Сладкая девочка из Королевства Эл

А вот это была хорошая новость. Хэл принёс мёд, и Сибилла ловкими движениями принялась накладывать его на ожог, что-то тихонько шепча.

— Что ты шепчешь? — спросила я, вспомнив, как в самый первый день она тоже что-то делала над сконами и шептала.

— Как что? Молитву, чтобы быстрее зажило, — ответила она и посмотрела на меня ясными глазами. Врёт.

— А, ну спасибо, а то показалось… — улыбнулась я так, чтобы она тоже поняла, что я вру. — Не важно!

Боль вскоре отступила. Вся перемазанная мёдом, как истинная Сладкая девочка, я пошла к лестнице, чтобы предстать перед хозяином замка.

Глава 7

Роб (язык не поворачивался называть его лордом) сидел не в кабинете. Пришлось обойти весь второй этаж, чтобы выяснить, что девять из тринадцати комнат закрыты. И кабинет в их числе. Я обнаружила четыре незапертые спальни — и одна из них сильно роскошнее, чем три другие. Почему-то подумалось, что она отведена леди Бри.

Я спустилась на первый этаж и в общей зале нашла мирно беседующих лорда и леди. Перед ними стоял поднос с керамическим заварным чайничком и двумя чашечками. В креманке отливала аппетитным золотистым светом моя сгущёнка. На секунду стало обидно — лопают мою прелесть, и мне, небось, ничего уже не осталось!

Леди Бри подняла свою изящную головку и окинула меня внимательным взглядом. И я сразу как-то внезапно ощутила, как жалко я выгляжу со стороны. Взлохмаченные волосы, растрёпанные под платком, красный ожог на руке, простое серое платье и затравленный вид.

Сама же леди Бри выглядела так, будто только что вернулась со званого вечера. Белые перчатки плотно охватывали изящную кисть, чёрное платье с низким вырезом сидит, как влитое. Никаких легкомысленных рюш, лишних украшений. Чёткие строгие линии, элегантная нитка жемчуга на шее, тонкий серебряный браслет на белоснежном запястье. Спокойное и сосредоточенное лицо.

Лорд же выглядел совсем по-другому. Удобные кожаные штаны плотно облегали бёдра, и я тут же отвела от него глаза. Мне всегда нравились мужчины с длинными стройными ногами, и у Роба они были именно такими. Кажется, ещё на нём был парчовый камзол, расслабленно расстёгнутый на груди и открывающий чёрную нательную рубашку. Огонь из камина — ярко-оранжевый, уютный — освещал их лица и придавал комнате камерность.

— Проходи, Джейн, — пригласил меня лорд Роб и указал на один из стульев у стола, — садись.

Я осторожно присела и с трудом пристроила саднящую руку. Чего ждать? Похвалы или нагоняя?

— Расскажи нам, из чего ты сделала этот соус? — осведомился хозяин замка, подхватив длинными пальцами серебряную ложечку, после чего продемонстрировал восхитительную густоту лакомства.

— Из молока и мёда, — быстро ответила я, облизав губу.

— И всё? — уточнил он. Я кивнула. — Но ты же знаешь, что при нагревании мёд превращается в яд?

Я набрала в грудь воздуха, чтобы опровергнуть это заблуждение, но передумала.

— Я и не нагревала. Добавила мёд в уже остывший соус.

Леди Бри и Роб переглянулись, но смысл их взглядов остался для меня недоступен.

— А что ещё ты умеешь делать из сладкого? — фальшиво улыбнулась Бри. Вышло откровенно паршиво.

— Много чего… Могу торт сделать, хотите? «Молочную девочку», — я быстро прикинула, что сахар в этом рецепте не нужен. Только сгущёнка.

— Торт? — голубые глаза Бри полыхнули, а маленький красный язычок облизал нижнюю губу. Да она явно сладкоежка! А по фигуре и не скажешь. — Это было бы здорово!

