Своя чужая боль

Она сбросила звонок и огляделась по сторонам. Пустой холл встретил её тишиной: администратор за стойкой скучающе листала ленту на телефоне. Ксения тихо выдохнула, поправила ремешок сумки на плече и набрала номер Софии.

— Соня, ты как более адекватная из моих подруг должна взять за шкирку Лейку и вернуть вас к нормальной жизни. Вы уже три дня безвылазно торчите в этом долбаном университете. Имейте же совесть — я тут пропадаю одна! — не давая подруге возможности возразить, она вернулась к испытанному способу: давить на жалость. — Сначала меня домогался женатик, дорвавшийся до свободы, а едва я отбилась, его место занял Моховая Борода лет шестидесяти с хвостиком! Соня, это не смешно, это обидно! — Она на секунду запнулась, но тут же продолжила:

— Что значит, я справлюсь? То есть да, я справлюсь, — спохватилась она, — но ты забываешь, что я — писательница! Мне нужна музыка, чтобы текст дышал, а не был сухим, как отчёт из бухгалтерии. Так что возражения не принимаются. Мы идём подзаряжаться в караоке, подруга!

Она проверила мессенджер — куча новых сообщений, но читать не стала. Взглянула на часы, затем за окно. Прозрачное стекло будто поделило мир на два: снаружи всё двигалось и шумело, внутри — застыло в ожидании. Она представляла себе этот день совсем иначе, но подруги увлечены исследованиями, какими‑то загадками, намёки на которые она ловила в их разговорах.

Ксения побарабанила свежим маникюром по корпусу телефона. Женщина за стойкой вздрогнула и тут же снова уткнулась в экран. На мониторе у неё за спиной картинки сменяли друг друга, анонсируя городские мероприятия: выставка, концерт, лекция… Театр и выставку она уже посетила. Знакомое изображение мамонта на мониторе привлекло её внимание.

***

— Я не могла спокойно пройти мимо книги, которую кто‑то варварски исчеркал от руки. Представь себе мой шок: издание начала прошлого века, а внутри — тексты древних трактатов и манускриптов об оборотнях! Да ни один из наших самых бесшабашных предков не решился бы на такие откровения о собственном виде, — Лейла резко ткнула кнопку вызова лифта.

— Я полистала её всего пару минут, но и этого хватило. Я абсолютно уверена, что её писал кто‑то из этих ищеек‑волчатников. Это готовое учебное пособие, и не только для начинающего охотника. Помнишь, когда ты только начала изучать тему, ты рассказывала мне, как в древности использовали волчьи органы?

— М‑м… жир и желчь считались средством от всех болезней, как и измельчённая печень, — София скривила губы. — Сердце якобы делало человека храбрым, а если добавить кончик пениса в блюдо — станешь мужественным и плодовитым.

— Да, именно это. — Лейла передёрнула плечом, будто стряхивала с себя неприятное видение. — А теперь представь: рядом с этими дикими средневековыми рецептами — лейкоцитарные формулы. Подчёркнуто повышенное число гранулоцитов.

София не ответила, но Лейла уловила в аромате ее парфюма тонкий след дикого чеснока — тот самый запах тела, который выдаёт тревогу. Она на долю секунды задержала дыхание, пытаясь понять, что из сказанного больше всего задело подругу, и только тогда заметила, что лифт всё ещё не приехал. Над дверью упрямо горела цифра верхнего этажа.

—Кто‑то не просто фольклор собирал. Он изучал нас. И делал это очень профессионально. Если раньше они пили нашу кровь, жрали нашу плоть и обматывали тело нашими кишками, то теперь они изучают нашу ДНК, - Лейла стукнула по кнопке вызова лифта, будто ставя точку. - А цель всё та же — заполучить наши возможности.

— Книгу нужно изъять. Ты поняла, кому из твоих коллег она принадлежит? У вас же их всего четверо. Или, может, кто‑то из посторонних забыл? — София сразу перешла к делу.

— Нет, не поняла. Посторонних почти не бывает, и вход для них закрыт. Даже у меня нет собственного электронного ключа. Кстати, о нём. Среди твоих заготовок есть нужный тип карты? Завтра возьми вместе с твоим китайским чудо‑считывателем.

— А что с видеокамерами и переносным холодильником?

— С камерами всё странно: ни в одной лаборатории до сих пор не встречала их в таком количестве, как в этой. Максимум — на входе в здание, — Лейла скользнула взглядом по потолку гостиничного коридора. — Что касается холодильника — позаимствуем хозяйский. Хотя пора уже обзавестись собственным и большим чемоданом в придачу, чтобы переноска входила.

