Наследие Цикла. Равновесие

— Прекрасно. Меня не сожрали мертвецы, не арестовали, не допрашивали при слепящем свете. — Рэндел растянул губы в подобии улыбки. — Живой. Ещё и дома.

— Понимаю, — широко зевнула Агнесса.

— Чай будешь? — спросил маг, доставая две белых кружки.

— Зелёный, пожалуйста.

— С жасмином?

— Пожалуй, да. Наш профессор ещё спит?

— Нет, уже встал, — ответил Арктурус, доставая коробку с рассыпным чайным листом. — По крайней мере, софа пуста.

— В доме тоже нет?

— Мы бы встретились, дом-то не большой. Я могу допустить, что он прячется в чулане, но

— А ты зря язвишь, — воскликнула Биксберри. — Объявления о пропаже пожилых людей видел? Которые из дома уходят и не возвращаются.

— Видел. Ты думаешь, дедушка уже совсем того? — Рэндел скосил глаза, и Агнесса захихикала.

— Судя по тому, что он сделал в Департаменте, на этом жеребце ещё скакать и скакать. — Теперь засмеялся уже Рэндел, чуть не просыпав чай мимо заварочного чайника.

— Я думаю, что всё хорошо, и он просто пошёл погулять. Мне его жалко, — признался маг. — Ради нас Глаз потерял. Представляешь, семьсот лет невредимым был, а потом повстречал нас, и

— Мне тоже, Арктурус, но он ведь непростой. Сам посуди, столько лет скрываться, выдерживать свой план, о котором он нам сказал Тебе, кстати, огненная змея не приснилась?

— Нет, я вообще вчерашний день забыть бы хотел. А Келуса я уважаю, и ему даже благодарен. Если бы не он — Рэндел поёжился, представив, что было бы, если б Кройц высосал из его памяти чуть больше.

Чайник громко засвистел, сигнализируя о том, что вода в нём вскипела, но никак не отключался.

Снова барахлит.

Арктурус, не оборачиваясь на него, щёлкнул пальцами, на автомате применяя простейшее заклинание — Дуновение Силы.

Этому учат даже трёхлетних детей. Те приходят в дикий восторг, когда понимают, что бумажные самолётики могут летать намного дольше и дальше.

Свист чайника продолжился.

Ещё движение рукой.

Ничего не происходило.

— Арктурус

Голос Агнессы вернул его в реальность.

— Руками

— Что?

— Выключи руками.

Она сидела за обеденным столом и смотрела на Рэндела с непередаваемой грустью.

— Ты забыл?

Свист стал громким, почти переходящим в ультразвук.

Он вспомнил.

А утро начиналось так хорошо.

— Забыл.

Биксберри щёлкнула пальцами, и чайник затих.

Арктурус ещё вчера мог сделать так же. Но сейчас — нет. Его ладони, всё ещё грубые, покрытые несколькими крупными волдырями, были холодны и не чувствовали тепла Силы.

Он отвернулся к окну, чтобы Агнесса не видела его глаз.

Соберись, тряпка. Сколько можно?

Ну нет у тебя магии и нет. И что? Это делает тебя инвалидом? Нет.

Человек — существо привыкающее.

— Ничего, — сдавленным голосом произнёс он, шмыгнув носом. — Пока поживу так. Всё равно, в ближайшее время у меня не получится поработать на Департамент. — Маг обернулся и посмотрел на Биксберри. — А там уж и профессор поможет. Или этот, кого он там

— Визерус, — подсказала Агнесса. — Ты молодец. Правда. Держишься. Я бы уже руки на себя наложила, — призналась она. — У меня и так за вчерашний день мир перевернулся несколько раз. Но такого я бы не вынесла.

— Давай пить чай, — Арктурус поставил перед ней дымящуюся ароматным паром кружку.

— Пахнет вкусно, — улыбнулась Биксберри. — Чай или кофе?

— Что?

— Что любишь больше, чай или кофе?

