Фатальный диагноз

- На этот раз предложили столько, что я мог бы безбедно прожить три жизни, - с печалью в глазах и в голосе ответил я.

- И вы опять отказались, - не спрашивал, а констатировал Юзик абсолютно безэмоционально. Это было что-то новое. – Напомните, пожалуйста, почему?

Ну, если шеф просит, надо напомнить:

- Для конторы брать считаю делом пошлым. Контора на законных основаниях получит свои отступные, пусть и гораздо меньшего размера, а я получу свой процент. Для себя брать глупо и… стыдно. Это лично мне. А глупо, потому что в худшем случае меня ждала бы тюрьма, в среднем – меня уволили бы с подмоченной репутацией и с «волчьим билетом», а в лучшем – я бы вышел сухим из воды и с большой суммой денег в огромном чемодане. При сегодняшней мировой консолидации политики и экономики скрыть банковский перевод невозможно. Именно такими делами я занимаюсь половину своей жизни. На это идут кретины, которые считают себя гениями, и самоуверенные гордецы, которые считают, что всех можно купить, а рука руку моет

- А это разве не так? – с хитрецой спросил Юзик.

- Как видите, нет, - ответил я так, как думал. То есть, простодушно. - Босс, вы меня знаете не один год. К чему эти детские вопросы?

Босс вместо ответа выдавил улыбку и мягко сказал:

- Продолжайте, Алекс, продолжайте. Вам необходимо выговориться, а я не прочь послушать.

Раньше таких капризов с его стороны я не замечал. Я улыбнулся в ответ и продолжил:

- Юсуф, моё жизненное кредо вы знаете. Но раз вы не прочь послушать, а мне, оказывается, необходимо выговориться, то слушайте. Главное в том, что, несмотря ни на что, всё ещё люблю свою работу и дорожу своей репутацией. Которая, правда, не для всех понятно. К тому же, жизнь без дела, это жизнь овоща. И каждый бездельник – овощ. А нормальному человеку неохота быть овощем. А я человек нормальный. Резюме: предпочитаю и дальше жить не овощем, работать ответственно и честно. За зарплату и законные премиальные за каждое выполненное задание.

- Ну-ну, - пробубнил Юзик и перевёл разговор на другую тему. - Полагаю, по прибытии из командировки диаграмму диафрагмы сделали?

Я утвердительно кивнул головой. Диаграмма диафрагмы – дополнительная забота руководства о нашем здоровье, введённая год назад. Впрочем, процедура не болезненная и много времени не отнимающая. Хотя, конечно, и не совсем понятная. Точнее, совсем непонятная. Зачем после каждой командировки делать диаграмму диафрагмы? Неужели недостаточно ежегодного скрупулёзного обследования? И почему именно диафрагмы? Что может с ней быть не так? Насколько я помню, это всего лишь перегородка, разделяющая грудную и брюшную полости. Какой секрет она в себе таит? Однако, ладно, я не доктор. Надо, значит надо.

Но почему Юзик об этом спросил? Если что-то не так, вызывали в медцентр, ставя, конечно, руководство в известность. Уже были такие случаи. Некоторых после лечения возвращали в строй, а некоторые исчезали бесследно. Кратко сообщали, что, в связи с ухудшением здоровья, переведены на другую, более спокойную, работу. За год вернули двоих, а исчезло пятеро.

Я припомнил детали процедуры недельной давности. Всё как обычно: положили на кушетку, приложили три присоски – две под сосками, третью на уровне солнечного сплетения - и включили аппарат. Через минуту всё было закончено. Необычным, разве что, можно посчитать гримасу доктора и пренебрежительный взгляд медсестры, глядевших на монитор аппарата. Тогда я на это вообще не обратил внимания. Может у них было плохое настроение.

- Что-нибудь не в порядке с диаграммой? – спросил я у босса.

Юзик усмехнулся второй раз.

- С диаграммой, как раз-таки, всё в порядке, - грустно ответил он. – Есть небольшие проблемы с диафрагмой. Пока это мелочь, крохотное тёмное пятнышко. Но затягивать нельзя.

- Требуется госпитализация? – спокойно спросил я.

Босс аж встрепенулся в кресле.