— Что за напасть последнее время с этими останками? — девушки вошли в наконец распахнувшиеся двери лифта. — То тут, то там находят всё новые. Раньше же такого не было, иначе мы бы давно спалились, — посетовала София.

— Не было. Во всём виновато пресловутое потепление.

— В чём виновато потепление? В том, что появляются всё новые находки? — Ксения, ожидавшая их в холле, легко подхватила разговор. — Вот почему возрос интерес к вашему Музею. Вы слышали, что в субботу там намечается интересная ночь?

— Не‑ет, — подруги одновременно повернулись к ней.

— Продолжай, — сказала Лейла.

— А‑а, интересно? — Ксения хитро улыбнулась. — Расскажу по дороге, такси уже ждёт.

Когда машина тронулась, она продолжила:

— Итак, девочки. Сотрудники университета на базе лаборатории Музея готовят лекцию, показ фильма «Обитаемая Луна», экскурсию по залам, а потом, когда совсем стемнеет, с крыши можно будет наблюдать полное лунное затмение. А под конец — та‑дам! — концерт джазовой музыки. Правда, здорово? — Ксения выглядела такой довольной, будто сама организовывала мероприятие.

— Да‑а, просто грандиозно, — Лейла и София переглянулись. — И когда состоится сие потрясающее событие?

— В ночь на воскресенье.

— Отлично. Сходим, развлечёмся, а утром домой. Покупай обратные билеты, Кэсс, — сказала Лейла удовлетворенно.

— Лела, это безумие — грабить охраняемую лабораторию при толпе народа, да ещё и в ночь лунного затмения, когда все звериные инстинкты и органы чувств будут подавлены, — прошептала София ей на ухо, пока Ксения препиралась с охранником у входа в караоке‑бар.

— Наоборот. Это большая удача. Не воспользоваться — вот что было бы глупо, — отмахнулась Лейла.

Сквозь открытую дверь лилась музыка, а несвязные голоса исполнителей неприятно царапали её звериный слух.

Позади вдруг взвизгнула девушка и отпрянула. Пёс, тащивший за собой подростка, пронёсся мимо неё и, рыча, рванулся к Лейле, готовый вцепиться в голень. Парень едва удерживал поводок. Лейла наклонилась к скалящейся морде и низко рыкнула в ответ:

— Рр‑р! Пшёл прочь.

Пёс застыл, перестав рваться вперёд; шерсть на загривке встала дыбом, лапы дрожали, но он продолжал глухо рычать.

София коснулась локтя подруги.

— Молодой человек, — она невозмутимо посмотрела на раскрасневшегося под десятками взглядов подростка. — Возьмите своего собакена на руки и идите отсюда.

— Извините, — буркнул он. — Не знаю, что с ним. Обычно он так себя не ведёт. — Он намотал поводок на руку и подхватил недовольное животное под мышку.

— Охотничий пёс, — Лейла проводила их внимательным взглядом.

— Эй, приятель, намордник на пса надень! — крикнул кто‑то из толпы парню вслед. — А вы, девушка, связки бы поберегли. Они вам сейчас пригодятся.

— Это она так разогревается, — хохотнул другой, рассмешив соседей вокруг.

— Ты подумай, — будто не слыша комментариев, продолжила София, — сколько человек засвидетельствует, что видели нас там в этот вечер. Дело об ограблении заведут, как обычно, будут допросы, свидетельские показания. Альберту это не понравится.

— Альберт знает о рисках не хуже нас. А что касается всех этих людей — сотен людей, — то они тоже будут под подозрением. Чем больше подозреваемых, тем лучше для нас…

— Что, опять неадекватная собака? — Ксения подошла, закатила глаза и, подхватив подруг за руки, потянула за собой.

Лейла, не договорив, перешагнула порог заведения и сразу же окунулась в особенную атмосферу — сотканную из музыкальных нот и тяжёлых запахов сотен тел, запертых в небольшом помещении, сливавшихся в один резкий и неприятный.

Но стоило сделать несколько вдохов — и всё вокруг потеряло значение. Музыка могла примирить её со многим. Даже волчица внутри радостно рыкнула, и ноги сами понесли вперёд — туда, где компания девчонок под собственный смех и хохот зрителей покидала сцену.

Ксения улыбнулась:

— Успеется, Леечка, ещё споём, — и потащила ее к столикам. — Закажите мне мой любимый, а я к ди-джею.

