Своя чужая боль

— Да, подруга, некоторым невдомёк, что платить можно не только деньгами, — Лейла отклонилась от нависшего над ней парня и холодно продолжила:

— Хорошо. Выпишу. Но в графе расходов укажу: «пустая трата времени». Девочки, принимаем предложение?

— Уволь, я ценю своё время, — отозвалась София.

— Я тоже пас, — отмахнулась Ксения.

— Ты слышал, Стас. До свидания.

— Ладно. Урок усвоил. На сегодня охота закончена. Ещё увидимся.

— Это вряд ли, — бросила Лейла, скорее подругам, чем ему. Парень с деланно невозмутимым видом развернулся и пошёл к своим приятелям.

— Будь я твоей дуэньей, Лейка, я бы только порадовалась, глядя, как ты отшиваешь потенциальных кавалеров, — заявила Ксения, едва сдерживая раздражение. Она бросила телефон в сумочку и пыталась ее застегнуть, но никак не могла попасть язычком в замок. — Но сегодня промолчу. Этот Стас — редкостный болван.

Замочек щёлкнул, сумочка полетела на диван, и Ксения подняла взгляд на подруг:

— Что вы сверкаете на меня своими белоснежными улыбками? Тебя это тоже касается, Соня. Так и проспишь своё счастье.

София вздёрнула брови.

— Какая муха тебя укусила? — изумилась Лейла. —Хочешь, я затроллю того тролля, который написал тебе этот дурацкий коммент, Кэсс? — предложила она, доставая свой телефон. — Устрою ему такую контент аннигиляцию, что он сам себя забанит.

— Не соскакивай с темы, Лея, — отрезала Ксения. — Нам по тридцатнику, девочки. Что вы всё время воротите от мужиков свои недовольные моськи? Кого вы ждёте?

— Честно? — Лейла сделала серьёзное лицо, но в глазах ее предательски блестели смешинки. Подруга молча уставилась на неё, ожидая ответа. — Я жду свою истинную пару. И желательно, чтобы он оказался оборотнем.

— Лея! Я серьёзно!

— А я нет? — Лейла развела руками. — Ты уже десяток лет бегаешь по свиданиям. Мы с Соней — не ходим вовсе. А итог один: статус «всё ещё свободны».

Ксения возмущённо всплеснула руками:

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю идти спать, — вмешалась София. — Сколько можно об одном и том же?

Глава 5

Беспардонные голоса в коридоре — слишком громкие для этого часа — раскололи ночную тишину. С шумом схлопнулись двери лифта. София вздрогнула; голова тяжело качнулась с подпиравшей её руки. Задетая локтем книга с глухим шлепком упала к ногам — звук расплескался по комнате и окончательно разбудил её.

Она поднялась из-за стола и потянулась. Волчица внутри, довольно рыкнув, тоже зашевелилась, затолкалась; тонкие волоски приподнялись на спине и лёгкой волной прошлись вниз по позвоночнику, тихо кольнув там, где у полноценной волчицы начинался бы хвост.

София привыкла к бесплодным попыткам своей второй сущности обернуться и не мешала ей. Она несколько раз сжала и разжала пальцы: за прошедшие годы тёмные коготки перестали казаться ужасными, и за все новые способности она не переставала благодарить богиню.

Она насторожила слух. Голоса, разбудившие её, уже доносились с улицы, удаляясь шаг за шагом и постепенно тая в ночной темноте, освещённой лишь редкими фонарями и рогатым месяцем. Сегодня он ничем не напоминал божественное светило, которому поклонялось волчье племя, но София всё равно склонила голову и привычно зашептала слова благодарственной молитвы.

— Храни нас даже в тот час, когда свет падает во тьму, — произнеся последние слова, она осталась стоять у окна и вернулась к мыслям, на которых уснула. Расшифровать знаки, отвоевать их у тлена и времени — это лишь часть задачи, и не самая трудная. Другая — понять то, что уже удалось перевести. «До часа её», — гласила надпись на браслете, первая, которую София смогла разобрать.

Она снова взглянула на тонкий лунный серп — тусклый, будто уставший.

— Кого «её»? Кто «она»? — тихо спросила София свою единственную слушательницу. — Когда наступает этот час? Что должно произойти? И что было до него?

Лучше всего сохранилась надпись на боковой стене саркофага: «Она несла дитя его крови. Она сражалась до последнего дыхания. Она не предала его имени».

