Фатальный диагноз

В среде нашего медперсонала много симпатичных женщин. И с точки зрения эстетики, в лице среднестатистического эстета, превосходящих по красоте и стройности Анну. Но мне запала в душу именно она. Был в ней какой-то магнит, который неодолимо меня к ней притягивал. А все остальные девушки были для меня просто симпатичными, красивыми, сносными и несносными. Нет, я не скажу, что отказался бы от ни к чему не обязывающего секса с многими красивыми, симпатичными и сносными женщинами. Но с радостью возвращаться домой после работы и коротать зимние вечера у камина за приятной беседой ни с одной из них мне не хотелось бы. В этом я был уверен. Чисто интуитивно.

Когда я зашёл в медцентр, одно из этих милых созданий, дежурный фармацевт, сидело на стуле, закинув стройные ножки на второй стул, тыкало ноготком в смартфон, беззвучно шевеля пухлыми губками, и тихонько похихикивало.

Я назвал своё имя. Она отложила смартфон, от недовольства ещё сильнее надув губы, сняла со стула ножки и, оттолкнувшись ими от пола, подкатилась на стуле к компьютеру.

- Почему так поздно пришли? – спросила она строго с безразличным взглядом синих глаз.

- Был на срочном задании на юге Антарктиды, - браво отрапортовал я.

- Это меняет дело, - смягчился фармацевт. – Там сейчас хорошо: солнце, тёплые и ласкающие волны моря, кричащие чайки над водой…

- Я там видел только императорских пингвинов и пингвинов Адели, - серьёзно ответил я, перебив фантазии девушки. – Может я был не с той стороны Антарктиды?!

- Может быть, - капризно согласилась дежурная, уже поджав губы. – Болезнь нельзя запускать. Вам следовало начать курс лечения сразу же.

Я не стал ей объяснять, что только что узнал о болезни.

- Вы врач? – спросил я вместо этого.

Дама в белом халате ещё сильнее поджала губы.

- Вот вам упаковка прописанных врачом таблеток, - сказала она, протягивая ленту с таблетками. – Принимать по одной в день. Желательно утром после завтрака. В течение десяти дней.

- А почему желательно с утра? – дотошно полюбопытствовал я.

- Лучше торкнет, - отрезал фармацевт. – Идеально было бы натощак. Но можно склеить ласты.

- Спасибо за информацию, - с улыбкой поблагодарил я. – Вижу теперь, что вы настоящий врач.

Девушка наклонилась ко мне и прошептала:

- Если хотите увидеть грани миров, заглотите штук пять сразу.

- А если ещё больше? – спросил я, уже играя.

Она тоже играла. А почему бы и нет?

- Если больше, свалитесь в другой мир и там останетесь. Наркотик-то не слабый.

- Так это наркотик? – спросил я с искренним удивлением.

- Вы не из Антарктиды, вы с Луны свалились, - захохотала фармацевт. – Все хорошие лекарства содержат разную степень наркотических средств. Всё остальное плацебо.

Девушка улыбнулась и, согнув в локте руку, пошевелила тонкими длинными пальчиками. Я улыбнулся в ответ и в голос прочитал название:

- Consientia nebula. Красивый язык.

- Особенно для тех, кто его не понимает, - ответила девушка, взяв смартфон и откатившись на прежнее место.

Она ошибалась. Я понимал. Не всё, конечно, но многое.

Направляясь в свой кабинет, я поймал себя на мысли, что мне там делать нечего. Я в любом случае поймал бы себя на этой мысли, но, поймав раньше, сэкономил своё время и свою энергию. Я развернулся и пошёл к выходу. Ната Гарпа прилетит завтра в восемь ноль-ноль. Я её встречу и отвезу к боссу. А сегодня можно устроить ещё один выходной. А поеду-ка я на лодочную станцию. Возьму вёсельную лодку и пойду по Висле. Нет, чтобы пойти, надо брать катамаран. Я не моряк, поэтому просто поплыву по течению Вислы. Наедине с природой и с собой. Людям не хватает катастрофически отстранённого уединения. Но о чём, интересно, хочет перекинуться парой слов мой шеф с сотрудником ВОЗ Натой Гарпой? Причём, наедине. Очень интересно.

