Клуб "Медвежья берлога"

Лиана Аманик

Клуб "Медвежья берлога"

Когда-то давно мама увезла меня в большой город, потому что там проще исчезнуть, спрятаться, затеряться в каменных джунглях, где всё пропитано вонью людей, вечно бегущих куда-то и спешащих что-то сделать.

Но жизнь решила по-другому. В нашем городе открылся новый клуб, который уже прославился далеко за его пределы. И всё бы ничего, но хозяин этого клуба слишком опасен, даже со слов.

А когда к словам прикрепляется моё чутье, которому я привыкла верить, то тут ответ прост: лучше вообще исчезнуть и из этого города тоже.

Да только вот незадача. Мне не повезло попасться в поле зрения этого самого хозяина, и он теперь ищет меня. Нутром чувствую, как с каждым днём его дыхание всё ближе, а запах слишком сильно щекочет все мои рецепторы, заставляя отключать мозг и включать то, что я обещала никогда не показывать, не открывать и не выдавать.

И если этот хозяин клуба узнает, кто я такая на самом деле, то будет очень плохо. А может, и наоборот, но кто его знает? В сказки я не верю. Точнее, верю, но видела только страшные. И одна из них так и гласит мне сейчас: “Добро пожаловать в клуб “Медвежья берлога”!

Глава 1

***

За двадцать лет жизни в мегаполисе я всё так и не смогла привыкнуть к человеческой вони. Хотя, если бы честной, то не всё так печально, как кажется. Особенно, когда и выбора-то нет.

Есть люди, которые не воняют ненавистью, завистью, безысходность, проблемами. Но таких единицы. И когда мой чувствительный нос улавливает таких особей рода человеческого, то я превращаюсь в маньячку. Могу ходить за таким человеком днями, чтобы просто подышать рядом с ним не дерьмом, которое не выветривается уже из меня.

А ещё я заметила, что если выбирать между эмоциональной вонью и алкогольной, то вторая всегда выигрывает. Так я хотя бы могу перебить на время все те запахи, что окружают меня большую часть жизни.

— Зоряна, ты там долго? — в дверь ванной раздаётся стук, и голос мамы нетерпеливо подгоняет меня. — На работу опоздаешь.

— Иду, — шиплю я, сцепляя зубы, но мама на то и есть, чтобы постоянно учить и наставлять.

— И хватит там рычать на мать. Поднялась и пошла работать. Я больше не могу содержать тебя. Сколько можно сидеть на моей шее? — начинает мама свою любимую песню.

— Я на твоей шее никогда не сидела, — произношу я только губами, но и это мать улавливает.

— И я прекрасно знаю, что ты скажешь. Но где бы ты была, если бы не я? В подстилках бы уже! — мамина песня не меняется.

Я пытаюсь абстрагироваться от её слов. Когда была маленькой — плакала, подростком — злилась, а сейчас я отрастила броню, и мне всё равно.

Если мама считает, что она права, кто я такая чтобы ей перечить. Тем более я знаю нашу историю только с её уст, и она меня совершенно не радует. А перспективы, которые бы меня ждали, если бы мама не сбежала из нашего маленького селения среди дремучих лесов тайги, так вообще напоминают страшную сказку без хеппи-энда.

Когда была младше, пыталась выпытать у мамы, есть ли у нас родственники, но в ответ получала только слёзы, упрёки в неблагодарности и заверения, что так было нужно. И родственники отказались от нас. Такие уж законы.

Так что теперь я почти очеловеченная личность, живущая от зарплаты до зарплаты с мамой в небольшой квартире в спальном районе и не видящая просвета в своей жизни.

Да, меня зовут Зоряна Мартова, я медведица, и это моя страшная сказка.

***

— Бля, Тай, даже здесь вонь стоит ужасная, — зарычал зло Бурый, пытаясь успокоиться.

— Не дыши, — ответил ему безразлично.

Я уже даже привык к этим запахам. Всё не так страшно, как было поначалу. Сейчас уже спокойнее воспринимается всё. Да и у меня есть определенное задание.

Люди перешли все мыслимые границы. Давно уже, но сейчас это превратилось в войну. Когда-то мы были не готовы к тому, что они объявят на нас охоту. Сейчас же, в реалиях современного мира, понимаешь, что только опережая врага на шаг, можно победить.

— Ты отчаянный, Тай, — вздохнул друг.

— А ты сам увязался за мной, — хмыкнул я.

