Время любить. Исполнение желаний

– Опоздал ты, папочка, – с улыбкой сказала Мария. – Твоя дочь выросла из игрушек.

ГЛАВА 6. МАША

Сентябрь 2004 – январь 2005 гг.

Маша проснулась рано утром с улыбкой на губах, потому что сразу вспомнила, какой сегодня день. Девятое сентября две тысячи четвертого года. День рождения. Семнадцать лет.

«Интересно, кто сегодня придёт первым меня поздравить?» – подумала Маша, не открывая глаз.

Последние три раза это был Радик.

Маша услышала осторожные шаги в коридоре, скрип открываемой двери. Она затаённо улыбалась, уверенная в том, что первым снова будет Радик. Вот он сейчас подойдёт, и, думая, что она еще спит, прикоснется губами к её щеке... Маша почувствовала прикосновение, но это не были губы Радика. Она открыла глаза, и увидела отца. Маша, конечно, была рада увидеть папу, но ей хотелось, чтобы первым в день семнадцатилетия её поздравил Радик – старший брат, и самый лучший друг.

– Ты уже не спишь, моя дорогая? – спросил папа, пряча руки за спиной. – С добрым утром, доченька, и с днём рождения. Поздравляю.

Сергей вложил в руки дочери небольшой сверток из цветной бумаги, перевязанный ленточкой.

– Спасибо, папочка, – Маша села и развернула подарок.

Это был изящный шёлковый пеньюар. Она давно хотела иметь такой.

– Пап, отвернись, я его надену, – радостно сказала она и подумала: «Это даже хорошо, что папа пришёл первым. Радик просто упадет от восхищения, когда увидит меня в этом пеньюаре».

Надев обнову, Маша, смеясь, закружилась по комнате. Сергей подхватил дочь на руки и усадил на постель.

– А теперь спи, еще рано.

Сергей ушёл. Только Маша успела улечься и закрыть глаза, как в комнату снова кто-то вошёл.

«Наверное, это Радик», – подумала она и открыла глаза. Но это снова был не Радик. Пришла Алиса.

– Доброе утро, сестричка, – сказала она. – Поздравляю тебя с днём рождения. Прими от меня этот небольшой подарок. Надеюсь, понравится.

Алиса протянула Маше красивую коробку с набором косметики. Она с четырнадцати лет дарила Маше косметику, и всегда самую лучшую. Маша не переставала удивляться, как удается Алисе из огромного количества того, что предлагают кировские магазины, выбрать самое лучшее, и далеко не всегда самое дорогое, так как сама Алиса мало пользовалась косметикой. А Маша, что бы ни купила, через два дня выбрасывала. Поэтому она, конечно, очень обрадовалась подарку.

– Спасибо, Алиса! И почему у меня день рождения только раз в году? Те наборы, что ты мне даришь, кончаются гораздо раньше.

Старшая сестра засмеялась.

– А разве обязательно ждать дня рождения? Просто скажи, что тебе нужно, и я куплю.

– Хорошо, – кивнула Маша. – Так и буду делать.

Они еще поболтали, и Алиса ушла. Но не успела за ней закрыться дверь, как в комнату вошла мама. Маша сидела на постели, скрестив ноги по-турецки, и разглядывала подарок Алисы.

– Доброе утро, дочка. Я вижу, что опять опоздала, – улыбнулась Мария.

– Нет, нет, мамочка, – сказала Маша. – Ты как раз вовремя.

– С днём рождения, Машенька, – Мария и протянула дочери маленькую коробочку.

Маша взяла коробочку и раскрыла. В ней оказались серебряные серёжки и кольцо с хризопразами – матово-зелеными камешками, которые светились внутренним затаенным светом, словно кошачьи глаза, но не в темноте, а в солнечный день.

– Ой, мамочка, как красиво! – восхитилась Маша.

Она надела колечко и серёжки, и посмотрелась в зеркало в крышке косметического набора.

– Спасибо, мам, мне так нравится! Я в них сегодня в школу пойду.

Маша снова забралась под одеяло в шёлковом пеньюаре и в серёжках с хризопразами, кольцом на пальце и косметическим набором в руках. Мама ушла, а через минуту дверь снова отворилась, и вошёл Дима.

– Привет, племянница! Не спишь? С днём рождения!