Она бросила сумку на диванчик и, оглядев зал, направилась к парню с блокнотом в руках.

Полчаса и один коктейль спустя Лейла и Кэсс поднялись на возвышение. Свет прожектора мягко скользнул по ним, выхватывая из полумрака. Рыжий подпевала привычно пристроился рядом.

— Отдохни, — бросила ему Лейла, не отрывая взгляда от зала.

Он хмыкнул, но подчинился: спрыгнул со сцены, шагнул в тень, и, сложив руки на груди, прислонился к стене у пульта ди-джея. В его позе читалось ленивое ожидание: «Ну, удивите меня».

Музыка вспыхнула внутри Лейлы, как искра. Волчица встрепенулась и первой взяла ноту — слишком высокую, за пределами человеческого слуха. Лейла, словно эхо, повторила её ниже и глубже, в человеческом диапазоне.

Ксения усмехнулась, заметив, как рыжий после первой же фразы всем телом подался вперёд. Она подмигнула официанту, застывшему с подносом напротив сцены, и уверенно вошла в рефрен.

Сотня взглядов сплелась в единый поток, устремлённый к двум девушкам у микрофона. Свет играл на белой коже Лейлы, подчеркивая нежный румянец, и скользил по смуглой коже Ксении, делая её ярче.

Прежде чем полностью отдаться чувственной мелодии, Лейла прислушалась к залу. Полумрак дрожал от дыхания людей и шорохов. Но стоило зазвучать первым аккордам, как всё это исчезло — зал замер, стал единым, поддавшись музыкальным чарам, усиленным животным магнетизмом.

Мелодия набирала силу, готовая взорваться высокими нотами, как вдруг, невидимая слушателям бэк‑вокалистка сорвалась, будто споткнулась о невидимую преграду и замолчала, нервно забив фантомным хвостом. Голос Лейлы дрогнул, одной фальшивой нотой расколов хрупкое единение душ. Официант моргнул, словно проснулся, и, повернувшись к сцене спиной, пошёл выполнять заказ. Сердца вновь забились каждый своим ритмом.

Лейла смутилась. Она уступила Ксении ведущую партию и, продолжая петь, обвела взглядом зрительный зал в поисках того, чей назойливый интерес так взволновал её вторую сущность. Затем прикрыла веки и доверилась инстинкту.

Чутьё вело её от столика к столику. Мимо мужской похоти липкой и навязчивой, заставившей волчицу ощетиниться. Мимо женской зависти, острой, как стеклянная крошка. Туда, где в тени, за дрожащими веселыми бликами света в бокалах, затаилась чужая неприязнь. Но раз за разом оно возвращало её к столу у края сцены.

Лейла распахнула глаза. В нескольких шагах от возвышения сидел мужчина. Свет скользнул по его профилю, выхватив линию скулы, изгиб губ. Он улыбнулся женщине напротив, накрывая её руку своей широкой ладонью. Когда зазвучали последние аккорды, он бросил короткий взгляд на сцену и поднялся.

Пока Кэсс раскланивалась, Лейла сунула микрофон в руку подскочившему подпевале и уже собиралась спрыгнуть со сцены, но рыжий подхватил ее под локоть:

— Куда? Мы вас не отпускаем. Правда, народ? — крикнул он в микрофон.

Зал взорвался одобрительными криками.

— Зажжём ещё раз? — парень смотрел на шатенку, продолжая удерживать блондинку.

— Даже не сомневайся. Ты ещё сам будешь умолять нас уйти и уступить место другим, — улыбнулась Ксения.

Глаза её заискрились смехом, и Лейла прыснула, вспомнив историю с первого курса. Тогда они впервые спели дуэтом — и замолчали только после того, как охранник подхватил Ксюху на плечо, прикрываясь её брыкающимся и хохочущим телом от Лейлы, которая со смехом пыталась отбить подругу.

— Ну что, какой хит разорвём? — спросил рыжий, переводя взгляд с одной девушки на другую.

— А давай…

— Давай, — Лейла поняла подругу без слов.

Глава 4

София поймала себя на том, что выстукивает пальцами по столешнице ритм и покачивает в такт головой. Смутившись, взяла в руки бокал с коктейлем и, сделав несколько глотков, огляделась. Девушка за соседним столиком двигалась в такт мелодии. София расслышала, как позади с шумом втянул воздух мужчина, а женский голос с нескрываемой завистью произнёс:

— Они ещё и поют!