— Ну прости, что я не стал оставлять тебя одного, когда требовалось налаживать эти грёбаные мосты, — фыркнул Бурый.

— До налаженных мостов нам ещё слишком далеко, но если нас примут среди теневой стороны этого города, то и те, кто якобы стоят у руля, не смогут больше отказать, — я снова начал размышлять в голос, что стало входить в привычку. — А эти людишки настолько мерзкие в своих желаниях, что наш бизнес сможет проложить нам дорогу везде. Гор сказал, что нам нужны все возможные варианты.

— Гору легко говорить, — надулся Бурый.

— Да? — я вскинул густую бровь, бросая взгляд на друга. — Хочешь махнуться с Гором? Побегать по лесам, находя и вытравливая этих тварей из их подземных катакомб?

— Нет, — буркнул Бурый. — Но с этой вонью нужно что-то делать.

— Ещё раз повторяю, не нюхай. Всем приходится чем-то жертвовать, — задумчиво добавил я, подходя к окну и смотря на небо, где поднимается луна.

Красивая, почти такая же, как и дома, и такая же одинокая. Мне столько лет, что по человеческим меркам я уже старик. Но только не по нашим. У медведей, как и у всех оборотней, летоисчисление идет по-другому. И в этом наш плюс.

— Так, давай собираться, — приходя в себя, сказал я Бурому. — У нас сегодня интересный день. Придут много своих ребят. Вот и оценим, насколько выросло число наших братьев среди этого прогнившего мира.

— Уничтожить бы его, — зло ответил Бурый.

— И что бы тогда стало? — я задал резонный вопрос. — Ты думаешь, не пришли бы другие?

— Наши предки защищали их, — не унимаясь, добавил Бурый. — А они ответили тем, что начали истреблять нас и превращать наших же собратьев в непонятного кого.

— Ну почему же непонятно, — задумался я.

Я видел жену Шторма, Альфы волков Одинокой горы. И она человек по всем ощущениям. Но та сила, что она выпускает, когда её семье грозит опасность, поражает.

Невероятная женщина, и матерью будет великолепной. Вот только теперь страх поселился и среди наших племён. Ведь неизвестно, с какими способностями родится волчонок у той, кто с утробы матери пережила страшные эксперименты.

— Тай, давай уже быстрее закончим с сегодняшними делами и вернёмся домой, — попросил друг.

— Знаю я твои дела, — хохотнул я. — И имя твоим делам тоже знаю.

— Ой, да ладно, — отмахнулся Бурый, напрягаясь немного. — Да и нужно же мне как-то расслабляться. А Соня единственная, от кого не воняет всеми подряд.

— Конечно, не воняет, — заржал я. — Ты её присвоил себе девственницей.

— Имею право, — отмахнулся от меня Бурый. — Это моя компенсация.

— Ты только ей не вздумай об этом сказать.

Мы выехали из дома, что купили в загородном поселке, через полчаса. И надеялись добраться до клуба, который открыли в самом центре, без приключений. Но есть наши планы, а есть те, кто эти планы рушит.

Глава 2

***

— Блин, Зорян, подмени меня, — взмолилась Катька, моя напарница в баре, где я работаю вот уже третий год.

Место с почти легендарным названием «Дикий Кот» знают все, кто хочет бухнуть, но так, чтобы дома не получить за это пилюлей. Да, это тоже мой маленький секрет, которым я так ни с кем и не поделилась.

И мой начальник держит меня здесь не только потому, что именно это приносит ему много бабок, но и потому, что все идут к нам за определённой атмосферой.

Всё же плюс, когда в твоём роду есть не только косолапые, но и ведьмы.

Машинально принюхиваюсь к Катьке и тяжело вздыхаю.

— Ты снова собралась искать приключения на свою тощую задницу? — спрашиваю.

— Ну Зоря, ну пожалуйста, — начала умолять меня Катька. И столько наивности сразу прорвалось в воздух. — А вдруг я сегодня встречу свою судьбу?

— В клубах судьбу не встретишь, — прошептала я.

— Откуда тебе знать? — спросила обиженно Катька. — Ты же никуда не ходишь!

— Потому что прекрасно знаю, что это за места, Кать, — ответила я, наливая очередную порцию пива и передавая официантке. И ведь не вру!

— Ну Зорян, — чуть ли ни рыдая, попросила Катя.

— Да иди уже, — отмахнулась я от напарницы, и та своим визгом напугала девочек, что несли пиво между рядами.