— Что тебе надо для торта? — осторожно спросил Роб, а я начала перечислять:

— Мука, яйца, сливочное масло, сода, — я загнула четыре пальца и задумалась. — А вот на крем нужен сахар. Не знаю, смогу ли его заменить…

— Сода у нас есть, и всё остальное тоже! — холодно объявила Бри и поднялась. — Сколько времени тебе нужно?

Так, если сделать крем не заварной, как обычно, а сметану со сгущенкой и сливочным маслом… То может получиться.

— Три дня, — твёрдо взглянула я в глаза Роба, игнорируя Бри. И он ободряюще улыбнулся. — Если получится меньше, то так тому и быть. Но технологии надо соблюдать.

— Тогда делай. Я скажу Сибилле, чтобы выдала тебе всё, что нужно! — и леди Бри выплыла из комнаты, обдав меня сладким цветочным запахом. Мне захотелось тут же пойти за ней, чтобы понять, какими духами она пользуется.

— Джейн, если будут какие-то вопросы, то обращайся сразу ко мне, — как-то расслабленно и по-простому сказал Роб. И взгляд его тоже потеплел. Я кивнула, присела в реверансе и вышла. Черт его знает, нужен ли ему мой книксен, но мне просто захотелось.

Вниз я шла со взглядом победителя. Немного спародировала походку королевы, выпрямив спину и величаво спускаясь по лестнице. На последней ступеньке нога подвернулась и я полетела бы вниз, если бы навстречу не шёл Монро. Высокий и худощавый, он то и дело поправлял пышные русые волосы, которые выглядели, как львиная грива. Я даже подумала, что он тоже кудрявый, просто расчёсывает волосы и не умеет формировать завиток. А потом одёрнула себя — ну какой завиток у средневекового мужчины?

Схватив в объятия, Монро осторожно опустил меня на пол, но разжимать руки не спешил. Его насмешливый взгляд гулял по моему лицу, а губы изогнулись в хитрой усмешке.

— А у тебя всегда такие яркие веснушки? Или только после лета? — игриво поинтересовался он. — Мне нравятся!

— После лета, — буркнула я. — Зимой я похожа на бледную моль. Отпустите меня… сэр!

— Зови меня Сэм. Сэм Монро, — представился он и наконец отпустил меня, сделав шаг назад. — Мне понравился твой молочный соус. Если тебе что-то нужно для того, чтобы сделать ещё что-то вкусное — я всегда к твоим услугам.

— Джейн?

Он задел мою обожжённую руку и смазал мёд, чем причинил мне боль. Я зажмурилась, но почему-то было очень стыдно признаться ему в этом. Он же был так добр ко мне только что!

Обеспокоенно глядя на меня, Сэм нахмурил брови, а ясные серые глаза искали причину моей гримасы.

— Всё нормально, — выдавила я и бросилась к кухне. — Спасибо, Сэм!

На кухне уже всё было прибрано. Сибилла ставила опару на завтрашнюю выпечку, а на полу валялись следы сегодняшней готовки: овощные очистки, крошки, крупы, капли крови от мяса. Я вздохнула. На дворе уже ночь, а у меня только-только пробудилась энергия. Хотя, с другой стороны, образ жизни ночной уборщицы устраивал — никто не будет смотреть на меня, и я сделаю меньше ошибок.

Но восхитительный запах жареной курицы никуда не делся. Я потребовала себе свою порцию и получила ароматное крылышко и маленький кусочек белой грудки с зажаренной корочкой. Ммм, великолепно! Сибилла также поставила передо мной поднос с хлебом и длинные маринованные стебли, напоминающие кабачковую ботву.

— Что это? — удивилась я. Зеленоватые стебли были нарублены на куски размером с палец, и были присыпаны укропом. От них пахло уксусом.

— Моченый лопух! — пояснила Сибилла, удивлённо глядя на меня. — Ты что, никогда такой не ела?