Прежде она не понимала подобной реакции публики на пение подруг: звонкий голос Ксюши, низкий грудной Лелы — красивые голоса, но таких немало, а слаженность — результат многолетней спевки. Пока в одной из легенд не вычитала про животный магнетизм оборотней.

Притягательность поющего человека известна, но помноженная на природное обаяние — это уже магия, которой обычный человек не может не поддаться. А о том, что все без исключения оборотни музыкальны, утверждала автор ромфантов Кассандра Пикуль.

София фыркнула в бокал с коктейлем, вспомнив, как когда-то, ещё в начале их дружбы, пыталась оспорить это утверждение.

— С чего ты это взяла? От того, что волки по ночам воют на Луну? — посмеялась она над фантазией подруги.

— А ты посмотри на нашу Лейку.

— А что с ней? — насторожилась София.

— Ну, когда мы были детьми, она воображала, будто однажды превратится в прекрасную волчицу.

— Вот тебе и доказательство: она равнодушна к музыке.

— Равнодушна? — вскричала Ксюша. — Да она обожает её! Раньше всё свободное время бренчала на гитаре.

— Правда? А что изменилось?

— Спроси её, — смутилась подруга, посидела молча, вертя на пальце колечко, а потом наклонилась и продолжила:

— Всё изза её отца. Ты знаешь, она ненавидит его и всё, что с ним связано.

— Знаю. Он ведь, кажется, музыкант?

— Да, но известности не добился. Хотел, чтобы дочь сделала то, что у него не получилось. Второй Сличенко, блин.

— Кто такой?

— Ох, молодёжь, — заскрипела по-старушечьи Ксения и театрально закатила глаза.

— Мы с тобой погодки, — напомнила ей София.

— Да, точно, — рассмеялась Ксюша. — У моей бабушки была пластинка с его песнями.

— Так что с этим Сличенко?

— Да с ним-то ничего. Просто папаша Лейлы тоже цыган, и не просто цыган, а baro.

— Барон? — невозмутимость Софии дала трещину.

— Типа того, но это не титул. У них это значит «старший, уважаемый», — презрительно фыркнула Ксения.

Недобрый взгляд обжёг спину. София вздрогнула, едва удержавшись от того, чтобы обернуться, лишь скосила глаза на пару за соседним столом — те всё так же увлечённо покачивались в такт музыке.

Мужчина по другую сторону от неё сидел вполоборота к сцене, откинувшись на спинку стула. Он задумчиво водил пальцем по краю бокала и будто вовсе не замечал свою спутницу, наклонившуюся к нему и что-то шепчущую в ухо. Но когда фальшивая нота вдруг резанула слух, София уловила, как из-под его ресниц в сторону сцены блеснул живой, заинтересованный взгляд.

Она и сама удивлённо посмотрела туда же: с подруги слетел кураж, и та чувственная магия, что держала зал в плену, мгновенно рассеялась.

София снова подавила желание оглянуться. А вот сосед поднялся, и когда проходил мимо, волчица внутри навострила уши и принюхалась: аромат был знакомый мускусный. «Ещё один не знающий меры любитель парфюма», — раздражённо подумала она и вдруг очень четко разглядела над воротником его рубашки тёмные изгибы татуировки — волчьей морды. Она моргнула и быстро склонила голову, пряча вытянувшиеся зрачки под опущенными ресницами, делая вид, что поправляет волосы. Она узнала его — мужчину из багажного отделения аэропорта, того самого, что беззастенчиво врал по телефону.

Позже, когда он вернулся на своё место, Ксения смерила его взглядом исподлобья и, шумно втянув через трубочку мартини, сказала:

— Хороший образчик мужественности, не находите?

— А не ты ли нас убеждала, что терпеть не можешь высоких мужчин, которым, цитирую: «вынуждена дышать в пупок»? — усмехнулась Лейла, даже не повернув головы в сторону соседа у себя за спиной.

— Ну-у — смутилась Кэсс. — С некоторых пор я смотрю на это иначе. Почему нет? — добавила она с вызовом. — Если при этом можно полюбоваться красивым торсом?

Она беззастенчиво продолжила рассматривать мужчину, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, и наконец вынесла вердикт:

— Он демонстрирует уверенность без показухи. Мощный внешне, но лёгкий в движениях. Посмотрите, как он мягко и экономно двигается. Доведись мне описывать сильного персонажа — я бы взяла его за образец.

Уголок губ мужчины едва заметно дрогнул. Софи толкнула подругу локтем и прошипела:

— Тш-ш. Он слышит, — одними губами, заметив, как в глубине его глаз вспыхнули весёлые искорки.