Как они не выронили подносы, не представляю. Но за их мастерство спасибо. А то наш босс что-то сегодня не в духе. С самого начала рабочей смены воздух насыщен его раздражением.

И мне бы можно было зайти и спросить у него, в чём дело. Но сегодня явно не тот день.

Катя ускакала через десять минут, махнув рукой и довольно подпрыгивая. Она неплохая, но слишком наивная для человека.

Сегодня ещё и новая партия пива пришла, нужно будет капнуть в него своего зелья, чтобы не портить репутацию нашего «Дикого Кота». И вроде всё идёт как обычно, но что-то настораживает сегодня.

Пока все заказы отданы, решаю, что нужно всё же уделить время новым бочкам, но только делаю шаг к подсобным помещениям, как кожа покрывается мурашками, а мой чувствительный нос улавливает совершенно дикий, опасный и манящий запах.

Я никогда не влюблялась. Вероятно, в этом моё одно из основных отличий от людей. Ни с кем не встречалась, да и желания не было. Даже самые крутые парни в школе, которые всё же пытались подкатить, также и откатывали. Ни один из них никогда не имел искренности в своих отношениях.

Но сейчас что-то не так. И это пугает меня, а вот медведица под кожей начинает метаться так, будто она учуяла самый чистый мёд.

Делаю несколько шагов вглубь коридора. Последняя дверь — это кабинет босса. Пытаюсь прислушаться, но слух подводит. Никогда такого не было.

Но запах, этот невероятный чистый запах идёт именно из кабинета босса.

— Он не может так пахнуть, — фыркнула сама себе, пытаясь понять, почему тело отказывается слушать меня.

А рука уже ложится на ручку двери. Я даже не успеваю нажать на неё, как мои инстинкты срабатывают в обратном порядке. Через секунду я уже стою в подсобке среди бочек пива и стараюсь не дышать.

— Ты подумай, Коля, — произносит бархатистый низкий голос, запуская мурашки по коже, заставляя задрожать. — Я же не предлагаю дважды. Твой бар всё равно станет моим.

— Уходите! — нервно, слишком нервно и со страхом ответил мой босс, а я затаила дыхание. — Мой бар не продаётся.

Но ответа не последовало, а вот запах снова начал пробиваться в лёгкие, заполняя их и опьяняя. А ещё шаги.

Мысленно я завопила, что здесь не может быть медведей. Их здесь никогда не было. Были оборотни, которые просто решили попытать счастья в большом городе, потому что у себя в племенах стали изгоями, но они никогда не приносили проблем.

— Тай, — позвал второй мужской голос.

Боже, здесь два медведя! Да откуда они взялись?

— Что там? — спросил голос напротив двери подсобки.

А я ничего лучше не придумала, чем пролезть между бочками и спрятаться за ними.

— Ничего, — ответил босс. — Подсобка и пивные бочки. Уходите.

— Ты подумай, Коль, — сказал слишком нагло второй голос. — Тебе же лучше будет, если ты продашь нам бар.

— И желательно со всем его содержимым, — добавил тот, от голоса которого у меня сердце остановилось.

Ручка двери дёрнулась, а я осознала, что так близко я ещё не была к раскрытию.

Глава 3

***

— Ты чего? — Бурый зовёт меня возле машины, а я всё не решаюсь сесть за руль.

Что-то тянет меня обратно.

— Тебе не показалось, что в баре пахло медведицей? — спросил у Бурого серьёзно, но получил только нервный смешок.

— Этот Коля так вонял страхом и истерией, что я ничего не слышал больше, — хохотнул Бурый. — Но пойло у них, говорят, стоящее. Да и ещё какое-то с секретом. Человеческие мужики после него особо не пьянеют. И не воняют.

— Что-то не так с этим баром, — пробурчал я и всё же заставил себя сесть в машину.

Вернулись в клуб, и я попробовал себя отвлечь от мыслей об этом баре. Зачем он нам вообще понадобился, хрен его знает, но что-то в этом месте есть, что заставляет туда тянуться людишек. И там, как ни странно, не воняет, как в других таких заведениях.

Пока занимался делами клуба и пытался уделить время всем, кто пожаловал сегодня в Берлогу, немного успокоился, но что-то не отпускает.

Если бы я был среди своих, в родных лесах, то мог бы решить, что наконец-то и мне улыбнулась удача. Но здесь что-то другое.

— Та-а-ай! — в кабинет вошёл Эд, он же лис. Вот кто не страдает врождённой брезгливостью. И нормально так живёт среди людей. — Как ты поживаешь, друг?