Я покачала головой и осторожно тронула пальцем кусок стебля.

— Это стебель лопуха? Реально? — решила переспросить ещё раз, вдруг я что-то не так поняла?

— Ешь уже, а то скоро ночь на дворе, а ты только явилась. Убирать кухню когда будешь? Между прочим, ещё надо разобрать и помыть все шкафы и полки, а потом прибраться в холодной пещере, а тебя весь день нет!

Я втянула голову в плечи и закинула в рот кусок лопуха. Ммм, вкусно! Напоминает соленый огурец, только плотность у овоща не та. Я бы сказала, что похоже на спаржу, но маринованную я её никогда не пробовала. Это можно есть!

Набив желудок сытным ужином, я приступила к уборке.

Взявшись за длинный веник, вымела грязь из-под стола и начала прибирать всю кухню.

— Сибилла, господин Роб разрешил брать мне из кладовой всё, что нужно для десертов, — сообщила я кухарке. — Чтобы вы потом не говорили, что я что-то взяла без спросу.

— Хорошо, — кивнула она. — Хочешь, я помогу?

Я немного подумала, а потом кивнула. Перечислила всё, что мне может понадобится, и взялась за тряпку. На печке стоял наполовину пустой котел с теплой водой, и с помывкой пола я справилась довольно быстро. Голова была занята планированием торта, и сегодняшняя уборка пролетела незаметно.

— Сначала давай научу тебя готовить сгущённое молоко. Это самое любимое лакомство с детства! — я помыла руки и обратилась к Сибилле, которая придирчиво рассматривала донышки кастрюль. Нет уж, пусть сама чистит!

Подробно комментируя свои действия, я взяла горшок побольше и налила туда целых три литра молока. Потом поручила Сибилле регулярно мешать, чтобы не пригорело, и принялась за подсчёты ингредиентов.

Перед глазами всплыла мамина тетрадка с рецептами. Странички у неё были промасленными и загибались кверху. Как часто я видела, что она нетерпеливо листает её в поисках нужного рецепта пальцами, испачканными в муке или масле. От тетрадки слабо пахло ванилином и выпечкой.

Пожалуй, я не буду экспериментировать с порциями и возьму обычную, чтобы хватило на пробу. Как часто нам на уроках в колледже говорили, что из-за разного вкуса продуктов результат может сильно отличаться от привычного! А тут и сгущёнка медовая, и яйца невесть какие, и с маслом ничего непонятно!

А еще важный вопрос — как сделать так, чтобы корж не прилипал к противню? «Молочная девочка» — это торт, состоящий из 10-11 тонких коржей, и по структуре напоминает медовик. Дома я всегда покупала самую дорогую силиконизированную пекарскую бумагу, а вот тут полная засада.

— Сибилла, а у тебя булочки не прилипают к противню? — спросила я свою напарницу.

— Когда как. Я густо смазываю маслом и посыпаю мукой, тогда не прилипают, — охотно отозвалась она, не сводя глаз с горшка с молоком. Я хмыкнула.

Да, беда. Коржи для этого торта очень нежные. Они не сохнут в духовке, как у медовика. И даже на хорошей бумаге бывало, что прилипали. Но — была не была. Будем экспериментировать.

Я оглядела инструменты, приготовленные Сибиллой. Железная миска, проволочный венчик для взбивания. Деревянная ложка. Противень.

Я мысленно застонала — где моя удобная силиконовая лопатка? Планетарный миксер? Как же сложно делать то, о чем привыкла даже не задумываться, на коленке!

Но делать нечего. Разбила три яйца в миску и взбила венчиком в пузырящуюся массу. Потом добавила все запасы сгущенки, которые остались после прожорливых господ. По рецепту нужно было 525 грамм, но тут пришлось бахнуть на глаз. Ну, примерно столько и есть. И начала активно взбивать венчиком получившуюся смесь.

