Время любить. Исполнение желаний

– Конечно, не беспокойся.

Как только Маша ушла, Лера спросила:

– Кто эта девочка?

– Моя сестра Маша, – ответил Радик. – Она учится в седьмом классе.

– Сестра? – удивленно переспросила Лера. – А вы совсем не похожи... Я думала, она твоя подружка.

– Но я же дружу с тобой, – улыбнулся Радик.

Он уже отдохнул, и теперь мог любоваться Лерой беспрепятственно.

– Радик, мы погуляем сегодня вечером после твоей тренировки?

– Ой, извини, Лера... – он смутился. – Я не смогу сегодня... Мне нужно домой.

– Что, мама сердится? – усмехнулась Лера чуть презрительно.

– Нет, просто сегодня не могу. Мама шьёт мне костюм для выступлений, надо делать примерку, – быстро соврал Радик, хотя ложь была неприятна. Но сказать правду, что он боится заболеть, он стеснялся.

– Но хотя бы пойти с тобой на тренировку можно? – спросила девочка.

– Можно, – кивнул Радик, радуясь, что Лера не обиделась.

Вечерняя тренировка была не лучше утренней. Радик даже испугался, что Лера в нём разочаруется. А тренер никак не мог понять, что случилось с его лучшим учеником.

– Ты не болен? – спросил он.

– Нет, нет, – поспешил ответить Радик.

– Ну, если это из-за девочки, что приходит с тобой, то, извини, на время придётся о ней забыть.

– Она не причём, – быстро сказал Радик. – Наверное, просто не могу прийти в себя от радости, что поеду на чемпионат. И на кубке я очень сильно устал... не физически.

– Иди сегодня домой, получше отдохни, – посоветовал тренер. – И завтра чтобы был в форме!

– Есть, – вздохнул Радик и пошёл домой.

Дома за ужином пришлось разыгрывать зверский аппетит, хотя есть совсем не хотелось, но чтобы мама ничего не заподозрила. Зато потом Радик сослался на то, что очень устал на тренировке – это ни у кого не вызвало сомнений – и ушёл к себе. Потом к нему пришла Маша и снова заставила пить горячее молоко и таблетки.

Через пару дней Радик почувствовал себя совсем здоровым. Успехи на тренировках резко пошли в гору. А Маша попросила переменить время её тренировок, и теперь они совпадали с вечерними тренировками Радика. Маша меньше занималась, больше следила за братом, чтобы вовремя заметить, не заболел ли он снова.

Часто посмотреть тренировки приходила Лера, и Маша познакомилась с ней. Подружка Радика, в самом деле, оказалась очень красивой, но Маше не понравилась, потому что вообще не любила девчонок. А Лера была настоящая кокетка, и Маша не понимала, как такая девочка может нравиться Радику.

Лера очень нравилась Радику, и он нравился ей. Одноклассницы с завистью поглядывали на новенькую. Еще бы, только пришла в класс, и сразу зацапала лучшего парня, внимания которого девчонки тщетно добивались не первый год.

Лере в Радике нравилось всё: его внешность, серьёзность, и вместе с тем весёлость, и что он хорошо учится, но не зубрила, и что без пяти минут известный фигурист, и что других девчонок даже не замечает, а смотрит только на неё... Не нравилось лишь то, что Радик слишком ответственно относится к тренировкам, и даже ради неё не может позволить себе опоздать или пропустить тренировку. Лере было обидно, что фигурное катание у него на первом месте, а она – лишь на втором. И еще очень не нравилось, что он во всём слушается младшую сестру. «Радик, надень варежки» – и он надевает, «Радик, не забудь шарф» – и он послушно заматывает горло, хотя на улице оттепель. «Радик, в восемь часов ты должен быть дома», – приказывает Маша, и он говорит Лере: «Извини, я не смогу тебя сегодня проводить». Она удивлялась, почему он позволяет младшей сестре командовать собой. Вот если бы она была старше, тогда было бы понятно.

Лере хотелось одной безраздельно владеть Радиком, поэтому она всё время вела борьбу за него с фигурным катанием и с его сестрой.

Правда, с фигурным катанием Лера боролась безуспешно. Однажды она с большим трудом достала два билета на концерт известного певца, который нравился обоим, и который давал в Кирове всего один концерт. Но Радик отказался идти только потому, что в это же время у него была тренировка.