— Чай, — улыбнулся маг. — Особенно зелёный и особенно с жасмином. И с молоком.

Рэндел и Агнесса наслаждались горячим напитком и разговаривали вполголоса обо всём подряд, пока чародею не пришла в голову одна мысль.

Она ведь дочь Сьюзен Оуэн. Самой могущественной женщины в магическом мире.

Она должна много знать.

— Скажи мне, Агнесса, — начал Рэндел, — в чём всё-таки отличие Светлых от Тёмных?

Женщина задумалась.

— На мой взгляд — ни в чём, — ответила она. — Просто миру, каким мы его знаем, нужно равновесие.

— Но зачем?

— Не знаю. Для конкуренции, наверное, — пожала плечами Биксберри. — Вспомни Дарвина и его теорию эволюции. Выживает сильнейший.

— Это я всё понимаю, — задумчиво сказал Арктурус. — Ты вот как сторону выбирала? Чем руководствовалась?

— Мнением мамы. Она сказала, что если я Тёмной стану, то могу забыть дорогу в её дом. А ты?

— Ты же читала моё досье?

— Читала. Ты — она осеклась. — Кое-что сделал.

— Отца своего убил. — Рэндел сжал кулаки. — Поверь мне, он заслужил. Я отсидел. Посчитал, что тем самым вкусил Тьмы И пошёл по пути Света.

— Жалеешь?

— Ни капли.

Агнесса спрашивала о выборе стороны.

Арктурус ответил про преступление.

Оба друг друга поняли.

— Думаешь, в самой нашей природе заложено стремление сражаться?

— Я думаю, нам свойственно становиться лучше. Сам наш вид смог выжить только за счёт этого. Вспомни историю, что есть лучший двигатель прогресса?

— Война.

— Ну вот. Мы сражаемся каждый день. С коллегами по работе, с простудой, с холодильником, с желанием прямо сейчас купить вот эту пару туфель. С государством, в конце концов, — улыбнулась Биксберри.

— А знаешь, что я думаю? — Арктурус отхлебнул чай, и на верхней губе остался забавный след от молока, напоминающий усы. — Чай недурный, кстати. — Агнесса кивнула. — Я думаю, что и нет разницы между нами вовсе. Свет, Тьма Такой бред. Зачем вот это? Зачем этот дурацкий Контракт? Я что-то там подписываю, присягу приношу, чтобы Что? — Маг посмотрел на свои грубые ладони, покрытые иссохшими колодцами пустул. — Что я получу взамен?

Биксберри тоже пригубила настой.

— Осознавание, что ты на верной стороне.

— Это я и так чувствую. Промытые годами мозги очищаются очень долго, — съязвил Рэндел. — И всё же. В чём эта чёртова разница? Я все пятнадцать лет, что Светлый, думаю над этим.

— Нет ничего хуже, чем осознавать, что ты годами жил в обмане, правда? — Она улыбнулась. — Разницы действительно нет. По крайней мере, так мама говорит. Ты не можешь утверждать, что вот этот Тёмный — злой, а вот этот Светлый — добрый. Да, углубляясь в магию, ты можешь найти какие-то различия, но это для Высших. Нам, простым смертным, постичь разницу не дано. Как думаешь, почему сейчас Изначальной Магией владеем только мы, боевые?

— Потому что она опасна, разве не так?

— Так. Доверишь обезьяне гранату?

— Ни в коем разе, — прищурился Арктурус. — А к чему такой вопрос?

— К тому, что если углубиться в архивы нашего с тобой работодателя, то ты увидишь, что магическое сообщество само себя ограничивает. Притом умело и постепенно. Поверь мне, я читала и видела многое. Сначала Древняя магия, которой владеет наш с тобой дедушка. — Зрачки глаз Агнессы увеличились, словно у кошки, приготовившейся к прыжку. — О ней есть лишь мизерные упоминания в Архивах. Будто бы забыта. Но нет, я уверена, — женщина накрыла своей ладонью лежавшую на столе руку Рэндела, — её специально сделали магией «для избранных». Потом Изначальная — всё ещё сильная, но небезопасная. И её сделали привилегией. Пусть и более доступной.