— Хорошо, как видишь, — улыбнулся я, надеясь, что моя улыбка не сильно напоминает оскал.

— Да, я вижу, — Эд приземлился в кресло напротив стола. — Твоя Берлога уже гремит на весь город, привлекая всё больше и больше заинтересованных личностей. И даже тех, кто не особо нужны нашему общему делу.

— Эд, у нас с тобой могут быть только те дела, которые кровью скреплены. В остальном лучше не суй свою хитрую морду туда, куда она не пролезет, — ответил я, ещё пытаясь держать себя в руках.

— Слушай, Тай, ты просто не вкусил ещё всей прелести жизни среди людей, — хитро облизнулся лис. — Здесь можно жить по их же законам. Так, как и они поступают с нами, так и мы можем.

— Ты, вероятно, что-то перепутал, — рыкнул я. — Я здесь не для того, чтобы свои законы продвигать. Но если я захочу, первые под раздачу попадёте именно вы.

— Не кипятись, — сразу дал заднюю Эд. — Я же только предложил.

— Мне не нужно предлагать, — ответил я, не меняя тона. — И тебе лучше передать своим, что им тоже лучше не дразнить тех, кто пока что могут иметь преимущество над нами.

— Так, может, пора менять всё? — сощурился Эд. — Мы и так многое подмяли под себя. Пора и нам заявить, что мы можем их истреблять, как того пожелаем.

— Эд, ты, кажется, забыл, для чего мы здесь, — я поднялся с места, упираясь руками в край стола, стараясь не сломать его.

Бурый не выдержит, если ему снова придётся менять мебель в кабинете.

— Мы здесь для того, чтобы показать, что у нас тоже есть власть, но не отвечать исподтишка, — голос не повышаю, но силу применяю. Сила Альфы, что течёт в моей крови, никогда не подводила. — Но мы слишком долго жили обособленно. И если начать рубить всех налево и направо, то всё закончится слишком печально.

— Я понял, — Эд поднялся с места и медленно пошёл к двери. — Больше не потревожу. Пока, — добавил он всё же и скрылся за дверью.

А я поднял руки и понял, что снова продырявил столешницу. Да вашу же мать. Надеюсь, Бурый простит.

Подошёл к окну, выглянул на улицу и брезгливо скривился. Наши собратья тоже меняются в этом мире. Они становятся злее, опаснее и слишком самоуверенными.

Нужно проветриться. Взяв ключи от машины, вышел на стоянку и только сел в салон, как тело уже само зажило своей жизнью. И через пятнадцать минут я стоял у бара «Дикий Кот» и смотрел на девушку, что закрывала заднюю дверь.

Открыл окно, чтобы поймать её запах, но именно в этот момент она обернулась, а её глаза блеснули слишком знакомой чернотой.

— Да не может быть, — выдохнул я, а она уже рванула по дворику, скрываясь в темноте переулка.

Медведь взревел в груди, просясь выпустить его, но нет. Не в городе. Лучше тебе, друг, держать себя в руках.

Выскочил из машины, снова принюхался и рванул по следу.

Медведица. В этом вонючем, прогнившем, огромном, наполненном людьми до предела городе живет медведица. И явно давно.

Но тот факт, что она живёт здесь, не так меня напрягает, как тот, что я теряю её след. Она будто специально прячет его. А ведь это могут делать даже не все Альфы.

Я уже готов пробежать дальше, как понимаю, что не слышу медведицы. С одной стороны улица, с другой — переулок. Поворачиваю голову в сторону темнеющих мусорных баков, и медведь внутри рычит от удовольствия.

— И как же ты жила здесь все эти годы? — делаю шаг в переулок, чтобы она меня увидела. — Как смогла приспособиться? — спрашиваю, втягивая её запах среди всего зловония. — Не отвечаешь, — хмыкаю я, но ближе не подхожу. — Ты же понимаешь, что от меня не сбежать?

— Кто тебе сказал, косолапый? — фыркает она, а у меня в груди разливается мёд от её голоса.

“Она!” — довольно рычит мой медведь, а я и сам понимаю, что да.

— Я ведь найду тебя, сладкая, — отвечаю я, пропуская её колкость и подпуская медведя достаточно близко, чтобы она услышала и его голос. — Лучше не испытывать судьбу.

— Я всё же рискну, — улыбается медведица и, ловко запрыгнув на баки, подтягивается к открытому окну и ныряет в него.