В борьбе с Машей ей иногда удавалось выйти победительницей, и Радик, вместо того, чтобы сразу после тренировки идти домой, шёл провожать Леру.

В очередной раз это произошло за две недели до чемпионата. Лера, как обычно, после тренировки попросила Радика проводить её. Но, как обычно, вмешалась Маша.

– Нет, он пойдёт домой, – решительно сказала она. – У него режим, ему скоро на чемпионат ехать.

– Извини, Лера, – смущенно проговорил Радик. – Маша права...

– А я думала, мы дружим, – обиженно сказала Лера.

– Конечно, мы дружим, но... скоро соревнования...

– От того, что ты придёшь домой позднее на полчаса, твой режим не пострадает! Ладно, иди, я найду кого-нибудь, кто меня проводит!

Она развернулась и пошла к выходу. Раньше, если Радик не мог проводить Леру, она уходила домой одна, и не грозилась найти другого провожатого. Он понимал, что рассерженная девочка вполне может исполнить угрозу, а он не мог этого допустить.

– Иди домой, Маша, я скоро приду, – сказал Радик сестре и догнал Леру. – Я провожу тебя. Идём. Не обижайся, пожалуйста.

Лера улыбнулась, и торжествующе оглянулась на Машу, которая кусала губы от злости. Лера едва сдержалась, чтобы не показать ей язык.

– Радик, не задерживайся, – сказала Маша вслед.

– Ладно, – ответил он, не оборачиваясь.

*

У дома Леры они остановились.

– Ну, я пошёл, пока, – сказал Радик.

– Подожди, – остановила его Лера.

Назло Маше она решила задержать мальчика, заодно проверить свою власть над ним.

– Лер, мне, правда, пора домой, – пробормотал Радик, но не ушёл.

– Ладно, иди, – разрешила она, но тут же снова остановила. – Нет, постой... сначала... поцелуй меня.

Они еще ни разу не целовались за месяц знакомства, и Радик смущенно признался:

– Я... я не умею...

– Не умеешь? – Лера засмеялась, а он покраснел. – Хочешь, научу?

– Очень хочу, но... мне надо домой...

– Это недолго, – лукаво пообещала девочка. – Иди сюда. Обними меня... Ой, какая у тебя толстая куртка. Расстегни.

На улице стоял колючий февральский мороз, но Радик послушно расстегнул меховую куртку, и снял варежки. Лера тоже расстегнула беличью шубку, и он несмело обнял девочку. Он никогда еще не обнимал девушку, не был с девушкой так близко, как сейчас, и ощущение этой близости повергло его в блаженный трепет. Радику вдруг стало жарко, руки сами крепче обхватили стройную фигурку, а губы сами нашли губы Леры.

Поцелуй был долгим и сладким. У Радика кружилась голова, когда он кончился.

– Ну вот, а говорил, не умеешь, – сказала Лера.

– Я... люблю тебя, – проговорил Радик со всей страстью, на которую только был способен четырнадцатилетний мальчик, и так пылко посмотрел на Леру, что она даже испугалась ею же разожженного огня.

Она попыталась освободиться из объятий Радика, но он только крепче прижал её к себе.

– Я тоже, тоже тебя люблю, – сказала Лера. – Но тебе пора домой.

– Нет, подожди, я хочу поцеловать тебя еще раз.

Их губы снова слились в поцелуе. Радик забыл, что скоро соревнования. Он забыл обо всём на свете, и они долго стояли у подъезда, не в силах расстаться. Лера больше не напоминала Радику о доме, поняв, что дальше поцелуев дело не зайдёт. Ей тоже было приятно обнимать этого красивого мальчика, приятно целоваться с ним, сознавать, что он ею восхищается, и сейчас полностью в её власти. Обнимая Радика, она опустила руку в карман его куртки и отключила мобильный телефон, чтобы им никто не помешал. А он даже не заметил.

Наконец у Леры замёрзли ноги, и она сказала, что ей пора домой. Радик заботливо застегнул шубку Леры, забыв про свою куртку, и еще несколько минут стоял под окнами её дома под впечатлением новых незабываемых ощущений.

