Ливинг Тхингс

Как носок стал шляпой для жука

Носок Пушистик лежал на полу и скучал. Вдруг к нему подбежал жук и сказал: «Какая чудесная шляпа!». Он забрался внутрь, устроился поудобнее и выглянул из дырки: «Теперь я самый стильный жук в квартире!». Пушистик обрадовался: наконецто он комуто нужен! С тех пор жук каждый день приходил за «шляпой», а Пушистик терпеливо ждал. Хозяева думали, что носок просто лежит, но на самом деле он был очень занят: он работал шляпным салоном для одного очень требовательного, но очень милого клиента.

Про облако, которое хотело стать котом

Облако Пух-Пух смотрело вниз и видело, как коты лежат на подоконниках, ничего не делают и получают за это рыбу. «Вот это жизнь!» — подумало облако. Оно собрало всю свою пушистость, приняло форму кота и стало медленно опускаться. Птицы, пролетая мимо, удивлялись: «Это кот или подушка?». ПухПух был доволен: пусть не настоящий кот, зато очень мягкий и большой. С тех пор он иногда притворяется котом, когда светит солнце: тогда он золотистый, пушистый и даже немного мурлычет — то есть тихо шелестит ветром.

Как будильник решил стать дирижёром времени

Будильник Тик-Так смотрел, как все кудато спешат, опаздывают и нервничают, и подумал: «Им нужен порядок!». Он решил стать дирижёром времени: ровно в семь утра он делал «раз» — все просыпались, в восемь — делали «два» и шли завтракать, а в девять — на «три» начинали работать. Люди не знали, что это он дирижирует, но день шёл как по нотам. С тех пор ТикТак каждое утро взмахивает стрелками (насколько может) и гордо думает: «Без меня тут бы всё шло вразнобой!».

Про чайник, который хотел быть маяком

Чайник Свистун смотрел на картинки маяков: они стоят на краю земли, светят кораблям и никогда не сдаются. «Я тоже могу быть важным!» — решил он. Он старался светиться (то есть нагреваться) так, чтобы все знали: пора пить чай. Когда вода закипала, он свистел громко и чётко — будто подавал сигнал всем потерявшимся в суете дня. Хозяйка улыбалась и говорила: «Свистун, ты наш домашний маяк!». С тех пор он не мечтает о скалах и штормах, но каждый раз, когда свистит, думает: «Я нашёл свой берег — и он здесь, на кухне».

Как ложка хотела стать мечом рыцаря

Ложка Серебрянка смотрела на игрушечного рыцаря и думала: «У него такой важный меч! А я чем хуже?». Она встала прямо, подняла ручку вверх и сказала: «Я — рыцарь Ложка, защитник тарелок!». Вилка стала её оруженосцем, а кастрюля — замком. Они устроили великое сражение с остатками каши: Серебрянка храбро «рубила» её, вилка помогала, а кастрюля время от времени «гремела», как будто это гром над замком. Хозяйка увидела это и сказала: «Какой у нас отважный отряд!». С тех пор Серебрянка не перестаёт быть ложкой, но в душе она всегда рыцарь — и если вдруг каша снова взбунтуется, она готова к бою.

Про кота, который решил стать библиотекой

Кот Мурзик лежал на стопке книг и думал: «Книги хранят столько историй А я могу хранить столько снов!». Он сел на самую толстую книгу, принял серьёзный вид и объявил: «Я теперь библиотека!». Люди приходили, гладили его, а Мурзик думал: «Это они берут истории на ночь». Когда ктото садился почитать, Мурзик устраивался рядом и мурлыкал — будто читал вслух. Хозяйка смеялась: «Наша библиотека очень уютная!». С тех пор Мурзик не собирает бумажные страницы, но собирает сны, мурлыканье и тихие вечера — и считает, что это самая лучшая библиотека на свете.