Через минут пять рука устала, и я сплавила эту обязанность Сибилле. Та была рада занять руки, и я вернулась к столу. Чтобы коржи поднялись, нужно просеять муку, чтобы обогатить кислородом.

Сито Сибиллы было рассчитано на большие объемы муки и диаметр его был огромен — для выпечки хлеба и булок требовалось просеивать сразу много муки. Пришлось взять большой противень и над ним потрясти ситом.

По рецепту мне нужно было 300 грамм, и я отмерила почти полтора стакана. Заодно оценила, как помогает знание мер и весов. А появилось оно у меня просто — денег на кухонные весы не было, и обзавелась я ими только на первом курсе колледжа. До этого мы с мамой обходились стаканами и мерными ложками. Голь на выдумки хитра!

Собрала муку аккуратными движениями и забрала у Сибиллы на совесть взбитую яично-молочную смесь. Потихоньку, по ложечке, ввела муку и сверху добавила чайную ложку соды. Сейчас бы еще лимонную кислоту — и получился бы разрыхлитель. Двух десятиграммовых пакетиков от доктора Откера мне бы точно хватило!

Немного подумав, я решила добавить в тесто ложку мёда, когда Сибилла отвернулась. Сода реагирует на мёд чуть хуже, чем на кислоту, но всё равно вступает в реакцию при нагревании. Поэтому обойдёмся пока этим.

Деревянной ложкой замешала тесто, пальцем взяла пробу со стекающей капли и осталась довольна. Сладко, но надо сыпануть щепотку соли. И можно выпекать.

Теперь квест с температурой — дома я выпекала при 200 градусах по 5 минут каждый корж, а тут в печи фиг поймёшь.

«Снова экспериментировать! Ну ничего, теста много, рискнем», — подумала я и запела про себя песенку. Так намного лучше.

Густо намазав металлический противень сливочным маслом, я посыпала сверху мукой и мысленно помолилась, чтобы всё получилось. И заодно придумала, как сделать ровные коржи. Я взяла крышку от кастрюли, намазала тестом края и сделала отпечаток на противне.

А потом, выливая ровно одну большую ложку теста, я размазала его кисточкой до круглого отпечатка. Я и дома делала почти так — размазывала внутри металлического кольца, а потом его убирала. Обрезков при таком подходе почти не остается.

Наконец первый корж был готов, и я засунула его в печку. Плечом к плечу мы стояли у заслонки с Сибиллой, отсчитывая время. Когда счёт достиг 180 секунд — то есть тесто продержалось в печи ровно три минуты — я не выдержала и полезла проверять.

Ровный беловатый корж неравномерно поднялся бугорками, и его корка была сухой и не липла к пальцам. Готово!

— Вытаскиваем! — скомандовала я Сибилле, и сама поскакала к следующему противню. Дома я выпекала коржи на двух противнях, успевая намазывать тесто на второй за те пять минут, что печется предыдущий корж. Горячий круг выкладывала на металлическую решетку, чтобы он полностью остыл, и между коржами клала бумагу — иначе в стопке они прилипают.

Здесь дело шло медленнее. В кухне не было часов, и вместе с Сибиллой мы отсчитывали секунды в уме, а потом я шла намазывать следующий корж.

Когда мы выпекали седьмой корж, я поймала Сибиллу за зевком.

— Может быть, спать пойдёшь? Я справлюсь! — спохватилась я. Кухарка наверняка встала с петухами, а до следующих петухов осталось не более 3-4 часов.

— Нет, я с тобой до конца. Уж больно любопытно мне! — призналась она.

— Тогда принеси, пожалуйста, чистых полотенец, — попросила я. — Надо будет переложить ими коржи.

Та кивнула. Пока она бродила по коридорам замка, я допекла последние коржи. Всего их получилось десять. Я устлала коржами чисто вымытый стол, и в ожидании Сибиллы начала вырезать из них ровные круги. Технология была старая, как мир. Та самая крышка от кастрюли выдавливала из неровного тонкого теста идеальный круг, а я ножом доводила до совершенства.

