Наследие Цикла. Равновесие

Нужно было что-то делать. Куда-то идти, чтобы не вызывать у Сесилии подозрений. Или всё же сказать? Нет-нет, не стоит. Атмосфера праздника всё ещё витала в воздухе, и портить её совершенно не хотелось.

А если идти, то куда? Келус поставил вокруг дома защитные заклинания, но и те не могли работать вечно, а выбираться за пределы кокона — себе дороже. Тут же схватят.

Нужно было разбудить Келуса и переговорить с ним. Рэндел медленно поднялся на второй этаж, стараясь не скрипнуть ни единой половицей.

Софа, на которой спал Стронгдор, была пуста — но аккуратно застелена.

Интересно. Старый маг уже встал и куда-то ушёл? Он здесь в первый раз! Он же в розыске!

Ладно. Он знает, что делает. Наверное.

Лучшим решением сейчас будет выпить утреннего чаю.

Он спустился — так же осторожно, снова зашёл в кухню и щёлкнул кнопкой включения электрического чайника. Это была одна из последних моделей — со свистком на длинном носике, но при этом работавшая от сети. Правда, техника периодически давала сбой, и рычажок выключателя не отщёлкивался, и приходилось выключать агрегат вручную.

Для беседы остаётся только Агнесса.

— Доброе утро, — пробормотала она, появившись в дверном проёме и протирая глаза. — Тоже на работу вскочил?

— Да, — ответил Арктурус. — На работу, на которую нам никак нельзя идти.

— Ах, чёрт, — осеклась женщина. — Я совсем забыла. Ну и день. — Она помотала головой.

— Как спалось?

— Отвратительно, — насупилась Биксберри. — Кошмар на кошмаре и кошмаром погоняет. А тебе?

— Прекрасно. Меня не сожрали мертвецы, не арестовали, не допрашивали при слепящем свете. — Рэндел растянул губы в подобии улыбки. — Живой. Ещё и дома.

— Понимаю, — широко зевнула Агнесса.

— Чай будешь? — спросил маг, доставая две белых кружки.

— Зелёный, пожалуйста.

— С жасмином?

— Пожалуй, да. Наш профессор ещё спит?

— Нет, уже встал, — ответил Арктурус, доставая коробку с рассыпным чайным листом. — По крайней мере, софа пуста.

— В доме тоже нет?

— Мы бы встретились, дом-то не большой. Я могу допустить, что он прячется в чулане, но...

— А ты зря язвишь, — воскликнула Биксберри. — Объявления о пропаже пожилых людей видел? Которые из дома уходят и не возвращаются.

— Видел. Ты думаешь, дедушка уже совсем того? — Рэндел скосил глаза, и Агнесса захихикала.

— Судя по тому, что он сделал в Департаменте, на этом жеребце ещё скакать и скакать. — Теперь засмеялся уже Рэндел, чуть не просыпав чай мимо заварочного чайника.

— Я думаю, что всё хорошо, и он просто пошёл погулять. Мне его жалко, — признался маг. — Ради нас... Глаз потерял. Представляешь, семьсот лет невредимым был, а потом повстречал нас, и...

— Мне тоже, Арктурус, но он ведь непростой. Сам посуди, столько лет скрываться, выдерживать свой план, о котором он нам сказал... Тебе, кстати, огненная змея не приснилась?

— Нет, я вообще вчерашний день забыть бы хотел. А Келуса я уважаю, и ему даже благодарен. Если бы не он... — Рэндел поёжился, представив, что было бы, если б Кройц высосал из его памяти чуть больше.

Чайник громко засвистел, сигнализируя о том, что вода в нём вскипела, но никак не отключался.

Снова барахлит.

Арктурус, не оборачиваясь на него, щёлкнул пальцами, на автомате применяя простейшее заклинание — Дуновение Силы.

Этому учат даже трёхлетних детей. Те приходят в дикий восторг, когда понимают, что бумажные самолётики могут летать намного дольше и дальше.

Свист чайника продолжился.

Ещё движение рукой.

Ничего не происходило.

— Арктурус...

Голос Агнессы вернул его в реальность.

— Руками...

— Что?

— Выключи руками.

Она сидела за обеденным столом и смотрела на Рэндела с непередаваемой грустью.

— Ты забыл?

Свист стал громким, почти переходящим в ультразвук.

Он вспомнил.