Он подошёл и протянул имениннице коробку шоколадных конфет и букет астр: розовых, белых, фиолетовых. Букет выглядел весело. Маша улыбнулась.

– Спасибо, Дима. Это мои любимые конфеты. И цветы тоже.

Дима пожелал Маше всяческих благ, и ушёл, а она грустно вздохнула. Сегодня её поздравили все, кроме Алёшки и Радика. Ну, Алёшка, понятно, любит поспать, но Радик? Почему он не пришёл? Забыл, что ли? Нет, не может быть. Может, заболел? Маша быстро вскочила с кровати, выбежала в коридор и приоткрыла дверь комнаты Радика. И увидела, что комната пуста. Она вернулась к себе и снова легла в постель. Куда он мог деться в шесть часов утра?..

Раздумывая над этим, Маша услышала тихий скрип отворяемой двери.

«Ну, наконец-то он!» – подумала она и взглянула на вошедшего. Но это снова был не Радик. Это был Алёшка.

– Ты не спишь уже? – немного разочарованно спросил младший брат.

– Я давно уже не сплю, – ответила Маша. – А ты надеялся, что ты первый?

– Нет, я вижу, что не первый, ты вся уже в подарках, – сказал Алёшка и подошёл к кровати. – А что тебе Радик подарил? Вот эти цветы, да?

Маша взглянула на разноцветный букет и кивнула.

– А это от меня, – Алёшка достал из-за спины деревянный пенал с набором авторучек. Маша догадалась, что пенал он сделал сам – мальчик любил что-нибудь мастерить из обрезков досок, шпона и фанеры, которые приносил отец из мебельного цеха.

– Спасибо, братик. Очень красивый пенал. Все в классе обзавидуются, когда увидят, – сказала Маша и поцеловала Алёшку.

– А это от Изабель, она в письме прислала, для тебя, – Алёшка достал из-за спины другую руку, в которой был красивый шёлковый платок ручной росписи.

– Вот это – в письме? – не поверила Маша, потому что платок был размером никак не меньше квадратного метра.

– Ага, – кивнул Алёшка. – Смотри.

Он принялся складывать платок, и, в конце концов, сложил его так, что платок исчез в кулаке.

– Здорово! – восхитилась Маша. – Передай Изабель большое спасибо.

– На, – Алёшка протянул Маше кулак с платком и раскрыл его.

Платок тут же развернулся, и скользнул ей в руки.

– А теперь иди, досыпай, – сказала Маша. – Чувствую, тебе пришлось совершить немалый подвиг, встав так рано.

Алёшка ушёл. Маша полежала еще немного, ожидая, что Радик, наконец, придёт. Но он не появлялся. Она даже обиделась, и решила, что если он всё же явится, она скажет, что он опоздал, и она не принимает больше никаких поздравлений.

Маша встала, открыла окно, в которое сразу полилась прохлада туманного осеннего утра, и пошла умываться.

Уже переодеваясь, и сожалея, что Радик так и не увидел её в новом пеньюаре, Маша услышала за открытым окном какой-то шорох. Она немного испугалась, а вдруг маньяк какой-нибудь, и осторожно выглянула из-за дверцы шифоньера. За окном ничего не было видно, кроме тумана. Но вот в окне появился Радик. Он окинул быстрым взглядом комнату и ловко запрыгнул внутрь. В руках у него был большой букет роз, а на лице – довольная улыбка.

Маше сразу расхотелось обижаться, но она сказала с притворной обидой:

– Радик, ты опоздал. А если уж ты всё равно опоздал, то мог бы войти через дверь.

– Через дверь я опоздал бы еще больше, – улыбаясь, ответил он. – Но даже если я и опоздал немного, эти цветы не успели потерять свежести, потому что я сам срезал их сегодня для тебя.

– И где же ты срезал такие роскошные розы? – недоверчиво спросила Маша. – С чьей-то клумбы, что ли?

– Нет, в цветочной оранжерее Красногорского хозяйства, – ответил Радик. – Я пошёл туда в три часа утра, и только что вернулся. Я бы поторопился, если бы знал, сколько времени. Но я забыл дома часы. И телефон тоже.

– Ты что, украл их? – нахмурилась Маша.

– Ну ты что, конечно, нет, – улыбнулся брат. – Я заплатил вчера, и договорился, что приду за ними рано утром. Потому что хотел, чтобы розы действительно были свежими.

