Время любить. Исполнение желаний

Итак, Маша узнала, что её настоящая мама живет в Кирове, имеет автомобиль «Фольксваген» и трехкомнатную квартиру, что она достаточно богата, и приезжает каждое лето хвастать своим богатством перед односельчанами. Что она три раза была замужем, а теперь опять свободна. И что детей, кроме дочери, которая живет с её первым мужем, у Галины нет.

Но никто не знает, где она работает, и на какие средства так роскошно живёт. Некоторые бабки из очереди считали, что её обеспечивает первый муж, Сергей Коновалов, который имеет в городе преуспевающую мебельную фирму, другие уверяли, что Галина живёт на проценты с капитала, полученного от продажи квартиры в Моломе. Маша понимала, что всё это неправда. Если бы Сергей содержал Галину, она знала бы. Ну, а за квартиру в провинции большого капитала не выручишь. Но была еще третья версия, которой Маша склонна была верить: у Галины коммерческий бизнес на рынке. Не сама, конечно, торгует, а только руководит группой продавцов и снабжает их товаром, который привозят из-за границы шоп-туристы, так же нанимаемые Галиной.

Конечно, это были ценные сведения о Галине, но они не приближали Машу к цели: она так и не узнала адреса матери. Поэтому продолжала ходить в магазин и слушать сплетни, уже благоразумно не ввязываясь в разговоры старушек.

Однажды спор, откуда Галина берет деньги на красивую жизнь, в очереди за хлебом разгорелся не на шутку. Бабки разделились на три группы, и всевозможными способами доказывали правоту своей версии. В магазине стоял такой шум, что Маша с трудом ухитрялась что-либо понимать.

– Да Серёжа это, Серёжа! – доказывала одна бабка. – Он и сам живет неплохо, а Галина всё-таки мать его дочери, и он не позволит ей голодать! Не зря же в девяносто третьем он сам увёз её из Моломы вместе со своей семьей!

– Когда это, когда? – завозмущались бабки из противоположных группировок.

– Да когда Серёжа первый раз приезжал со своей второй женой, помните? В то лето еще гараж сгорел. Ну, вспомнили? Так вот, я сама видела, как он остановился около её дома, Галя сбегала за чемоданом и села к нему в машину!

«Так это была она!» – чуть не воскликнула Маша во весь голос.

Она хорошо помнила полную темноволосую женщину, напросившуюся ехать с ними в город. Помнила, что Дима подвез попутчицу к дому её тети, но вот к какому дому, как ни старалась, вспомнить не могла.

Маша помнила многое: девятиэтажный дом, двор, голубую скамейку у подъезда, на которой были вырезаны череп и скрещённые кости, смешную игрушечную обезьянку в окне первого этажа, и роскошного белого кота, который лениво умывался на ступеньках крыльца. Но дороги к дому не помнила. И неудивительно, прошло больше одиннадцати лет, ей тогда было всего пять, и она не пыталась запоминать дорогу. Не знала же, что от этого будет зависеть её счастье!

Маша пыталась вспомнить дорогу, пока стояла в очереди, пока шла из села в деревню, и потом до самого вечера. Увы, все усилия были напрасны.

*

Каникулы закончились, Маша с Алёшкой вернулись домой. Маша вернулась грустная, так как решительно не знала, как продолжить поиски матери.

Она часами бродила по улицам города, заходила во дворы, пытаясь узнать тот самый. Разыскивала череп и кости на скамейках и понимала, чтобы обойти все дворы в городе, понадобится лет пять. И не факт, что сможет найти тот двор... А может, уже была в нём, но скамейку заменили, и она его не узнала.

Маша так часто думала, как найти тётю Галины, что этот двор, в который они привезли Галину одиннадцать лет назад, стал ей сниться. Вот они подъезжают к девятиэтажке, въезжают во двор, останавливаются у подъезда... Галина и мама выходят и о чем-то разговаривают, а Маша от нечего делать рассматривает то, что видит из окна: череп и кости на голубой скамейке, смешную обезьянку в окне первого этажа и белого кота на крыльце.

Однажды, Маша, в очередной раз увидев этот сон, проснулась в возбуждении: во сне она вспомнила, что на доме со стороны улицы была какая-то вывеска с крупными буквами. Тогда Маша еще не умела читать, но сейчас, через столько лет, поняла, что было написано на вывеске: «БИБЛИОТЕКА»!