А утро начиналось так хорошо.

— Забыл.

Биксберри щёлкнула пальцами, и чайник затих.

Арктурус ещё вчера мог сделать так же. Но сейчас — нет. Его ладони, всё ещё грубые, покрытые несколькими крупными волдырями, были холодны и не чувствовали тепла Силы.

Он отвернулся к окну, чтобы Агнесса не видела его глаз.

Соберись, тряпка. Сколько можно?

Ну нет у тебя магии и нет. И что? Это делает тебя инвалидом? Нет.

Человек — существо привыкающее.

— Ничего, — сдавленным голосом произнёс он, шмыгнув носом. — Пока поживу так. Всё равно, в ближайшее время у меня не получится поработать на Департамент. — Маг обернулся и посмотрел на Биксберри. — А там уж и профессор поможет. Или этот, кого он там...

— Визерус, — подсказала Агнесса. — Ты молодец. Правда. Держишься. Я бы уже руки на себя наложила, — призналась она. — У меня и так за вчерашний день мир перевернулся несколько раз. Но такого я бы не вынесла.

— Давай пить чай, — Арктурус поставил перед ней дымящуюся ароматным паром кружку.

— Пахнет вкусно, — улыбнулась Биксберри. — Чай или кофе?

— Что?

— Что любишь больше, чай или кофе?

— Чай, — улыбнулся маг. — Особенно зелёный и особенно с жасмином. И с молоком.

Рэндел и Агнесса наслаждались горячим напитком и разговаривали вполголоса обо всём подряд, пока чародею не пришла в голову одна мысль.

Она ведь дочь Сьюзен Оуэн. Самой могущественной женщины в магическом мире.

Она должна много знать.

— Скажи мне, Агнесса, — начал Рэндел, — в чём всё-таки отличие Светлых от Тёмных?

Женщина задумалась.

— На мой взгляд — ни в чём, — ответила она. — Просто миру, каким мы его знаем, нужно равновесие.

— Но зачем?

— Не знаю. Для конкуренции, наверное, — пожала плечами Биксберри. — Вспомни Дарвина и его теорию эволюции. Выживает сильнейший.

— Это я всё понимаю, — задумчиво сказал Арктурус. — Ты вот как сторону выбирала? Чем руководствовалась?

— Мнением мамы. Она сказала, что если я Тёмной стану, то могу забыть дорогу в её дом. А ты?

— Ты же читала моё досье?

— Читала. Ты... — она осеклась. — Кое-что сделал.

— Отца своего убил. — Рэндел сжал кулаки. — Поверь мне, он заслужил. Я отсидел. Посчитал, что тем самым вкусил Тьмы... И пошёл по пути Света.

— Жалеешь?

— Ни капли.

Агнесса спрашивала о выборе стороны.

Арктурус ответил про преступление.

Оба друг друга поняли.

— Думаешь, в самой нашей природе заложено стремление... сражаться?

— Я думаю, нам свойственно становиться лучше. Сам наш вид смог выжить только за счёт этого. Вспомни историю, что есть лучший двигатель прогресса?

— Война.

— Ну вот. Мы сражаемся каждый день. С коллегами по работе, с простудой, с холодильником, с желанием прямо сейчас купить вот эту пару туфель. С государством, в конце концов, — улыбнулась Биксберри.

— А знаешь, что я думаю? — Арктурус отхлебнул чай, и на верхней губе остался забавный след от молока, напоминающий усы. — Чай недурный, кстати. — Агнесса кивнула. — Я думаю, что и нет разницы между нами вовсе. Свет, Тьма... Такой бред. Зачем вот это? Зачем этот дурацкий Контракт? Я что-то там подписываю, присягу приношу, чтобы... Что? — Маг посмотрел на свои грубые ладони, покрытые иссохшими колодцами пустул. — Что я получу взамен?

Биксберри тоже пригубила настой.

— Осознавание, что ты на верной стороне.

— Это я и так чувствую. Промытые годами мозги очищаются очень долго, — съязвил Рэндел. — И всё же. В чём эта чёртова разница? Я все пятнадцать лет, что Светлый, думаю над этим.