Он достал из кармана телефон, чтобы посмотреть, сколько времени, и удивился, почему он отключен. Включив его, Радик ужаснулся: шел десятый час! Он простоял с Лерой почти два часа! Он бегом кинулся домой, и только тогда почувствовал, что ноги закоченели от холода. А телефон сразу затрезвонил: мама беспокоилась, почему Радик так задержался.

Маша строго и укоризненно смотрела на брата, пока он ужинал, а он почему-то не смел поднять на неё глаза. Но, вспоминая время, проведенное с Лерой, невольно улыбался. Это время он совсем не считал потерянным.

Ночью Радик снова почувствовал себя плохо. Снова кружилась голова, и болело горло. Но идти опять к Маше было стыдно. Две недели до чемпионата! Как он мог забыть об этом! Маша была права, как всегда. Пусть лучше Лера обиделась бы, потом Радик нашёл бы способ с ней помириться. А теперь придётся отказаться от соревнований, к которым он так долго шёл... Он уткнулся лицом в подушку, и заплакал от собственного бессилия что-либо изменить.

– Радик, Радик, что с тобой? – услышал он голос Маши, и почувствовал, как она трогает его за плечо. – Что случилось? Почему ты плачешь?

Он с трудом повернулся на спину. Маша потрогала его лоб.

– Да ты весь горишь! Ты снова заболел!

Маше очень хотелось сказать: «А ведь я предупреждала. Надо было меня слушаться, а не гулять со своей Лерочкой». Но ничего такого не сказала, видя, что брату и так плохо.

– Ладно, не плачь. Я помогу тебе. Сейчас.

– Ты... не будешь звать маму? – тихо спросил Радик.

– Нет, – ответила Маша, и пошла кипятить молоко.

Утром за завтраком Мария заметила, что сын бледный и какой-то вялый.

– Радик, ты не заболел? – спросила она, трогая его лоб.

Температуры не было.

– Нет. Просто плохо спал, – отговорился он.

Мария внимательно взглянула на сына.

– Да всё в порядке, мам, – улыбнулся он. – Чем ближе соревнования, тем больше я и волнуюсь. Поехали, а то на тренировку опоздаю.

История повторилась. Днём Радик изо всех сил старался казаться здоровым, а по ночам Маша лечила его горячим молоком, медом и ампициллином. Радик и раньше часто простужался, Маша знала, какие таблетки ему обычно выписывали, и купила их, взяв деньги из своей копилки.

Через три дня он почувствовал, что всё прошло, а еще через десять дней поехал на чемпионат России в Москву. Мария снова сопровождала сына.

*

Она снова с волнением следила за его выступлениями. У Радика были все шансы занять призовое место, и о юном фигуристе из Кирова заговорили, как о новой восходящей звезде российского мужского одиночного катания.

После обязательной программы Радик был на втором месте. А произвольную начал так, что никто уже не сомневался, что он станет чемпионом. А он взял, да и запнулся на дорожке шагов. В итоге Радик стал третьим. Но и это был большой успех – он получил право поехать на чемпионат Европы в Братиславу, который состоится в середине марта, и на чемпионат мира в Ванкувер – в апреле.

Радик вернулся домой с радостным настроением. Надежды на успех на чемпионате Европы были велики, как никогда. Но он стал замечать, что сильнее, чем обычно, устаёт на тренировках. Ложась спать на целый час раньше, утром вставал почти не отдохнувшим, а к вечеру уставал еще сильнее. Радик чувствовал, что с ним что-то неладно, но что – не мог понять. Он боялся признаться в этом кому бы то ни было, даже Маше. Впрочем, это его состояние не бросалось в глаза, а усталость всегда можно было списать на усиленные тренировки. И если мама и спрашивала: «Что с тобой, сынок?», он всегда мог отговориться.

Дружба Радика и Леры продолжалась, но теперь он так редко позволял себе прогулки с ней! Иногда Радик так уставал на тренировке, что даже объятия и поцелуи любимой девушки не выводили его из апатии. Лера обижалась, а он виновато опускал глаза и говорил, что когда закончится спортивный сезон, он будет проводить с ней все вечера напролёт.

В марте Радик поехал на чемпионат Европы. Мария неизменно сопровождала его.

