Своя чужая боль

Завтра здесь будет не протолкнуться — толпа гостей, музыка, шум, вспышки камер: Лейла была уверена, что и пресса не обойдёт это событие стороной — ночь полного затмения. Музей уже готовился к нему: из демонстрационного зала донеслись глухие голоса и скрежет — сотрудники передвигали стойки для экспозиции.

Лейла набрала номер подруги.

— Софи, не жди меня, возвращайся в гостиницу одна.

Её собственный голос отразился от стен, прозвучав громче, чем она ожидала.

— Опять забудешь обо всём и засидишься до утра? А мне выговор от Кэсс, — ответила София.

— Ксюша будет довольна: она ведь только вчера выносила мне мозг за то, что у меня совсем нет личной жизни, — фыркнула Лейла. — Я решила ее послушаться и приняла приглашение в ресторан.

— Кто-то из коллег пригласил?

— Нет, случайный знакомый. Просто интересный парень.

— О-о… ну, хорошо, — удивилась София. — Приятного вечера.

— Да ладно, — усмехнулась она, — вы обе найдёте, чем заняться. Даже не успеете соскучиться.

Лейла свернула в боковой коридор, где эхо стало ещё глубже, словно стены подслушивали их разговор.

— Представляешь, — спохватилась она. — Ксюшка за целый день ни разу не позвонила, даже сообщения не прислала.

— И мне.

— Уверена, она начала писать новый роман и забыла, кто она и где. Поди и поесть не выходила.

— Это точно. В творческом угаре она забывает не только о подругах и родственниках, но и о себе. Зайду, пожалуй, в магазин, куплю ей что-нибудь съестное.

— И шоколадку не забудь, — засмеялась Лейла. – А лучше несколько.

Всё ещё улыбаясь, она толкнула тяжёлую дверь и вышла на крыльцо. Прохладный воздух обдал лицо, и первое, что она увидела, — Эркина.

Он стоял, привалившись к капоту машины, спрятав руки в карманы джинс и подняв лицо к свету, жмурил свои и без того раскосые глаза.

Кожаная куртка плотно облегала его, подчёркивая разворот плеч и их силу.

«В качалку, что ли, ходит? — мелькнуло у неё. — Он ведь упоминал какой-то клуб. Ксюша права… я так давно не ходила на свидания».

Услышав стук закрывшейся двери, парень резко выпрямился. Его лёгкая улыбка стала шире. Он сделал шаг навстречу Лейле, но остановился, словно передумал, и просто открыл ей дверь машины, сделав приглашающий жест.

Заметив его неловкость, она вдруг почувствовала лёгкое, давно забытое волнение — почти как в юности.

Глава 10

— Нравится? — спросил Эркин, заглядывая в загоревшиеся глаза Лейлы, когда они остановились напротив ресторана.

— Не то слово, - ответила она. «Какой волк не мечтает о таком тереме где-нибудь в лесной чаще?» - подумала про себя.

Дом, сложенный из массивных бревен, все еще издавал запах смолы и лесной прохлады. Будто случайно перенесенный из глухой тайги, среди стекла и бетона он выглядел чужаком, и притягивал взгляд.

- Уверен, внутри тебе понравится еще больше. – Парень галантно распахнул перед ней дверь.

Едва переступила порог, дыхание стало глубже — волчица внутри откликнулась на сухой запах старых шкур, в котором смешались пыль, смола и чуть заметный след крови - прямо напротив входа на стене висела кабанья голова.

Охотничьи трофеи украшали стены по всему залу. У дальней стены стоял лось — наклонив голову и выставив вперёд огромные рога, словно даже после гибели продолжая противостоять охотникам. У его ног свернулся беззащитный лосёнок. Лейла нахмурилась, а волчица, наоборот, подняла уши и потянулась при виде лёгкой чужой добычи.

— Удивительно. У нас бы у входа уже стоял палаточный лагерь эко‑активистов. А у вас — тишина, - сказала она, когда официант удалился с заказом. - Неужели никто даже не возмутился?

Эркин наклонился к ней и тихо произнес:

— Только тебе по секрету: они думают, что чучела ненастоящие. На сайте ресторана написано «ни одно животное не пострадало».

Лейла рассмеялась:

— И никто не удосужился проверить? Это же видно.

- А тебя не обманешь, да? Любишь охоту? – он, наклонив голову, пристально всматривался в ее лицо.

- А ты, случайно, не забыл, зачем я здесь, в Якутске? Это, - она кивнула на звериные морды на стене, - часть моей работы.