И она методично принялась обходить окрестности всех библиотек города.

Вскоре Маша нашла ту самую библиотеку, и тот самый двор. Скамейка с черепом и костями была цела, но была уже не голубая, а зелёная. Осталось только узнать, живет ли еще в этом доме тётя Галины.

Каждый день Маша приходила в этот двор, садилась на скамейку в небольшом скверике, и наблюдала за подъездом, надеясь, что Галина не слишком редко навещает свою тётю. Узнать её Маша собиралась по «Фольксвагену».

А между тем осень плавно перешла в зиму. Но Маша всё равно приходила в этот двор каждый день, как на работу.

На зимних каникулах Радик уехал на практику в детский спортивный лагерь в качестве вожатого. Алёшка уехал с ним.

Терпение Маши увенчалось успехом, как раз, когда начались зимние каникулы. К дому подъехал «Фольксваген» и остановился у того самого подъезда. Но Маша сидела так далеко, что не смогла разглядеть, кто вышел из машины. Ясно было только, что это женщина.

Маша подошла к двум старушкам, стоявшим у подъезда, и спросила:

– Здравствуйте, скажите, пожалуйста, вы, не знаете, к кому приехала эта женщина на иномарке?

– Да как не знать, знаем, – ответила одна старушка. – К Клавдии Журавлевой, племянница её. Такая фифа, раскрашенная, расфуфыренная, никогда не поздоровается.

– А Клавдия-то и рада, вон какая у неё племянница видная, – добавила вторая. – А на самом деле – ничего особенного. Приехала сюда десять лет назад с одним чемоданчиком. А теперь гордая стала, нам не чета.

Маша поняла, что её мать и здесь личность небезызвестная. Увидев, что старушки занялись перемыванием костей Галины между собой, Маша потихоньку ретировалась, потому что узнала всё, что хотела. Когда «Фольксваген» уехал, она подошла к подъезду, посмотрела список жильцов, нашла квартиру, в которой живет Журавлева К.А., подошла к двери и позвонила.

Дверь открыла пожилая женщина. Она с удивлением взглянула на Машу и не откинула цепочку.

– Здравствуйте, – сказала Маша. – Я ищу Галину Ивановну Коновалову. Вы не подскажете, где она живёт?

– А зачем тебе? – подозрительно спросила женщина.

– Понимаете, моя мама – школьная подруга Галины Ивановны. Но мы уже не живём в Моломе, и мама давно с ней не виделась, – начала объяснять Маша. – Мама не знает её нового адреса, а ваш знает. А я в город по делам приехала, и мама сказала, что я могу остановиться у Галины Ивановны, а найти её могу через вас. Вот, мама ей даже записку написала.

Маша с готовностью полезла в карман за несуществующей запиской.

Это действие убедило тётю Галины, что Маша действительно провинциальная девушка, приехавшая в город по делам, а не обманщица и грабительница, пользующаяся доверчивостью пожилых людей.

– Ах, дорогая, ты опоздала всего на несколько минут, – сказала тётя Галины. – Галя только что уехала. Ну, ничего, доедешь на автобусе, я тебе объясню дорогу. Вот адрес: проспект Строителей, дом пятьдесят три, квартира сто тридцать пять.

Женщина принялась подробно объяснять, как туда добраться, а Маша слушала, постукивая каблучком от нетерпения, потому что отлично знала город, и могла найти этот адрес без всяких объяснений. Но, чтобы не возбуждать подозрений, выслушала всё, делая вид, что внимательно слушает.

Наконец тётя Галины закончила объяснения и спросила:

– Ну, как, запомнила?

– Да. Спасибо! До свидания! – воскликнула Маша и убежала, прыгая через три ступеньки.

Через полчаса она вошла во двор дома номер пятьдесят три по проспекту Строителей. «Фольксваген» стоял у подъезда, и Маша поняла, что Галина дома.

Она решительно открыла дверь подъезда и зашагала по ступенькам вверх. Но чем ближе подходила к двери квартиры под номером сто тридцать пять, тем меньше оставалось решимости и желания видеть мать.

«От этого зависит, будем мы когда-нибудь с Радиком вместе, или нет», – мысленно сказала себе Маша, и уверенно позвонила в дверь.