Назавтра мне этот вопрос уже был не очень интересен. На своём не первой молодости «Пежо» я подъехал к терминалу аэропорта имени Фридерика Шопена. Причём, заблаговременно – в 7.35. Начальник не должен ждать подчинённого. Особенно, если этот начальник дама.

Кстати, касательно Фридерика Шопена. Касательно не личности выдающегося композитора и пианиста, а аэропорта его имени. Я ещё из прошлой истории помню, что во время Второй мировой войны он был полностью разрушен. На построение нового аэропорта потребовалось много времени, усилий и затрат. Когда же в последнюю войну его опять сильно потрепали, поступило (от кого, неизвестно) предложение поменять Фридерика Шопена на Зигмунда Пулавского. И лишь полностью уцелевший бюст композитора, установленный перед входом в терминал, позволил сохранить статус-кво. Увидев в этом знамение, Сенат Национального собрания, в долгих прениях, вынес вердикт, что бессмертие они отменять не имеют юридического права. И заменять бессмертие композитора на бессмертие авиаконструктора тоже.

Я вышел из автомобиля размяться. Было ещё прохладно. Но день обещал быть хорошим. Земля, вращаясь вокруг Солнца, начала поворачиваться к нему двадцать первым градусом восточной долготы. В тропосфере не было ни одной тучки. Лишь высоко в мезосфере, на востоке, были видны крохотные серебристые облака. Красота!

Мне незачем было заходить внутрь. Мефрау Гарпа позвонит мне на мобильный, номер которого Юзик сообщил ей без моего на то согласия, и мы соединимся для плодотворного профессионального союза на неопределённый срок. Хотя формально моя командировка была оформлена на десять дней, начиная с сегодняшнего, мне хочется управиться быстрее. Не нравится мне это задание. Оно мне кажется подозрительным. Никаких вразумительных доводов своему подозрению я привести не могу. Могу лишь сослаться на свою интуицию. Не профессиональную – человеческую. Которая направлена не по отношению к другим, а вглубь себя. Вот чувствую, как принято говорить, нутром, что здесь кроется какой-то подвох. И диаграмма диафрагмы мне тоже кажется процедурой подозрительной.

А разве нет? Даже если отбросить интуицию, как что-то эфемерное, не имеющее права служить доказательной базой, то и с точки зрения здравого смысла возникает много вопросов. Чтобы заподозрить неладное в этом деле, не надо обладать мощным аналитическим умом. Где я и где террористы? Где я и где психи? Зачем я им понадобился? Согласен, опыта и ума мне не занимать. Почему-то сегодня я от этой фразы не получил удовольствия?! А ведь когда-то получал. Но что есть, то есть и чего не отнять, того не отнять. Но мои опыт, ум и знания лежат в совершенно иной плоскости! Ничего не понимаю!

Метрах в пятидесяти стояла толпа с лозунгами на транспарантах. Неужели социальный протест? За последние пять лет я такого инцидента не припоминаю. В мире царит мир. В целом. А чтобы целое всегда было целым, его надо расчленить и всегда держать разрозненно. Но с единым центром управления. Исключение – мир искусства. Он не знает границ, но знает жёсткие правила поведения и не менее жёсткую цензуру. Не только кабинетную, но внутреннюю, в виде доблестных гвардейцев охраны. Они охраняют всех от всех и могут увести любого не только из зрительного зала, но и прямо со сцены. Не забалуешь. Всплеск эмоций разрешён в строго указанном направлении.

Я подошёл к стоявшему чуть поодаль уже зрелому мужчине в кепи, молча наблюдавшему разношерстную толпу, состоящую преимущественно из женщин разных возрастов.

- День добрый, пан, - поздоровался я, встав рядом.

- Да, неплохой денёк должен быть, - согласился пан.

- Протестуют против отсутствия авиарейсов к Северному полюсу? – спросил я, кивнув головой в сторону наэлектризованной толпы.

Пан посмотрел на меня подозрительно, но, не увидев в моих глазах и в моей одежде опасности для себя и окружающих, смягчился и ответил почти дружелюбно:

- Вы что, псих? Там же негде построить взлётно-посадочную полосу. Сплошные торосы. Какие могут быть авиарейсы к полюсу?!

