Время любить. Исполнение желаний

Он уже хотел открыть флакон, но вдруг понял, что поможет лучше лекарства. Радик поставил капли на стол и вышел из комнаты.

В коридоре горело неяркое ночное освещение. Радик спустился по лестнице до половины и прислушался. С первого этажа из открытой двери гостиной доносился звук включенного телевизора, значит, мама и папа еще там, смотрят кино. Он поднялся обратно на второй этаж, неслышно прошёл по коридору и открыл комнату родителей. Подошёл к туалетному столику матери, окинул взглядом стоявшие на нём флакончики и коробочки, но не нашёл то, что искал. Он пооткрывал все ящички туалетного столика, но и там ничего не нашёл. В тумбочке у кровати тоже ничего не было. Тогда он подошёл к шифоньеру и открыл дверцу. Вот они – две коробочки на верхней полке. В одной осталось лишь три таблетки. Радик оставил её, взял другую и вернулся к себе в комнату. И вовремя, потому что, закрывая дверь, услышал, как отец и мать поднимаются по лестнице.

Мария и Сергей легли, но Мария снова никак не могла уснуть. Наконец она встала, подошла к шифоньеру. Открыв дверцу, сразу заметила, что на полке стоит лишь одна коробочка.

– Серёжа! – Мария подошла к мужу и потрогала за плечо. – Серёж, извини, что разбудила... Ты не брал мои таблетки?

– Нет, зачем они мне, – ответил Сергей, проснувшись.

– Может, ты переставил их куда-нибудь?

– Нет, я их не трогал. Я вообще не заглядывал в шкаф. Может, ты сама поставила их в другое место?

– У меня бессонница, а не склероз, – ответила Мария, и в её душе зародилась тревога. – Значит, кто-то их взял. Но кто?

– Может, Алиса, она вчера жаловалась, что плохо спала, – предположил Сергей.

– Нет, нет, Алиса знает, что в её положении вредно принимать снотворное, – возразила Мария. – Но я пойду, спрошу.

– Маша, сейчас полвторого ночи. Алиса спит давно. Утром спросишь.

– Я всё равно пойду. Если она спит, будить не буду. А ты спи. Я скоро вернусь.

Мария вышла из комнаты. Подходя к комнате Алисы и Димы, Мария вдруг заметила полоску света из-под двери комнаты Радика.

«Он не спит так поздно?» – удивилась она и вошла к сыну.

То, что Мария увидела, заставило застыть от ужаса. На столе стоял пустой флакончик из-под её снотворного. Таблетки были выложены в ряд на краю стола. Радик методично брал их одну за другой, клал в рот и запивал водой из стакана. Он был так занят этим, что не заметил мать.

Через мгновение оцепенение прошло, и Мария бросилась к сыну.

– Радик! – она выбила стакан из его руки. – Что ты делаешь? Что ты делаешь?!

Она с такой силой оттолкнула его от стола, что он упал на кровать. Мария принялась обеими руками хлестать его по щекам, плача и повторяя:

– Что ты делаешь?..

Радик не сопротивлялся, голова его безвольно моталась из стороны в сторону. Руки Марии стали мокрыми от слёз, бежавших по щекам сына, и она опомнилась, перестала бить его, схватила за плечи и прижала к себе, дрожа от пережитого страха. Взгляд её упал на стол, где были выложены таблетки. Во флаконе их было тридцать штук. Но сколько осталось на столе, Мария не могла сосчитать от волнения. Она резко оттолкнула сына.

– Радик! Сколько таблеток ты успел выпить?

Мальчик молчал. Мария сильно встряхнула его, снова схватив за плечи.

– Сколько, Радик? Сколько? Отвечай, отвечай!

В её голосе было столько тревоги, что Радик испугался.

– Тринадцать, – чуть слышно ответил он. – Но этого, наверное, хватит... Мама, я теперь умру?

– Нет, нет, конечно, нет, – торопливо ответила Мария, снова прижав сына к своей груди.

Она быстро прикинула, что на вызов «Скорой» уйдёт минут пять, и пройдёт не меньше получаса, пока она приедет. За это время таблетки успеют подействовать. Ничего бы, наверное, не случилось за полчаса, если бы Радик был здоров. Но у него больное сердце. Может, у неё совсем нет времени. Нет времени даже на то, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Мария огляделась в поисках чего-нибудь подходящего, увидела и схватила со стола чайную ложку. Она рывком посадила сына на край кровати и наклонила его голову над полом. Разжав его зубы ложкой, Мария надавила ею на корень языка, провоцируя рвоту. Радик закашлялся и попытался оттолкнуть Марию, но не смог, так крепко она держала его.