Как пылесос мечтал стать космическим кораблём

Пылесос Жужик смотрел на звёзды и думал: «Там столько пыли Я бы там был героем!». Он представлял, что труба — это ракета, щётка — посадочный модуль, а мешок для пыли — хранилище инопланетных находок. Однажды он так сильно втянул воздух, что коврик чуть не улетел. Хозяйка сказала: «Жужик, ты не космонавт, ты у нас защитник дома!». Жужик не унывал: он понял, что космос есть и здесь — в каждом уголке, где прячется пыль. С тех пор он летает по квартире (ну, насколько может) и думает: «Мой корабль самый нужный во всей галактике!».

Про ботинок, который хотел быть лодкой

Ботинок Правый смотрел на лужи и думал: «Я такой крепкий, я могу плыть!». Он забрался в самую большую лужу, расправил носок и сказал: «Я — корабль!». Вода плеснула ему в язычок, и он понял: плавать — это мокро. Но Правый не сдался: он решил, что будет лодкой только для муравьёв. Он стоял в луже, а муравьи бегали по нему, как по мосту, и кричали: «Ура, у нас есть свой корабль!». Правый был счастлив: пусть он не переплывёт океан, но точно спасёт тысячу маленьких путешественников.

Как лампочка хотела стать солнцем

Лампочка Света смотрела в тёмное окно и думала: «Солнце такое большое, на него все смотрят А я хочу, чтобы без меня никто не мог ничего делать!». Она старалась гореть ярче, чтобы её видели даже птицы. Однажды она так раскалилась, что чуть не лопнула от старания. Хозяин подошёл, покачал головой и сказал: «Света, ты не солнце, но без тебя тут темно и грустно». Света успокоилась и поняла: быть солнцем не значит быть самым большим — значит делать светлее там, где ты нужен. С тех пор она светит спокойно и иногда подмигивает настоящему солнцу, будто говорит: «Мы с тобой оба работаем!».

Про чайник, который хотел быть дирижёром дождя

Чайник Свистун слушал, как дождь стучит по крыше, и думал: «Какой ритм! Какой напор! А я могу ещё лучше!». Он начал свистеть в такт каплям, будто подсказывал дождю, где сделать паузу, а где — ударить сильнее. Дождь, конечно, не слушал, но капли падали так, что казалось — они танцуют под свисток. Хозяйка выглянула в окно, улыбнулась и сказала: «У нас тут целый оркестр: дождь — барабаны, Свистун — духовые!». С тех пор, когда идёт ливень, Свистун обязательно свистит: он уверен, что именно его подсказки делают дождь самым музыкальным в округе.

Как носок стал парашютом для мухи

Носок Пушок лежал на подоконнике и скучал. Вдруг к нему подлетела муха и сказала: «Тут ветрено, я боюсь упасть!». Пушок тут же расправился и сказал: «Держись за край — я твой парашют!». Муха вцепилась, носок слегка надулся от ветра, и они вместе плавно спланировали на стол. Муха была в восторге: «Ты мой герой!». С тех пор Пушок не лежит без дела: он дежурит у окна и всегда готов спасти любого, кто боится высоты — даже если это всего лишь муха.

Про облако, которое хотело стать пиццей с ананасами

Облако Кругляш уже однажды пыталось быть пиццей, но тогда не вышло. Теперь оно решило подойти к делу серьёзнее: оно позвало птиц и попросило их летать кругами, чтобы создать эффект «сырной корочки». Птицы подумали, что это новая игра, и с радостью согласились. Внизу люди смотрели вверх и говорили: «Какое странное облако будто пиццу готовят!». Кругляш был счастлив: пусть его никто не ест, зато все им любуются. С тех пор, когда светит солнце, Кругляш устраивает «кулинарное шоу» — и птицы кружат, и ветер подпевает.