Он начал не меня регулярно поглядывать и нетерпеливо топтаться на месте, ожидая, видимо, новых вопросов. Я принципиально молчал. Не дождавшись интереса с моей стороны, пан взял инициативу себе и прояснил ситуацию:

- Ждём нашего чемпиона, чтобы проводить его на чемпионат мира в Даллас. Наша гордость.

Тут уж и я поддержал разговор, поинтересовавшись:

- А чемпион мира в каком виде спорта?

- По поррозету, - ответил пан кратко, но непонятно.

Я знал, что человечество придумало уже столько видов спорта, что вспомнить и перечислить их все человек попросту не в состоянии. Мне стало любопытно

- И что это за новый вид спорта? – спросил я, показывая всем своим видом удивление.

Пан неожиданно с удовольствием пустился в пространные объяснения:

- Ну, вообще-то, этот вид спорта пока ещё не признан на официальном уровне. Хотя ему уже семь лет. Так что, все чемпионаты проводятся на общественных началах и официально результаты не фиксируются. Но все мировые спорткомитеты и вся мировая общественность громогласно стучит в двери НОКа. Мы требуем официального признания поррозета не только видом спорта, равным другим спортивным дисциплинам, но и участия в Олимпийских играх. И у нас есть хорошие шансы этого добиться. Нас не так уж и мало. Наши лоббисты уже заинтересовали многих чиновников самого высокого ранга. И не только в НОКе. Они добрались и до ГСМ. У нас хорошие спонсоры.

Получив информацию, я не получил ответа на свой вопрос. Я спросил ещё раз:

- Так в чём же суть этого вида спорта?

Впервые пан радостно улыбнулся и кратко, но точно и доходчиво объяснил:

- Суть в том, что все ссут. – Потом, смягчив жёсткость последнего слова, пояснил, - Писают. Кто дальше, тот и чемпион.

- Вы серьёзно? – спросил я ошарашенно.

- Конечно, - горделиво ответил пан. – А чем наш вид спорта хуже других? Он ничуть не хуже, чем толкание ядра, например, чем бросание копья или молота. А дартс и в подмётки не годится поррозету. Зрители определяют популярность. А они в большом восторге. Особенно прекрасные наши женщины. Они кричат, вопят и неистовствуют, размахивая биноклями. Кстати, спрос на бинокли по всему миру возрос в три раза. И всё благодаря активным действиям популяризаторов этого вида спорта. – И вдруг лицо его омрачилось. Вместо радости появилось грусть. – Вот только МОФ ставит палки в колёса.

- МОФ, это кто? – спросил я, понимая, что отстал от жизни.

- Международная Организация Феминисток, - сквозь зубы ответил пан. – Они обвиняют нас в сексизме. Когда же мы предложили им организовать свой спорткомитет по поррозету, они обвинили нас в изощрённом издевательстве над всеми женщинами мира и грозят подать в суд, предъявив иск в умышленном попрании прав женщин и в нарушении равноправия. Бред. Они сами себе противоречат. – И опять улыбнулся. – Но большинство женщин на нашей стороне.

В это время подъехал минивэн. Из него вышли двое мужчин, три женщины и мальчик лет десяти. Все они улыбались.

- Ещё одна группа поддержки? – спросил я.

- Можно и так сказать, - ответил пан. – Высокий молодой человек, это наш чемпион. Рядом с ним его тренер, по другую сторону плеча его жена и сын, а девушки, идущие позади, врач и массажист.

- И что же она ему массажирует? – не удержался я от провокационного вопроса.

Пана, однако, мой вопрос не смутил и не оскорбил.

- В нашем спорте важны все части тела, - ответил он.

Он давал ответы на все вопросы.

- А вы кто, уважаемый? – задал я последний вопрос.

- Я председатель спортивной федерации поррозета, - ответил коммуникабельный пан и рванул к чемпиону с компанией.

Провожая взглядом делегацию активистов нового вида спорта, я увидел выходящих из терминала аэропорта людей. Значит, пока я мило болтал с председателем, благополучно приземлился самолёт «Амстердам – Варшава».

Большинство пассажиров направлялось к стоянке такси. Моё внимание привлекла брюнетка в брючном деловом костюме серого цвета. Достав из сумочки броского пурпурного цвета смартфон, она стала водить по экрану пальчиком. Я понял, что этот пальчик ищет номер моего телефона. Ещё я отметил контраст костюма и сумочки. Но делать выводы о характере на основании этого контраста не стал. Слишком мало улик. Нет, если бы я был известным психологом, то только по одной этой примете определил характер оной дамы. До мельчайших подробностей.