Мария держала Радика до тех пор, пока его не стошнило, и все тринадцать таблеток, не успевших раствориться, не оказались на ковре. Она заставила его выпить несколько стаканов воды и снова повторила ту же процедуру.

Он дрожал, всхлипывал, из-под опущенных ресниц бежали слезы. Мария уложила его на кровать, раздела и укрыла одеялом. А потом смахнула оставшиеся таблетки со стола в горсть и выбросила в унитаз.

Замывая палас, она поминутно поглядывала на сына. Он лежал, закрыв глаза, и всё еще всхлипывал. Всё прибрав, Мария села на стул рядом с кроватью.

– Успокойся, Радик. Теперь всё будет хорошо.

– Что будет хорошо? Я не хочу так жить! Не могу! Зачем ты мне помешала, мама!

Голос и губы его дрожали, когда он говорил.

– По-твоему, я должна была стоять и смотреть, как ты убиваешь себя? – резко сказала Мария. – Я помешала тебе, потому что ты – мой сын! И я растила тебя не для того, чтобы ты вот так бездумно свёл счёты с жизнью в пятнадцать лет! Не знала я, что мой сын такой эгоист! Подумай, и скажи, разве ты имеешь право таким вот образом распоряжаться своей жизнью?

– Почему не имею? Это же моя жизнь! – хмуро ответил Радик.

– Но ты живёшь не на необитаемом острове! Почему ты думал только о себе? А обо мне ты подумал? О папе, о Маше, об Алёшке? Об Алисе? Ты подумал, что будет со всеми нами, если ты умрёшь? Алиса ждёт ребёнка, ты и её хотел убить, да?.. А, вот теперь ты подумал, – Мария заметила, как Радик, и без того бледный, побледнел еще больше.

– Мамочка, прости, – прошептал он. – Я, правда, думал только о себе... Прости, пожалуйста, я больше никогда не буду так делать...

– Вот и хорошо, дорогой, – Мария нашла под одеялом дрожащую влажную ладонь Радика и ободряюще сжала её. – Теперь успокойся и спи. Ну, подумаешь, девочка тебя бросила. Такое бывает со всеми хотя бы один раз в жизни. Найдёшь другую, еще лучше, вот увидишь.

– Мама, ты не понимаешь... Она хотела помириться... А я... я не смог.

– Значит, не так уж сильно ты её любишь, – заключила Мария.

– Люблю, очень люблю, – возразил Радик.

– Всё равно не стоит из-за этого лишать себя жизни. У всех бывают разочарования, но если бы все принимали такие радикальные меры, как ты, по Земле сейчас бегали бы одни обезьяны. Успокойся, спи. Завтра, вот увидишь, всё будет казаться не таким безнадежным.

Радик закрыл глаза. Мария задумалась, глядя на него. Боже, как он похож на своего отца... Мария вздрогнула, вдруг вспомнив, что Лёшка тоже хотел покончить с собой из-за несчастной любви.

«Боже мой, я должна была догадаться раньше, на что он способен, – подумала она. – Я же считала, что знаю Радика лучше, чем остальных своих детей! Но разве я могла предположить, что он настолько похож на Лёшку, что повторяет даже его ошибки! Если бы тогда Лёшкина мама не проснулась... Если бы я сегодня попыталась уснуть сама, без снотворного...»

От мысли, что случилось бы, если бы она не открыла шифоньер и не увидела, что одна коробочка с таблетками исчезла, у Марии закружилась голова. Тело охватила слабость. Глаза закрылись сами собой, и она соскользнула со стула на пол, второй раз в жизни лишившись чувств.

Радик, услышав какой-то шорох, открыл глаза и, увидев, что мама лежит на полу, испуганно вскочил с кровати.

– Мама? Мама! Мамочка, что с тобой?

Он попытался поднять её, но не смог. Мария сама пришла в себя от прохлады влажного ковра, и села. Встревоженный Радик стоял перед ней на коленях. Она обняла сына.

– Мама, что с тобой?

– Ничего, сынок, все хорошо. Просто немного закружилась голова. Это запоздалая реакция... Я так перепугалась за тебя...