Мужчина скользнул взглядом по девушкам, чуть дольше остальных задержав его на ней — Софии.

Она поджала губы; рука сама потянулась к волосам, и она нервно заправила прядь за ухо.

— О-о, боже, как сексуально он поправляет манжету, — простонала Ксюша. — Решено. Он станет прототипом главного героя моего следующего романа!

— Ещё один детектив с бесподобной капитаном Кротовой? — уточнила Лейла.

— Нет, - Ксения с подозрением уставилась на подругу:

- Ты не читала мой последний роман? Я отправила капитаншу в декрет! – возмущенно воскликнула она.

—Каюсь. Я обязательно прочитаю, Кэсс. Не кипятись. Ты же знаешь, как я была занята в последнее время.

— Знаю, — примирительно ответила та.

— Но Кротова и декрет? Это же несовместимо.

— Я тебе сто раз говорила и повторю: какой бы сильный характер ни имела женщина, она не перестаёт быть женщиной. Даже если окружающие этого не замечают, в душе она ранимая, хочет любви, и чтобы её баловали. И да, она мечтает стать матерью.

— Чтобы разглядеть слабость и ранимость твоей Кротовой, нужно копнуть очень глубоко. С кого ты её только писала? — хохотнула Лейла.

— Как с кого? — искренне удивилась Ксения. — С тебя. Я думала, это очевидно. — Она перевела взгляд на вторую подругу.

— Абсолютно, — подтвердила та. — То же безрассудство.

— Я? Девочки, ну серьёзно. Кротова лезет туда, где стреляют. А я — туда, где ветер в лицо. Разные жанры. Кротова — это экшен. Я — приключения.

— О, нет! — восторженно выдохнула Ксения. — Вы только посмотрите на него: он целует ей руку!

Она, не стесняясь, приподнялась, чтобы через голову подруги рассмотреть всё, что происходит за соседним столиком.

— А это что? Его ноздри расширились. Он её обнюхивает? Оживление на её лице сменилось изумлением. — Или это опять моё воображение? Жаль, я не слышу, что он говорит.

— Он сказал, что его заводит её аромат, — подсказала София.

Ксения плюхнулась обратно на диванчик и театрально сложила руки на груди.

— Это готовый типаж оборотня! Моя фантазия может брать тайм-аут.

Лейла фыркнула:

— Только татушку его не упоминай, Кэсс.

— Это ещё почему? Прекрасное дополнение к образу.

Лейла лениво повела плечом:

— Только если хочешь попрать каноны жанра. У оборотней регенерация идеальная. Ни одна татуировка долго не продержится на коже, которая обновляется быстрее, чем ты успеешь сказать «ауф».

Ксения всплеснула руками:

— Леечка, ты гений! Именно поэтому волчицы такие красавицы. Никаких прыщей, аллергий — сияющая кожа, как в рекламе косметики.

Лейла качнула головой в сторону объекта обсуждения:

— Скажи, он сейчас пьёт алкоголь? - И после кивка подруги продолжила — Ни один уважающий себя или просто осторожный оборотень не стал бы трескать алкоголь. Это огромный риск. Если звериная сущность возьмёт верх — разоблачение обеспечено. Представь себе зверя, опьянённого алкоголем, в теле человека.

Ксения закатила глаза:

— Что-то ещё, господа эксперты? Вы забываете, что это фэн-те-зи!

София наклонилась к Лейле, понизив голос так, чтобы вторая подруга не услышала:

— Не будь у него татуировки на шее, я бы подумала, что он один из нас.

— Волк — распространённая татуировка, — фыркнула Лейла.

— Эта расположена так, будто волчица прикрывает горло.

— Не секрет, что в природе волчицы так и поступают.

— От него пахнет мускусом слишком сильно.

— Я тебя уверяю, по запаху он человек, который злоупотребляет мускусным парфюмом с нотками пачули, — скривилась Лейла. — У настоящего мускуса запах насыщеннее, гуще. Он — подделка, а не волк. Кроме того Она бросила на подругу ироничный взгляд. — Под татуировкой у него шрам. Тянется от уха до ключицы. Регенерация оборотня не оставила бы таких следов. Так что не сомневайся — он человек.

София вскинула бровь:

— И когда ты успела всё разглядеть?

Ксения вдруг ахнула:

— Нет, ну вы посмотрите! Он улыбнулся брюнетке — его резцы - вылитые клыки волка!