Я пошёл прямиком к ней. Подойдя почти вплотную, из моего внутреннего кармана пиджака заиграла мелодия «Лунной сонаты» Бетховена. Многие повернули головы в мою сторону. К такой реакции прохожих я уже привык. Это на рэп, рок и попсу никто не обращает внимание – у всех эти музыкальные стили на слуху. Мой взгляд и взгляд Наты встретились. Меня обдало холодом.

- Мистер Алекс Фидест? – спросила дама лет сорока, несмотря на ухоженность и макияж.

- Леди Ната Гарпа? – спросил я в ответ.

- Можно без «леди», - ответила она, протягивая мне ручку дорожного чемодана.

- Можно без «мистера», - ответил я любезностью на любезность, послушно хватая ручку.

Мы подошли к моему «Пежо».

- Играете в демократичность? – безучастно спросила Гарпа.

- Я уже давно ни во что не играю, - ответил я, запихивая чемодан в багажник.

- Главная игра вашей жизни ещё впереди, - обыденном тоном сообщила мне важную новость.

- Вы ясновидящая? – съязвил я.

Ответ прозвучал, как взмах сабли – хлёстко и без шансов увернуться.

- Ясновидящий тот, кто владеет полнотой информации и способен эту информацию правильно сортировать и анализировать.

- Чтобы владеть полнотой информации, надо иметь доступ к первоисточнику, - парировал я. – Но ведь и первоисточники могут быть намеренно искажены. Будь этим первоисточником человек, компьютерный файл или бумажный документ.

Госпожа Гарпа не осталась в долгу:

- Вот для этого и нужен талант аналитика. С его знаниями, опытом, интуицией.

Я задержал одно весло, крутанул другим и перевёл разговор в другое русло:

- А вы с задания на задание? Без отдыха и релаксации?

Мы уселись в автомобиль.

- Я люблю свою работу, - сказала Ната, поправляя пальцами причёску «каре». – Но не до такой степени. В Амстердаме я отдыхала. – И с вызывающей откровенностью добавила. – Снимала стресс и получала заряд бодрости в сексуальных утехах. Для меня это лучший отдых. А для вас?

Я тоже ответил откровенно:

- Если бы я так сексуально насыщенно отдыхал, то, если бы и не умер в экстазе, как минимум полгода был бы недееспособен. Предпочитаю природу, животных, уединение. – И, следуя откровенности, граничащей с развязностью, которая давно считается нормой общения, спросил в лоб. – Ната, вы замужем?

Зачем я это сделал, не знаю. Она мне не понравилась и мне не было никакого дела до семейного положения и сексуальных утех. Но что сделано, то сделано. Слово не воробей…

Ещё чего! – возмутилась дама, будто я её чем-то оскорбил. – Зачем мне эта обуза в виде мужа и детей?! В лучшем случае. А в худшем – «наручники» и «кандалы». – И следом выдала ещё одно откровение. – К тому же, Алекс, я предпочитаю молодых крепких девушек.

Я радостно воскликнул:

- Надо же! Представьте, я тоже! А у нас с вами, оказывается, много общего.

- Поехали уже, шутник, - иронично улыбнувшись, скомандовала уже просто женщина.

- Меня это здорово бодрит, - сказал я и нажал на газ. – К нашему любимому боссу Юзику.

Глава 5

- Вы можете остаться в вашем раритете, - сказала мисс Гарпа, когда я остановил автомобиль на парковке офиса ОРГАЗМа. – Ваш босс хочет о чём-то поговорить именно со мной. Если, конечно, вы не хотите что-то уточнить или что-то взять из своего кабинета.

- Я в курсе вашей предстоящей беседы, - нагло соврал я. – Мой босс уже советовался со мной по этому вопросу. А в свой кабинет я захожу только в случае крайней необходимости.

- Можете раскрыть вопрос, чтобы мне подготовиться к ответу? – попросила хитрая Ната.

- Нет, - отрезал я. – Это нарушение субординации и корпоративной этики.

Она рассмеялась и направилась к входу в здание.