- К счастью, в этом нет необходимости, - поспешно ответил он. – Просто надо пройти курс лечения. Поглотать, например, пилюли.

- Надеюсь, не много. Терпеть не могу эту «химию».

Юзик развёл руки в стороны:

- Это вам скажет врач. После меня обязательно зайдите в медцентр. И это не просьба. Это приказ. – И, чтобы смягчить строгость, добавил. – Таковы правила, Алекс.

- Я всё понимаю, босс, - сказал я, приподнимаясь в кресле. – Это всё?

- В том-то и дело, что нет, - чуть раздражённо ответил Юзик и посмотрел в окно. – Есть новое дело. И как мне сообщили, очень срочное дело.

Глава 3

Я ждал. Юзик смотрел сквозь окно на медленно плывущие облака. Насмотревшись вдоволь, повернул голову в мою сторону.

- Надо провести расследование в психиатрической клинике, - выпалил он, глядя мне в глаза.

Я опешил.

- Это не моя епархия, - я начал растерянно оправдываться. – Это не мой уровень. Это нонсенс. Что я буду делать среди психов?

Услышав вопрос, босс дико ухмыльнулся.

- Мы всегда среди психов, а психи среди нас, - сказал он, а потом, неожиданно подмигнув добавил -. И непонятно, кто есть кто и кого здесь больше. Но вы, Алекс, на этот счёт не беспокойтесь. С психами будет разбираться другой специалист, наиболее подготовленный для подобной среды обитания. Ваша задача, дорогой мой, будет в другом.

- Неужели расхищение бюджетных средств в особо крупном размере? – с откровенным сарказмом спросил я.

- Я слишком дорожу своими кадрами, чтобы тратить их энергию на подобную мелочь, - очень серьёзно ответил Юсуф ибн Хасан Адиль. – Какие там крупные размеры?! Не смешите верблюда моего деда. Но проверкой финансовых документов вам всё же придётся заняться. Для прикрытия.

- А что я буду проверять на самом деле? – уже с любопытством спросил я.

Босс опять задумался, отвёл взгляд в сторону, потом его вернул обратно и, чувствуя непонятную мне неловкость, сообщил:

- Это сложное дело. Даже, если хотите, таинственное.

- А если не хочу? – плоско пошутил я.

- Даже если не хотите, вам придётся, - ответил как отрезал Юзик. – Вы не только самый опытный сотрудник, но и самый лучший инспектор. А дело, повторюсь, загадочное и крайне запутанное. Хотя и не исключено, что к лечебнице никакого отношения не имеет. Даже вероятнее всего, что не имеет. Но проверить надо. – Помолчав, как бы по секрету прошептал. – Тем более, что это не моя инициатива, а приказ сверху.

Вот это да! В моей практике такое случилось впервые. Приказы, естественно, сверху поступали, но персонально распределял их уже Юзик. Сверху в кадровую политику нашего отдела настолько жёстко никогда не вмешивались. Могли советовать, но не приказывать. Что такое должно было случиться, чтобы «Верховный» нашей конторы лично занялся моей персоной?

Я понял, что с пилюлями придётся повременить. Откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу, я повторил вопрос:

- Так что конкретно проверять-то, босс?

- Не спешите, - ответил Юзик и, поднявшись с кресла, подошёл к окну. Видимо, чтобы лучше рассмотреть небо и облака. – Вы помните последний указ ООН, касающийся психиатрических клиник? Только не тот, который объединил подобные учреждения, делящиеся ранее на открытый и закрытый тип, в один тип – закрытый.

Я напряг память и, конечно, вспомнил. Сразу после большой войны, перед тем как нырнуть в реку забвения Лету, на предсмертном заседании ООН и подавляющим большинством голосов было принято странное решение о разделении психически больных людей на сумасшедших и душевнобольных. Меня тогда эта тема не заинтересовала и в детали я не вдавался. Я не понимал в то время, в чём между этими категориями разница. Я не знал, в чём суть этого вопроса или этой проблемы. Не понимал я этого ни тогда, ни сейчас. Для меня данная ситуация в данный момент не являлась ни вопросом, ни проблемой.

- В общих чертах, - ответил я честно.