— И оставили самую базовую магию для всех остальных?

— Именно так. Для бытовых нужд — сойдёт. Для великих свершений — пустышка.

Арктурус слегка дёрнулся, и Биксберри это заметила.

— Извини, я не это имела в виду, — поспешила извиниться чародейка. — Не в твой огород камень.

— Я понимаю, — грустно улыбнулся маг. — То есть, ты считаешь это Нашей намеренной деградацией?

— Вполне себе да.

— И наш профессор мог быть к этому причастен?

— Думаю, что это и была его идея. Или кого-то из его ближайшего круга.

— Ты видела документы на этот счёт?

— Видела. И немало. Под грифом «никогда не раскрывать для общественности». Правда, имя Келуса там не фигурирует.

— Всё это очень похоже на теорию заговора, Агнесса, — с сомнением сказал маг, прихлёбывая чай.

— Хочешь — не верь, — она надула губы. — Они есть. Сам подумай, где твоё владение хотя бы Изначальной Магией?

— Я применял её как-то — неуверенно протянул Рэндел.

— Я знаю, видела в твоём Отпечатке. Сам научился?

— И сам, и не сам, — уклонился от ответа Арктурус.

Биксберри выдохнула.

Она знала, что этот маг не такой простой, каким хочет казаться.

Согласно Директивам Департамента, ей следовало допросить Рэндела. Но не сейчас, когда они были в одной лодке. Быть может, потом.

— А кто тебя научил?

— Один маг Когда я сидел в тюрьме. Может, вспомнишь — Локус Фрости. Он достаточно ярко сбежал.

— Помню такого, — Агнесса напряглась, выискивая это имя в своём дворце памяти. — Точно было в газетах. Два десятка трупов, кажется.

— Ну вот, — подытожил Арктурус. — Он выглядел таким изнемождённым, таким несчастным, и я делился с ним тюремной едой, мы сидели в соседних камерах. — Взгляд мужчины на секунду стал стеклянным, когда он вспоминал годы своего заключения. — Тёмный маг, поистине тёмный. Чёрный, я бы сказал. А ты говоришь — разницы нет. Светлый таким бы не был.

— Каким «таким»?

— Себя бил — представляешь, до крови, головой да прямо по каменным стенам! Вопил страшно. Резал, чем только мог. Душил себя одеялом. Настоящий сумасшедший. И мне стало его так жаль Вот по-человечески, по-настоящему.

— Ужас, — отреагировала Биксберри. — Будто больной.

— Может, и больной. Но такой же, как я. Тоже человек. Со своим прошлым, со своим будущим. Не мог я иначе, — Рэндел вздохнул. — Разносили всякую овощную гниль — я и ему половину порции отдавал, уж больно худой был. И в благодарность он мне пару заклинаний и показал. Кто же знал, что это Изначальная Магия?

— Ну, ты точно этого знать не мог, — с пониманием улыбнулась Агнесса.

— Не мог. Но всегда мечтал — Арктурус осёкся, вспоминая плакат «Охраняй в рамках закона», который висел в его кабинете. — Мечтал тоже боевым стать. Развиваться. А он — не мечтал, а делал. Он так Силу набирал. Ты вот слышала про Ритуал Жертвы?

— Отдалённо.

— А я не слышал. А он мне его показал. И, скажу тебе честно, — Рэндел посмотрел на Биксберри своими ярко-синими глазами, — это меня в деревне и спасло. Если б не этот сумасшедший, я бы здесь с тобой не сидел. И Келус бы не успел меня спасти.

Агнесса замолчала, обдумывая слова мага и вспоминая то, что она видела в его Отпечатке. Если бы не Сфера Коллапса, он не продержался бы так долго. Биксберри отметила про себя, что Арктурус создал почти совершенное заклинание, и она бы без раздумий приняла бы его в свой отряд. Такой умный и талантливый оперативник ей бы не помешал. Не каждый Высший способен на подобное.