Маша сменила гнев на милость.

– Радик, ты неисправимый романтик! – она подбежала, порывисто обняла его, но тут же отпрянула, потому что вся его одежда, и волосы, и цветы были мокрыми от утреннего тумана. – Радик! Ты опять заболеть хочешь? А ну, быстро марш переодеваться!

Она взяла букет, поставила в вазу, потом схватила Радика за руку и потащила в его комнату, продолжая ворчать, что он, конечно, опять простудился, что ей не хватает только в свой день рождения нянчиться с больным. Сдёрнув с вешалки в его ванной большое махровое полотенце, Маша принялась вытирать волосы Радика, а он только улыбался, слушая ворчание сестры.

Потом Маша с Алёшкой отправились в школу, а Радик – в педагогический университет, где он учится на факультете физвоспитания на втором курсе. Радик шёл с Машей и Алёшей до школы, а там садился на автобус.

У школы Маша и Радик нежно прощались. Они всё еще играли влюбленных, несмотря на то, что в школе все уже знали, что они брат и сестра. Теперь Радик и Маша водили за нос однокурсниц Радика.

Мария и Алиса проводили мужей на работу и остались дома с трехлетней дочкой Алисы и Димы Леночкой. «Две матери с двумя дочерьми и бабушка с внучкой, сколько же нас всего?» – шутила Мария.

Оставшись втроём, две мамы, две дочки и бабушка с внучкой принялись готовить праздничный обед для именинницы и её гостей.

*

Вечером к Маше пришли все друзья и подруги, и юноши, и девушки. Уже три года она дружила и с теми, и с другими.

Праздник прошёл весело. Мария заметила, и, кстати, уже не впервые, что многие мальчики обращают внимание на Машу, так как за три года она стала настоящей красавицей. Но Мария так и не смогла вычислить того юношу, ради которого Маше захотелось стать похожей на девочку.

Поздно вечером Маша, Радик и Алёша вышли на крыльцо проводить гостей. Потом Алёшка убежал домой, его ждал толстый конверт с рисунками от Изабель.

Изабель и Алёшка развлекались тем, что посылали друг другу вместе с письмами рисунки, иллюстрирующие содержание письма. Алёшка разглядывал сначала рисунки, пытаясь угадать по ним, что написано в письме и очень веселился, если по рисункам получалось нечто абсолютно противоположное.

Маша и Радик остались стоять на крыльце.

– Чудесный вечер, – сказал Радик, глядя, как закат обрисовывает окраину города.

– Да, – согласилась Маша.

– Ну вот, тебе семнадцать, – проговорил Радик, и Маше показалось, что в его голосе проскользнула нотка грусти. – Ты стала совсем взрослой.

– Какая я взрослая, – махнула рукой Маша. – Ты в семнадцать лет уже в университет поступил, а я только одиннадцатый класс начала... Вот через год, когда мне будет восемнадцать, тогда действительно стану взрослой... Радик, скажи, а у тебя в универе есть девушка? – вдруг спросила она.

– Ты же знаешь, что нет. Там все уверены, что моя девушка – ты. Ты играешь мою девушку, забыла?

– Нет. Но, может быть, тебе кто-нибудь нравится? У вас в университете много красивых девушек.

– Много. Но такой, какая нужна мне, нет.

– А какая тебе нужна? – лукаво спросила Маша.

– Такая, как ты, – ответил брат, и она знала, что он ответит именно это.

– Тогда давай поженимся. Не сейчас, конечно, а через год, когда мне будет восемнадцать... Что ты на меня уставился? – удивилась она, увидев, какое у Радика стало лицо – растерянное и немного испуганное.

– Маша, ты лучшая девушка из всех, кого я знаю, – ответил он после недолгого молчания. – И я очень тебя люблю, но мы брат и сестра, мы не можем пожениться. Неужели ты так наивна, что не знаешь этого?

– Да знаю, знаю! – воскликнула Маша. – Но мы же не настоящие брат и сестра. У тебя был другой отец, у меня – другая мать. Генетически мы совсем не родственники!

– Маша, не имеет значения, настоящие мы брат и сестра, или нет. Мы считаемся ими, и поэтому не можем пожениться. Ни один ЗАГС не признает этот брак законным.

– Но это же несправедливо, мы не брат и сестра! – сказала Маша, чуть не плача.