— Нет ничего хуже, чем осознавать, что ты годами жил в обмане, правда? — Она улыбнулась. — Разницы действительно нет. По крайней мере, так мама говорит. Ты не можешь утверждать, что вот этот Тёмный — злой, а вот этот Светлый — добрый. Да, углубляясь в магию, ты можешь найти какие-то различия, но это для Высших. Нам, простым смертным, постичь разницу не дано. Как думаешь, почему сейчас Изначальной Магией владеем только мы, боевые?

— Потому что она опасна, разве не так?

— Так. Доверишь обезьяне гранату?

— Ни в коем разе, — прищурился Арктурус. — А к чему такой вопрос?

— К тому, что если углубиться в архивы нашего с тобой работодателя, то ты увидишь, что магическое сообщество само себя ограничивает. Притом умело и постепенно. Поверь мне, я читала и видела многое. Сначала Древняя магия, которой владеет наш с тобой дедушка. — Зрачки глаз Агнессы увеличились, словно у кошки, приготовившейся к прыжку. — О ней есть лишь мизерные упоминания в Архивах. Будто бы забыта. Но нет, я уверена, — женщина накрыла своей ладонью лежавшую на столе руку Рэндела, — её специально сделали магией «для избранных». Потом Изначальная — всё ещё сильная, но небезопасная. И её сделали привилегией. Пусть и более доступной.

— И оставили самую базовую магию для всех остальных?

— Именно так. Для бытовых нужд — сойдёт. Для великих свершений — пустышка.

Арктурус слегка дёрнулся, и Биксберри это заметила.

— Извини, я не это имела в виду, — поспешила извиниться чародейка. — Не в твой огород камень.

— Я понимаю, — грустно улыбнулся маг. — То есть, ты считаешь это... Нашей намеренной деградацией?

— Вполне себе да.

— И наш профессор мог быть к этому причастен?

— Думаю, что это и была его идея. Или кого-то из его ближайшего круга.

— Ты видела документы на этот счёт?

— Видела. И немало. Под грифом «никогда не раскрывать для общественности». Правда, имя Келуса там не фигурирует.

— Всё это очень похоже на теорию заговора, Агнесса, — с сомнением сказал маг, прихлёбывая чай.

— Хочешь — не верь, — она надула губы. — Они есть. Сам подумай, где твоё владение хотя бы Изначальной Магией?

— Я применял её как-то... — неуверенно протянул Рэндел.

— Я знаю, видела в твоём Отпечатке. Сам научился?

— И сам, и не сам, — уклонился от ответа Арктурус.

Биксберри выдохнула.

Она знала, что этот маг не такой простой, каким хочет казаться.

Согласно Директивам Департамента, ей следовало допросить Рэндела. Но не сейчас, когда они были в одной лодке. Быть может, потом.

— А кто тебя научил?

— Один маг... Когда я сидел в тюрьме. Может, вспомнишь — Локус Фрости. Он достаточно ярко сбежал.

— Помню такого, — Агнесса напряглась, выискивая это имя в своём дворце памяти. — Точно было в газетах. Два десятка трупов, кажется.

— Ну вот, — подытожил Арктурус. — Он выглядел таким изнемождённым, таким несчастным, и я делился с ним тюремной едой, мы сидели в соседних камерах. — Взгляд мужчины на секунду стал стеклянным, когда он вспоминал годы своего заключения. — Тёмный маг, поистине тёмный. Чёрный, я бы сказал. А ты говоришь — разницы нет. Светлый таким бы не был.

— Каким «таким»?

— Себя бил — представляешь, до крови, головой да прямо по каменным стенам! Вопил страшно. Резал, чем только мог. Душил себя одеялом. Настоящий сумасшедший. И мне стало его так жаль... Вот по-человечески, по-настоящему.

— Ужас, — отреагировала Биксберри. — Будто больной.

— Может, и больной. Но такой же, как я. Тоже человек. Со своим прошлым, со своим будущим. Не мог я иначе, — Рэндел вздохнул. — Разносили всякую овощную гниль — я и ему половину порции отдавал, уж больно худой был. И в благодарность он мне пару заклинаний и показал. Кто же знал, что это Изначальная Магия?

— Ну, ты точно этого знать не мог, — с пониманием улыбнулась Агнесса.

— Не мог. Но всегда мечтал... — Арктурус осёкся, вспоминая плакат «Охраняй в рамках закона», который висел в его кабинете. — Мечтал тоже боевым стать. Развиваться. А он — не мечтал, а делал. Он так Силу набирал. Ты вот слышала про Ритуал Жертвы?