– Мама, мне было так плохо... – Радик снова всхлипнул. – Я не могу без фигурного катания... Я боюсь засыпать, потому что оно всё время снится... Мне больно, когда я о нём думаю. А Лера... назвала меня неудачником. И это так, я действительно неудачник...

– Ты не неудачник, – возразила Мария. – Лера так сказала, чтобы оскорбить тебя.

– Но я так хотел на эти соревнования... и всё потерял... Мама, я просто не знаю, как жить дальше...

– Бедный мой мальчик, – Мария крепче обняла сына. – Я понимаю, как тебе сейчас трудно... я только не понимаю, ты из-за чего больше переживаешь, из-за фигурного катания, или из-за разрыва с Лерой?

– Я не знаю... из-за всего...

– Поверь, милый, всё образуется, – как можно убедительнее проговорила Мария. – Не надо поддаваться отчаянию. Выход всегда можно найти, если успокоиться и хорошо подумать. И мы найдём его вместе, ладно?

– Да, – Радик улыбнулся сквозь слезы.

Мария снова уложила его на кровать и села рядом.

– Мам, иди спать, ты устала.

Мария действительно устала и морально, и физически, но быстро ответила:

– Нет, нет, я еще побуду здесь с тобой.

– Мама, ты боишься, что я снова попытаюсь что-нибудь с собой сделать? – догадался Радик. – Не бойся, я никогда больше ничего такого не сделаю. Я... буду искать другой выход. Ты веришь мне, мама?

– Конечно, – кивнула Мария, и встала, собираясь уходить.

– Мам, можно попросить тебя?.. – остановил её Радик. – Не говори никому, что сегодня произошло.

– Хорошо, – согласилась Мария. – Я и не собиралась.

– Даже папе?

– Даже папе. Спокойной ночи.

Она вернулась в свою комнату, легла и уснула. Без всякого снотворного.

ГЛАВА 5. РАДИК + МАША

Май – сентябрь 2001 г.

Радик пролежал в постели два дня. Мария ничем не напоминала ему о ночном происшествии, и жизнь понемногу стала входить в обычное русло. Мальчик снова пошёл в школу. Леру он больше не встречал, но Мария понимала, что он её не забыл. Как-то она застала его за рассматриванием фотографии Леры. У Радика был такой несчастный вид, что больно смотреть. Она подсела к сыну.

– Неужели ты её так любишь?

Радик кивнул.

– Я хочу её забыть, но не могу... Я бы что угодно отдал, чтобы забыть. Но я так хочу её увидеть...

– Ты уже готов простить?

– Нет. В этом все дело.

– Когда полюбишь по-настоящему, будешь готов простить всё, что угодно, – улыбнулась Мария.

– Даже обман? – недоверчиво спросил Радик.

– Да. Но, надеюсь, тебе не придётся этого делать.

– Не придётся, – согласился Радик. – Потому что я никогда больше не полюблю.

«Все вы так говорите», – мысленно улыбнулась Мария.

– Всё-таки постарайся забыть Леру, – посоветовала она. – А чтобы побыстрее забыть, не нужно так часто смотреть на её фото. Самое лучшее – выбросить его совсем. А лучшее лекарство от несчастной любви – время. Ты еще так юн, и этого лекарства у тебя предостаточно, – с улыбкой добавила она.

Радик не хотел, но улыбнулся.

Девчонки кружили вокруг него, как мотыльки над пламенем свечи. Он только несколько дней проучился в новой школе, но любовные записочки посыпались на него, как из рога изобилия. Хотя Радик уже не был подающим надежды фигуристом, он оставался очень симпатичным юношей. Физические и душевные страдания оставили печать на его лице, еще добавив ему таинственности и привлекательности. Поэтому одноклассницы не давали ему прохода, умоляя, чтобы он пригласил их в кино или погулять. Но Радик твёрдо решил, что в такие игры больше не играет. Всё равно девушки не оставляли надежды заполучить его, и изрядно этим досаждали.

– Мам, ну как от них избавиться? – спросил Радик, когда она показала ему несколько смятых записок, вынутых из карманов его школьных брюк, когда собралась их постирать.

– Самый простой способ: выбери одну девочку, которая нравится больше других, и подружись с ней. Другие отстанут сами, – ответила Мария.

– Мне ни одна не нравится, – ответил Радик.