С другой стороны, если бы он туда не поехал

Мама. Зачем же ты подставила этого несчастного мужчину? Что послужило причиной?

Надо будет обязательно разузнать при личной встрече.

И при первой же возможности отправить ей почтового голубя.

— Ты чего? — спохватился Арктурус, увидев резко погрустневшее лицо Агнессы. — Я что-то не так сказал?

— Нет-нет, просто ресница попала, — соврала она, делая вид, что убирает попавший в глаз мусор. — Всё хорошо. А почему ты вообще про него вспомнил?

— Сказать честно, Агнесса, — заговорщически прошептал Арктурус после недолгого молчания, — я думаю, что он тоже может помочь мне вернуть магию.

Она считала его обычным, непримечательным взрослым мужчиной средних лет.

А он, оказывается, хочет рискнуть.

Похвально.

— Я тут подумала, — она одним большим глотком допила чай, — а ведь в Департаменте хранится его Отпечаток.

— Келус сказал мне, что этого человека долгие годы ищут, и не могут найти. А когда я спросил про Гората — не его ли это след — он ответил категоричным отказом.

— Не такие уж и дураки наши коллеги, — улыбнулась, успокоившись, Биксберри. — Поверь мне, давно бы уже нашли.

— Может, он уже и умер?

— Исключено, Рэндел. С любого зарегистрированного мага тоже снимают Отпечаток, и хранят в базе данных. Даже с уже умершего.

— Но ведь у всех бывают ошибки! Мы же не роботы.

— Даже у роботов они случаются, — Агнесса покосилась на неисправный чайник. — Но только не у наших криминалистов. А, может, он в какой-нибудь далёкой стране? Да в той же Дании? Затаился в небольшой деревеньке и сидит себе там и носа не кажет. — Биксберри ткнула себя в кончик носа указательным пальцем.

— Или внешность изменил.

— Или так.

Арктурус призадумался. Что за таинственный маг сидел с ним в Бартандо, сбежал, а потом словно растворился? Ему светила смертная казнь за массовое убийство при побеге, и Рэндел понимал осторожность, с которой прятался Локус.

Если он жив.

А если даже и нет. Везде ли соблюдаются законы?

На планете есть много мест, где закон не писан никому. Его смерть могли и не зарегистрировать. Как и его приезд.

А как же взятки? За звонкую монету продастся почти любой — вопрос лишь в сумме.

На секунду им овладела злость на весь человеческий род.

Была ли в том вина Келуса, который на семь веков остановил прогресс?

— А Отпечаток может меняться в течение жизни? — маг задал внезапно засиявший в голове вопрос. — Внешность можно изменить, а вот свой След

Теперь уже призадумалась Агнесса.

— Не слышала о таком. Мне кажется, это невозможно.

— С помощью магии — уверен, что нет. Но, может, есть и другие способы?

— Чего не знаю, Рэндел, того не знаю. Нальёшь ещё чаю? — Она подвинула к нему свою кружку. — Ты на кого-то намекаешь?

— Возможно.

— Я тоже так подумала. Но я доверяю и Стронгдору, — ответила она мягко. — Если он сказал, что это не Бэрри, значит, не он.

Маг вздохнул, допивая свой чай.

— Келус не может, Локуса я этого не найду никогда, — начал перечислять Арктурус, — на Визеруса, если честно, у меня тоже надежды нет. Как мне магию вернуть, Агнесса? — В его голосе слышались яркие нотки отчаяния, пока он снова разливал кипяток.

Интересный вопрос. Если бы она знала ответ.

— Ты бы сначала раны зализал, — женщина окинула взглядом его торчавшую из-под чёрной футболки повязку. — Болит?— Болит, — чуть скривился Рэндел. — Но заживёт.

— Тебе бы в больницу.