— Блядь! — вырывается у меня, а у самого желание снести нахер эту стену.

Дергаюсь за ней, но останавливаю себя у тех самых мусорных баков. Медведь рвётся внутри, требуя догнать, а вот мозг говорит обратное.

— Я же тебя найду, сладкая, — выдыхаю в воздух слова, а сам разворачиваюсь и быстро направляюсь к машине.

Можно погонять по этим каменным джунглям. А можно задействовать человеческие технологии, которые помогут гораздо быстрее.

Глава 4

***

«Я же тебя найду, сладкая», — в голове звучит как набатом его завораживающий голос, а медведица внутри подмахивает своей задницей, предательница, выводя меня ещё сильнее из себя.

Домой прихожу уже под утро и радуюсь тому, что мама ещё спит. Только её не хватает сейчас для полного счастья.

Но стоит закрыть дверь, как в голове тут же возникает разговор с боссом:

— Таким людям не отказывают, Зоряна! — начал орать Николай, как только я вошла к нему, чтобы узнать, что происходит. — Они либо меня грохнут, либо сделают так, что я им этот бар бесплатно отдам, лишь бы отстали.

И вот от этого хочется выть, хотя я и не того рода и племени. Но, мать же вашу, что же не так со мной?

Я хочу злиться и ненавидеть этих зверюг, но ничего сделать не могу. Особенно этого бородатого, огромного, мускулистого, ловкого, манящего…

— Заткнись, Зоряна! — зарычала своему отражению, смотря в медвежьи глаза. — Что вылезла? Медведя ей подавай. Ты забыла, что нам мама говорила?

Но кто бы меня сейчас слушал. Медведица внутри только рычит и мечется, принюхивается и раздражает ещё сильнее.

Кожа покрыта мурашками, которые не перестают бегать туда-сюда, каждый раз забираясь под кожу и щекоча живот и между ног.

Как там любят говорить люди? Зачесалось между ног? Вот да! К медведям это относится в самом прямом смысле слова.

Залезла в ванную, задёрнула шторку и врубила ледяной душ. Мне не страшно заболеть, но остыть нужно, и причем срочно. Силы на пределе, и контролировать медведицу становится всё сложнее. Этот идиот что-то сделал с ней своим голосом.

Голова остывает намного быстрее, чем тело, но мыслям это только на руку, я могу спокойно проанализировать всё, что со мной случилось. Пытаюсь сообразить, что это может быть со мной, ведь такой реакции никогда не было, а оборотней я встречала и до этого. Не медведей, конечно, но!

— Ты пахнешь возбуждением! — шторка слетает с прищепок, вода брызжет во все стороны, крик мамы пугает так, что нахрен сбиваю душ, и он летит ей в голову.

Падаю в ванную, бьюсь головой и вот теперь точно вою.

— Мама! — кричу в ответ.

— Где ты была?! — она не унимается.

Стоит злая, немного бледная, дёрганная и всё время принюхивается.

Какой же это трындец — жить среди себе подобных!

— На работе! — выкрикиваю в ответ, стараясь подняться из ванны, чтобы не развалить её.

Ногой выключаю воду, благо, нужно только опустить ручку, и вылезаю.

— Не ври! — не унимается мама и хватает меня за плечи, разворачивая к себе. — Ты возбуждена. Ты хочешь секса. Кого ты видела?

Вот всё же хорошо, что вода была ледяной и вытравила у меня из башки временно мою неугомонную мохнатку. Смотрю на маму более внимательно и только сейчас понимаю, что воздух пропитан противной вонью страха и ненависти.

— И кого же я, по-твоему, встретила? — переспрашиваю так спокойно, что сама себе удаляюсь. И даже моя неугомонная внутри прижимает свои уши и замирает, переставая постоянно подкидывать мне образы того медведя.

— Отвечай, Зоряна, — шипит мама в ответ, но не перестаёт сдавливать мои плечи. — Не зли меня.

— А ты ничего не перепутала? — спрашиваю у мамы и скидываю её руки с себя.

Беру халат и, накинув его, иду на кухню. Хочу молока и мёда, и варенья малинового.

Пытаюсь сама себя успокоить, чтобы не нагрубить, но выходит плохо. За спиной сопит и рычит мама, которая не унимается.

— Отвечай. Я твоя мать! — она даже ударяет по столу, когда понимает, что я ничего говорить не буду.

Молоко в сотейнике греется. Мёд во рту. Разворачиваюсь к маме и задаю вопрос, который лет пятнадцать точно не звучал в нашем доме:

— Почему мы уехали из племени?