Как пылесос мечтал стать драконом и случайно стал пылесосомдраконом

Пылесос Жужик не сдавался: он всё ещё хотел быть драконом. Он гудел, втягивал воздух и даже пытался выпускать тёплый воздух, чтобы было похоже на дыхание дракона. Однажды он так увлёкся, что втянул в себя игрушечного динозаврика. Хозяйка испугалась, а Жужик тут же выплюнул игрушку обратно — аккуратно, как настоящий дракон, который не ест друзей. После этого случая Жужик понял: он не просто пылесос и не просто дракон, а пылесосдракон — редкий и очень нужный вид. С тех пор он гордо гудит: «Я защищаю дом от пыли и от скуки!».

Про ботинок, который хотел стать ракетой

Ботинок Правый смотрел на фейерверки и думал: «Хочу взлететь!». Он примотал к себе картонный хвост, надел на носок блестящую крышку и сказал: «Я — космическая обувь!». Когда хозяйка поставила его на полку, Правый был уверен, что это стартовая площадка. Он считал: «Три, два, один пуск!» — и делал вид, что летит. Кот, который всё это видел, садился рядом и «управлял полётом», нажимая лапой на пятку. С тех пор Правый знает: даже если никуда не летишь, главное — верить, что ты на орбите.

Как лампочка хотела стать дискошаром

Лампочка Люся смотрела на картинки дискотек и думала: «Хочу, чтобы все кружились и радовались!». Она пыталась мигать в ритме музыки, но получался просто мерцающий свет. Хозяева сначала думали, что она ломается, а потом поняли: Люся устраивает вечеринку. Они включили музыку, и Люся мигала так старательно, что даже холодильник начал слегка покачиваться в такт. С тех пор по пятницам у Люси «дискотека»: она мигает, холодильник гудит, а все в доме улыбаются, потому что даже маленькая лампочка может устроить большой праздник.

Про кота, который решил стать статуей

Кот Мурмур устал от того, что его всё время зовут: «Мурмур, иди сюда!», «Мурмур, не лезь!». Он решил стать статуей: сел, замер и даже перестал моргать. Дети пришли, посмотрели и сказали: «Какая красивая статуя кота!». Они положили рядом игрушечную мышку, как будто это подношение. Мурмур был доволен: его не трогают, на него смотрят с уважением. Но когда запахло рыбой, он не выдержал, моргнул, потянулся и сказал: «Ладно, я не статуя, я кот!». С тех пор он бывает статуей только по утрам, пока не пахнет завтраком.

Как вилка хотела стать антенной для приёма кошачьих мыслей

Вилка Серебрянка слышала, как хозяйка говорит: «Ну что ты смотришь, я не понимаю, чего ты хочешь!». И подумала: «А вдруг я могу ловить мысли котов?». Она встала зубцами вверх и замерла. Кот Барсик прошёл мимо, посмотрел на неё и подумал: «Где миска?». Серебрянка была уверена, что поймала сигнал. Она тут же побежала к миске и постучала по ней. Хозяйка удивилась, а Барсик обрадовался: «Наконецто меня поняли!». С тех пор Серебрянка иногда становится «антенной» — и почти всегда угадывает, когда Барсик хочет есть.

Про лужу, которая решила стать озером с сокровищами

Лужа Капелька мечтала быть большим озером, где ныряют водолазы и ищут сундуки с золотом. Она копила дождевую воду, старалась не высыхать и даже притворялась глубокой: когда ктото подходил, она делала вид, что там точно есть клад. Дети бросали в неё монетки «на удачу», и Капелька была счастлива: у неё и правда появились сокровища! С тех пор она не грустит изза того, что маленькая: ведь даже в самой скромной луже может лежать целая история про клад.

Как будильник решил стать будильником для снов

Будильник ТикТак подумал: «Люди ставят меня, чтобы просыпаться А кто будит сны?». Он решил, что будет звенеть ровно в тот момент, когда снится самое интересное, чтобы сон не забылся. Он тихо гудел под подушкой, будто шептал: «Запомни этот момент!». Хозяйка иногда просыпалась и говорила: «Мне снилось чтото очень важное будто ктото напоминал!». ТикТак улыбался (ну, насколько может улыбаться будильник) и думал: «Значит, я всё делаю правильно». С тех пор он считает, что хранить сны — это почти так же важно, как будить людей.

