Фатальный диагноз

Фатальный диагноз

Глава 1

Придёт и мой черёд вослед,

Мне колют в спину, гонят к краю.

В душе предчувствие, как бред ,

Что надломлю себе хребет,

И тоже голову сломаю.

«Штормит весь вечер, и пока…»

Владимир Высоцкий

Когда после очередной большой войны старый мир рухнул, на его месте, по закону сукцессии, возродился новый мир. Ещё более гуманный. Ещё более справедливый. Ещё более прекрасный. Так, по крайней мере, утверждали глашатаи новой эпохи, певцы нового времени и писатели нового поколения. Впрочем, ничего нового, кроме старой, но слегка подкорректированной идеологии, и новых технологий, которые были пересмотрены и жёстко ограничены. Точно так же, как пришлось пересмотреть и выбросить в архивный хлам некоторые социально-философские доктрины, признав их глупыми, вредными, а некоторые и опасными.

Как, например, великий лозунг-девиз великой французской революции: «Свобода! Равенство! Братство!» Сама идея была признана настолько глупой для индивидуальности человека, для его ненасытного и врождённого «эго», насколько и опасной для дальнейшей эволюции человечества. Главным аргументом явилось абсолютная и безоговорочная неосуществимость данного тезиса. Неудобоваримость его для нутра человека. А значит, - утопия. И это можно было понять на судьбах отцов-родителей этой прекрасной идеи – Максимилиана Робеспьера и Камиля Демулена. Свободно и с братской любовью отправив равных по Конвенту депутатов на гильотину, эти великие уравнители вскоре последовали туда сами, доказывая свою правоту равенства перед острым лезвием гуманного изобретения казни хирурга Антуана Луи и инженера-механика Тобиаса Шмидта и названного в честь ещё одного врача Жозефа Гильотена. И всё это от избытка стремления к справедливости и любви к человечеству. Они помнили главное – «Не навреди!»

Да, трудно стремиться к высоким общественным идеалам, к равенству и братству, жгуче ощущая в себе жажду власти, славы и наживы, ненависть к собратьям-конкурентам и слепую зависть к более успешным. А если нет равенства и братства, то и свободы быть не может.

И Новый мир, открыто признав невозможность преобразования каждого человека в отдельности, решил преобразить человечество. Что тоже не ново. И, как всегда, преображение началось с реформ на всех уровнях – с аннулирования и реорганизации большинства международных и государственных структур, с коренной реструктуризации крупных, средних и мелких предприятий и, конечно, с нового политического курса. С нового мышления и видения. Всё должно быть новым. Новый мир – новое мышление – новый путь. Понятно, что в светлое и счастливое будущее. Только туда всегда и вели.

Организация, в одной из структур которой я служу, также претерпела коренные изменения. Это её третье и, полагаю, последнее возрождение. Хотя бы потому, что число «три» таит в себе непонятное магическое свойство, являющееся для многих непостижимой тайной. Правда, это не аксиома, потому что срабатывает не всегда и не для всего. Но лично я, если новая структура не оправдает ожиданий, уничтожил бы её с корнем. И я думаю, что не оправдает. Как любой живой организм, она рождается и растёт в мечтах и стремлении к миру и справедливости, потом начинает жиреть от дотаций и коррупции, забывая мечты розового детства, после чего путь к гибели неизбежен. Как, впрочем, для любого организма. Только, вот, остаётся висеть в воздухе вопрос – чьи ожидания она должна была оправдать?

Сегодня она называется Государственные Соединения Мира (ГСМ). Глупое название. Была альтернатива – Государственно-Национальные Объединения Мира (ГНОМ), - но проголосовали за первое. Что не удивительно. Ни один чиновник, даже мелкий, категорически не желал, не желает и не будет желать признавать себя гномом. Но зато любой чиновник прекрасно понимает, что если не заправишь и не смажешь, то и не поедешь.

Многие чиновники без особых психологических травм перекочевали в новую организацию из старой – ООН. А первая, напомню, называлась Лига Наций. Практичный человек, даже обладающий математическим умом, почему-то считает, что в жизни от перемены мест слагаемых может измениться сумма. И что удивительно, в частных мелкомасштабных случаях этот парадокс иногда работает.