– Я знаю, – ласково ответил Радик. – Я так же знаю, что ты – самая лучшая девушка на свете, и я очень тебя люблю. Я благодарил судьбу за то, что у меня есть такая сестра, а сейчас готов проклинать тот день, когда мы стали братом и сестрой. Как бы я хотел, чтобы ты не была моей сестрой... Но я не думал, что ты тоже этого хочешь...

– А если бы я не была твоей сестрой, мы могли бы пожениться? – спросила Маша.

– Конечно. Но мы не можем... не можем любить друг друга. Поэтому, Машенька, нам надо прекратить играть влюблённых. Я сожалею, что сам когда-то втянул тебя в эту игру, – сказал Радик с болью в голосе.

– А я не жалею, – чуть обиженно сказала Маша. – И что же ты так расстроился, если это всего лишь игра?

– Разве ты не видишь, что наша игра зашла слишком далеко? И разве ты не видишь, как мне хотелось бы, чтобы это была не игра? Но пойми меня правильно. Мы брат и сестра, и вести себя должны, как брат и сестра, иначе люди начнут о нас сплетничать.

– Давно уже сплетничают, – буркнула Маша. – Разве тебе не наплевать?

– Мне всё равно, что думают обо мне чужие люди. Но не всё равно, что они думают о тебе. К тому же сплетни рано или поздно дойдут до наших родителей. Мне не хотелось бы огорчать их. А тебе?

– Мне тоже, – согласилась Маша, и представила, как мама осуждающе смотрит на них, а папа говорит: «Как вам не стыдно! Вы же брат и сестра!» – Но они же знают, что мы просто играем! – добавила она. – Они не поверят сплетням!

– Но... это же правда, Маша, – тихо проговорил Радик. – Это уже не игра, это правда, мы любим друг друга не понарошку!

– И что ты предлагаешь? – растерянно спросила Маша.

– Я не знаю... Маш, извини... я тебя очень люблю, но я не знаю, что делать, не знаю! – голос Радика странно задрожал.

– Может, всё оставим, как есть? – неуверенно проговорила Маша. – Как будто продолжаем играть, а?

– Нет, теперь я так не смогу. Я понимаю, ты обижена... и мне нелегко, поверь!.. Боже мой, я говорю всё не то, всё не то!.. Ладно, давай закончим этот разговор, он всё равно ни к чему не приведет. Пойдём домой.

Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам.

Радик лёг, но уснуть не мог, думая о Маше. Она так изменилась за последние три года... Похорошела, стала грациозной, элегантной, все мальчишеские замашки исчезли. Глядя на неё, Радик часто жалел, что она его сестра. Когда они, разыгрывая влюбленных, делали вид, что целуются на улице под сомнительным прикрытием куста акации или афишной тумбы, ему хотелось обнять и поцеловать её по-настоящему... Но он не смел, потому что Маша его сестра, пусть и не родная. Обидно, в них же нет ни капли родственной крови! Радик любил Машу, и понимал, что любит совсем не как сестру. Сознавать это было больно. А теперь, когда он узнал, что и она его любит не как брата, стало еще больнее. От мысли, что их любовь должна остаться тайной для всех, даже для самых близких людей, хотелось плакать.

Маша тоже не спала, думая о Радике. Она была так рада, когда узнала, что он ей вовсе не брат! Но оказывается, они всё равно не могут пожениться. Как несправедливо!..

Маше с детства нравился Радик, и она очень гордилась, что у неё такой умный и красивый брат. Но, взрослея, начала понимать, что это-то как раз и плохо, потому что ни один из мальчишек, с которыми дружила Маша, не мог сравниться с Радиком.

Маша узнала, что у него был другой отец, когда только научилась вникать в разговоры взрослых и мало-мальски понимать их. Мама и папа часто говорили о каком-то Алексее между собой и с Алисой и Радиком, и она поняла, что этот Алексей и был отцом Радика и Алисы. Но он давно умер.

А вот о настоящей матери Маши папа с мамой никогда не говорили, поэтому она считала Марию родной мамой и узнала, что у неё была другая мать, когда ей было почти четырнадцать лет. И очень обрадовалась, что Радик ей не брат, и можно любить его по-настоящему.