Когда София прочла это впервые, холодок пробежал по всему телу — его почувствовала даже волчица: вдруг взвыла, будто заплакала.

Эта надпись была понятна, и Лейла подтвердила: найденная волчица была беременна, и умерла от удара ножом в сердце. А вот чьё имя она не предала — это ещё предстояло выяснить.

Одна из расшифрованных надписей на стене погребальной камеры тоже не приблизила Софию к пониманию: «Она умерла, когда мать закрыла лик свой, и…» — то ли что‑то не ушло, то ли дар не был возвращён. Эти стёртые места бесили. Казалось бы, не хватает всего лишь одного слова, и именно оно могло бы все прояснить. Но София знала по опыту: даже полный текст может остаться непонятным.

— Мать закрывает лицо — часть похоронного ритуала, — София нахмурила лоб. — Это очевидно. Зачем выбивать эти слова на стенах?

— Разве не так? — снова спросила она у своей молчаливой собеседницы. — Эй, ты куда? Мы не договорили…

Набежавшие тучи оставили видимым только краешек лунного серпа, но и он медленно тонул в облаках.

— Сбегаешь? Тоже закрываешь свой лик? До затмения ещё два дня…

Она не договорила и застыла, глядя, как исчезают последние отблески лунного света.

— Что ты за дура, Софа! — выдохнула она и бросилась обратно к столу. — Ключевое слово — когда, а не мать! Когда мать закрыла лик свой…

Щёлкнула мышью; экран вспыхнул, и на нём, сменяя друг друга, замелькали фотографии фрагментов надписей, выбитых на жёлтом камне.

Глава 6

Лейла посторонилась, пропуская молодую пару в зал, где только что позавтракала. Увидев в конце коридора Софию, она остановилась у входа, и поджидая подругу, изучала её хмурое лицо.

— Не выспалась?

София молча качнула головой.

— Завтракать будешь?

Из зала тянуло ароматом кофе и тёплого хлеба, но девушка снова мотнула головой.

— Не хочу. А ты?

— Я уже, — отмахнулась Лейла.

— Тогда пойдём? — Они двинулись к выходу. — У Ксюши была?

— Нет. У неё висит табличка «Не беспокоить».

— Счастливица, — проворчала София. — Её утро начинается только тогда, когда госпожа писательница соизволит открыть глаза.

— Она не спит, — Лейла засмеялась, привлекая любопытные взгляды. — Если бы я её не знала, подумала бы, что за стеной кипят бурные страсти, — добавила она уже тише.

София вздёрнула бровь.

— Ты почувствовала это сквозь закрытую дверь?

Лейла кивнула и щёлкнула пальцами:

— Атмосфера искрит даже в коридоре. Уверена, у неё творческий угар: либо пишет постельную сцену, либо её капитанша Кротова гонится за злодеем.

— Кротова воркует над младенцем, — София слегка улыбнулась. — Ей не до преступников. А Кэсс, скорее всего, кует железо, пока горячо: придумывает сюжет под нового персонажа.

— Ты про того красавчика из караоке? — Лейла поморщилась и пнула камешек, наблюдая, как тот скачет вниз по ступеням и с плеском падает в лужу.

На улице уже чувствовалось летнее тепло: якутское солнце щедро заливало тротуар, но северный ветер, тянущий с реки, всё ещё был колючим. Подруги одновременно поёжились.

— Вижу, тебя он не впечатлил, — удивилась София, подхватывая шарфик, взметнувшийся от порыва ветра. — Мне казалось, он как раз из тех мужчин, которые тебе нравятся.

Она спустилась с крыльца.

— Да он… — фыркнула Лейла, следуя за ней. — Внешность? Ну, да хорош, не поспоришь. И волчица от его запаха рвётся из груди. Но! — она подняла палец. — Это не повод терять голову. Ты видела его глаза? Холодные. Он улыбался той дамочке, но за улыбкой — пустота. Лицемер.

— Элементарная сдержанность…

— Нет, Софа. Равнодушие улыбкой не замаскируешь, — Лейла резко мотнула головой. — И к бесам его. Лучше скажи, что тебе удалось узнать про нашу находку. Что‑нибудь расшифровала?

София оживилась и ускорила шаг.

— Нашу волчицу звали Томирис.

— Красивое имя, — Лейла задумчиво прикусила губу. — Где‑то я его уже слышала.

— Была известная историческая личность с таким именем.

— Есть связь с нашей волчицей?