— Отдалённо.

— А я не слышал. А он мне его показал. И, скажу тебе честно, — Рэндел посмотрел на Биксберри своими ярко-синими глазами, — это меня в деревне и спасло. Если б не этот сумасшедший, я бы здесь с тобой не сидел. И Келус бы не успел меня спасти.

Агнесса замолчала, обдумывая слова мага и вспоминая то, что она видела в его Отпечатке. Если бы не Сфера Коллапса, он не продержался бы так долго. Биксберри отметила про себя, что Арктурус создал почти совершенное заклинание, и она бы без раздумий приняла бы его в свой отряд. Такой умный и талантливый оперативник ей бы не помешал. Не каждый Высший способен на подобное.

С другой стороны, если бы он туда не поехал...

Мама. Зачем же ты подставила этого несчастного мужчину? Что послужило причиной?

Надо будет обязательно разузнать при личной встрече.

И при первой же возможности отправить ей почтового голубя.

— Ты чего? — спохватился Арктурус, увидев резко погрустневшее лицо Агнессы. — Я что-то не так сказал?

— Нет-нет, просто ресница попала, — соврала она, делая вид, что убирает попавший в глаз мусор. — Всё хорошо. А почему ты вообще про него вспомнил?

— Сказать честно, Агнесса, — заговорщически прошептал Арктурус после недолгого молчания, — я думаю, что он тоже может помочь мне вернуть магию.

Она считала его обычным, непримечательным взрослым мужчиной средних лет.

А он, оказывается, хочет рискнуть.

Похвально.

— Я тут подумала, — она одним большим глотком допила чай, — а ведь в Департаменте хранится его Отпечаток.

— Келус сказал мне, что этого человека долгие годы ищут, и не могут найти. А когда я спросил про Гората — не его ли это след — он ответил категоричным отказом.

— Не такие уж и дураки наши коллеги, — улыбнулась, успокоившись, Биксберри. — Поверь мне, давно бы уже нашли.

— Может, он уже и умер?

— Исключено, Рэндел. С любого зарегистрированного мага тоже снимают Отпечаток, и хранят в базе данных. Даже с уже умершего.

— Но ведь у всех бывают ошибки! Мы же не роботы.

— Даже у роботов они случаются, — Агнесса покосилась на неисправный чайник. — Но только не у наших криминалистов. А, может, он в какой-нибудь далёкой стране? Да в той же Дании? Затаился в небольшой деревеньке и сидит себе там и носа не кажет. — Биксберри ткнула себя в кончик носа указательным пальцем.

— Или внешность изменил.

— Или так.

Арктурус призадумался. Что за таинственный маг сидел с ним в Бартандо, сбежал, а потом словно растворился? Ему светила смертная казнь за массовое убийство при побеге, и Рэндел понимал осторожность, с которой прятался Локус.

Если он жив.

А если даже и нет. Везде ли соблюдаются законы?

На планете есть много мест, где закон не писан никому. Его смерть могли и не зарегистрировать. Как и его приезд.

А как же взятки? За звонкую монету продастся почти любой — вопрос лишь в сумме.

На секунду им овладела злость на весь человеческий род.

Была ли в том вина Келуса, который на семь веков остановил прогресс?

— А Отпечаток может меняться в течение жизни? — маг задал внезапно засиявший в голове вопрос. — Внешность можно изменить, а вот свой След...

Теперь уже призадумалась Агнесса.

— Не слышала о таком. Мне кажется, это невозможно.

— С помощью магии — уверен, что нет. Но, может, есть и другие способы?

— Чего не знаю, Рэндел, того не знаю. Нальёшь ещё чаю? — Она подвинула к нему свою кружку. — Ты на кого-то намекаешь?

— Возможно.

— Я тоже так подумала. Но я доверяю и Стронгдору, — ответила она мягко. — Если он сказал, что это не Бэрри, значит, не он.

Маг вздохнул, допивая свой чай.

— Келус не может, Локуса я этого не найду никогда, — начал перечислять Арктурус, — на Визеруса, если честно, у меня тоже надежды нет. Как мне магию вернуть, Агнесса? — В его голосе слышались яркие нотки отчаяния, пока он снова разливал кипяток.

Интересный вопрос. Если бы она знала ответ.