Играть влюбленных было интересно, хотя Радик и не догадывался, что для Маши это серьёзно. Это из-за него Маше захотелось стать похожей на девочку, чтобы игра выглядела более натурально, и чтобы никто даже не подумал бы сомневаться, что Радик мог влюбиться в Машу. А еще она надеялась, что он, в конце концов, на самом деле влюбится в нее по-настоящему.

И вот она теперь знает, что Радик тоже любит её, но всё равно они остались сестрой и братом.

Проснувшись утром и сойдя на кухню, Маша узнала, что Радик уже ушёл в университет.

– Так рано? – удивилась она.

– Я тоже удивилась, – ответила Мария. – Он сказал, что с сегодняшнего дня у него занятия начинаются на полчаса раньше.

– Понятно, – сказала Маша, с трудом скрывая разочарование.

– Он показался мне каким-то странным сегодня, – продолжала Мария. – Уж не влюбился ли твой братец, а, Машенька?

Мария лукаво улыбалась, и Маша выдавила из себя ответную улыбку, а сама подумала хмуро: «Никакой он мне не брат, а я ему не сестра».

Маша вдруг улыбнулась, но уже искренне. К ней вернулось хорошее настроение. Она поняла, что должна сделать. Сразу возник план, как перестать быть сестрой Радика. К сожалению, его нельзя выполнить мгновенно. Но Маша не сомневалась, что сможет осуществить задуманное, и неважно, сколько времени на это потребуется. В свой план она никого не посвятила, даже Радика, решив, что всё должна сделать сама.

*

Радик по-прежнему оставался лучшим другом Маши. Но во влюбленных они больше не играли. Сначала Маше было обидно, но потом она решила, что Радик поступил правильно, прекратив игру. Да, им обоим нравилось, и они не заметили, как игра перестала быть игрой, став частью их жизни. Маше нелегко было прекратить игру, а Радику – Маша видела это – еще труднее. Но одно дело – провести других людей, другое – обманывать самих себя. Некоторое время Радик и Маша даже избегали друг друга. Но вскоре поняли, что это невозможно. В конце концов, между ними установилась нежная дружба. Как между братом и сестрой.

Маша едва дождалась осенних каникул, чтобы поехать в Молому к бабушке и дедушке и, наконец, начать осуществлять свой план. Обычно Морозовы ездили в Молому все вместе, но в этот раз Маше пришлось довольствоваться только компанией младшего брата, так как у Радика осенью каникул не было. Алиса в этом году поступила в политехнический университет, и тоже не поехала. Мария осталась дома с внучкой Леночкой, а у Сергея и Димы, как всегда, была масса работы, и они уверяли, что раньше июля не освободятся.

А Маша была даже рада, что с ней едет только Алёшка. Он будет целыми днями пропадать на улице с деревенскими мальчишками, и не будет мешать старшей сестре заниматься своими делами. И она занялась ими сразу, как только приехала в деревню.

– Бабушка, а на ком был женат папа до мамы? – спросила Маша, как только Алёшка убежал на улицу, и они с бабушкой остались в доме одни.

– Машенька, зачем тебе это знать? – удивилась Зинаида Семеновна.

– Просто интересно. Я же знаю, за кем была мама замужем до папы. И про него тоже хочу знать.

– А почему не спросишь у самого папы?

– А потому, что он всё равно не скажет, – махнула рукой Маша. – Он подумает, что я интересуюсь его первой женой потому, что она моя настоящая мама. А мне просто любопытно, и всё.

– Ну, что я могу тебе сказать? – развела руками Зинаида Семеновна. – Нехорошая она женщина. Нехорошая. Жаль, что я сразу этого не разглядела, иначе не позволила бы твоему папе жениться на ней. А я такая дура была, что сама почти заставила его жениться...

– Никакая ты не дура, бабушка, – возразила Маша. – Если бы папа на ней не женился, я бы не родилась.

– И то правда, Машенька, – кивнула Зинаида Семеновна, и продолжила рассказ: – Сначала они хорошо жили. А потом, когда ты родилась, началось... Хорошо, что ты маленькая была, и ничего не помнишь. Не любила она тебя совсем, потому что сына ей хотелось, а не дочку. А потом она решила, что ты умственно отсталая, и всех остальных убедила в этом. Только твою маму, Марию, не удалось убедить. И вот, посмотри, какая ты выросла умница да красавица.

– Ну, а звали-то её как?