— Пока не знаю. Из того, что помню: та Томирис была женой главнокомандующего армии Шада. Понимаешь… — София остановилась у края широкой лужи, растёкшейся поперёк тротуара.

Лейла, не сбавляя шага, легко перепрыгнула её и обернулась, ожидая подругу.

— Правая часть крышки саркофага попросту развалилась, — продолжила та, приподняв подол плаща и осторожно двигаясь вдоль узкой сухой полоски. — Сам он крепкий, а вот вставки из селенита недолговечны. Из того, что осталось, можно только строить догадки.

— Например? — Лейла протянула ей руку.

— «Здесь покоится Томирис,

дочь…

Истинная…

павшая от руки…

Да будет путь её…»

Лейла резко вскинула голову.

— Истинная? Так и написано? — глаза её возбуждённо блеснули.

— Да, — София остановилась рядом и широко улыбнулась. — Ещё одно доказательство в нашу копилку, что истинные пары не вымысел.

На короткое мгновение обе замолчали, и в этой тишине София уловила в лице подруги едва заметную уязвимость — ту, которую она обычно прятала за бравадой и хищным блеском.

- Надпись вроде бы очевидная: наша волчица была чьей‑то дочерью, чьей‑то истинной парой, павшей от чьей‑то руки. Достаточно традиционная формулировка для надгробия. Очевидно, дальнейший путь её души будет светел, и есть надежда на возрождение, потому что на крышке есть знак бабочки — символ души. Его использовали только для тех, чья душа должна была вернуться. Это не просто символ, — она понизила голос, тихо, почти благоговейно закончив. — Это — обещание.

— А чем она была такой особенной? — порыв ветра взметнул пшеничные волосы, и Лейла небрежно заправила прядь за ухо. — Кем была, что её похоронили в саркофаге из селенита? Ты что‑то узнала о ней?

— Именно поэтому я согласна на все твои авантюры с её останками, — София усмехнулась. — Мне нужно вернуться в университетскую библиотеку. Давно собиралась почитать «Хроники Шада», теперь самое время.

— Ага, заинтересовалась? — Лейла толкнула её плечом, улыбаясь, и, подхватив под локоть, потянула дальше по тротуару.

— Да. Интересно, как любая история, которая лишь чуть приоткрылась и манит следующими открытиями. Но эта… — София снова замедлила шаг, глядя куда‑то вдаль, туда, где над крышами домов поднимался пар. — Не знаю. Она увлекла меня с того момента, как я впервые увидела заголовок в газете. Название ничего не сказало, но сам образ этого края — сурового, чужого — вызывает страх и притяжение одновременно.

Глава 7

Ксения поставила точку. Пальцы зависли над клавиатурой, и сама она замерла — как пианист, затаивший дыхание на последней ноте; со взглядом, устремлённым на экран, будто пыталась разглядеть там не просто слова, а саму историю, которая в этот момент складывалась в голове.

Слова, которыми заканчивалась первая глава её нового романа, казались слишком личными:

«Я ни в коем случае не буду убеждать женщин отказываться от свобод, которые они получили в двадцатом веке. Но если честно, наши представления о счастье остались прежними. Разве нет? Мужчины мечтают о раскованной, самодостаточной женщине в спутницы жизни, но при этом она должна оставаться отличной хозяйкой и матерью. А женщины? Мы всё ещё мечемся между “я сама” и “пусть кто‑то сильный разберётся за меня”. И в этом противоречии нужно найти честный ответ».

Ксения перечитала написанное, и уголок губ дёрнулся. Да, слишком личное. Слишком откровенное.

Телефон, словно назойливая муха, опять завибрировал. Пальцы над клавиатурой дрогнули. Сообщения сыпались одно за другим, будто отправитель решил посоревноваться в скорости набора текста с профессионалом. Кэсс сжала губы и, смахнув мобильник со стола на кровать, вернулась к работе.

Спустя минуту, когда в комнату ворвалась мелодия телефонного звонка, девушка зарычала и зарылась руками в волосы:

— Да что ты за человек‑то такой! — обречённо простонала она и резко захлопнула крышку ноутбука.

Не удостоив мобильник даже взглядом, направилась в ванную.

Тёплая вода стекала по плечам, смывая раздражение и усталость. Минут через десять Ксюша нехотя закрутила вентиль и, встав перед зеркалом, провела ладонью по запотевшему стеклу.

— Ну и что вы хотите, Ксения Аркадьевна? — спросила своё отражение.