Я инспектор Отдела (Бюро) по Расследованию Глобальных Афер и Злоупотреблений Мира (ОРГАЗМ) Совета Безопасности (СБ) Государственных Соединений Мира (ГСМ). Название громоздкое, расплывчатое и даже несколько несуразное. Но в сокращённом виде приятное. В общем, я служу в ОРГАЗМЕ. Хотя оргазма, честно скажу, я от этого не испытываю. Даже когда распутываю сложную и запутанную финансовую аферу. Даже в высших эшелонах власти и с хитроумными заметаниями следов путём подстав, подлогов и убийств. Лишь, пожалуй, лёгкое удовлетворение от хорошо выполненной работы. Так, конечно, было не всегда. Было время, когда испытывал настоящую эйфорию. Но потом, имея постоянное дело с алчными и очень алчными фигурантами дел, я начал испытывать раздражение и уныние. А в последнее время меня вообще одолевает беспрерывная тоска. Необъяснимая внутренняя грусть. Дискомфорт от дисбаланса моих внутренних частей исправного в общем и целом моего ещё не старого организма. Что-то там бунтует и мешает получать от жизни полноценный оргазм.

Имя моё Алекс, а фамилия Фидест. Алекс Фидест, служащий пятого класса в иерархической структуре Международной Чиновничьей Системе (МЧС). Средний слой. Между молотом и наковальней. Начинка бургера, на которой сходятся верхние и нижние зубы. Сверху давит руководство, требуя оптимизации следствия, а снизу давит толстый пласт жалоб подозреваемых, игнорировать который не вправе Собственный Контроль и Общая Терапия (СКОТ) ОРГАЗМа.

И пусть всю прошлую историю коренным образом переформатировали, стерев в порошок целые пласты, кое о чём я буду напоминать.

Итак, если штаб-квартира первой международной организации – Лиги Наций – находилась в Женеве, второй – ОНН – в Нью-Йорке, то для местожительства головного офиса ГСМ, на закрытом заседании Президиума и в атмосфере горячего братского спора, был выбран город Шанхай.

Не последним фактором в пользу Китая послужило обещание китайского Дракона (так стало называться Политбюро Китая) предоставить в полное распоряжение ГСМ Шанхайскую жемчужину – Шанхайскую башню в районе Пудун. Дополнительно пообещав при этом, в случае острой необходимости расширения жилплощади, соединить эту башню с башней Цзинь Мао воздушными мостами. Эти две башни, в отличие от сильно пострадавшего в последней большой войне Шанхайского финансового центра, остались целёхонькими.

После подписания очередного «Вечного мира», завизированного всеми странами-участниками старой мафиозной структуры ООН, и впоследствии подтверждённой и ратифицированной новорождённой – ГСМ, наступила эпоха великих реформ и преобразований. А для народов – великих надежд, ожиданий и упований.

Вопрос местожительства новорождённой организации явился первой проверкой на прочность «Вечного мира». И хотя этот вопрос решался в атмосфере внешнего международного дружелюбия и солидарности, внутреннее напряжение ощущалось. Оно источало холод, который не переходил в ледяную враждебность лишь благодаря многочисленным улыбкам. Особенно в этом преуспели китайцы и японцы. А что холод, так это и не удивительно. В высших слоях атмосферы всегда прохладно. Чем выше, тем холоднее. Это надо знать и помнить.

И решался этот вопрос на первом всенародном собрании (Вече), где каждый представитель страны-участницы имел один голос. Вне зависимости от размеров государства и былого могущества. А когда нет ни одного авторитета, то в мутных водах хаотического равноправия результат бывает непредсказуем. Хотя внешнее не всегда соответствует внутреннему. Зачастую внешняя Республика содержит в чреве своём Диктатуру.

А Совет Безопасности хоть и сохранил своё былое название, но общая структура находилась в сильно расшатанном состоянии. Постоянные члены Совета, лишённые не только права «вето», но и самого постоянства. Они шлялись без дела по ухоженным джунглям, валялись на пляже, купались и загорали, а вечером пили виски, сильно разбавленный водкой, в бунгало над водой, получая удовольствие от экзотики. И всё это потому, что первое вече, оказавшееся и последним, проходило вдали от разрушенной крупной цивилизации на острове Таити. Который был окружён не только не пострадавшей уникальной экосистемой, в виде глубоководных коралловых рифов, но и многочисленными линкорами и авианосцами. Вечный мир тоже нуждается в военной охране. И это закон не джунглей, а высокоразвитых цивилизаций.