Маше, конечно, интересно было узнать, что настоящая мать считала её умственно отсталой, потому что до этого момента понятия об этом не имела. Но самое главное было узнать, как её сейчас зовут. Из своего свидетельства о рождении Маша знала, что зовут её Коновалова Галина Ивановна. Но она наверняка давно поменяла фамилию.

– Галина Дорофеева её звали. Галина Ивановна Дорофеева, – ответила бабушка. – А потом она Коновалова стала, когда за твоего папу замуж вышла.

– Звали? – дотошно переспросила Маша. – Она что, умерла?

– Да нет, что ты, – махнула рукой Зинаида Семеновна. – Просто я её лет десять уже не видела, с тех самых пор, как она в город жить переехала. Она, конечно, регулярно в Молому приезжает, к родителям, но мне не доводилось с ней встретиться. Да я и не горю желанием. Очень скандальная женщина. Правильно твой папа сделал, что ушёл от неё, и тебя забрал.

– Не сомневаюсь в этом. А в какой город она уехала?

– В Киров, конечно, куда же еще. Там она, кажется, снова замуж вышла, и даже не один раз. Но, может, это всё сплетни, а я их не больно слушаю.

– Спасибо, бабушка, больше мне про неё ничего знать не хочется. Я пойду в село, в магазин. Что надо купить?

Хотя Маша сказала, что ничего больше не хочет знать про Галину Дорофееву, это было не так. Она не узнала и трети того, что нужно, но расспрашивать и дальше бабушку – значит, возбуждать подозрения. Поэтому Маша решила пойти в село и расспросить о Галине каких-нибудь старушек, которые вечно сидят на скамейках и судачат.

Но когда Маша шла по селу, не увидела ни одной старушки.

«Как же я не подумала, что сейчас не месяц май, и на скамейках сидеть холодно», – мысленно усмехнулась она, и пошла в магазин.

В магазине была очередь за хлебом, который еще не подвезли из пекарни, находившейся на краю села. Маша увидела, что все сельские старушки здесь, и пришли сюда не потому, что боятся, что им не достанется хлеба, а потому, что дома скучно, а на улице сплетничать холодно.

Маша не привыкла стоять в очередях, но осталась в магазине, надеясь услышать что-нибудь полезное для себя. И не ошиблась. Среди неясного гула разговоров она вдруг услышала, как одна бабка сказала другой:

– Слышала ли новость про Галину-то Коновалову?

– Может, и слышала. А что за новость?

Остальные разговоры сразу притихли. Маша тоже вся превратилась в слух.

– Говорят, она уже с третьим мужем развелась.

– Да что ты?

– Да, да. От самой Татьяны Дорофеевой слышала! Мать врать про дочь не станет!

– А когда слышала-то?

– Да на днях. На почте она с Галиной разговаривала по телефону. А я зашла открытку внуку с днём рождения отправить... Галина-то не дура, с умом замуж выходила, и с умом разводилась. Вон, Сергей-то Коновалов, квартиру, мебель, всё ей оставил. Она продала, кучу денег огребла. У второго при разводе машину отсудила, у третьего квартиру оттяпала.

– Ну, Галина своего не упустит, – сказала третья бабка, и если в голосе первой сквозило восхищение изворотливостью Галины, то в голосе этой слышалось презрение. – В прошлом году, помните, приезжала? Вся в золоте, брильянтах, и духами французскими воняет за полверсты. И машина у неё как-то не по-русски называется... забыла, как... «Фоквагон» какой-то.

– «Фольксваген», – машинально поправила Маша.

– Да, да, – закивала бабка, и с любопытством взглянула на девушку. – Я и говорю, «Фоквагон». А ты, девочка, чья будешь?

Маша поняла, что напрасно вклинилась в разговор. Она совсем не хотела, чтобы все узнали, что она и есть дочь этой самой Галины. Маша приготовилась уже соврать что-нибудь, но тут к магазину подъехал фургон с хлебом, очередь заволновалась, и она под шумок скрылась.

Теперь Маша каждый день приходила в магазин, вставала где-нибудь в уголке и слушала сплетни. Галина Ивановна Коновалова оказалась такой популярной личностью в родном селе, что редкий день обходился без разговоров про неё. Маша почти каждый день узнавала что-нибудь новенькое, иногда такое, что даже краснела, спрятав лицо в тени капюшона, и считала за счастье, что незнакома с ней.