— Ты бы сначала раны зализал, — женщина окинула взглядом его торчавшую из-под чёрной футболки повязку. — Болит?— Болит, — чуть скривился Рэндел. — Но заживёт.

— Тебе бы в больницу.

— Знаю. Но выпавший кусок туловища волнует меня меньше всего. Я магию потерял, понимаешь? Мой чёртов смысл жизни. Магию, что с детства со мной. Это как... — Он задумался. — Как будто у тебя умерла собака. Или кошка. Тебе не понять, — отмахнулся маг. — Это тяжело. Я не знаю, что мне делать дальше. Куда идти. Кем становиться. Вот ты сейчас со мной разговариваешь, а я от нашего соседа, садовника Бидли, вообще ничем не отличаюсь. Да и от большинства людей. Грустно мне, — закончил тираду Арктурус. — Хоть бы капля надежды.

Как же ему сейчас плохо.

Агнесса действительно не могла это представить.

Но могла хотя бы утешить.

— Всему своё время, Рэндел. Вспомни, когда у мамы что-то просил, она тебе сразу покупала? — Чародей помотал головой.

— Я её больше не помню, но, думаю, что нет, — с еле заметным надрывом ответил он.

— Опять я тебя обижаю. Вот веришь — не хотела! — попыталась оправдаться женщина.

— Ничего, — буркнул Арктурус, делая глоток. Чай должен был успокоить его нервы, но пока что этого не делал.

— У меня так и было. Что ни попрошу, то «потом», или «нет денег», или «слишком много хочешь». Я, если что-то и получала, то сильно позже. А вообще, знаешь, была бы я древним магом, восседающим во главе нашего мира, я бы подсказала, куда тебе копать, — усмехнулась Биксберри.

А потом осознала, что она только что сказала.

Их глаза встретились так же, как и их мысли.

Сьюзен Оуэн.

Все линии сходились в одной точке. Вот кто был им нужен.

— Ты хочешь сказать...

— Я ничего не хочу сказать, — отрезала Агнесса, почти допивая вторую чашку. Чаинки причудливо плавали на дне её кружки. — Я никогда не разговаривала с матерью об этом. Повода не было.

— Но попробовать стоит. — Биксберри видела, как в пронзительно-голубых глазах Арктуруса зашлись в танце огоньки надежды. — Ты же мне поможешь?

— Я тебе обещаний не даю. Не сильно хорошо её знаю, эту Главу Департамента.

— Но это же твоя мама!

— Ты не знаешь о моём прошлом, маг, — осадила она его. — Как думаешь, почему она скрывала моё происхождение?

— Чтобы защитить?

Агнесса усмехнулась.

— Чтобы себя не подставлять. Разберёмся, — отрезала она. — Поговорим, а там посмотрим.

— Одна зацепка это уже хорошо, — просиял Рэндел.

Женщина улыбнулась ему в ответ.

Утешила.

Умничка.

— И зачем тогда вообще этот Цикл нужен-то, Агнесса? — спросил воодушевлённый Арктурус. Это же чушь для самых маленьких. Добрый доктор Айболит и всё в таком духе.

Биксберри задумалась.

— А я сам отвечу, — Рэндел сделал ещё глоток. — Нам всем нужно для чего-то жить. И без пропаганды никуда. Вспомни одну небезызвестную страну, которая не так давно перестала существовать. — В сознании мага на мгновение возник кроваво-красныйфлаг. — Тоже идеология. Тоже «всё во имя цели». И где они сейчас?

— Тогда почему эту пропаганду прятали веками? — Женщина прищурилась. Ему нравился живой ум Арктуруса. — Ты и прав, и неправ. Цикл — не что-то, что ты можешь потрогать. Он просто есть, и всё. Как закон тяготения. Его ведь никто не придумывал.

— Да пусть он и будет! Я ж не против. Вот только Бэрри за каким во всё это полез, скажи?

Агнесса замолчала.

Действительно, зачем?

У него, определённо, были на то свои причины.

Страх? Любовь? Месть? Жажда признания? Обречённость?

Просто так не становятся «игрушкой-растушкой», не жертвуют свою скоротечную жизнь для служения идеалам.

Как только они поймут его мотивы — заложат первый камень в фундамент победы.

Биксберри вдруг подумала о том, что он и сам стал такой игрушкой.

Пустой.

Наливай до краёв.

Она взглянула в свою кружку, приготовившись сделать глоток.