Девушка напротив, с россыпью мокрых кудряшек на плечах выглядела мило и беззащитно.

— Скажи честно, Ксюша, ты капризная сучка или просто набитая дура? — в её глазах отразилась грусть.

— Похоже, ты только и можешь, что раздавать советы другим. Смазливых инфантильных молодых людей ты переросла. А теперь за тобой ухаживает самодостаточный, харизматичный мужчина — и ты занервничала.

— Ухаживает? — вскинулось отражение в зеркале. — Да он… — прежнее раздражение вспыхнуло мгновенно. — Он не ухаживает. Он как каток. Как ураган. Если бы искала метафору, написала бы: не ветерок, слегка потрепавший причёску, а ураганище, после которого растрёпанной остаётся душа! Всё. Хватит.

Она втянула воздух и, резко затянув поясок халата, вышла из ванной.

За последний час в телефоне добавилось восемнадцать сообщений и два пропущенных звонка.

— Сумасшедший, — пробормотала девушка, закатив глаза.

Мужчина на фотографии выглядел так, будто прекрасно знал, какое впечатление производит. И это бесило сильнее всего.

— Из тебя бы вышел отличный книжный злодей, — произнесла она, глядя в его бездонные карие глаза. — Такой, от которого читательницы визжат от восторга, а я бы сбежала на первой странице. Найди себе ту, кто будет поддакивать и хлопать ресницами. Я не гожусь на эту роль.

Она показала ему язык. Палец на долю секунды завис над экраном, а потом решительно опустился на кнопку «внести в чёрный список».

Глава 8

С утра синоптики обещали, что в обеденный перерыв дождь тоже возьмёт тайм-аут, и не ошиблись.

Лейла вышла из музея и полной грудью вдохнула влажный воздух, вызвав одобрительный рык волчицы: пахло буднично, дождём и камнем. Девушка на ходу набрала Софию.

— Ты уже в кафе? Я буду через пару минут. Закажи мне мясной пирог — тот, что нам вчера понравился. Голодна так, что готова перекинуться и рвануть в лес.

— Когда ты в последний раз охотилась? — поинтересовалась подруга.

— Ещё снег лежал. Волчица до сих пор слюни пускает, стоит вспомнить ту нежную зайчатину, — Лейла и сама чуть не облизнулась. — Запах свежей крови… мм…

Она втянула воздух, ноздри затрепетали, но в нос ударил уже совсем другой запах — озона и горячей резины. На визг шин за спиной подсознание среагировало мгновенно: Лейла отпрянула, прижав локтем выскользнувший из руки телефон.

— Осторожно! — крикнула женщина, идущая ей навстречу.

Лейла видела, как расширяются её зрачки, и мелькнувшую в их отражении тень, и снова отпрыгнула — теперь уже в другую сторону. Телефон вылетел из‑под руки и шлёпнулся на газон.

— Вот паршивцы! — женщина отшатнулась, когда вслед за первым второй самокатчик, рассекая лужу, промчался мимо, обдав её холодными брызгами, но оступилась и повалилась на землю.

— Сорян! — крикнул ей парень через плечо, а на Лейлу бросив лишь короткий, насмешливый взгляд.

— Ты что творишь, придурок! — рявкнула Лейла ему вслед. — Оборзевшие недопёски, — пробурчала она уже тише, стряхивая с одежды грязные капли.

— Лела? Что там у тебя происходит? — из телефона, который так и лежал на траве, несся взволнованный голос подруги.

— Всё в порядке, Софи! — крикнула она.

— Да что же это такое! — простонала женщина. Она сидела на земле с другой стороны тротуара и потирала ушибленную ногу. Увидев свою сумочку в центре лужи, она попыталась подняться, но охнула и снова опустилась на мокрый газон.

***

— Будь я простым человеком, ты бы сейчас не пирогом наслаждалась, подруга. А сидела бы в приёмном покое и ждала, когда к тебе выкатят инвалидную коляску с моей тушкой и загипсованной ногой.

— Не преувеличивай. Сама же сказала, что у той женщины всего лишь вывих.

— Мм, — Лейла откусила пирог и закатила от удовольствия глаза.

— Кстати, на здании музея несколько видеокамер. Опознать и найти этих парней будет несложно. Что? — Спокойно сказала София, когда Лейла подняла на неё удивлённый взгляд. — Я готовлюсь к воскресному мероприятию. Ты же мне выбора не оставила.