Босс повернулся ко мне лицом:

- Какой-то умник из окружения последнего Генерального секретаря ООН высказал странную и мифологическую мысль… или, скорее, мистическую гипотезу, что главная причина земных катастроф, войн в том числе, состоит в том, что всякая земная власть слишком ненавистно относилась и относится ко всякого рода безумцам, которые ищут и собирают по крупицам какую-то великую Истину. Забывая гуманности, которой не лишены даже отъявленные злодеи, эти наивные искатели и собиратели нещадно преследовались и уничтожались. Дальше следовала вообще сумасбродная и дикая мысль. Мол, если они все погибнут, то погибнет и этот мир. Приводили в пример какой-то древний миф о праведнике Лоте, о разрушенном городе Содоме и прочее. И вот этот миф наложили на всю последующую историю и пришли к выводу о гуманном отношении не только к уголовникам, но и к сумасшедшим. Додумались?! Полный бред. С любой здравомыслящей точки зрения.

Посмотрел прямо мне в глаза, ища поддержку. Не найдя таковой, продолжил:

- Но решили подстраховаться и отделить зёрна от плевел. Теперь плевелы разрастаются в сумасшедших домах, а зёрна чахнут в домах для душевнобольных.

- А в чём разница между сумасшедшим и душевнобольным? – поинтересовался я.

Юзик как-то поник, скукожился, но попытался объяснить:

- Ну, сумасшедшие, это те, которые лишены разума. У кого полный и частичный когнитивный диссонанс. А душевнобольные, это те…

Тут он окончательно сначала замялся, а потом застопорился. Я решил помочь:

- У кого болит душа.

- По логике оно вроде так, - сказал босс, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Но в виду неопределённости местонахождения души, да и вообще бездоказательности её явного существования, руководство ГСМ приняло кардинальное решение выбросить в утиль все слова с корнем «душа». А диагноз больных и название лечебницы переименовать. Какой там пишут диагноз, я не знаю, но больных классифицируют, как «прокажённые», а больницы официально называют лечебницами для прокажённых. Их там берегут и о них заботятся.

Зачем мне все эти подробности? Я не понимал.

- Я рад за них, - сказал я, показывая нарочито своё безразличие. – Но где в этой схеме я?

Юзик вернулся в кресло. Я видел, как он собирается с духом.

- В этой схеме, Алекс, вы главная фигура, - сказал он тоном, не терпящим сомнений и возражений. Только кого он больше хотел в этом убедить: меня или себя? – Вы в ней и резистор, и конденсатор, и транзистор, и диод, и… прочие структурные компоненты. Официально ваша миссия представлена, как служебная проверка – не расследование, а именно проверка – документации, в том числе, конечно, финансовой, общее состояние помещений и больных, компетенцию медперсонала и прочее. – Видя, что я хочу неистово возразить, поспешил меня опередить. – Вот для всего прочего у вас будет напарник.

Это другое дело. Ведь какое мне, финансовому дознавателю, дело до общего состояния помещений и больных? А тем более – до компетенции медицинского персонала?

- Кто? – спросил я. – Кто-нибудь из нашего медицинского центра?

- Кто-нибудь из нашего медицинского центра может дать пилюлю и сделать укол, - ответил босс, показав мимикой своё к ним отношение. – Вашим партнёром будет представитель ВОЗ.

- А ВОЗ и ныне там, - пошутил я по этому поводу.

- Там, - поддержал мою шутку Юзик. – И, как и раньше, этот ВОЗ наполнен золотыми динарами. Даже с верхом. Легализация наркотиков и свободная продажа психотропных средств лишь увеличили золотую гору. Так вот, Алекс, вашим напарником и номинальным начальником будет опытный агент этой организации – Ната Гарпа. Чиновник шестого класса и, если верить слухам, решительного и жёсткого нрава. Из аристократии.

Я подавил раздражение и сказал:

- Босс, мне нет никакого дела ни до её решительного и жёсткого нрава, ни до её шестого класса, ни до её голубой крови. Что лично я должен конкретно расследовать?