После долгих горячих дискуссий в тропическом поясе пассатного климата и влажного сезона января месяца, Соединённые Штаты и Западная Европа были безапелляционно исключены из претендентов на ПМЖ ГСМ. На осмысление и переваривание неудобоваримого результата был объявлен трёхдневный траур, поданный народам мира, как всемирное поминовение всех убиенных в последней войне. Этот день был даже выбран в качестве «Мировой Памяти о войне». Однако через несколько лет был отменён из вытравлен из мировой памяти, как, впрочем, и вся война. С её причинами и жертвами.

По истечении же трёхдневного траурного срока, на суд (голосование) делегатов-депутатов Вече были выдвинуты пять городов: Шанхай, Токио, Бомбей (Мумбаи), Эр-Рияд и Москва. Токио, Бомбей и Москву исключили без всяких особых проблем. И хотя делегат от США и некоторые делегаты от Европы усердно бились за Токио, все их старания были разбиты в пух и прах одним-единственным аргументом. А именно тем, что вся Япония находится в сейсмически опасной зоне, и мир не вправе рисковать жизнью и здоровьем мировой элиты, даже если вероятность опасности составляет не более одной сотой процента.

Москву же исключили изощрённо просто. Ещё до заседания. На собрании лишь озвучили результат. В Москву был отправлен ультиматум: «Мы включим город Москву в список городов-претендентов, если вы предоставите для штаб-квартиры ГСМ весь Кремль».

И если народ с воодушевлением принял это условие, обнародованное для поднятия в массах патриотизма на столь явную агрессию, то вся кремлёвская рать сочла этот акт не только диверсией на суверенитет, но и откровенным личным оскорблением. Особенно возмутились кремлёвские бояре. Целую неделю они изнемогали от гипертонии, расстройства вестибулярного аппарата и тремора. Досаждавшего им особенно при утреннем пробуждении. Их главный боярин, всю жизнь находящийся в роли вши не гребешке, так выразился по поводу этого наглого ультиматуму: «Ишь, чего удумали, иноземцы-бусурмане, Кремль им подавай?! Шиш им! Кремль – наша святыня! А святынями мы не торгуем!»

Индию же пожурили за наивную попытку сокрытия фактов касательно Бомбея. Его разбомбили настолько, что остатки «Болливуда», получив статус компании-беженца, перекочевали в Хайдарабад, растворившись в «Толливуде». Переименование Бомбея в Мумбаи, как оказалось, от ракетных ударов его не спасло. На это Индия пафосно заявила, что они готовы на святотатство и временно разместить весь ГСМ в пещерах Элефанта острова Гхарапури, прекрасно сохранившихся. Такая индийская жертва возмутила чиновников ГСМ сильнее, чем их ультиматум кремлёвских бояр. Жить в пещерах?! Дикость какая!

В итоге остались Шанхай и Эр-Рияд. Арабы, на готовность Китая соединить свои башни воздушными мостами, заявили, что им и соединять-то уже ничего не надо. Всё уже соединено. Мол, башни нашего небоскрёба Бурдж-Аль-Мамляка имеют надёжный воздушный мост, и мы рады предоставить всё это великолепие в полное распоряжение верных и неверных.

Окончание предложения депутаты толерантно пропустили мимо ушей, но, сославшись на климат и удалённость от основных центров цивилизации, в итоге выбрали Шанхай. Вот так после войны сместился центр тяжести Земли. Однако этот геополитический кульбит мировое сообщество ничуть не озадачил, потому что на штандартах всех государств мира реял лозунг – «Вечный мир».

Для внимательных сообщаю, что никакого конфликта между «Вечным миром» и отсутствием «Свободы, Равенства и Братства» нет. И противоречия нет. Равенство и братство не может быть среди людей, но равенство должно быть среди государств и народов, а также свобода выбора своего жизненного пути. Но в строго отведённой для индивидуума акватории. Выше – только с позволения высших. В общем, всё как и было раньше, только замалчивалось, скрывалось, маскировалось, искажалось. Ну что ж, по крайней мере, честно. Честная сегрегация.