*

После обязательной программы он занимал восьмое место, и только чудо могло помочь ему войти в тройку призеров. Тренеры, специалисты и журналисты, конечно, ожидали от Радика Морозова более высоких результатов. И всё же, говорили они, восьмое место – неплохой результат для дебюта на соревнованиях такого ранга. К тому же, соревнования еще не закончились.

Радик был, конечно, расстроен, хотя старался не показывать этого. И, может потому, что терять было нечего, он так откатал произвольную, что и зрители, и судьи только ахнули. А он, закончив танец, сидел у входа за кулисы, и не мог отдышаться. Тренер сборной сидел рядом, не скупясь на похвалы, но смысл слов не доходил до сознания Радика. Каждый вдох давался с таким трудом, что он был занят только этим.

Мария со своего места на трибуне с волнением смотрела на световое табло, на котором одна за другой зажигались оценки. Увидев их, Мария замерла от радости: оценки были высокими.

Радик поднял голову, взглянул на оценки, но вместо радостной улыбки его лицо вдруг исказила гримаса боли. Он прижал руки к груди и склонился к коленям.

Мария вскочила с места и бросилась к сыну.

– Радик, мальчик мой, что с тобой? – она присела, заглядывая ему в лицо.

– Не знаю... очень больно, – чуть слышно ответил Радик и потерял сознание.

Он очнулся за кулисами, в какой-то маленькой комнате. Рядом были мама и врач сборной России. Боль прошла, и если бы не слабость во всем теле, Радик чувствовал себя вполне сносно.

– Тебе лучше? – спросил врач.

– Да, – ответил Радик. – А что со мной?

– Ты потерял сознание от физического и нервного перенапряжения. Ничего страшного. Такое бывает.

– Ты сможешь сейчас выйти на лёд? – спросила Мария.

– Зачем?

– Сейчас будет награждение. Ты стал бронзовым призером.

– Что? – Радик сел, не веря своим ушам. – Правда?

Он встал и вышел на лёд, проехал круг почета, сияя радостной улыбкой.

А Мария спросила врача:

– Что с ним?

– Не могу сказать ничего определенного, – ответил врач. – Вернётесь домой, обязательно пройдите обследование.

Мария рассеянно кивнула. Она и без всякого обследования догадывалась, что случилось с её сыном.

«Он унаследовал от отца всё. И даже это», – подумала она.

Радик не смог выступать в показательных выступлениях, и они вернулись домой грустные, несмотря на то, что он стал бронзовым призером. Снова пришли одноклассники поздравить его, но Радик с трудом смог выдавить из себя несколько кислых улыбок, и ничего не стал рассказывать о чемпионате. Гости, удивленно пожимая плечами, быстро разошлись. Он был рад, что одноклассники ушли, и что среди них не было Леры.

На следующий день он не пошёл в школу – Мария повела сына в поликлинику на обследование.

Она водила его по кабинетам за руку, как маленького. В глубине души надеялась, что ничего страшного не случилось, и то был просто обморок от чрезмерного волнения и нервного перенапряжения. Но все пути вели Радика к кардиологу – из всех кабинетов его направляли туда.

После электрокардиограммы, рентгена и других обследований врач-кардиолог пригласил в кабинет Марию. Радик сидел тут же, на кушетке, и плакал. Мария бросилась к нему, обняла.

– Что с моим сыном?

– У него порок сердца, – сказал врач.

– Но до сих пор он был совершенно здоров! – возразила Мария, хотя на девяносто девять процентов была уверена, что услышит именно это. Но именно поэтому верить и не хотелось.

– Да, не спорю. У мальчика всегда была предрасположенность к ревмокардиту. Радик сказал, что он легко простужается. А осложнение на сердце дали перенесенные на ногах ангина или грипп.

– Но он никогда не переносил ангину или грипп на ногах! Я бы не позволила! – воскликнула Мария.

– Вот потому-то он и скрыл от вас свою болезнь.

– Это невозможно, я бы всё равно заметила!

Мария заглянула в заплаканное лицо сына, но он отвел глаза.

– Радик всё рассказал, – проговорил врач. – Ему помогала сестра.

– Что же теперь будет? – проговорила Мария, сама чуть не плача.