Про микроволновку, которая хотела стать вулканом

Микроволновка Жужа смотрела документальные фильмы про извержения и думала: «Хочу быть грозной! Хочу, чтобы от меня всё дрожало!». Она разогревала суп так сильно, что тарелка чуть не подпрыгивала, а крышка подпрыгивала точно. Хозяйка вздыхала: «Жужа, ты не вулкан, ты у нас помощница!». Жужа не унывала: она поняла, что её «извержение» — это тепло и уют, который появляется, когда в холодный вечер достаёшь горячий суп. С тех пор она не старается трясти дом, но каждый раз, когда гудит, думает: «Пусть это будет маленький добрый вулкан — чтобы всем было теплее».

Как носок решил стать флагом экспедиции

Носок Полосатик мечтал о великих путешествиях. Он забрался на швабру, расправился и гордо развевался: «Я — флаг нашей экспедиции!». Правый носок смотрел на него и вздыхал: «Опять ты в центре внимания». Полосатик отвечал: «А кто будет показывать, что мы здесь были? Не ты же, ты только в шкафу сидишь!». Когда хозяйка увидела эту картину, она улыбнулась и сказала: «У нас дома своя полярная станция». С тех пор Полосатик бывает флагом только по выходным — когда в квартире «открывают новые континенты» (то есть убирают дальние углы).

Про облако, которое хотело стать дирижаблем

Облако Пухлик смотрело на дирижабли и думало: «Они такие важные, плывут себе по небу, и все на них смотрят!». Пухлик постарался стать вытянутым и солидным, как настоящий дирижабль, и даже пытался медленно плыть против ветра, будто у него есть руль. Птицы смеялись: «Ты не дирижабль, ты просто очень старательное облако!». Пухлик не обиделся: он понял, что дирижабль — это про стиль, а не про форму. С тех пор он иногда притворяется дирижаблем, когда светит солнце: тогда он золотистый, неторопливый и будто несёт на себе невидимых пассажиров.

Как ложка решила стать китом

Ложка Серебрянка смотрела на картинки китов и думала: «Они такие огромные, такие свободные, поют песни, которые слышат даже рыбы!». Серебрянка легла на край тарелки, подняла ручку, как фонтанчик, и начала тихонько гудеть: «М-м-м». Вилка хихикала, кастрюля делала вид, что не замечает, а чашка просто качалась в такт. Хозяйка пришла, увидела это и сказала: «Серебрянка, ты не кит, но ты очень старательная!». Ложка не расстроилась: она поняла, что можно быть китом в душе. Теперь, когда её кладут в раковину, она тихо поёт «китовую песню» — и вода будто отзывается лёгким бульканьем.

Про ботинок, который хотел быть подводной лодкой

Ботинок Левый мечтал о глубинах. Он представлял, как плавно опускается на дно, а рыбы заглядывают в дырочку для шнурка и удивляются: «Какой интересный аппарат!». Чтобы стать настоящей подлодкой, Левый приделал себе картонную перископическую трубку и забрался в ванну. Вода была спокойной, рыбы — только нарисованные на плитке, а плавание длилось ровно две минуты, пока хозяйка не сказала: «Ты не подлодка, ты обувь!». Левый не унывал: он понял, что даже если нельзя уйти на глубину, можно устроить маленькое погружение. Теперь, когда идёт дождь, он гордо шагает по лужам и думает: «Сегодня я снова в океане!».