В ответ на звонок в прихожей раздался заливистый лай, потом дверь приоткрылась на длину цепочки. Маша увидела в щель симпатичную черноволосую женщину, совсем не похожую на ту, которую они подвозили одиннадцать лет назад. Эта была не толстая, а очень даже стройная, и выглядела не больше, чем на тридцать, хотя по разговорам бабок в моломском магазине ей должно быть около сорока. В руках женщина держала маленькую чёрную собачку с большими, торчащими в разные стороны ушами, глазами навыкате и тонкими лапками. Собачка была меньше кошки, но смело продолжала гавкать на Машу, несмотря на то, что хозяйка повторяла: «Фу, Дези, фу!»

– Здравствуйте... извините, – растерянно произнесла Маша, решив, что, наверное, ошиблась домом, или тётка Галины дала неправильный адрес.

– Девушка, у меня нет макулатуры, – недружелюбно ответила дама с собачкой. – Я не покупаю календари и гороскопы, и у меня нет поношенной одежды для неимущих!

Она хотела было захлопнуть дверь, но Маша подставила ногу, разозленная такой отповедью, и сказала в том же тоне:

– Я не собираю макулатуру и одежду для неимущих, и не продаю календарики и гороскопы. Я пришла по другому делу. Вы – Галина Ивановна Коновалова?

– Галина Ивановна Лисецкая, – свысока ответила женщина. – Но в далеком прошлом Коновалова. А ты кто такая, и что тебе нужно?

Маше не понравился высокомерный тон хозяйки квартиры, она решила, что ей, как дочери Галины, следует разговаривать так же. И сказала с усмешкой:

– Мне много чего нужно. Потому что я – ваша дочь. Прошу любить и жаловать. Долго вы еще собираетесь держать меня под дверью?

– До... дочь? – заикаясь от изумления, проговорила Галина. Она и думать забыла, что у неё когда-то была дочь, и практически никогда о ней не вспоминала. Ну, а в то, что дочь добровольно пришла к ней, не могла поверить. – Дочь? Моя дочь? Докажи!

– Посмотрите на меня повнимательнее, мамочка, – сказала Маша сладким голосом. – Вы должны узнать свою любимую доченьку.

Галина хотела захлопнуть дверь перед носом этой наглой девицы, но, во-первых, Маша всё еще держала дверь ногой, а во-вторых, что-то в лице, во взгляде этой девушки напомнило Сергея, и у неё промелькнула мысль: «А вдруг это и правда она?»

Откинув цепочку, Галина сказала сухо:

– Заходи.

Маша вошла в прихожую, оклеенную дорогими обоями. В приоткрытой двери большой комнаты виднелась модная стенка и телевизор с большим экраном.

Галина опустила лающую собачонку на пол, ногой задвинула её в кухню и закрыла дверь. Потом жестом пригласила Машу войти в комнату.

Маша сняла шубу и шапку, вошла в гостиную и села на диван, критическим взглядом окидывая обстановку. Комната была обставлена с претензиями на роскошь. Здесь было много дорогих вещей: ковры, диван и кресла с велюровой обивкой, фарфор и хрусталь на полках серванта, инкрустированный журнальный столик, настольная лампа с фонтаном... В гостиной дома Морозовых не было и половины вещей, находившихся в этой комнате, и хотя их гостиная была в два раза больше, всё равно там было намного уютнее.

Галина села напротив Маши на стул.

– Как тебя зовут? – начала допрос Галина. Голос был сух и подозрителен.

– Мария Сергеевна Морозова.

– Когда ты родилась?

– Девятого сентября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

– Где?

– В родильном отделении Опаринской районной больницы, и первые почти два года жизни провела в селе Молома по адресу улица Центральная дом семь, квартира один.

– Как зовут твоего отца?

– Сергей Борисович Морозов, в прошлом Коновалов. Родился тринадцатого марта тысяча девятьсот шестьдесят первого года, женился на вас в декабре тысяча девятьсот восемьдесят шестого, развелся в ноябре тысяча девятьсот восемьдесят девятого, – без запинки отчеканила Маша. – Что еще вас интересует?

Галина понимала, что если эта девушка не её дочь, а авантюристка, решившая таким образом вытягивать из Галины деньги, то она неплохо осведомлена. Но если она настоящая дочь, как это проверить?..

«По особым приметам, конечно!» – догадалась она. Но, как назло, ничего такого не могла вспомнить. Её дочь была ребёнок, как ребёнок, ничего необычного...