– Ничего страшного не случилось, – успокаивающим тоном проговорил врач. – Всё будет в порядке, если ограничить физические нагрузки.

– Это значит... – Мария не договорила.

– Да. Со спортом придётся расстаться. Я понимаю, это удар для него и для вас. Мальчик подавал большие надежды. Ничего не поделаешь, он знает, что сам виноват. Я выписал лекарство. Применять по необходимости. Если возникнут боли.

Врач протянул Марии рецепт. Она взяла его, не глядя, сунула в сумочку.

– Идём, сынок.

Приехав домой, Радик сразу лёг. Он больше не плакал. На него нашло какое-то равнодушное оцепенение. Он лежал, ни о чем не думая, и глядя в одну точку на потолке.

А Мария ходила по дому, бралась то за одно дело, то за другое, но всё валилось из рук. Её не покидало чувство вины. Не заметила, не обратила внимания... Будь она повнимательней, возможно, этого бы не случилось. Правда, тогда Радик вряд ли поехал бы на чемпионат России, и на чемпионат Европы. А разве можно винить мальчика в том, что он очень хотел поехать на соревнования?

Пытаясь успокоиться, Мария села вязать, но и это испытанное средство сегодня не помогало.

Пришёл из школы Алёшка.

– Мам, ну что там с Радиком?

– Ничего, сынок, практически всё в порядке, – ответила Мария, пытаясь придать голосу уверенность. – Он переутомился на соревнованиях. Сейчас отдыхает. Ты ему не мешай, ладно? Пообедаешь, и отправляйся на тренировку.

– А Радик, что, не пойдет?

– Нет.

Алёшка хотел еще что-то спросить, но передумал.

Потом пришла Маша.

– Мама, а где Радик?

– У себя в комнате, – ответила Мария. – Отдыхает. Не мешай ему.

– Хорошо. А что с ним?

– Ничего страшного. Просто переутомление, – Мария почему-то не смогла сказать правду ни Алёше, ни Маше.

Маша недоверчиво взглянула на маму, но больше ничего не спросила. Она решила сама убедиться, что с Радиком действительно ничего страшного не случилось. Девочка подошла к двери комнаты Радика как раз, когда оттуда выходил Алёшка. У него было удивленное и немного испуганное выражение лица.

– Что с ним? – взволнованно спросила Маша.

– Я не знаю, – ответил младший брат. – Он какой-то странный... кажется, он меня даже не заметил.

Маша оттолкнула Алёшку от двери и вбежала в комнату. Радик лежал поверх одеяла, и такого отсутствующего, неживого выражения лица Маша еще никогда у него не видела.

– Радик! – испуганно вскрикнула она, подбежав к постели. – Что с тобой?

Он вздрогнул, и, как бы очнувшись, взглянул на сестру.

– Всё кончено, – сказал он тихо. – Мне больше нельзя заниматься фигурным катанием...

Радик с трудом сдержался, чтобы не расплакаться снова. Маша молча обняла брата, не зная, чем еще его утешить.

– Хочешь, я тоже не буду ходить на тренировки? – спросила она после недолгих размышлений.

– Если это лишь из солидарности со мной, то нет. Иди к себе, Маша. Я хочу побыть один.

– Радик, можно, я останусь с тобой? Я не буду мешать.

– Это я буду мешать тебе, – Радик через силу улыбнулся. – Иди, Маша.

Девочка неохотно вышла из комнаты. А Радик вцепился зубами в подушку, чтобы не закричать от жалости к самому себе.

А потом вошла Алиса. По её выражению лица Радика понял, что она уже все знает.

– Милый братик, не надо так переживать, – ласково проговорила Алиса, присев на край кровати. – Я же бросила фигурное катание, и ничего, совсем не страдаю. Прояви себя в чём-нибудь другом. Ты неплохо рисуешь, поёшь, играешь в шахматы, на гитаре, фотографируешь... У тебя масса увлечений.

– Была, – резко ответил Радик. – Сейчас мне ничего не хочется.

– Захочется, – заверила его Алиса. – Вот увидишь.

– Алиса, я хочу спать. Может, ты уйдёшь?

– Как скажешь, – она встала и пошла к двери. – Но если тебе что-нибудь будет нужно, просто постучи в стенку.