Вместо того, чтобы поразмыслить над действительно важными темами, я глупо и эгоистично стал себя оправдывать и возвышать. Тешить своё самолюбие. Со мной давно такого не было. Но у меня давно не было и напарника. С тех пор, как я стал мастером своего дела. Неужели возможное соперничество меня так задело?

Операция поручена нашему отделу, а Юзик, естественно, является руководителем и куратором. И пусть эта Гарпа выше меня по социальному классу и считается формальным руководителем нашего дуэта, но на деле-то я буду вести главное расследование. А она всего лишь подсобник. Даже мельче – прикрытие, декорация, антураж. Я убедил себя, что именно этот постулат в тактичной форме и хочет донести мой босс моему кратковременному напарнику. Ещё в своё оправдание приведу знаменитую фразу: «Эрраре хуманум эст». Только применимо к глупцу это выражение возводится в квадрат, а применимо к эгоисту – в куб. А я себя повёл как эгоистичный глупец. Мальчишка!

И тут моё натренированное боковое зрение зафиксировало выходящего из офиса моего коллегу из статистического подотдела «Перечень опасных преступных ассоциаций» (Попа) Алопека Куриосуса. Типа мерзкого, мелочного, подлого и хитрого, мечтавшего о повышении своего статуса и о переводе в другой подотдел, чтобы иметь возможность из всего этого извлекать дополнительные ресурсы для своей ничтожной жизнедеятельности. Неустанный собиратель всякого рода информации обо всём и обо всех, включая, в первую очередь, сослуживцев из ОРГАЗМа, и не брезгующий сплетнями всех уровней. Впрочем, подобные типы были типичны для всей мировой чиновничьей номенклатуры. Они не являлись эндемиками. Их ареал обитания – все Структуры Огромной Системы (СОС).

Правда, есть одна отличительная черта нашего Алопека от других алопекоподобных. Хотя, вполне допускаю, в силу невозможности объять необъятное, что встречаются типы и похуже. И опять-таки: хотя, куда уже хуже?!

Алопек в четырнадцать лет собрал убойный компромат на своего отца и целых шесть лет шантажировал того. Вплоть до неожиданной смерти своей матери. Отец был управляющим, а мать владелицей (наследство отца) судостроительной компании. После смерти матери, Алопек продал своему отцу за крупную сумму часть своих акций, полученных в наследство, и пустился в приключения и коммерческие авантюры. Конечным результатом всей этой эпопеи явилась служба агентом третьего класса в нашей конторе. И то поговаривали, что проник он сюда за крупную взятку, которую Алопек дал из оставшихся своих сбережений нашему дорогому Юзику.

И если последнее деяние покрыто мраком, то не по-детски детский шантаж отца факт достоверный. Ни отец, ни сын не скрывали этот жизненный эпизод от общественности. Отец уличал сына в кощунственном преступлении, желая сломать ему карьеру и жизнь, а сын гордился своим поступком и выставлял его напоказ. Алопек гордо заявлял: «Я против обмана родных людей. А этот человек обманывал мою мать. И денежно, и сексуально. Я за честность и высшую справедливость. Я его наказывал, только жалею, что мало. Я уверен, что он убил мою мать. Но доказать, к сожалению, не могу».

К моему удивлению, общественность отнеслась к нему не только снисходительно, но и благосклонно. И ни один суд не признал его деяния преступными. Помелькав еще с неделю «героем» в жёлтой прессе и в интернете, он сначала ушёл в тень, а потом пришёл к нам.

В нашей конторе к нему относились дружески, но личных контактов и компанейских бесед избегали, отчётливо понимая, что оргазма от этого не получишь. А что можешь получить в будущем, неизвестно. Но все сходились во мнении, что ничего хорошего.

Я вжался в сиденье и даже отвернул голову в другую сторону, по-детски надеясь, что он меня не заметит. И моя уловка может быть и удалась, если бы тот же трюк проделал мой автомобиль.

- Я бы эту особу далеко от себя не отпускал, - сказал Алопек без приветствий и предисловий. – И рядом с ней тоже постоянно был бы начеку. Дамочка себе на уме. Уж я повидал таких мегер.

- Ты это о ком? – спросил я, глядя в лобовое стекло.