Равный равен равному социально, а все государства равны между собой государственно. И над всем этим равенством, по первому статуту «Вечного мира», возвышается ГСМ, главный законодательный, исполнительный и судебный орган мира.

Как я уже писал, войну стёрли из истории сразу, чтобы не копошиться и не искать виновных. Вредным и опасным было признано всё, что мешает сближению народов. А народам, как выяснилось, на всё это было глубоко наплевать. Всемирная история? Хлам. Всемирная философия? Хлам. Всемирная литература? В общем и целом, тоже хлам. Но за некоторым исключением. И эти исключения общедоступны. Как общедоступны весёлый и эротичный театр, весёлое и эротичное кино, весёлый и эротичный интернет.

Через пять лет уже редко вспоминал классику, мировые шедевры литературы и кино и самую разрушительную войну. А ещё через пять лет (сегодня) о ней забыли даже участники и очевидцы. Оно и понятно. Зачем вспоминать страшное прошлое, когда рядом прекрасное настоящее? Я не знаю детально, какое было истинное далёкое прошлое, но я помню войну. И смело утверждаю, что в сравнении с ней настоящее действительно прекрасно. И это несмотря на дискомфорт от дисбаланса моих внутренних частей. Но мой случай, это сугубо частный случай. Который, надеюсь, в скором времени примет прежнюю форму. Организм вернёт статус-кво. Он сам уничтожит непонятный вирус и произведёт полную регенерацию органов. И я вновь, как когда-то, буду здоровым и в хорошем позитивном настроении.

ГСМ, надо сказать, чтобы осчастливить людей, за дело взялся рьяно. Первым делом был издан приказ о всеобщем мировом разоружении. Вплоть до автоматов и пистолетов, которые были ещё нужны для поддержания общественного порядка и использовались только спецслужбами. Был нанесён сокрушительный удар по наркотической мафии. Все многочисленные наркотики и их гибриды были легализованы, производились государственными предприятиями и продавались в аптеках без всяких рецептов.

А общее количество наркологических клиник увеличилось. Кто хотел жить, тот шёл в клинику, кто не хотел – того везли в морг, а потом в крематорий. Веселье, особенно среди молодёжи, зашкаливало. Особенно – первые три года. Потом веселье пошло на убыль. Начал чаще пробуждаться инстинкт самосохранения. Хотя бы так. Всё лучше, чем совсем никак.

Глава 2

Лично я в Шанхае не был ни разу. Как, впрочем, и в самом Китае вообще. И не скажу, чтобы я по этому поводу хоть немножко сожалел. При желании можно посетить любую точку земного шара. Хоть Арктику, хоть Антарктику, хоть Марианскую впадину. А ещё есть возможность слетать в стратосферу, в мезосферу и даже в термосферу. Только, к сожалению для многих, к желанию надо приложить определённые финансовые усилия. Чем экзотичнее желание, тем усерднее должно быть финансовое усилие.

Многим в этой жизни не хватает усилия, а мне, представьте, желания. Ну зачем мне плыть к Антарктиде? Это же не Атлантида. Вот Атлантиду я бы посетил с удовольствием! И то лишь потому, что неизвестно, существовала она на самом деле или всё это выдумки Платона. Как известно, прародитель социализма был на выдумки горазд. Но зачем же мне нырять в какую-то впадину, рискуя при этом не вынырнуть обратно? И это не трусость. Это здравомыслие, взявшее верх над безрассудностью и глупой дерзостью. И уж совсем ни к чему достигать высот термосферы. Всё это я могу сделать через интернет. Если захочу. Без всяких усилий и усердия. А чем лучше Шанхай? Что я там не видел? Но это только моё мнение.

Я работаю в Европейском Отделении ОРГАЗМа, офис которого находится в Варшаве. Туда же, при устройстве на работу, отправлял своё, как принято говорить и писать, резюме, там же проходил собеседование и медкомиссию. Последнюю процедуру приходится проделывать ежегодно. В целях заботы о здоровье служащих. Обо мне уже заботятся десять лет. Тружусь в этом Бюро с момента его зарождения. Я, можно сказать, старожил. Ничего смешного в этом утверждении нет, учитывая текучесть кадров.