– Тогда выбери ту, которая не нравится меньше, чем другие, – улыбнулась Мария.

– Они все не нравятся одинаково, – серьёзно ответил Радик.

– В самом деле? – не поверила Мария.

– В самом деле, – кивнул Радик, но вдруг вспомнил, что есть одна девочка, к которой он неравнодушен, по крайней мере, как брат, и он добавил: – Спасибо, мам, я последую твоему совету.

Он подошёл к Маше, увёл её в свою комнату, чтобы никто не слышал, о чём они будут говорить.

– Послушай, так надоело, что девчонки в школе то и дело вешаются на меня. Хочу, чтобы они отстали, помоги, а?

– Конечно. Что я должна делать? – с готовностью согласилась Маша.

– Давай сделаем вид, что ты – моя девушка, – предложил Радик. – В этой новой школе еще никто не знает, что ты – моя сестра. И мы с тобой совсем не похожи.

– Не знаю, получится ли у меня, – растерялась Маша.

– Конечно, получится! – заверил Радик. – Так ты согласна подыграть?

– Да, – Маша улыбнулась, представив, как это будет забавно – изображать подружку Радика. – Я согласна. Только у нас одна фамилия.

– О, это пустяки. Мало ли на свете однофамильцев. У нас в классе, например, трое Петровых, и все не родственники. И у меня в классе есть однофамилица, Ксюша Морозова, – сказал Радик и добавил, поморщившись: – Которая, кстати, больше всех меня достаёт.

– А что я должна делать? – спросила Маша.

– Ну... – Радик пожал плечами. Большого опыта в таких делах у него не было. Он вспомнил нескольких бывших одноклассников из старой школы, которые дружили с девочками, пару фильмов, прогулки и поцелуи с Лерой. – Мы должны ходить, обнявшись, или держась за руки... Что-нибудь говорить друг другу на ухо... и... целоваться... иногда.

– Ладно, давай завтра же и попробуем, – сказала Маша.

*

Они и раньше ходили в школу вместе, но все думали, это просто потому, что им по пути. А теперь Радик и Маша шли, держась за руки и нежно улыбаясь друг другу. Алёшка, посвящённый в эту затею, согласился помогать. На подходе к школе он перешёл на другую сторону улицы, и закричал оттуда, показывая пальцем на Радика и Машу:

– Жених и невеста! Жених и невеста!

Радик запустил в Алёшку камешком, но, естественно, не попал. А потом снова взял Машу за руку, и они пошли дальше, перешептываясь и смеясь. Расставаясь с ней у двери её класса, Радик тихо сказал:

– Мы идём сегодня домой вместе, да?

– Конечно, – улыбнулась Маша. – Пока.

Они говорили негромко, но Радик знал, что кому интересно, те услышат.

Новость, что Радик дружит с девочкой из седьмого класса, облетела школу быстрее молнии, и точно молния, сразила наповал всех девчонок. Все школьные красавицы были взбешены. Они никак не могли понять, что нашёл Радик в этой маленькой худенькой невзрачной девчонке, больше похожей на мальчишку. А сильнее всех обиделась Ксюша Морозова, соседка Радика по парте, которая была уверена, что рано или поздно добилась бы успеха, если бы не эта выскочка из седьмого.

Ксюша выследила того мальчишку, который дразнил Радика и Машу, поймала его в школьном коридоре и спросила:

– Что ты знаешь об этой девчонке, с которой сегодня Радик Морозов нежничал?

– Да всё знаю, – ответил Алёшка. Он ожидал подобных расспросов, и был подробно проинструктирован, что отвечать. – Я с ней в одном доме живу. И Радик... тоже недалеко.

– Ну, и?

– Её Маша зовут, – сообщил Алёшка. – Мы в одну секцию фигурного катания ходим. И Радик тоже туда ходил, они там и познакомились.

– А чего она к Радику привязалась? – спросила Ксюша.

– Да это не она, а он к ней привязался. Влюбился! – ответил Алёшка с пренебрежением в голосе. – Целых полгода за ней бегал. Подарки всякие дарил, на концерты водил, мороженым угощал... Ну, вот она и растаяла, в конце концов.

Прозвенел звонок на урок, и Алёшка убежал в класс. Пол-урока он набирал SMS-ки на мобильном телефоне, сообщая Радику и Маше о разговоре с Ксюшей. А Ксюша вернулась в класс. Она так и не поняла, что Радик нашёл в Маше. Поэтому решила спросить прямо.