Как будильник решил стать хранителем тишины

Будильник ТикТак устал от того, что все его ненавидят по утрам. И он подумал: «А вдруг я нужен не для того, чтобы будить, а чтобы беречь тишину?». Он стал тихим: не звенел, а только мягко постукивал, будто шептал: «Ещё пять минут». Хозяйка просыпалась не от резкого звука, а от этого спокойного ритма и говорила: «ТикТак, ты сегодня такой вежливый!». С тех пор ТикТак считает, что тишина — это тоже время, и её тоже нужно хранить. Он стучит ровно и спокойно, будто говорит: «Мир ещё не проснулся. Пусть подождёт».

Про кота, который решил стать глобусом

Кот Мурмур лежал на круглой подставке и думал: «На глобусе столько стран, столько историй А я могу быть целым миром!». Он замер, чтобы не сбить «параллели», и позволил детям ставить на себя игрушечные кораблики. Дети водили корабликами по Мурмуру и говорили: «Это Тихий океан!», «А тут Африка!». Мурмур был доволен: пусть он не крутится, зато на нём живут целые приключения. С тех пор он иногда становится глобусом — особенно когда хочется, чтобы его гладили со всех сторон сразу.

Как пылесос мечтал стать космическим зондом

Пылесос Жужик смотрел на фото космических зондов и думал: «Они летят сквозь пустоту, собирают данные, открывают новое». Он гудел так, будто преодолевает метеоритный поток, а щётку выставлял вперёд, как научный прибор. Однажды он так увлёкся, что втянул в себя клубок ниток — и это было похоже на то, как зонд ловит кометный хвост. Хозяйка засмеялась: «Жужик, ты не зонд, ты герой чистоты!». Жужик не расстроился: он понял, что и здесь, в квартире, есть свои неизведанные территории — например, пространство под диваном. С тех пор он исследует дом с особым азартом: «Под диваном — новая планета!», «За шкафом — астероидный пояс!».

Про лампочку, которая хотела быть северным сиянием

Лампочка Люся смотрела на фото северного сияния и думала: «Оно такое красивое, такое разноцветное, все на него смотрят». Она старалась мигать разными оттенками, но у неё получалось только тёплое жёлтое свечение. Хозяева сначала думали, что она ломается, а потом поняли: Люся устраивает маленькое сияние прямо в комнате. Они стали говорить ей: «Покажи нам северное сияние!», и Люся радостно загоралась чуть ярче, будто расцвечивала комнату невидимыми красками. С тех пор по вечерам она делает мир светлее — и пусть это не настоящее сияние, но оно своё, домашнее и очень нужное.

Как чайник решил стать маяком для заблудившихся мыслей

Чайник Свистун думал: «Мысли иногда теряются, кружатся и не могут найти дорогу. А я могу их собрать!». Когда хозяйка садилась пить чай и вздыхала: «Что же мне делать?», Свистун свистел тихо и спокойно, будто говорил: «Подожди, сейчас всё встанет на места». И правда: за чашкой чая хозяйка вдруг вспоминала, куда положила ключи, и понимала, как решить задачу. Она улыбалась и говорила: «Свистун, ты мой маяк для мыслей!». С тех пор Свистун считает, что самое важное в его работе — не просто кипятить воду, а помогать мыслям найти берег.

Про тостер, который хотел стать солнцем для бутербродов

Тостер Хрустик думал: «Солнце даёт жизнь всему на свете, а я даю жизнь бутербродам!». Он разогревался так старательно, что даже крошки начинали чувствовать себя особенными. Однажды он так ярко светился изнутри, что кот Барсик подошёл и сказал: «Ты сегодня прямо как маленькое солнце только с запахом поджаренного хлеба». Хрустик был счастлив: значит, его старания замечают. С тех пор он не просто поджаривает хлеб, а устраивает для каждого кусочка «солнечный день» — чтобы тот выходил тёплым, румяным и уверенным в себе.