Юсуф, вместо конкретного ответа на мой конкретный вопрос, опять начал витать в облаках и рассуждать на душевно-сумасшедшие темы:

- На чём я остановился? Ах, да, на прокажённых. Не все они находятся в изоляции. Живут они и среди нас. Их не трогают, пока они ведут пассивный, инертный образ жизни. Они, естественно, трудятся и приносят обществу пользу. Но за ними ведётся постоянное наблюдение. Мониторинг. И стоит им перейти из пассивного состояния в активное, их изолируют. В целях безопасности и для общего блага. Прокажённые до 4 класса находятся на общих основаниях в сумасшедших домах. Начиная с 5-го класса, прокажённых содержат в отдельных изолированных и охраняемых клиниках, как необходимая крайность для поддержания мира в мире.

- А откуда такая осведомлённость посторонней для нашего ведомства темы, Юсуф? – поинтересовался я, раз всё равно приходилось слушать.

Если босс на чём-то сосредоточился или, как говорится, зациклился, переносить акцент его внимания на что-то другое бесполезно. Да и небезопасно. Шеф всё-таки, хоть и неплохой.

- Да нам как-то на курсах повышения квалификации читали лекцию, - ответил Юзик, отведя опять взгляд на окно. – Для общего развития. Так вот, в этих клиниках находится элита: бывшие чиновники высокого ранга, учёные всех мастей, философы всевозможных направлений, религиозные проповедники и литераторы с именем. Первых прокажённых в общей массе сумасшедших тихо и незаметно утилизируют. Там свой лимит вместимости. Вторых – берегут.

- Под охраной стражи, собак и автоматов, - дополнил я наугад.

- Наверное - сказал босс, пожав слегка плечами. – В любом случае, для их же блага. В каждом государстве имеется хотя бы одна такая клиника. Всё зависит от размеров государства.

- Размер, всё-таки, имеет значение, - я внёс ещё одну ремарку.

- Всегда и во всём, - серьёзно и категорично подтвердил мою иронию Юзик. – Разница лишь в количестве лечебниц и душевнобольных.

- Прокажённых, - поправил я.

- Да, прокажённых, - согласился босс. – И до недавнего времени в этой сфере всё было тихо и гладко. И всем было наплевать, какие речи они ведут между собой.

- И что случилось в недавнем времени? – спросил я откровенно безразлично, теряя всякий интерес к этой теме в частности и к заданию в целом. – Психи сбежали и растворились в народной массе? И я буду помогать их отлавливать?

- Это было бы меньшее из зол, - горестно сказал Юзик, будто это касалось его лично. – И мы могли бы о нём узнать только из сводок внутриведомственных новостей. Локальный инцидент. Мелкая неприятность, устранение которой было бы возложено на местных агентов, полицию, гвардию. Неприятное дело. Мне очень жаль, Алекс.

Босс замолчал, а я задумался. Почему ему очень жаль? И почему он тянет с точной формулировкой задания? Подтверждая мой вопрос, Юсуф спросил:

- Алекс, вы телевизор смотрите? Новости? Фильмы? Шоу?

- Юсуф, неужели вы меня считаете кретином? – улыбнувшись, ответил я вопросом на вопрос.

- Согласен, пример не совсем удачный.

- Пример совсем не удачный, - поправил я.

- Ну по интернету-то хоть изредка бродите? Так, чисто для развлечения.

На этот раз я рассмеялся. Не для того, чтобы оскорбить босса, а для того, чтобы отстал с вопросами, не относящимися к делу. Но на заданный вопрос ответил:

- Подобные развлечения сначала ведут к разжижению мозга, потом – к расстройству нервной системы, а уже после – либо в сумасшедший дом, либо в команду агрессивных пропагандистов. Я смотрю только научно-популярные передачи по интернету, выбирая по своему вкусу и настроению на данный момент. Но я не считаю это развлечением. Это релаксация. Отдушина. Странное слово, правда? Это и вентиляционное отверстие, и увлечение, которое спасает человека от рутины, от стресса, от окружающих, бывает, что и от самого себя.

- Не вижу в этом слове ничего странного, - сказал Юзик, а по его глазам я понял, что он действительно не понимает. – Обычный омоним.

- Нет, Юсуф, не обычный. Разные значения имеют один корень, запрещённый к произношению в телевизоре, в интернете и в жизни. И слово это - «душа».

Босс осознал свою оплошность с выбранной темой. Он перестал ходить вокруг да около, махнул рукой и вернулся к разговору о деле:

- Расследуемый объект находится в Налибокской пуще. Это в…

- Я знаю, где это, - бестактно прервал я босса. – Когда-то, давным-давно, я был в тех местах. В детском санатории, который так и назывался «Налибокская пуща».