- Действительно, - он расслабленно откинулся на спинку стула. - Кого я спрашиваю?

Резкий, обжигающий нос запах – смесь перца и чего-то ментолового, заставил волчицу дернуться, а Лейла коротко, но сильно чихнула.

- Извините.

- Будьте здоровы, - пожелал официант, ловко расставляя перед ними напитки.

- Будь здорова, - Эркин отсалютовал своим бокалом.

- Спасибо. А, вообще-то, Эркин, ты рисковал, привезя меня сюда, — она кивнула на фигурку лосенка с трогательными глазами. — Не каждая девушка согласится есть бифштекс под взглядом…такого вот милашки.

— А ты дерзкая. Лейла. — улыбнулся он. — Я это ещё в караоке заметил. И прошу, называй меня Эрик.

— Постой, — Лейла прищурилась. — Бутылка вина не от твоей ли компании? И навязчивый субъект. Твой приятель?

Он засмеялся искренне и громко.

— Нет. Но я видел его неудачный подкат, – глаза парня на секунду задержались на её стакане с минералкой.

Лейла вздёрнула бровь:

— Значит, в музее ты оказался неслучайно?

Уголок его губ дрогнул:

— Я пришёл по делу, — произнёс он уже без улыбки, выдержав её прямой взгляд.

Но запах… К его парфюму, смешанному с ароматом кожи и тепла, добавилась сладкая нотка.

А одна из житейских мудростей её прабабушки Вассы гласила: за приторными улыбками и сладкими запахами всегда скрывается подвох. Лейла взяла стакан и сделала несколько медленных глотков.

— Кстати, о деле, — продолжила она. — Может, расскажешь, как вы нашли нашу волчицу?

Эркин отставил свой бокал и наклонился ближе.

— Мы были в походе. Нашли небольшую пещеру. Случайно. Если бы не собаки, прошли бы мимо. Сначала подумали, что это просто дыра после оползня. Но прямо у входа обнаружили первый рисунок, дальше — больше. Поняли, что это может быть погребальной камерой. Рисунки мы засняли — боялись, что случится обвал. Так и произошло через пару часов. Несмотря на то, что мы соорудили подпорки.

Лейла слушала и наблюдала: мягкие губы не выдавали эмоций, всё лицо казалось спокойным и уверенным. Но стоило ему заговорить или рассмеяться — и черты становились ярче, живее. Чёрные волосы выглядели жёсткими даже на вид.

«Как у волка», — неожиданно подумала она.

Миндальные глаза с лёгким прищуром блестели в неровном пламени свечи на столе между ними.

Снаружи смеркалось. Когда над столиками зажглись огоньки, погружая зал в мягкий полумрак, девушка поймала себя на том, что увлеклась: Эркин рассказывал с таким энтузиазмом.

— А чем вообще занимается ваш клуб? — спросила она, когда он замолчал.

— Как чем? — парень обвёл взглядом зал.

Лейла невольно повторила за ним. Звериные морды смотрели на них из теней, и в полумраке казались почти живыми. Кабанья морда блеснула глазом, слишком похоже на движение. Волчица внутри тихо зарычала.

— Охотой, конечно, — услышала Лейла.

Она моргнула и опустила глаза, пряча зрачки, которые уже начали вытягиваться.

Знакомый аромат снова защекотал ноздри. Слишком острый для чувствительного волчьего носа. Он появился вместе с официантом, перебивая тёплый пар от блюда.

Мужчина поставил перед ней тарелку, и перцово‑ментоловый шлейф от его рукава ударил прямо в лицо. Лейла чуть отодвинулась, задержала дыхание, но всё равно несколько раз резко чихнула.

— Похоже, у тебя аллергия. На официанта. — Сухо произнес Эркин, подавая ей салфетку.

Лейла прижала ткань к лицу.

- Только на этого, - фыркнула она.

Он кивнул, нахмурившись, и молча ждал, пока официант расставит тарелки. Его рука на мгновение замерла над прибором, потом он, не поднимая головы, принялся за еду.

Жаркое было восхитительным — в меру пряным и нежным. Тихая музыка и мягкое освещение создавали в зале уют.

Лейла огляделась и только теперь заметила на стенах другие украшения: рядом с рогами висели старые капканы, кожаные охотничьи сумки и выцветшие фотографии.

— Здесь есть и твои трофеи тоже? —она решилась, наконец, нарушить молчание.

— М-м? — Эркин моргнул, положил вилку и поднял взгляд. — Я спросила тебя, Эрик, есть ли среди этих трофеев твои, — повторила Лейла.