— Я не сомневалась, что ты подойдёшь к делу со всей ответственностью. Как всегда. Что касается парней — я уже встречала одного из них и так и сказала об этом лейтенанту, — она заулыбалась. — Он так напомнил мне нашего Вась-Вася, что я едва удержалась, чтобы не подшутить над ним.

— Лейтенанту? И когда ты всё успеваешь? — покачала головой София.

— Прохожие вызвали не только скорую, но и полицию.

— Кажется, самокатчики кого-то сильно достали.

— Не то слово.

— Так что за парень?

— Он хозяин той псинки, которая вчера у караоке учуяла во мне волчицу. Вась-Вась, то есть лейтенант, собирается привлечь меня как свидетельницу при опознании.

— Закон мы ещё не нарушили, а внимание полиции уже привлекли, — вздохнула София. — Как это всё сейчас некстати… — она положила обратно на тарелку кусок пирога, который так и не донесла до рта. — Альберт отсиживается в универе, а ты… — она осеклась и сжала салфетку так, что костяшки побелели.

— Успокойся, — Лейла погладила её по руке. — У тебя зрачки вытянулись.

София опустила взгляд в тарелку, прикрыла веки и сделала несколько медленных глубоких вдохов.

— Альберт делает очень многое, просто мы всего не знаем, — продолжила Лейла, когда подруга пришла в себя. — Я знаю, тебя бесит, что он предпочитает решать дела нахрапом. Но поверь, он может себе это позволить. С его-то опытом.

— С каким опытом? Он же декан. У декана не должно быть опыта… ну… криминального, — фыркнула София.

— Декан он только последние восемь лет, — поправила Лейла. Она доела пирог и придвинула к себе тарелку с десертом. София, глядя на нее, тоже взялась за еду.

— Когда-то Вась-Вась, ещё курсантом университета МВД, рассказывал мне о легендарном сыщике, который шел по следу, будто имел внутренний радар. Преступник не успевал вернуться домой, отмыть кровь с рук и избавиться от улик, а он уже стучался в дверь. Васька тогда просто захлёбывался от восторга.

— И? — София наклонилась вперёд.

— Этот опер сделал стремительную карьеру, но, когда Васька поступил на службу, легенда там уже не работал. Сослуживцы о нём не особенно тужили: сыщик от бога, а вот начальник — дерьмовый. Слишком требовательный.

София фыркнула со знанием дела.

— Злые языки даже поговаривали, что бывший замначальника управления ушёл в криминал. Во всех этих рассказах обязательно звучали выражения вроде «брал след», «нюхал воздух». Понимаешь, к чему я веду?

София кивнула, увлечённая рассказом подруги.

— Его прозвище тоже достаточно говорящее — Гончий.

Брови Софии взлетели вверх.

— И последний факт: его увольнение из управления удивительным образом совпадает с появлением на нашем факультете нового декана.

— Да? — София округлила глаза и уставилась на Лейлу. — Я думала, Альберт с детства идёт тропкой, протоптанной его матушкой Анной Егоровной, и занял её должность, как только она вышла на пенсию.

— Наукой он и вправду с юности увлекался, и универ наш закончил, и защитился тут же. Но работать пошёл в полицию.

— А почему вернулся в науку?

— Не знаю. Могу предположить, что ему стало скучно, когда он стал замначальника управления. Перебирать бумажки и слушать отчёты — не в его характере.

— А в качестве декана разве он не этим же занимается? — не поверила София. — Тогда я уж предположу, что универ — лишь прикрытие для всех тех дел, что он нас заставляет делать.

— С языка сняла. Я уверена в этом.

— Поэтому он и гоняет нас по всем этим дополнительным курсам?

— Так точно. А теперь давай пройдёмся по нашему плану, — Лейла отодвинула пустую тарелку и придвинулась ближе к подруге.

Глава 9

Запах кофе защекотал ноздри и заставил Лейлу оторваться от микроскопа.

— А мне? — спросила она у лаборантки Леночки, которая только что вошла с кружкой в руке.

Девушка заулыбалась:

— Знала, что ты не устоишь. Иди, пока кто-нибудь не опередил — там как раз на одну кружечку осталось.

Вот и повод ещё раз пройтись по коридору и убедиться, что все камеры учтены, подумала Лейла. Каких бесов они тут наставили в таком количестве, будто на объекте военного назначения?