Юсуф насупил брови, а я признал свою ошибку.

- Извините, шеф, сорвалось, - сказал я, изобразив на лице виноватый вид. – Внезапно нахлынувшие воспоминания далёкого детства.

Шеф понимающе закивал головой.

- Я тоже иногда тоскую, вспоминая Басру, - сказал он, буравя меня пристальным взглядом.

- Я не сказал «тоскую», - с улыбкой поправил я, хотя, конечно, соврал. – Я сказал о внезапно нахлынувших воспоминаниях.

Юзик отвёл взгляд:

- Ладно, воспоминаниями будем заниматься в старости. Хотя, при желании, вы можете посетить плод ваших воспоминаний. Если будет время. Но если, всё-таки, успеете, будьте осторожны. Я человек любопытный, поэтому изучил по интернету те места. На месте вашего лагеря теперь строго охраняемые угодья для элиты. Могут невзначай подстрелить.

- Я не собирался посещать лагерь, а уж к элитным охотникам на рожон не полезу и подавно, - на всякий случай сообщил я.

- Тем лучше. Клиника находится от этих мест примерно в восьми километрах к юго-западу. Во время большой войны там располагался госпиталь для крупных военно-политических чинов. А построен он был заблаговременно и предусмотрительно перед началом активных боевых действий. И всегда был объектом особо секретным и особо охраняемым. Конечно, до вступления в силу больших социально-политических реформ.

- Всё это очень познавательно, - сказал я, зевнув. – Вы сегодня как никогда красноречивы, босс. Но я до сих пор так и не понял своей задачи?!

- А вот теперь мы к ней вплотную и подошли, - сказал Юзик, положив руки на стол и скрестив пальцы. – В радиусе десяти километров от клиники для прокажённых, в разных точках этой окружности, работает радиопередатчик. На разных частотах и волнах. Без определённой временной системы. Возможно, он не один. Я не техник, я не знаю этих тонкостей, но «эти кто-то» глушат популярные радиопередачи, вклинивая на эту же частоту свои передачи. Подобный трюк проделывается на государственном телевидении. Это невероятно, но это факт! – Мне показалось, что последнюю фразу он воскликнул с восторгом. – Лучшие умы не могут понять этот научный феномен. Никто, конечно, и не подумал бы подозревать душевнобольных, но уж больно транслируемые передачи схожи с их бредом.

- Прокажённых, - я опять поправил босса.

На этот раз босс поморщился:

- Сейчас это не важно. Но и это ещё не всё. Эти неизвестные умудряются распространять свой опасный вздор и в интернете. А он сегодня под таким контролем, что ни один подозрительный «лайк» не проскочит незамеченным.

Я был ещё больший не техник, поэтому всем этим техническим преступлениям ничуть не удивился. Уверенность невежды в бесконечных возможностях науки и техники.

- Может через аккаунт клиники? – выдвинул я смелую гипотезу. – Или через аккаунт кого-нибудь из персонала этого учреждения?

Юзик посмотрел на меня, как на кретина. И мне от этого взгляда стало стыдно.

- Если бы это было так, то преступника или преступников изобличили бы в считанные секунды, - объяснил он мне как ребёнку, избегнув прямого оскорбления. – Наша контора вынуждена вмешаться только по той причине, что все усилия местных властей оказались тщетны. Ни проверка персонала, включая, естественно, весь контингент клиники, ни тщательный осмотр здания, ни прочёсывание леса с собаками ничего не дали. По территории в сто квадратных километров постоянно курсирует передвижной радиолокатор, который радиосигналы перехватывает, но, по прибытии на место излучения, ничего не находит. И это очень и очень странно.

Для меня, конечно, это тоже было странным. Но я размышлял как дилетант.

- Какое-то аномальное явление, - очень точно подметил я, почесав подбородок. – Ведь, наверное, чтобы глушить один радиосигнал и заменять его другим, нужна мощная радиостанция, а не портативная рация?!