— Один, — он улыбнулся краем губ. — Но зато какой. Если ты уже сыта… пойдём, я покажу.

Лейла кивнула. Он поднялся, и она последовала за ним. Но у стены с фотографиями остановилась, заметив среди современных две очень старые. Черно‑белая бумага выцвела, лица мужчин почти стерлись, но ружья в руках и добыча у ног не оставляли сомнений: охотники. На одном снимке один из них, опираясь на ружьё, поставил ногу на тушу убитого волка. Лейла наклонилась ближе, всматриваясь в морду, — и её передёрнуло. Внутри всё сжалось от жалости.

— Хозяин ресторана — мой друг. Потомственный охотник, как и я. И отличный таксидермист. Почти всё, что здесь висит, — его работа, — сказал Эркин, заметив её интерес. — Идём дальше? Лейла? — позвал он.

В кабинете хозяина было тесно и пахло древесиной. В углу стояло чучело волка — крупного, серого, с настороженно поднятой головой.

— Вот он, — сказал Эркин с тихой гордостью. — Мой трофей.

Лейла подошла ближе. Она не собиралась прикасаться, но рука сама скользнула в густую шерсть между ушами, по вытянутой морде, мимо безжизненных стеклянных глаз — и вдруг вскрикнула, резко отдёрнув руку.

— Осторожно! Клык острый, — запоздало предупредил Эркин. — Видимо, сломал, когда пытался выбраться из капкана.

Он перехватил её ладонь, быстро нашёл на столике салфетку и прижал к ранке. Белая ткань мгновенно пропиталась кровью.

— Подожди здесь, я сейчас перекись принесу, промоем.

— Не нужно. У меня… хорошая регенерация, — начала она, но он уже вышел.

Лейла вздохнула: ерунда, просто царапина. Кровь почти перестала идти. Кожа вокруг покраснела, но ранка затягивалась на глазах. Сердце, заполошно бившееся в первую минуту, постепенно успокоилось.

Эркин вернулся с аптечкой, смочил ватку и взял её руку — но удивленно замер, глядя на тонкий розовый след.

***

— Ты уверена, что это просто волк? — София сидела за столом, вся поверхность которого была покрыта листочками с непонятными Лейле знаками и рисунками. Даже кровать, на край которой она присела, была завалена бумагами.

— Уверена, — устало повторила Лейла. — Он мелкий, даже по сравнению со мной. Лапы слишком узкие для оборотня.

— А ты считаешь, что твоя волчица меньше, чем должна? Почему?

— Моя матушка была всего лишь внучкой волка, а отец — и вовсе человек. Удивительно уже то, что я вообще смогла обернуться.

Она сказала это спокойно, но по лицу Софии прошла тень. Она подняла взгляд, на секунду перестав перебирать бумаги, но тут же отвела глаза.

Лейла вздохнула.

— Можно я уже пойду спать? Завтра трудный день. Точнее — ночь. А ты, Софа… зануда.

— Ты уже говорила. Много раз, — София улыбнулась краем губ. — Но именно поэтому ты и позвала меня с собой, верно? - Она тихо засмеялась. — Ладно, иди. Хороших снов.

Лейла поднялась, но у двери подруга окликнула её:

— Постой. А как прошло твоё свидание?

— Какое свидание, Софи? Парень просто рассказывал, как они нашли нашу волчицу, как вытаскивали её из пещеры, которая в любую минуту могла обвалиться. Местами он был очень даже мил, и я чувствовала его… мужской интерес.

Она пожала плечами. Парень симпатичный, хотя в её вкусе — шатены, вроде того красавчика из караоке. Но от таких, как он, нежностью не пахнет, только похотью. Лейла тряхнула волосами.

— В твоих словах напрашивается «но…», — заметила София.

Лейла рассмеялась:

— Оно всегда напрашивается после наших свиданий — твоих, моих и даже Ксюшкиных. Не находишь? - Она махнула рукой. — А с этим Эриком у нас даже нашлось, о чём поговорить. Об охоте. Так сказать, общее увлечение. Но я тебя уверяю: если бы он встретил меня в облике волчицы, то выстрелил не задумываясь. Всё. Пошла. Зайду к Ксюше.

— Не советую, она сегодня в большом раздражении.

— Пишет? Значит, обычная творческая лихорадка.

София мягко пожала плечами и проводила подругу задумчивым взглядом.

Лейла вышла в коридор. Где‑то на первом этаже ещё раздавались голоса, но здесь стояла мягкая, убаюкивающая тишина. Она окутывала пространство, вплетая в него ту тихую магию, из которой рождаются сны.