И вдруг вспомнила! У Мери было родимое пятно, сзади, в ложбинке над первым шейным позвонком! Такое светло-коричневое, формой похожее на каплю. Галя, заметила его, когда Маше не исполнилось и трёх месяцев, и на голове почти не было волос. Сначала она приняла пятно за грязь, и пыталась оттереть. А потом оно всё время было скрыто волосами, и Маша сама может не знать о нём.

– Покажи шею сзади, – сказала Галина.

– Зачем? – удивилась Маша, но опустила голову и откинула волосы. – Пожалуйста.

Галина увидела родимое пятно. Все сомнения отпали. Это действительно её дочь. И она очень красива. Глядя на девушку, Галина с каждым мгновением находила в ней всё больше и больше сходства с Сергеем. Но было и что-то от неё, и в сердце шевельнулось тёплое чувство к дочери.

– Я верю тебе... Маша, – Галина почему-то с трудом назвала дочь по имени, возможно потому, что оно никогда ей не нравилось: – Ты моя дочь.

Маша заметила, как надменно-холодный взгляд Галины потеплел. А она смотрела на мать, зная, что эта женщина родила её, но не чувствовала к ней ничего. Ни симпатии, ни отвращения.

– Ты... искала меня? – со скрытым волнением спросила Галина. Тон её голоса стал мягче.

– Да. Искала.

– Доченька моя, дай, я тебя обниму! – воскликнула Галина, поднимаясь со стула.

– О, нет, не надо, я пришла сюда не за этим, – холодно ответила Маша, отстраняя Галину рукой, и та плюхнулась обратно на стул. – Мы чужие люди, и я могу прямо сказать, что у меня к вам нет никаких родственных чувств. Моя мама – Мария Морозова, а потому оставьте свои нежности.

– Но, доченька... Машенька... – растерялась Галина. – Ведь ты зачем-то искала меня?

– Да, искала, но не потому, что мне дома не хватает любви и ласки, – ответила Маша. – Мне нужно от вас совсем другое. И не называйте, пожалуйста, меня дочкой! – раздражённо добавила она.

– Что же ты хочешь, до... Маша? Я для тебя сделаю всё, всё, что пожелаешь! Может, нужны деньги? У меня есть, я дам. Сколько тебе нужно?

– Нет, денег не нужно. Мне нужно некоторое время пожить у вас.

– Пожить? – это обрадовало Галину, потому что, в сущности, она была очень одинока. – Конечно, пожалуйста, живи, сколько угодно!

– Нет, не сколько угодно, а только восемь месяцев, до моего восемнадцатилетия, – возразила Маша. – И это еще не всё. Видите ли... мне нужно сменить паспорт. Я хочу носить вашу фамилию.

– Мою фамилию? – Галина обрадовалась еще больше. – Какую? Мою прежнюю, или ту, что я ношу сейчас?

– Мне всё равно, – равнодушно ответила Маша. – Лишь бы эта фамилия была не Морозова. И еще я хочу, чтобы никто не знал, что я живу у вас. Особенно мои родители. Вас устраивают мои условия?

– Конечно, конечно! – закивала Галина. – Всё будет так, как ты хочешь. Когда ты ко мне переедешь?

– В понедельник. До свидания.

Маша встала с дивана и вышла из квартиры, так быстро, что Галина едва успела встать со стула. Она выбежала в прихожую, распахнула дверь на площадку, но перестук Машиных каблучков уже раздавался далеко внизу. Галина вернулась в квартиру.

«Моя дочь... моя дочь, – думала она, возбужденно меряя комнату шагами. Какая взрослая, красивая, решительная... в меня! О, её мне послала сама судьба! Пусть она говорит, что ничего ко мне не чувствует, но я завоюю её любовь! Вне всяких сомнений, девочка крупно поссорилась с родителями. Я обязана воспользоваться этим. Я окружу её такой заботой, таким вниманием, такой любовью, что через восемь месяцев ей не захочется возвращаться к отцу... Она была лишена материнской любви столько лет, сейчас я воздам за эти годы. Ведь она сама вспомнила обо мне! Сама пришла! Она полюбит меня, непременно полюбит! Я всё для этого сделаю! А потом возможно, и Сергей, увидев, как я люблю его... то есть нашу дочь, а она – меня, захочет ко мне вернуться!»