— Чуть больше обычных, — Лейла пожала плечами и хотела продолжить, но замерла, чуть прищурившись.

Ощущение чужого взгляда, появившееся ещё во время их выступления, снова накрыло её — кожу на спине стянуло будто от липкого прикосновения. Волчица резко ощетинилась, и Лейле пришлось стиснуть зубы, чтобы не дать ей обнажить клыки.

Она откинулась на спинку диванчика, деланно беззаботно покачивая ногой, и несколько секунд наблюдала, как рыжий спорит с подвыпившей компанией, пытавшейся пролезть на сцену без очереди. Потом медленно повела взглядом по залу, переходя от столика к столику, от лица к лицу, пытаясь выцепить источник неприязни.

Ощущение не исчезало — наоборот, усиливалось, словно взгляд следовал за ней, прячась за чужими спинами.

— Вам презент, — раздался голос рядом.

На столе возникла бутылка вина.

— Молодые люди впечатлены вашим выступлением, — вежливо сообщил официант.

Его появление застало девушку врасплох — она настолько погрузилась в поиски, что не заметила его приближения. Волчица рыкнула, и Лейла резко вскрикнула вслед за ней:

— Стоп! Вы могли бы сказать им, что за нашим столом не пьют алкоголь! - Она сердито сверкнула на парня глазами.

Он растерялся. Перевёл взгляд на шатенку, перед которой стоял пустой бокал из-под мартини. Полчаса назад она весело подмигнула ему со сцены, а сейчас лишь бросила мимолётный взгляд, даже не заметив перепалки, сердито фыркнула и чтото быстро застрочила в телефоне.

— Заберите бутылку и отнесите её назад дарителям, пожалуйста, — София примирительно улыбнулась.

Когда официант, прихватив нежеланный подарок удалился, София тихо выдохнула:

— Не стоило так грубить, Лела. Парень ни при чём. – Она поежилась - Ты тоже это чувствуешь? – и когда подруга коротко кивнула в ответ, предложила:

— Уходим?

— Какого беса мы должны уходить? – вспыхнула Лейла. - Опять какой-нибудь чокнутый с чувствительной душевной организацией. Да и Кэсс обидится. - Она повела плечами: — Неприятно. Спина будто липкая от этого взгляда.

София согласно кивнула:

— А нашей звезде, похоже, кто-то написал язвительный комментарий. Смотри, какая сердитая.

Ксения сидела, углубившись в переписку. Пальцы быстро бегали по клавиатуре. Иногда она резко стирала написанное и начинала заново, поджимая губы.

— Нет, ну какая наглая настойчивость. Бесит! — процедила сквозь зубы, не отрывая глаз от экрана.

Фраза прозвучала неожиданно громко. София прыснула и Лейла, глядя на подруг, рассмеялась.

Ксюша подняла хмурый взгляд от телефона и сухо бросила:

— Веселитесь? Это хорошо. А я вот зла, как перебравший оборотень. Готова рвать и кусать.

София опять прыснула, и Лейла не удержалась от громкого смеха. Кэсс укоризненно покачала головой, поджав губы:

— Я, вообще-то пытаюсь остаться милой.

Это добило обеих — смех накрыл их второй волной. И именно в этот момент к их столику подошёл парень.

— Привет. Я — Стас. Мы с друзьями хотим, чтобы вы присоединились к нашей компании, — он качнул головой в глубину зала.

Лейла, все еще улыбаясь, прищурилась и медленно скользнула по парламентеру взглядом. — Это все ваши желания?

— Нет, — осклабился он.

Группка девчонок на сцене орали Wrecking Ball, сбиваясь на каждом высоком припеве. Стас наклонился к Лейле и шепнул ей в ушко:

— Мечтаю познакомиться поближе, - и демонстративно посмотрел в вырез ее блузки.

— «Желания — хищники: следят из тени,

Они не про милость, не знают сожалений.

Лейла поймала его взгляд и не отпускала:

- Но стоит приблизиться — рвут мечту на части,

Кто верит их шёпоту, заплатит счастьем».

Последние слова она выдохнула парню в лицо и усмехнулась, все также глядя ему в глаза:

— Уверен, что готов платить?

— Готов, если ты лично выпишешь счёт, — Стас расплылся в довольной улыбке.

— Я не ослышалась, он предлагает деньги? – спросила Ксения, телефон в ее руке опять пиликнул.

София чуть пожала плечами:

— Не ослышалась.

— Ой, дура-ак, - протянула Ксюша, набирая новое сообщение.