Положив в рот первый из обрезков, я зажмурилась от удовольствия. Крошечный кусочек таял во рту и имел ту отчетливую молочную сладость, какая и должна быть!

Мне так хотелось поделиться своим восторгом с Сибиллой, что я схватила следующий кусочек и помчалась искать её по спящему замку. Где она так долго копается?

Завернув за угол, я почувствовала, что у меня зашевелились волосы на голове. Дверь в каморку была открыта, и оттуда виднелись сполохи фиолетового пламени! Я попятилась, но потом вдруг решилась и шагнула в каморку.

Сибилла, собиравшая в стопку полотенца, была занята и не сразу меня увидела, а под потолком висел фиолетовый огонек. Он освещал пространство, но ничего при этом не горело. Я как заворожённая разглядывала этот огонёчек, похожий на свечной, и не могла оторвать глаз.

Кухарка, почувствовав моё присутствие, быстро обернулась, моргнула и огонёк исчез. Каморка погрузилась в темноту.

Мы молчали.

— Пошли, — скомандовала Сибилла, и вновь зажгла огонёк. — Чего уж тут…

В сопровождении фиолетового огонька, плывшего по воздуху, мы дошли до кухни, в которой он погас.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, то навлечёшь большую беду на весь замок, — проговорила Сибилла, глядя в пол. — И на себя тоже.

— Пошли складывать коржи! — преувеличенно бодро предложила я и вернулась к столу. — Нужно каждый переложить полотенцем и поставить в темное место. Тут бы, конечно, помогла плёнка, но за неимением сгодятся и полотенца. Они, конечно, заберут часть влаги из теста, но и отдадут краям, чтобы они не были сухими. Понимаешь, Сибилла, по технологии важно оставить коржи хотя бы на ночь, чтобы влага в них перераспределилась как следует. Обычно с «Молочной девочкой» я так не делаю — намазываю кремом в тот же день. Но сейчас сгущёнки нет для крема, да и спать уже пора…

Я тараторила, переводя тему, пока не вспомнила о сгущёнке, запекающейся в печке.

— Сгущёнка! — крикнула я и побежала доставать. Я совсем про неё забыла! Три литра молока!

Сибилла уже достала горячий горшок и осторожно мешала длинной ложкой. Молоко не пригорело — это плюс! Зато загустело сильнее, так как воды выпарилось больше. И это тоже плюс, потому что крем получится менее текучим, чем мог бы.

Фух! Бог рукожопости сжалился надо мной в этот раз!

Мы с Сибиллой переглянулись и потащили горшок на стол. Вмешали мёд, разболтали массу и закрыли её чистым полотенцем, обвязав верёвкой горловину. На сегодня всё!

— Сибилла, сгущёнку надо убрать так, чтобы никто её не нашёл раньше времени, — хмыкнула я. И мы потащили наши сокровища — я стопку с коржами, укутанными в полотенце, она горячий горшок — в холодную пещеру.

А на обратном пути я схватила кусок варёного мяса, сыр и масло, чтобы устроить поздний ужин. Или завтрак — как знать.

Нарезав тонкими ломтями мясо и сыр, я раздобыла хлеб и намазала на него масло. Получились два внушительных бутерброда. Сибилла тоже облизнулась и присела за стол.

— Я считаю, что мы заслужили по бокалу самого дорогого вина! — мечтательно пробормотала я.

— У нас нет вина для слуг, — отозвалась Сибилла. — Но я тоже бы не отказалась!

Со вздохом мы запили наш поздний ужин молоком и умяли бутерброды. Потом протерли стол, и оглядели кухню. Вроде чисто.

— Завтра у господ на завтрак будет вчерашняя еда, — сурово сказала Сибилла. — Ничего, не облезут. Пошли спать.