— Знаю. Но выпавший кусок туловища волнует меня меньше всего. Я магию потерял, понимаешь? Мой чёртов смысл жизни. Магию, что с детства со мной. Это как — Он задумался. — Как будто у тебя умерла собака. Или кошка. Тебе не понять, — отмахнулся маг. — Это тяжело. Я не знаю, что мне делать дальше. Куда идти. Кем становиться. Вот ты сейчас со мной разговариваешь, а я от нашего соседа, садовника Бидли, вообще ничем не отличаюсь. Да и от большинства людей. Грустно мне, — закончил тираду Арктурус. — Хоть бы капля надежды.

Как же ему сейчас плохо.

Агнесса действительно не могла это представить.

Но могла хотя бы утешить.

— Всему своё время, Рэндел. Вспомни, когда у мамы что-то просил, она тебе сразу покупала? — Чародей помотал головой.

— Я её больше не помню, но, думаю, что нет, — с еле заметным надрывом ответил он.

— Опять я тебя обижаю. Вот веришь — не хотела! — попыталась оправдаться женщина.

— Ничего, — буркнул Арктурус, делая глоток. Чай должен был успокоить его нервы, но пока что этого не делал.

— У меня так и было. Что ни попрошу, то «потом», или «нет денег», или «слишком много хочешь». Я, если что-то и получала, то сильно позже. А вообще, знаешь, была бы я древним магом, восседающим во главе нашего мира, я бы подсказала, куда тебе копать, — усмехнулась Биксберри.

А потом осознала, что она только что сказала.

Их глаза встретились так же, как и их мысли.

Сьюзен Оуэн.

Все линии сходились в одной точке. Вот кто был им нужен.

— Ты хочешь сказать

— Я ничего не хочу сказать, — отрезала Агнесса, почти допивая вторую чашку. Чаинки причудливо плавали на дне её кружки. — Я никогда не разговаривала с матерью об этом. Повода не было.

— Но попробовать стоит. — Биксберри видела, как в пронзительно-голубых глазах Арктуруса зашлись в танце огоньки надежды. — Ты же мне поможешь?

— Я тебе обещаний не даю. Не сильно хорошо её знаю, эту Главу Департамента.

— Но это же твоя мама!

— Ты не знаешь о моём прошлом, маг, — осадила она его. — Как думаешь, почему она скрывала моё происхождение?

— Чтобы защитить?

Агнесса усмехнулась.

— Чтобы себя не подставлять. Разберёмся, — отрезала она. — Поговорим, а там посмотрим.

— Одна зацепка это уже хорошо, — просиял Рэндел.

Женщина улыбнулась ему в ответ.

Утешила.

Умничка.

— И зачем тогда вообще этот Цикл нужен-то, Агнесса? — спросил воодушевлённый Арктурус. Это же чушь для самых маленьких. Добрый доктор Айболит и всё в таком духе.

Биксберри задумалась.

— А я сам отвечу, — Рэндел сделал ещё глоток. — Нам всем нужно для чего-то жить. И без пропаганды никуда. Вспомни одну небезызвестную страну, которая не так давно перестала существовать. — В сознании мага на мгновение возник кроваво-красныйфлаг. — Тоже идеология. Тоже «всё во имя цели». И где они сейчас?

— Тогда почему эту пропаганду прятали веками? — Женщина прищурилась. Ему нравился живой ум Арктуруса. — Ты и прав, и неправ. Цикл — не что-то, что ты можешь потрогать. Он просто есть, и всё. Как закон тяготения. Его ведь никто не придумывал.

— Да пусть он и будет! Я ж не против. Вот только Бэрри за каким во всё это полез, скажи?

Агнесса замолчала.

Действительно, зачем?

У него, определённо, были на то свои причины.

Страх? Любовь? Месть? Жажда признания? Обречённость?

Просто так не становятся «игрушкой-растушкой», не жертвуют свою скоротечную жизнь для служения идеалам.

Как только они поймут его мотивы — заложат первый камень в фундамент победы.