Галина вспомнила, как когда-то сказала Марии, что станет богатой и красивой, и отберёт у неё мужа. Приехав в город и устроившись на работу, она начала посещать спортзал, бассейн и косметические салоны, и уже через два года обрела прежние стройные формы. Мужчины стали заглядываться на неё.

Когда Сергей ушёл от Галины и увёз с собой дочь, у неё, конечно, были другие мужчины. Но ни у одного не было серьёзных намерений. А когда она начала полнеть и всё меньше обращать внимания на то, как выглядит, и те потихоньку исчезли один за другим. Да еще её дебильные братья половину мужчин распугали. Как узнают, что она начала с кем-то встречаться, так приставят нож к горлу этого мужчины и требуют жениться на их сестре. И он после такого прессинга в сторону Галины даже смотреть боится.

Впрочем, те деревенские мужики не очень-то и нужны были Галине. Втайне она всегда надеялась, что завтра дверь откроется, она увидит на пороге Сергея, и он скажет:

– Галинка, я вернулся к тебе. Насовсем.

Но дни шли за днями, наступало очередное завтра, а Сергей не появлялся.

Когда Галя снова стала стройной и симпатичной, даже пожалела, что столько времени потратила на ожидание. Давно надо было уехать из села и начать новую жизнь. «Где эта Машка раньше была со своими советами», – раздражённо думала она, с неохотой признавая, что Мария была права, когда сказала, что Галя не на то тратит свою жизнь.

Получив предложение выйти замуж, она согласилась, не раздумывая – жених был не урод, и вполне обеспечен. Но жить с ним всю жизнь Галя не планировала, через три года развелась. Имущество поделили, ей достались комната в коммуналке и машина.

Потом Галина уже целенаправленно начала «ловить» богатого «лоха», а поймав, сумела влюбить его в себя так, что он всё имущество и деньги переписал на неё. Впрочем, как потом стало понятно, любовью тут и не пахло: просто новоиспечённый муж таким способом хотел сохранить имущество от конфискации. Имущество-то он сохранил, а вот от тюрьмы не ушёл, и когда его посадили за какие-то махинации с вверенными ему государственными ценностями, Галина с чистой совестью развелась с ним и всё имущество и деньги оставила себе. Свою коммуналку и двухкомнатную квартиру бывшего мужа поменяла на трехкомнатную, и стала свободной интересной женщиной с квартирой и машиной. Но богатой Галина себя всё-таки не чувствовала, а потому все деньги бывшего мужа вложила в рыночный бизнес, который приносил хотя и небольшую, но прибыль. Больше Галя замуж не стремилась, хотелось быть свободной на тот момент, когда она всё-таки встретится с Сергеем.

Путь к богатству несколько затянулся, но Галина всегда мечтала, как однажды случайно встретит Сергея. Например, в театре. Как он обомлеет, увидев её, красивую и роскошно одетую, и его жена покажется ему серой мышкой в сравнении с ней. Галина всегда живо представляла себе эту сцену: вот она, красивая, вся в мехах и золоте, пройдёт, направляясь в свою ложу, мимо Сергея и Марии, скромно стоящих у колонны в фойе.

– Галя, ты? – изумленно скажет ей вслед Сергей, а она царственно обернется, ответит:

– Да, Серёжа, это я, – и пойдёт дальше.

– Галя, подожди! – он бросится за ней, не слушая истошных криков Марии:

– Серёжа, вернись сейчас же! Сейчас же вернись!..

Но он даже не оглянется. Они будут сидеть в ложе вдвоём, совсем не глядя на сцену. Галина расскажет, чего она добилась за эти годы, а он скажет:

– Галинка, прости, что ушёл от тебя. Оказывается, я тебя до сих пор люблю.

– И я тебя до сих пор люблю, – ответит она.

Теперь Галина представляла немного другую сцену: она с дочкой идёт по улице, они разговаривают и весело смеются. И вдруг сталкиваются с Сергеем.

– Маша! – скажет он. – Где ты пропадаешь? Мы уже целый месяц ищем тебя! Мама каждый день плачет, сходит с ума!

– Вот моя мама, – ответит Маша, указав на Галину. – И другой мамы мне не надо. И вообще, меня теперь зовут по-другому, я поменяла имя и фамилию. Я теперь Розамунда Лисецкая.