– Радик, говорят, ты дружишь с Машкой из седьмого? – спросила Ксюша, когда прозвенел звонок с урока.

– Да, – ответил он.

– Ты это серьёзно? – Ксюша сделала удивленное лицо.

– Абсолютно, – ответил Радик.

– Не понимаю, что у тебя может быть общего с этой уродиной, – небрежно произнесла Ксюша.

– Что? Как ты назвала Машу? – возмутился Радик совершенно искренне. – Она красивая! Если бы ты была парнем, ты очень пожалела бы о своих словах!

– К счастью, я девушка, – усмехнулась Ксюша. – И могу повторить тебе сто раз, что твоя Машка – уродина, пацан в юбке, ясно? Вся школа над тобой смеётся! Интересно, чем она тебя так приворожила?

– Тем, чего у тебя нет ни капли, – ответил Радик.

Ксюша была возмущена ответом. Она размахнулась, и хотела влепить Радику пощечину. Как он посмел сравнивать её с какой-то дурнушкой малолетней, да еще и заявлять, что у неё есть то, чего нет у Ксюши!

Но она не успела ударить – руку кто-то перехватил. Ксюша обернулась и увидела Машу. Она вошла в класс как раз в тот момент, когда Ксюша размахнулась. Маша среагировала быстро, как кошка, перепрыгнула через парту – в этой школе девочкам разрешалось ходить в брюках, – и схватила Ксюшу за руку. Та попробовала вырвать свою руку, но безуспешно, Маша была хоть и моложе, но сильнее.

– Отпусти её, – сказал Радик.

– Нет, пусть сначала скажет, почему она хотела тебя ударить, – ответила Маша.

– Он оскорбил меня! – выкрикнула Ксюша.

– Но сначала она оскорбила тебя, – сообщил одноклассник Радика, которому Маша своей готовностью защищать своего парня внушила уважение.

– И что же ты обо мне сказала? – Маша отпустила Ксюшу, но смотрела на неё в упор.

Та мстительно усмехнулась.

– Я назвала тебя уродиной, – сладким голосом проговорила она. – И я права, вблизи ты еще уродливее, чем издали!

– А ты станешь еще уродливее меня, кукла раскрашенная, когда я поставлю тебе фонарь под глазом, – запальчиво ответила Маша. – Думаешь, что можешь оскорблять меня безнаказанно, потому что Радик не из тех, кто поднимает руку на девчонок? Но я и сама могу постоять за себя, и могу так тебя отделать, что мама родная не узнает, ясно?

– Ой, ой, попробуй, – засмеялась Ксюша, но не слишком уверенно, и отступила на несколько шагов.

Маша бросилась было за ней, но Радик остановил.

– Маша, не надо. Не связывайся.

– Как скажешь, – она пожала плечами.

Звонок на урок прекратил ссору. Маша убежала в свой класс, а Радик, пока не вошёл учитель, собрал свои книги и тетради и пересел за последнюю, пустующую парту.

Когда после уроков они шли домой, Маша спросила:

– Радик... я правда... такая некрасивая, как говорит эта девчонка, твоя одноклассница?

– Ну что ты, нет, – возразил он. – Ты красивая. И я тебя очень люблю. Ксюша просто завидует.

– Может, надо было найти другую девочку, чтобы подыграла тебе, – вздохнула Маша.

– Нет, нет, ты меня вполне устраиваешь, – улыбнулся Радик, обнимая сестру.

Не прошло и недели, как количество записок и сообщений на телефон, которыми девушки засыпали Радика, уменьшилось, а вскоре они исчезли совсем. Но Радику и Маше так понравилась новая игра, что они продолжали разыгрывать влюблённых.

«Для профилактики», – решили они.

*

Учебный год закончился, началось лето, каникулы, но Радик и Маша по привычке везде ходили, держась за руки или обнявшись, и даже самые обычные слова шептали друг другу на ухо, как слова любви.

Мария смотрела на сына и радовалась, что он снова смеётся, снова весёлый и энергичный. И, может, к лучшему, что пришлось оставить спорт. Пусть он никогда не станет чемпионом мира и Олимпийским чемпионом, зато у него будет время просто жить.