Мои глаза уже тоже слипались, и мы с ней пошли по коридору каждая в свою сторону.

— Джейн, — прошептала Сибилла. — Если завтра ты не позовёшь меня доделывать торт, я подсыплю тебе в еду слабительное.

Я расхохоталась и ничего не ответила.

Глава 8

Проспав всего пару часов, я встала ещё до завтрака. Оделась, уже привычно шнуруя корсет и влезая ногами в теплых чулках в кожаные башмаки, и припустила на кухню. Надо бы разобрать шкафы и закончить генеральную уборку, пока меня не уволили за безделье. Где-то внутри и так скребли кошки, что я могу лишиться места в этом странном замке без сахара.

На кухне не было Сибиллы, зато какой-то незнакомый мне молодой человек в черном фраке и белой манишке ставил на поднос яства, приготовленные на столе: белый хлеб, сыр, жёлтое плакучее масло, вареные яйца. Классический завтрак, в котором не хватало только чего-то горячего — сытной каши или омлета, например.

Лакей зыркнул на меня, но ничего не сказал. Я же была сыта своим поздним ужином, поэтому вид еды не соблазнил. Предстояло разобрать полки, протереть их и добраться до паутины в углах под потолком. А на это надо было ещё морально настроиться. Больше всего меня сейчас манили коржи и сгущёнка за стеной средневекового холодильника. Волновалась — не съел ли кто? Не пропало ли?

Услышав внезапный шум, повернулась. Две женщины среднего возраста вломились в кухню, о чём-то переговариваясь. В длинных простых платьях и запылённых передниках, они тащили каждая по ведру в одной руке, по метле — в другой. Худощавые, с красными ладонями, они, тем не менее, смеялись и оживлённо болтали. Я уставилась на них, они — на меня.

— Привет! — нарушила я молчание. — А вы кто?

— Это ты — кто? — спросила та, что повыше. Тёмные волосы выбились из-под платка, завязанного по-деревенски, под затылком. — Сибиллы сродственница, что ли?

— Нет, я тут убираю кухню… — пробормотала я. Судя по виду и экипировке, женщины занимались тем же самым.

— А! Так ты помощница новая? Наши девки никто не пошёл, — деловито пояснила вторая женщина. У неё был какой-то нервный большой рот и маленькие тёмные глазки.

— Куда не пошёл? Кухню убирать? — удивилась я. — А что тут такого?

— Как что? В замке ночевать надо, а наши никто не пойдёт. Боязно, — пояснила большеротая.

— Почему? — ещё больше удивилась я.

Но высокая толкнула в бок локтём товарку, и они заторопились к котлу.

— Дык до деревни далеко, мало ли, — соврала большеротая. — Ну, нам пора, ещё весь второй этаж убирать.

Он наполнили вёдра чистой водой из котла и молча удалились.

— Ты их не слушай, бабы оно и есть бабы. Дуры, — добродушно пробасил Рыжий Хэл, который в углу точил большие ножи для мяса.

Я резко обернулась, уставившись на него злым взглядом. Что за мужской шовинизм?

— Ну не-е-ет, ты-то точно не дура! — заверил меня Хэл и громко заржал.

Я схватила полотенце, скомкала его и запулила в голову шутнику. Он увернулся, но при этом ударился о стойку, на которой хранились ножи, и они каскадом полетели на пол, чудом не воткнувшись в его сапог.

— А я и не знал, что это заразно, — пробормотал он, выдирая ножи и рассматривая треугольные дырки в полу, оставленные заточенными кончиками. — Ну, твоя неуклюжесть.

Я вооружилась половником и двинулась за ним, угрожающе размахивая над головой длинной железякой. Хэл выставил вперёд руки в защитном жесте и прокричал:

— Нет! Не приближайся! А то ещё что-нибудь уронишь! Оставь этот замок нам, не разрушай!