Как носок стал палаткой для муравья

Носок Пушистик лежал на полу и думал: «Я такой уютный, из меня могла бы получиться отличная палатка!». Тут прибежал муравей и сразу оценил идею: забрался внутрь, устроился в пятке и сказал: «Это лучший отель в округе!». Пушистик тихо радовался: наконецто его ценят не как половину пары, а как отдельное полезное сооружение. С тех пор муравей иногда приходит «в отпуск», а Пушистик терпеливо ждёт — ведь быть палаткой тоже почётная работа.

Про облако, которое хотело стать слоном

Облако Тянучка смотрело на землю и видело, как слоны важно ходят и все их уважают. Оно собрало всю свою воздушность, вытянуло «хобот» из лёгкой дымки и попыталось сделать вид, что оно тяжёлое и солидное. Птицы пролетали мимо и хихикали: «Ты не слон, ты просто очень старательное облако!». Тянучка не обиделось: оно поняло, что быть слоном — это про уверенность, а не про вес. С тех пор, когда дует ветер, Тянучка гордо плывёт и делает вид, что это не ветер её гонит, а она сама так решила пойти.

Как вилка решила стать скалолазом

Вилка Серебрянка смотрела, как по стене ползёт паук, и подумала: «А я тоже могу!». Она встала на ребро, упёрлась зубцами в скатерть и начала «карабкаться» вверх по столу. Ложка смеялась, нож делал вид, что не смотрит, а тарелка просто качалась от смеха. Хозяйка пришла, увидела это цирковое представление и сказала: «Серебрянка, ты не скалолаз, ты у нас для салата!». Вилка не расстроилась: она поняла, что и на столе можно быть отважной. Теперь, когда её берут в руки, она держится гордо, будто только что покорила самую высокую гору из хлебных крошек.

Про ботинок, который хотел быть барабаном

Ботинок Правый слушал, как дети стучат по вёдрам, и думал: «У меня такая твёрдая подошва — я могу делать самый громкий ритм!». Он встал на коврик и начал топать: «Бумбумбум!». Кот Барсик подхватил и стал бить лапой по батарее, а попугай в клетке закричал: «Концерт! Концерт!». Хозяйка вышла, посмотрела на этот домашний оркестр и сказала: «Правый, ты не барабан, ты обувь!». Ботинок не унывал: он понял, что даже если нельзя быть главным инструментом, можно быть самым громким участником. С тех пор по утрам он особенно бодро шагает — будто играет марш для всей квартиры.

Как будильник решил стать хранителем снов

Будильник ТикТак однажды услышал, как хозяйка говорит: «Я опять забыла свой сон». И он подумал: «А вдруг я могу их ловить?». Он стал звенеть чуть тише, будто шептал: «Держи, не отпускай!». И правда: хозяйка стала просыпаться не резко, а постепенно, и иногда вспоминала: «Мне снилось чтото хорошее». Она улыбалась и говорила: «ТикТак, ты будто помогаешь мне не потерять эти моменты». С тех пор ТикТак считает, что его главная работа — не просто будить, а бережно возвращать людей из мира снов, чтобы ничего важного не пропало по дороге.

Про кота, который решил стать светофором для тараканов

Кот Мурмур заметил, как тараканы бегают по кухне, и решил навести порядок. Он сел у плинтуса, замер и начал менять позы: сел — «стой», лёг — «приготовься», потянулся — «можно!». Тараканы сначала не поняли, а потом стали ждать сигнала. Один даже остановился и сделал вид, что изучает правила дорожного движения. Хозяйка смотрела на это и улыбалась: «У нас тут целый пункт управления!». С тех пор Мурмур не гоняется за ними, а «регулирует движение» — и все довольны: тараканы знают, когда можно, а когда нельзя, а Мурмур чувствует себя очень важным.