Но Радик не забыл о фигурном катании, и всё еще мечтал о спортивной карьере. В июне он прошёл очередное обследование. Увы, результат был тот же: порок сердца подтвердился. Радик очень расстроился, и врач сказал, что он снова сможет стать здоровым, если исправить порок хирургическим вмешательством.

– И я снова смогу заниматься фигурным катанием? – спросил Радик.

– Возможно, – кивнул врач.

– Тогда я согласен, – не раздумывая, сказал Радик.

– Твоего согласия мало, парень. Ты несовершеннолетний, и на операцию требуется разрешение родителей. Причём в письменном виде.

– А если человек умирает, вы тоже согласия родных требуете, чтобы спасти его?

– Но ты же не умираешь, – усмехнулся врач. – И вполне можешь прожить без операции.

Вернувшись из поликлиники, Радик первым делом рассказал Маше о разговоре с врачом.

– Как думаешь, мама и папа дадут разрешение? – спросил он потом.

– Думаю, да, – помедлив, ответила девочка. – А ты... не боишься?

– Честно говоря, боюсь, – признался Радик. – Но это мой шанс вернуться в большой спорт, и я намерен его использовать.

Вечером, когда вся семья собралась в гостиной, Радик подошёл к родителям, сидевшим рядом на диване.

– Ты ходил сегодня к врачу, сынок? – спросила Мария.

– Да. И он сказал, что я снова смогу стать здоровым, и снова смогу заниматься фигурным катанием.

– Да? Это прекрасно, – сказал Сергей. – А что для этого нужно?

– Операция. Но требуется ваше письменное согласие.

Говоря эти слова, Радик заметил, как мама почему-то побледнела, а отец нахмурился. Едва он замолчал, мама сказала:

– Нет! Нет, Радик, нет!

– Нет, – добавил отец.

– Но почему? – Радик был удивлен и разочарован. – Почему? Вы не хотите, чтобы я снова был здоров? Или вам всё равно? Да вы просто не любите меня!

Радик повернулся и хотел убежать, но Сергей поймал его за руку.

– Пойдём. Я тебе объясню.

Сергей привёл сына в свою комнату, усадил на кровать, сам сел рядом. Немного помолчав, он сказал:

– Ты же знаешь, Радик, что я тебе не родной отец.

– Знаю. Я не помню родного отца. Но причём тут он? Мы говорим об операции!

– Не торопись, сынок. Ты не помнишь родного отца, но мама много тебе о нём рассказывала, – сказал Сергей. Радик кивнул, и он продолжил: – И ты должен знать, что твой отец умер после операции на сердце. Поэтому мама никогда не согласится на твою операцию. Не потому, что она тебя не любит. Наоборот, потому что очень любит и боится потерять, как потеряла твоего отца.

Радик некоторое время сидел молча, размышляя. Конечно, можно подождать три года, а после того, как исполнится восемнадцать, согласие родителей на операцию не потребуется. Но ждать три года, даже год, Радик не хотел. За это время можно вообще разучиться стоять на коньках...

– Я бы лучше согласился умереть, чем так жить, – буркнул он.

– Думай, что говоришь! – резко сказал Сергей. – Мы все любим тебя, и не хотим потерять! Если тебе своей жизни не жалко, то пожалей наши, не будь эгоистом!

– Я? Я эгоист? – закричал Радик. – Это вы эгоисты! Ты и мама! Это из-за вас я никогда не смогу снова поехать на соревнования! Никогда не смогу победить!

– Радик, неужели какие-то медали тебе дороже собственной жизни? – спросил Сергей.

– Да причем тут медали?! Я полжизни готов отдать, чтобы просто пойти покататься! Я не хочу всю жизнь жить, как инвалид! Да если бы был жив мой родной отец, он согласился бы!

Радик заплакал, закрыв лицо руками.

– Сынок, милый, – Сергей присел перед ним, взял его за руки и заглянул в лицо. – Разве я был тебе плохим отцом?

– Папа, прости, – всхлипнул Радик. – Я люблю тебя. Ты хороший отец. Но пойми, я хочу жить, как нормальный человек! Мой отец умер тринадцать лет назад, за это время медицина далеко шагнула вперёд. А я должен страдать, только потому, что мама боится!.. Папа, я вижу, ты со мной согласен, поговори с мамой, уговори её, чтобы она согласилась! Пожалуйста!

– Хорошо, поговорю, – медленно проговорил Сергей. – Я даже дал бы свое согласие на операцию, но это...