Мама резко отшатывается от меня, а в глазах появляется злость, даже ярость. Воздух вокруг нас накаляется, но вот именно сейчас мне всё равно. Сегодня я впервые даже не реагирую на её приступ гнева и ненависти.

— Ах да, если ты снова предложишь мне не лезть, и скажешь, что ты знаешь лучше, то я найду того, кто ответит мне на вопрос, — добавляю как бы невзначай и, сняв молоко с плиты, пью.

— Ты не посмеешь! — выкрикивает мама. — Я твою жизнь спасла от участи стать подстилкой!

— А ты кем была? — вот, кстати, да. Этот вопрос тоже впервые задаю.

— Не смей! — мама дёргается ко мне и хочет выбить сотейник, но нет. Вот в этот раз будет по-моему.

Никогда не перечила. Никогда слова поперёк не говорила. Не хотела расстраивать маму, но регулярно получала за провинности. А в доме потом ещё неделю воняло злостью и ненавистью.

Я не могу сказать, что мама меня не любит. Но когда я была маленькая — её любовь была маниакальной, а сейчас — как будто больной.

— Мам, давай начистоту, — предлагаю я, успокаиваясь полностью. — У тебя есть время до вечера рассказать мне, в чём дело, и почему тебя так пугает, что я встретила медведя в этом прогнившем городе. Если ты мне не расскажешь, я пойду к тому, кого увидела. Думаю, он не откажет.

— Ах ты дрянь неблагодарная! — снова заорала мать, взревев и подпуская свою медведицу слишком близко. — Я ей жизнь спасаю, а она мне угрозы? Да иди куда хочешь, только потом не жалуйся.

— Неужели так сложно ответить? — не понимаю я её состояния.

Может, и правда слишком долго жила среди людей, стала как они. А может, это бабкина ведьмовская кровь играет сейчас злую шутку. Но в своих решениях я убеждена. Если не мама, значит, этот бородатый мне ответит. А вот с ценой… я думаю, мы уладим вопрос.

Глава 5

***

— Ты где был? — злой Бурый влетает в кабинет.

Поднимаю на него серьёзный взгляд и стараюсь дышать ровно, и так башка не варит, а в носу до сих её сладкий запах щекочет все рецепторы. И вот сейчас бы понять, что хочет от меня друг, но не могу даже принюхаться к нему. Медведь как взбесился, не даёт мне и малейшего шанса перебить запах сладенькой.

— Тай? — Бурый подходит ближе, всматриваясь в меня внимательно, и даже его тон сразу меняется. — Ты кого-то видел? Где?

— Слишком много вопросов, Бурый, — отмахиваюсь от друга, но он прав.

Видел и до сих пор не могу поверить в то, что она существует. Я давно не верю в сказки, особенно после того, как с нашими племенами начали происходить все те ужасные вещи. А ещё и война между кланами, тихая, позорная, которая только на руку врагам.

И да, человек во мне хочет ошибаться, но медведь урчит от удовольствия, что я нашёл ту, что ищет каждый бер.

— Не расскажешь, — не спрашивает Бурый, только уверенно заявляет. — Но ведь твоё состояние почувствую не только я. Сегодня вечером должны приехать многие из разных кланов, что сейчас начали работать в городе.

— Пусть приезжают, — хмыкаю я.

— Тай, они могут понять, — забеспокоился Бурый.

— Понять что? — спрашиваю я, начиная злиться.

— Не рычи, — фыркает друг. — Ты и сам понимаешь. Я вот только не могу понять, когда ты успел. Я там, значит, с лисами воевал, пускай и образно, пытаясь убедить себя, что сейчас мы союзники. А ты…

— А я поехал проветриться, — перебиваю Бурого. — И увидел её.

— О, мать-медведица, скажи, что она из наших, из нормальных! — взмолился Бурый, а я тихо рассмеялся.

Да, сейчас слишком много изменений нас ждёт. И даже новое поколение, которое родится уже не будет прежним. И это многих пугает. Эксперименты людей не остались без следа!

— Она медведица, — ответил утвердительно Бурому, и он выдохнул так громко, что на моём столе листы бумаги подлетели.

Но что-то в ней не так. Она почуяла меня, но не пошла навстречу, а сбежала. И это напрягает, особенно когда я стоял возле неё в нескольких шагах, она напряглась ещё сильнее, и её страх пробился сквозь сладкий запах.