Я громко рассмеялась — таким серьёзным был его тон. Он подхватил мой смех, громогласно заржав, и его кожа из бледной сделалась красной.

Отсмеявшись, мы собрали ножи и приступили к наведению порядка. Немного помолчав, Хэл серьёзно сказал:

— Бабы приходят с деревни раз в неделю, чтобы навести порядок в комнатах. Это дешевле, чем держать прислугу в доме, а для них это хороший способ заработать пару-другую элов в месяц.

— А почему им в замке боязно ночевать? — спросила я.

— Так привиденьев боятся, — простодушно сказал Хэл, но в глубине глаз заплескалось что-то такое, чему я не знала названия. — Какой же замок в Злобной Пустоши и без привиденьев?

Я неуверенно кивнула, задумавшись о своём. Значит, местные действительно боятся замка. Лорд Роб тоже говорил, что вокруг слишком мало женщин, и работниц не хватает. А вот поди ж ты — деревенские приходят и делают свои дела. Кто из них врёт?

Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы. Мне срочно нужно подружиться с кем-то из болтливых, чтобы порасспросить про здешние порядки подробнее. И про фиолетовый огонь тоже.

Я вытащила все банки и горшки с настенных полок и принялась выгребать пыль и травяные крошки с укромных уголков. Занятая своими мыслями, и не заметила, как смогла отмыть их все. Потом принялась вытирать пыль с каждой банки-склянки. Чего тут только не было! По игольчатым сухим листочкам узнала розмарин, по пряному запаху — тимьян. Чёрный перец горошком мне тоже был знаком. А вот пряность, пахнущая тухлым луком и чесноком одновременно — нет. Я быстро закрыла крышку и поставила её на место. Просто фу!

Одну за другой составила все припасы на место и полюбовалась со стороны результатом работы. Разномастность способов хранения — глиняные горшочки, кувшинчики, стеклянные банки и деревянные посудины — создавали живописную картину деревенской кухни. Красиво!

К обеду на рабочее место прискакала Сибилла. Она была бодра и весела, а я поразилась: если она проспала до обеда, и никто не обратил на это внимания, значит, тут за дисциплиной никто не следит? Или просто её боятся и не делают замечания? Как говорила моя мама, всё интересней и интересней…

Сибилла быстро раздала указания, проверила кончиком пальца остроту ножей, заточенных Хэлом, и отправила того на улицу разделывать свежепривезённую тушу кабана, которого подстрелил хозяин с Сэмом Монро, вернувшиеся с ночной охоты.

Странный образ жизни у всего замка, скажу я вам. Господа ночью уезжают, а днём спят. Кухарка всю ночь кашеварит с поломойкой, а потом до обеда обе отсыпаются. Была б здесь моя мама, быстро бы навела порядок. Подъём, завтрак, обед, ужин, отбой — всё строго по расписанию! А начнёшь саботировать — живо найдёт наказание!

— Джейн, помоги мне с картофелем и похлёбкой! — перебила мои мысли Сибилла и указала кивком головы на мешок с грязной и мелкой картошкой. — А потом займёмся тортом.

Я прикинула, что обед нужно уже скоро подавать, а торт может ещё постоять, и кивнула. Она вручила мне маленький ножик и усадила за чистку, а сама пошла промывать рис и шинковать оставшиеся с прошлого ужина обрезки приготовленного мяса.

Пока я воображала, что нахожусь в армейской столовой и командир дал задание начистить целый мешок грязнющей картошки, Сибилла ловко закинула в котел мелко порезанную кровяную колбасу, бекон, ломти холодной говядины и приправила всё это кусочками сала.

Потом велела помыть картошку и тоже бросила в суп. До меня донеслись восхитительные запахи варёных копчёностей, и в памяти вспыхнули запахи любимого супа.

— Сибилла, а давай сюда закинем томатную пасту и…, а лимон у вас есть? Оливки? — подступилась я к ней, глотая голодную слюну.