– Ничего не нужно, только сделай так, чтобы ко мне никто не заходил, – сказал Радик, понимая, что если еще кто-нибудь придёт с соболезнованиями, то он не выдержит и снова заплачет.

– Хорошо, – кивнула сестра и ушла.

Алиса сдержала слово, и его никто не беспокоил до утра.

А утром заглянула Маша. Радик давно не спал, потому что привык вставать рано, но сегодня продолжал лежать.

– Радик, пойдёшь в школу?

– Не знаю.

Не хотелось никуда идти, не хотелось даже шевелиться. Усталость от напряжённых дней чемпионата еще не прошла, а вчерашний день еще добавил душевной боли. Ему не хотелось встречаться с одноклассниками в таком состоянии. Маша заглянула к нему еще раз, но он сделал вид, что спит, и она ушла.

У двери в класс Машу ждала Лера.

– Привет. Что с Радиком? Почему он не пришёл вчера в школу? А сегодня придёт?

– Нет, – холодно ответила Маша.

– А завтра придёт?

– Не знаю, – Маша и ушла.

Лера вернулась в класс. Её сразу окружили ребята.

– Ну, ты узнала, что с ним?

– Машка ничего мне не сказала, – пожала плечами Лера. – Она меня терпеть не может. Но, наверное, завтра он придёт. Давайте устроим торжественную встречу, – предложила она.

Затея увлекла всех, и ребята начали совещаться, как это лучше сделать.

А Маша, вернувшись из школы, застала Радика всё в том же лежачем положении.

– Что ты все время лежишь? Ты что, болен?

– Нет.

– Ты пойдёшь завтра в школу?

– Не знаю.

– А, между прочим, твоя Лерка тобой интересовалась, – немного подумав, сообщила Маша, решив, что это единственное средство немного расшевелить брата.

Радик вспомнил о Лере, и ему захотелось её увидеть.

– Я пойду завтра в школу, – сказал он.

ГЛАВА 4. ПРОСТО РАДИК

Март – май 2001 г.

– Идёт, идёт! – Лера, дежурившая в коридоре у окна, вбежала в класс и прикрыла за собой дверь.

Ребята торопливо построились полукругом, а Лера достала из-под парты заранее приготовленные цветы.

Радик вошёл в класс. Он не успел даже удивиться, почему одноклассники выглядят так торжественно, потому что к нему сразу подбежала Лера с букетом гвоздик, а ребята хором закричали:

– Поздравляем с третьим местом! Поздравляем с третьим местом!

Радик, улыбнувшийся было, вдруг помрачнел, цветы не взял, повернулся и выбежал из класса.

Лера, удивленная его реакцией, отбросила ненужный уже букет и побежала за Радиком. Она остановила его только у двери на улицу.

– Постой, Радик, постой! Извини, мы же хотели, как лучше! Что-то случилось, да? Почему ты не хотел, чтобы мы тебя поздравляли?

Радик остановился и взглянул на Леру блестящими от слёз глазами.

– Ну, прости, если мы тебя обидели, – растроганно проговорила девочка. – Пойдём.

Радик позволил ей увести себя в класс, и она села рядом с ним. Его соседка хотела было возмутиться, но Лера так взглянула на неё, что та покорно забрала свой портфель и ушла на заднюю парту.

Лера умирала от любопытства, что же такое случилось, и почему Радик так расстроился, когда они хотели поздравить его? Но она не стала расспрашивать, надеясь, что он сам расскажет. А так как Радик молчал, строила разные догадки и предположения. Наверное, он рассчитывал на первое место, поэтому третьему совсем не рад?.. А, может, кто-то заставил его выступить хуже, чем он мог? Может, ему угрожали?..

Радик был мрачнее тучи, поэтому никто не решился расспрашивать его о соревнованиях, а сам он рассказывать, похоже, не собирался. Лера теряла терпение.

После уроков Радик предложил Лере пойти погулять, и она согласилась, решив, что теперь-то он все ей расскажет.

Но они все шли и шли по улице молча.

– А разве тебе не надо на тренировку? – спросила Лера, когда они прошли уже два квартала.

– Нет, – ответил Радик, и Лера заметила, что глаза его опять заблестели. – Я... больше не занимаюсь... фигурным катанием.