- Да брось, все знают о твоём новом задании и о неожиданном напарнике из ВОЗ. А этот ВОЗ хуже ящика Пандоры. Там, где большие деньги, добродетелей не ищи. Не найдёшь. Там только пороки. Причём, самые мерзкие и в неограниченном количестве. Уж я об этом знаю больше, чем кто-либо. Уж поверь мне.

- Из статистики? – сдерживая себя от сарказма, вежливо спросил я.

Алопек хмыкнул и ухмыльнулся:

- Не только. Да-а, Алекс, не повезло тебе. На психах много не заработаешь. Если вообще что-то заработаешь. Нервное расстройство и галлюцинации не в счёт.

Он расхохотался. Я решил денежную тему не развивать.

- Там не психи, там прокажённые, - уточнил я для поддержания разговора.

Алопек закатил глаза к небу.

- Это ещё хуже, - уверенно заявил он. – Лучше иметь дело с психами, чем с этими. Этих прокажённых лучше вообще обходить стороной.

Мне стало любопытно.

- А ты встречал хоть одного из них? – спросил я, повернувшись лицом к нему. – Говорят, они большая редкость.

- Сегодня да. Да, пожалуй, и вчера да. А вот раньше, говорят, их было немало. – И тут же добавил. – Но это секретная информация. Я, вот, думаю о другом.

Алопек прищурил глаза, а я изобразил внимание.

- Почему лучшего финансового дознавателя направляют на финансовую проверку какой-то занюханной психушки? Да ещё находящейся в соседнем государстве. А?

- Меня это тоже возмутило, - ответил я искренне. – Поначалу. Но потом я осознал важность задания. Там, оказывается, острая ситуация между медперсоналом и пациентами. Врачи экономят на лекарствах, а повара, с санкции администрации, держат больных в чёрном теле.

- Не позволяют им мыться? – с сомнением спросил Алопек. – Экономят на горячей воде?

- Это фразеологизм, - разъяснил я, удивлённый тем, что он не знает массовых крылатых выражений. – Это значит, что больных всячески притесняют, недокармливают. Держат в суровых условиях, на воде и хлебе.

- А, это тоже фразеологизм?! На воде и хлебе.

- В принципе, да. Но бывает, что понимать его следует буквально. Прокажённые на грани вымирания. А местные власти то ли покрывают, то ли не знают о происходящем. Дело мутное. Вот я и должен разобраться. Потому что, как тебе известно, прокажённых надо беречь. Таков указ и приказ ГСМа. Прокажённые, мол, соль земли. И эту соль надо беречь, как зеницу ока.

- Издеваешься? – не поверил мне Алопек. – Я бы эту соль растворил в виски и выпил одним залпом. С ними же невозможно не только вести какие-либо коммерческие дела, но и нормально разговаривать. И чего с ними валандаются?! Эвтанизировали бы по-тихому, как сумасшедших и раковых, да и дело с концом!

Я на всякий случай промолчал.

Поняв, что эта тема зашла в тупик, Алопек без заминки перешёл на другую:

- А ты слышал, что Градульф Воракс засыпался?

- Деньгами? – спросил я небрежно в ответ.

- Именно! – воскликнул Алопек и опять захохотал. – Жадность Градульфа сгубила. Этот болван решил прикарманить третью часть компенсации фирмы, в которой проводил аудит, и думал, что всё сойдёт с рук, если после кражи он умоет руки. Ну не дурак ли? У нашего финансового отдела самый крутой СКОТ! Там работают лучшие в стране скотины! Ну возьми процент-другой, не наглей и не нарывайся. Теперь кусает не только локти.

- А законных трёх процентов премиальных мало? – спросил я тихим нейтральным тоном.

Алопек содрогнулся и ответил, пропустив мой вопрос мимо своих оттопыренных ушей:

- Теперь хана Вораксу. Карьере точно. А могут и посадить.

И глаза его заблестели. Я понял, что он метит на место Градульфа. Болван. Он не потянет.

И тут он выдал то, зачем вообще подошёл ко мне:

- Жаль, Алекс, что ты сегодня убываешь на задание, - проворковал Алопек, стреляя глазками в разные стороны. – А я хотел тебя попросить, чтобы ты был моим протеже. Замолвил бы перед боссом словечко. Он тебя уважает и ценит. Надоела мне эта статистическая канитель. Скучно. Хочется настоящего дела.