Но застыла от изумления, чуть приоткрыв рот.

— Рэндел...

— Что, Агнесса? — Вместо ответа та подвинула ему чашку, и Арктурус увидел то, что заставило её удивиться.

Чайная заварка, безмятежно плавающая на дне, образовала слово.

«ЛАНСДАУН».

— Кажется, мы не планировали гадать на чаинках? — улыбнулась женщина.

— Ах ты ж старый хитрый лис, — пробормотал маг, глядя сначала в чашку, а потом на Биксберри. — Похоже, профессор Келус вызывает нас в Университет Борнмута.

Агнесса схватила его за руку.

Как и тогда, холодную.

— Ты не думаешь, что это как-то... Странно?

— Не думаю, — улыбнулся Арктурус. — Мы здесь уже больше двенадцати часов, а нас никто не обнаружил. Потому что Стронгдор окружил нас защитными заклинаниями, верно? — Его собеседница понимающе кивнула. — Кто ещё, если не он, способен применять тут магию?

— Горат? — усомнилась женщина.

— Да ну, — отмахнулся Рэндел. — Он в игры играть не будет, я уверен. Пришлёпнет, и всё. — Маг шлёпнул ладонью по столу, словно увидев там муху. — Это точно Келус.

Ровно через пятнадцать минут во дворе дома на Пайнвуд-Роуд стояли двое.

Почти лысая женщина в оранжевой кепке с логотипом местного футбольного клуба и в крупных солнцезащитных очках, закрывавших половину лица — но даже они не могли спрятать дорожки от слёз. Её мантия была спрятана в неподходящий для неё по цвету розовый рюкзак, на котором расположился рисунок с двадцатью единорогами, а сама она была одета в чёрную ветровку.

А рядом с ней был мужчина средних лет, с пышными, чуть кривыми усами и раздутым синим носом, в потёртой кожаной куртке.

— Прости, прости, — умоляла Агнесса, — я не думала, что ударю так сильно...

— Ничего страшного, — прогундосил Арктурус, вытирая всё ещё сочащийся кровью нос. — Не первый раз. Готова?

— Готова, — выдохнула Биксберри.

— Тогда переноси.

— Может, на машине? Тут недалеко.

— Нельзя. Я думаю, как только мы пересечём границы барьеров, установленных Стронгдором, за нами начнётся охота. — Рэндел поправил какой-то предмет, находившийся во внутреннем кармане кожаной куртки. Он нашёл её в закромах своего гардероба, и сейчас был очень похож на солиста какой-нибудь рок-группы. — Поэтому, лучше Переместиться.

— Согласна. Держись.

Мужчина взял её за руку и шумно вдохнул. Апрельское утро было поистине волшебным: тут и там пели птицы, заливая окрестности Бранксом-Парк радостным щебетанием, а прошедший ночью дождь наполнял воздух запахом озона и свежей травы, которая только-только начала пробиваться из-под земли и тянуться к ласковому солнцу.

Да что же там так мешает?

Он сунул руку во внутренний карман кожанки, и пальцы наткнулись на что-то холодное и овальное, на цепочке с крупными звеньями.

Арктурус достал из-за пазухи небольшой футляр бронзового цвета и раскрыл.

Фотография.

С которой на него смотрела похожая, как две капли воды, красивая женщина.

Те же черты лица. Тот же нос. Те же голубые глаза.

Мама?

Это же мама?

Мама.

Он, не в силах сдержаться, поцеловал фотографию, закрыл футляр и, наспех набросив цепочку на шею, зажмурил глаза, готовясь к полёту сквозь пространство.

И улыбнулся сам себе перед тем, как Агнесса унесла его за собой.

Сейчас то, что он нашёл в кармане старой куртки, было для него самым ценным сокровищем.

Когда мир вокруг начал рассыпаться на кусочки, словно в калейдоскопе, Арктурус увидел, как рушатся защитные заклинания, выставленные Келусом.

И как тут же проявляются десятки силуэтов отправленных на их поимку магов, одетых в ярко-лиловые мантии.

И один высокий силуэт в чёрном.

Сесилия.

Белла.

Даже если их будут допрашивать — они ничего не будут знать. Да, он был эту ночь дома, потом встал и... Всё. Никаких следов.

Спокойствие.

Выдохнув, Арктурус почувствовал, как его ноги коснулись мягкой почвы.