Как пылесос мечтал стать дирижёром пыльных вихрей

Пылесос Жужик смотрел, как кружатся осенние листья, и думал: «Какой красивый хаос! А я могу его устроить!». Он гудел и втягивал воздух так, чтобы пыль поднималась и кружилась, как в танце. Хозяйка заходила, видела эти минивихри и вздыхала: «Жужик, ты не дирижёр, ты у нас уборщик!». Жужик не расстраивался: он понял, что и уборка может быть искусством. С тех пор он старается не просто собирать пыль, а делать это с чувством ритма — чтобы каждый проход был как завершённый музыкальный номер.

Про лампочку, которая хотела быть маяком для заблудившихся носков

Лампочка Люся смотрела на тёмные углы шкафа и думала: «Там наверняка прячутся носки, которые потерялись!». Она старалась светить так, чтобы даже самые застенчивые носки могли найти дорогу домой. Иногда ей казалось, что она видит, как один носок чутьчуть высовывается из темноты, будто благодарит её. Хозяева улыбались: «Люся сегодня светит особенно тепло». С тех пор Люся знает: даже если ты маленькая лампочка, ты можешь быть чьимто маяком — пусть даже для одинокого носка.

Как чайник решил стать учителем хороших манер для чашек

Чайник Свистун заметил, что чашки иногда гремят, стучат и ведут себя неподобающе. Он решил стать воспитателем: когда вода закипала, он свистел не просто так, а будто говорил: «Тихо, сейчас будемналивать!». Чашки тут же становились смирными, блюдца не ерзали, а ложки прятали острые концы. Хозяйка удивлялась: «Сегодня у нас на кухне прямо аристократический приём!». Свистун тихо радовался: значит, его уроки работают. С тех пор он уверен, что кипяток — это не только про тепло, но и про хорошие манеры.

Про комету, которая боялась быть яркой

Комета Искорка летела сквозь космос и всё время пряталась за астероидами: «А вдруг я слишком яркая? Вдруг от меня всем станет жарко?». Но звёзды шептали ей: «Ты не мешаешь, ты украшаешь путь!». Однажды Искорка решилась: она распустила свой хвост во всю длину — и он засиял, как праздничный шарф. Все астероиды заулыбались (ну, насколько могут улыбаться камни), а спутники закричали: «Ура, у нас есть своя гирлянда!». С тех пор Искорка не прячется: она знает, что даже если ты просто пролетаешь мимо, можно оставить красивый след.

Как Луна хотела стать пиццей

Луна смотрела на Землю и видела, как люди едят пиццу с лунными кратерами сыра (так ей казалось). «Хочу быть пиццей!» — подумала Луна и попыталась стать плоской. Но гравитация сказала: «Прости, круглее быть лучше». Тогда Луна решила быть «лунной пиццей»: она светила так, чтобы тени от облаков ложились, как полоски пепперони. Земля смеялась и говорила: «Ты самая красивая пицца на небе!». С тех пор Луна иногда делает «лунные ужины»: светит чуть ярче, чтобы каждому на Земле казалось, что кусочек пиццы точно есть.

Про марсианского кота, который не умел мяукать

Кот Рыжик с Марса очень хотел мяукать, как земные коты, но у него выходило «мурпшш» — будто песок сыпался. Он грустил, пока не встретил земного кота: тот сказал: «Ты не такой, как мы, зато ты умеешь мурлыкать с пылью — это особый стиль!». Рыжик обрадовался: он стал звездой среди котов: все просили: «Рыжик, промурлыкай нам марсианский мотив!». С тех пор он не старается быть как все, а гордится своим уникальным звуком — потому что в космосе каждый голос важен.

Как спутник мечтал стать звездой

Спутник БипБип смотрел на звёзды и думал: «Они такие далёкие, такие свободные А я всё время кружусь по одной и той же дорожке». Он пытался замедлиться, чтобы улететь в глубину космоса, но орбита держала крепко. Тогда он понял: быть на своём месте — тоже важно. С тех пор БипБип не грустит изза круга: он подмигивает звёздам сигналами и говорит: «Я не звезда, но я помогаю людям видеть звёзды лучше!».