Налив кофе, она вышла из каморки, служившей работникам музея кухней, и повернула в противоположную от лаборатории сторону. Дойдя до конца коридора, остановилась у окна галереи: здесь открывался вид сразу в трёх направлениях. Привалилась к подоконнику и подняла взгляд к потолку. Выискивая маленький чёрный глазок камеры, Лейла сделала первый глоток — и поморщилась.

По горлу прокатилось тепло с лёгкой травяной горчинкой, совсем не кофейной. Горчинка расползалась по языку, оставляя вяжущее послевкусие. Девушка принюхалась, призвав на помощь волчицу, но та лишь лениво потянула носом: запах зверобоя не вызвал интереса.

Она сделала ещё один глоток, задержала его на языке, провела кончиком языка по нёбу — от первого всё ещё держалась лёгкая смолистость.

— Хм… любопытно. Американо с местным колоритом?

— Вот вы где, — услышала знакомый голос. К ней, бодро стуча каблуками, направлялась завлабораторией. — Иван Петрович сказал, вы уезжаете в воскресенье. Это проблема. Я рассчитывала прогнать через томограф ещё пару экспонатов, — начальница даже не пыталась скрыть раздражение.

— Томограф может задержаться на некоторое время, — успокоила её Лейла.

— О-о, — женщина заметно смягчилась. — Я благодарна Альберту Степановичу. Этот прибор открывает нам новые возможности для исследований… — заслышав шаги за спиной, она обернулась, не договорив. — Эркин? Что ты здесь делаешь?

— Тебя ищу, — ответил темноволосый молодой человек.

— Познакомьтесь, Лейла. Это мой старший сын, Эркин.

— Здравствуйте, — парень широко улыбнулся. — Я вас видел вчера в караоке. Голос — огонь. Не ожидал от научного сотрудника.

— Рада, что вам понравилось, — сухо ответила она.

Поднесла кружку к губам, но травяной запах тут же напомнил о неприятном послевкусии. Она опустила руку и повернулась к женщине:

— Надеюсь, ещё увидимся с вами до отъезда, Виктория Айталовна, — Лейла кивнула и отстранилась от подоконника, намереваясь уйти.

— Не любите кофе? — спросила начальница, кивком головы указывая на полную кружку.

— Ну почему же? Пью с удовольствием. Но это не кофе, — Лейла едва заметно скривилась.

Она снова кивнула и пошла, чувствуя на себе двойной пристальный взгляд.

— Подождите, — Эркин догнал её и зашагал рядом. — Скажите, уже что-нибудь известно о том волке, которого вы сейчас изучаете?

— Это праздное любопытство или профессиональный интерес?

— Скорее первое, — он торопливо заговорил, заметив, что она ускорила шаг. — Дело в том, что это я его нашёл. Ну, точнее, не я один, а члены нашего клуба.

Лейла бросила на него короткий взгляд через плечо:

— Как это произошло?

— Мы с парнями из клуба были весной в районе Кыра-Тас. Погода была отличная, льды уже отходили — вот и наткнулись на него.

— На неё, — поправила Лейла.

— Что? — он моргнул.

— Это не волк. Волчица.

— Ну… всё равно. Послушайте, у меня к вам предложение. Не отказывайтесь сразу: я приглашаю вас поужинать и расскажу всё, что вас заинтересует — как и где мы его нашли. Возможно, он не единственный, кого скрывают наши вечные льды.

Лейла слышала, как быстро бьётся мужское сердце рядом с ней. И запах: от парня вдруг повеяло сухим, чуть солоноватым запахом волнения — смесью тепла и едва заметной адреналиновой ноты.

Она остановилась у входа в кухню и повернулась к нему.

— Хорошо. В шесть у входа. Не опаздывайте.

На лице Эркина мелькнуло удивление, а затем в глазах вспыхнули яркие искорки — смесь радости и мужского торжества.

***

— Жаль, что ты уезжаешь, — вздохнула Леночка. — Без тебя здесь опять наступит скукотища, — шепнула она, бросив взгляд на пожилого мужчину за соседним столом.

Лейла осмотрела своё временное рабочее место: не забыть бы чего.

— Будет скучно — звони, — улыбнулась девушке. Выдернула флешку из компьютера, подкинула её и зажала в ладони: вот теперь действительно — всё. И да… скучно её временным коллегам в ближайшее время точно не будет: они с Софой позаботятся об этом.

Она шла по пустым коридорам, с их привычной тишиной, запахом камня и старой штукатурки. Звук шагов отдавался глухим эхом.