и направилась к двери. — Я буду ждать твоего звонка, — добавила она, выходя из квартиры.

- Что там у вас за первая тема была? — полюбопытствовал Лоренц, остановившись у двери лифта.

- Чисто человеческие разборки, — ответила Ира.

- Может, помочь чем? — спросил Зив. — Мы можем!

- Не сомневаюсь. Но в данном случае, это то, через что надо пройти.

Оксана позвонила, когда Ира вышла с Зивом и Лоренцем на улицу.

- Удачи! — пожелал Зив.

- Если что, мы, на всякий случай, будем поблизости, — мяукнул Лоренц.

- Спасибо! — поблагодарила Ира и зашла обратно в подъезд.

Соответствие внутренним стремлениям

Когда Ира вернулась в квартиру, Оксана заканчивала ликвидацию последствий посиделок.

- Саша и Станислав Андреевич ждут нас с чаем на ковре, — сказала она, закрывая воду.

- Идём?

- Да.

Они переоделись, ещё раз окинули придирчивым взглядом результаты своих трудов и вышли.

- Ирина Борисовна, я чувствую, что сложившаяся ситуация предполагает, чтобы я рассказала Саше о своём брате.

- Оксана, не делай этого сейчас. Причина, из-за которой тебе сразу никто не рассказал о том, что произошло между мною и Сашей, та же самая, что и та, из-за которой ты хранишь втайне от Саши свою историю. Я рассказала тебе всё это только потому, что возникла веская причина это сделать. У тебя такой причины в данный момент нет.

И самое главное. Разница между этими двумя ситуациями огромна. То, что произошло между мною и Сашей не затрагивает ваши с Сашей отношения так, как принято расценивать подобные ситуации. Твоя же история… В общем, ты лучше меня знаешь, какое влияния на тебя до сих пор оказывают те твои отношения. Оксана, Саше не нужно сейчас знать об этом.