Биксберри вдруг подумала о том, что он и сам стал такой игрушкой.

Пустой.

Наливай до краёв.

Она взглянула в свою кружку, приготовившись сделать глоток.

Но застыла от изумления, чуть приоткрыв рот.

— Рэндел

— Что, Агнесса? — Вместо ответа та подвинула ему чашку, и Арктурус увидел то, что заставило её удивиться.

Чайная заварка, безмятежно плавающая на дне, образовала слово.

«ЛАНСДАУН».

— Кажется, мы не планировали гадать на чаинках? — улыбнулась женщина.

— Ах ты ж старый хитрый лис, — пробормотал маг, глядя сначала в чашку, а потом на Биксберри. — Похоже, профессор Келус вызывает нас в Университет Борнмута.

Агнесса схватила его за руку.

Как и тогда, холодную.

— Ты не думаешь, что это как-то Странно?

— Не думаю, — улыбнулся Арктурус. — Мы здесь уже больше двенадцати часов, а нас никто не обнаружил. Потому что Стронгдор окружил нас защитными заклинаниями, верно? — Его собеседница понимающе кивнула. — Кто ещё, если не он, способен применять тут магию?

— Горат? — усомнилась женщина.

— Да ну, — отмахнулся Рэндел. — Он в игры играть не будет, я уверен. Пришлёпнет, и всё. — Маг шлёпнул ладонью по столу, словно увидев там муху. — Это точно Келус.

Ровно через пятнадцать минут во дворе дома на Пайнвуд-Роуд стояли двое.

Почти лысая женщина в оранжевой кепке с логотипом местного футбольного клуба и в крупных солнцезащитных очках, закрывавших половину лица — но даже они не могли спрятать дорожки от слёз. Её мантия была спрятана в неподходящий для неё по цвету розовый рюкзак, на котором расположился рисунок с двадцатью единорогами, а сама она была одета в чёрную ветровку.

А рядом с ней был мужчина средних лет, с пышными, чуть кривыми усами и раздутым синим носом, в потёртой кожаной куртке.

— Прости, прости, — умоляла Агнесса, — я не думала, что ударю так сильно

— Ничего страшного, — прогундосил Арктурус, вытирая всё ещё сочащийся кровью нос. — Не первый раз. Готова?

— Готова, — выдохнула Биксберри.

— Тогда переноси.

— Может, на машине? Тут недалеко.

— Нельзя. Я думаю, как только мы пересечём границы барьеров, установленных Стронгдором, за нами начнётся охота. — Рэндел поправил какой-то предмет, находившийся во внутреннем кармане кожаной куртки. Он нашёл её в закромах своего гардероба, и сейчас был очень похож на солиста какой-нибудь рок-группы. — Поэтому, лучше Переместиться.

— Согласна. Держись.

Мужчина взял её за руку и шумно вдохнул. Апрельское утро было поистине волшебным: тут и там пели птицы, заливая окрестности Бранксом-Парк радостным щебетанием, а прошедший ночью дождь наполнял воздух запахом озона и свежей травы, которая только-только начала пробиваться из-под земли и тянуться к ласковому солнцу.

Да что же там так мешает?

Он сунул руку во внутренний карман кожанки, и пальцы наткнулись на что-то холодное и овальное, на цепочке с крупными звеньями.

Арктурус достал из-за пазухи небольшой футляр бронзового цвета и раскрыл.

Фотография.

С которой на него смотрела похожая, как две капли воды, красивая женщина.

Те же черты лица. Тот же нос. Те же голубые глаза.

Мама?

Это же мама?

Мама.

Он, не в силах сдержаться, поцеловал фотографию, закрыл футляр и, наспех набросив цепочку на шею, зажмурил глаза, готовясь к полёту сквозь пространство.

И улыбнулся сам себе перед тем, как Агнесса унесла его за собой.

Сейчас то, что он нашёл в кармане старой куртки, было для него самым ценным сокровищем.