– Галя, ты? – изумленно спросит Сергей, взглянув на Галину, и, наконец, узнав её.

– Да, это я, – небрежно ответит она. – Пойдём, Розамундочка, нам пора.

– Папа, мы с мамой идем на рынок, покупать мне новую шубу, – скажет Маша... то есть Розамунда. – Если хочешь, можешь пойти с нами.

– Да, Серёжа, идём, если хочешь, – кивнет Галина, и он пойдёт с ними.

И они пойдут и купят дочери новую шубу, и еще сапожки, и шапочку, и крутой мобильный телефон, потом пойдут в ресторан.

– Знаешь, Галя, – скажет Сергей. – Я был неправ, что в свое время не дал тебе назвать дочку Розамундой. Это имя ей так идёт!

А потом они вернутся домой. Сергей будет удивленно смотреть вокруг, на ковры и хрусталь, и спросит:

– Это что, ты всё сама заработала?

– Конечно сама, – ответит она. – Кто мог мне помогать, ты же меня бросил.

А он скажет:

– Прости, я так ошибался... Галя, я тебя недооценивал. Как я мог столько лет жить с другой, когда ты... такая потрясающая женщина!

– Да, я такая, – ответит она. – И я тебя прощаю. Потому что до сих пор люблю.

– Я тоже тебя люблю, – скажет Сергей.

А дочь скажет им:

– Спокойной ночи, мамочка, папочка, – и уйдёт в свою комнату.

Тогда Галя возьмёт Сергея за руку и скажет:

– Пойдём в мою спальню, Серёжа.

– В нашу спальню, – поправит он.

А дома его будет ждать безутешная Мария. Не дождется...

Конечно, Галина предполагала, что всё может произойти и не так, а совершенно по другому сценарию, их много роилось в голове. Но, в конечном счёте, всё равно Сергей и Маша оставались с ней.

«Я сделаю всё, чтобы моя мечта осуществилась», – решила Галина, и принялась готовить комнату для дочери.

Из трех комнат она выбрала самую лучшую, светлую, солнечную, и остаток недели мыла, убирала, переставляла мебель, переносила в комнату дочери те вещи, которые, по её мнению, должны были понравиться Маше.

*

А Маша, вернувшись домой, сообщила родителям, что хочет перейти в другую школу, с углубленным изучением биологии, так как собирается поступать в медицинский институт. Мама и папа ничего против не имели. Мама предложила помочь перевести документы из одной школы в другую, но Маша сказала, что справится сама. На следующий же день, это была пятница, она сходила в школу и забрала свои документы. Маме сказала, что отнесла их в одну школу, а на самом деле – совсем в другую. В воскресенье съездила к братьям в лагерь. Она старалась казаться весёлой и беззаботной, но всё же у Радика возникло ощущение, словно Маша прощается с ними.

– Маш, ты чем-то озабочена? – спросил Радик.

– Ничем, тебе показалось, – быстро ответила она, поспешила попрощаться и уехать в город, испугавшись, как бы проницательный брат не догадался о её намерениях.

Вечером, когда вся семья еще сидела в гостиной, Маша сказала, что устала и пойдёт спать пораньше. Она поднялась в свою комнату и достала из антресолей чемодан. В него сложила документы: свидетельство о рождении, паспорт, деньги, которые копила полгода, с тех самых пор, как придумала свой план, и которых, как она рассчитывала, хватит на первое время, а потом что-нибудь придумает, зубную щётку, полотенце, и другие необходимые вещи. А когда в чемодане еще осталось место, положила мягкую игрушку, своего любимого котенка, которого ёй подарил папа на четырнадцать лет. Потом написала по письму маме, папе и Алисе, а Радику и Алёшке набрала SMS, но не отправила, потому что с окраины города, где стоял дом Морозовых, это было невозможно: лагерь находился в таком месте, где сотовая связь брала плохо. Но Маша знала места в городе, откуда можно связаться вполне стабильно.

Маша занималась посланиями родным весь вечер и половину ночи. Письма для мамы и папы оставила на кухне на столе, а письмо для Алисы подсунула под дверь её комнаты. Рано утром, когда на улице еще было темно, взяла чемодан и тихо вышла из дома. Она шла так осторожно, что не скрипнула ни одна половица. Маше очень не хотелось уходить, и эти восемь месяцев, которые она решила прожить вне дома, казались вечностью.