- Да уж, наверное, и не радиопередатчик за плечами, - поддержал меня босс, а его карие глаза вспыхнули. – И ведь что самое интересное: источник сигнала всегда находится на максимальном расстоянии от радарного «кунга»! Впечатление такое, будто этот скрытый и таинственный враг видит этот «кунг»! Они его выслеживают, а он их наблюдает! Но как?

Я развёл руки в стороны.

- Если в этой игре пасуют спецы, то мне не следует даже садиться играть, - сказал я веско.

На этот раз плоско пошутил Юзик:

- А сыграть придётся. Либо играть, либо садиться.

Мне ничего не оставалось, как поддержать эту дурацкую шутку:

- В таком случае, когда выбор поставлен ребром, предпочту сыграть. Главное, чтобы не было краплёных карт и спрятанных в рукаве джокеров.

Босс опять посмотрел в окно. Что-то часто он туда смотрит?! Ждёт голубя с весточкой?

- Моя задача, я так понимаю, весь контингент клиники? – спросил я. – Человеческий ресурс?

Юзик сразу оживился:

- Да. Изучение людей, внутренней атмосферы, присутствие при беседах госпожи Гарпы с пациентами. Изучайте, подслушивайте, подсматривайте, записывайте. В конце предоставите мне отчёт о проделанной работе.

- Писать буду, - пообещал я. – Меня всегда тянуло к этому виду творчества. Это не какой-то там скучный аудит. Вот только подслушивать и подсматривать я не стану. Это не мой метод.

Я ждал убеждений, доводов в необходимости применения старинных методов дознания.

- Хорошо, пусть будет так, - как-то безразлично согласился Юсуф. – Теперь о напарнике. Завтра она прилетает из Амстердама. Поедете в аэропорт, встретите, там и познакомитесь. Необходимые сопроводительные документы получите у моего секретаря. Сообщения в клинику о вашем прибытии дадим за час до вашего туда приезда.

Я встал. Юзик, почему-то, тоже.

- Будьте осмотрительны с напарником, - посоветовал он вдруг, протягивая руку для прощания.

- А разве есть основания для недоверия? – спросил я, не чувствуя подвоха.

- В нашем мире вопрос надо ставить так: а разве есть основания для доверия? – ответил босс.

Я пошёл к выходу. Но напоследок шеф ещё раз меня ошарашил:

- Мне будет вас не хватать, Алекс. – И тут же переместил акцент моего внимания. – Нату Гарпу привезёте сначала ко мне. Хочу перекинуться с ней парой слов.

Глава 4

Выйдя из кабинета шефа, я принял протянутую секретарём застёгнутую кожаную папку, поблагодарил его за пожелание удачи и пошёл в медцентр за таблетками. Глотать их я, конечно, не собирался, но создавать конфликт на ровном месте глупо.

Уже три месяца, как посещение нашего медучреждения навевает на меня тоску. До этого я ходил туда с удовольствием. Как многие ходят с удовольствием в стриптиз-бар, в театр или в аптеку за наркотиками. А я ходил даже просто так. Якобы посоветоваться. И получал огромное удовольствие. Но удовольствие мне доставляло не само белое и стерильное, со специфическим запахом, помещение, а присутствие на рабочем месте девушки-фармацевта, украшавшей для меня весь наш ОРГАЗМ. В то время даже в командировки не хотелось отлучаться.

Обычная девушка, не сногшибательная красотка, в современном понимании красоты, с длинными тощими ногами, большими голубыми глазами с метровыми накладными ресницами, с увеличенной силиконом грудью, с надутыми с помощью липофилинга губами и ягодицами. Но мне она нравилась. Даже очень. Прежде всего, наверное, своей бесхитростной, непосредственной доброжелательностью, открытостью, не плоским и не пошлым юмором. И вдруг три месяца назад она уволилась и уехала в родные места. Как мне сказали: отбыла по месту рождения. Но я-то не знал, где находится её место рождения!

Уехала, даже не попрощавшись. Я понимаю, что это эмоции. Мои эмоции. Без взаимности. Может я вообще всё себе придумал? Ведь мы ни разу не были ни на свидании, ни на романтическом ужине в ресторане, ни, тем более, на вечернем совместном чаепитии с бутылкой «Мерло» на столе. Ничего между нами не было, но я по ней тоскую. Я сам от себя такого не ожидал. Я тоскую по знакомой незнакомке – Анне Бениговой.