Когда мир вокруг начал рассыпаться на кусочки, словно в калейдоскопе, Арктурус увидел, как рушатся защитные заклинания, выставленные Келусом.

И как тут же проявляются десятки силуэтов отправленных на их поимку магов, одетых в ярко-лиловые мантии.

И один высокий силуэт в чёрном.

Сесилия.

Белла.

Даже если их будут допрашивать — они ничего не будут знать. Да, он был эту ночь дома, потом встал и Всё. Никаких следов.

Спокойствие.

Выдохнув, Арктурус почувствовал, как его ноги коснулись мягкой почвы.

Глава 3. Олимп

Шум просыпающегося Лондона долетал до шестого этажа здания на Пэти-Фрэнс, 102, врываясь в кабинет Главы Департамента сквозь приоткрытое окно вместе с непередаваемым запахом мегаполиса, пропитанного бензином и табачным дымом. Шёл восьмой час, и город закипал, словно вода в кастрюле, бурля с каждой минутой всё сильней. Тут и там сновали офисные клерки, на улицах вовсю собирались пробки из дорогих машин, а над головой гудели самолёты, заходящие на посадку в аэропорт Хитроу.

Из самого главного окна в магическом мире стоял и смотрел на раскинувшееся перед ним великолепие мужчина в чёрной, чуть блестящей под лучами солнца мантии. Он не спал целую ночь, но на его осунувшемся лице не было ни следа усталости. Его бездонные глаза, в которых не было видно зрачков, жадно пожирали пространство — так же жадно, как раскалённая лава из извергнувшегося вулкана съедает всё, что попадается ей на пути.

Шестнадцать лет он шёл к этой цели.

И теперь он на вершине.

На вершине Олимпа.

Зевс во плоти.

Признание само нашло его — но для этого пришлось вытерпеть многое.

Он единственный, кто достоин. Единственный, кого выбрала Сила. Единственный, кто разрушил так тщательно охраняемый кучкой старых маразматиков План.

Мужчина улыбнулся, поправляя чёрные, чуть вьющиеся длинные, до плеч, волосы.

Он всех переиграл. Он заслужил стоять здесь, во главе пищевой цепочки всего магического сообщества.

А раз так, то и всего человечества.

Пусть даже и такой ценой, отдав своё сердце. Свою душу. Своего сына.

И бывшую жену.

Мужчина зажмурил глаза, чтобы через мгновение открыть их вновь.

Таков Путь.

Человеческая жизнь не значит ничего. Ноль. Пустота.

Особенно если она нужна для Цели.

А Сьюзен отработала на отлично. Сделала ровно то, что и хотел Горат.

Умница.

Ей воздастся.

— Хозяин, вы Здесь Я поражён — просвистел висевший в нескольких сантиметрах от пола Посох Душ. Его буковая сердцевина, обвитая гнилью, словно дышала, исторгая в пространство молочно-белое сияние, а Вместилище Душ — крупный сапфир ровно посередине — переливался, купаясь в солнечных лучах. — Вы смогли

— У тебя были сомнения? — холодно спросил Горат.

— Были, хозяин Особенно после того, как вы ослепили меня и не дали поглотить душу госпожи Оуэн Умно

— Зачем же ты присягнул мне, если сомневался?

Посох, казалось, на секунду задумался.

— Нет в мире больше таких сильных магов, хозяин, — отстраненным голосом сказал артефакт.

— То есть, ты выбрал бы любого другого, кто был бы сильнее меня? — Горат усмехнулся.

— Такова моя природа, заложенная создателем

— Обрети другой маг силу, подобную моей — и ты переметнёшься к нему?

— Да, хозяин

— Даже если это будет самый ненавистный для тебя заклинатель? — Из руки Гората вылетел золотистый шарик, и Посох, почувствовав Отпечаток Силы Келуса, резко отпрянул в сторону.

— Да — С усилием сказал магический предмет, чувствуя ненависть — как к Стронгдору, так и к самому себе.