Кадры в основном утекают по трём потокам. Первый, самый большой поток – вследствие бесчеловечного усердия СКОТа. Уже давно все служащие нашей конторы привыкли к фразе: «СКОТ усиленно бьёт копытом». Второй поток – внутренние конфликты и интриги. Куда же без них?! На них держится весь прогресс. Его с прискорбием все прогрессивные люди и наблюдают. И третий поток, самый жиденький – по состоянию здоровья. В основном, это разной степени психические заболевания. Я, к счастью, не психиатр, поэтому в этой теме не очень разбираюсь.

Собственно, всплеск психических заболеваний пришёлся ещё на довоенное время. Большой войны ещё не было, велись только региональные войны, но общая политическая обстановка была крайне напряжена. А многочисленные интернетовские блогеры-политологи, имя которым легион, взвинтили нездоровый ажиотаж до предела. Вот так тихо и незаметно, в уютной домашней обстановке, люди сходили с ума. Кто от компьютерных игр и развлечений, кто от исторических и политических дискуссий, дебатов и децибел. А уж когда началась большая война…

Я в это страшное время сумел сохранить и физическое, и психическое здоровье, хотя был ранен и даже контужен. Я тогда «воевал» в финансовом отделе Министерства Обороны. Война велась, как некоторые, надеюсь, ещё помнят, ракетно-дроновым методом. С минимальным использованием танков, самолётов и военных кораблей. Воевали до ракетного изнеможения: запускали ракеты все по всем. Казалось, всех обуяло какое-о дикое, первобытное, массовое безумие, которое в мирное время во время народных массовых гуляний называли ласково «бесшабашным весельем». Это в том случае, если использовать еврейское толкование слова «шабаш». Если же применить европейское значение, то фраза уже будет звучать и писаться – «шабашное веселье».

А ранен и контужен я был одновременно. Сначала дроновый осколок прошиб мне плечо, а следом меня контузило от взорвавшейся невдалеке ракетной боеголовки. И всё это произошло в центре города. После обеда вышел из офиса, чтобы минут десять прогуляться. Провалялся в больнице два месяца. Дали какую-то медаль. За что? Нахрена? В смысле, нахрена она мне?!

Так вот, когда это «шабашное веселье» дошло до предела шизофренической катастрофы и дрожащие элитные пальцы потянулись к кнопкам запуска термоядерного и ядерного оружия, наступило внезапное отрезвление. Возможно, как и у наркоманов, пробудился животный инстинкт самосохранения. Только в более крупном масштабе. Инстинкт самосохранения жизни на Земле. Бешеный азарт сменился унылым созерцанием.

После двухнедельного успешного расследования банковской аферы с инвестициями Мюнхенского международного банка, я находился в законном недельном отпуске. В первые сутки я обычно не покидаю пределов квартиры. Отсыпаясь и чуть-чуть балуясь алкоголем. Мне никто не мешает. Одиночество мой удел.

Три попытки налаживания семейной жизни ни к чему хорошему не привели. У меня постоянные командировки, а мои женщины находились в постоянном поиске счастья. А счастье они представляли в постоянной смене сексуальных партнёров и в ещё более постоянном требовании моих финансовых вливаний в их сумбурную поисковую систему и в их незаурядную индивидуальность. Склок не было – было нытьё. И тоже постоянное. Может я просто невезучий?

Одним словом – покоя и отдыха не было. И я перешёл на свободные отношения без всяких обязательств, хотя, правда, не всегда без оплаты. Но что такое деньги в сравнении с психическим здоровьем? Как гласит древняя мудрость: «Здоровья за деньги не купишь».

Следующие три дня я провёл в семье сестры, с которой проживала наша престарелая мать. Сестра и её муж обычные служащие второго класса. Живут тихо, скромно, дружно. А это уже давно редкость. Трое детей. Два пацана и пятилетняя дочь. Регулярно помогаю им материально. Куда лучше, чем на неотразимых, пустых и похотливых стерв.

Четвёртый день опять-таки провёл дома, в пятый – посетил спортзал и бассейн, а в последний выходной навестил диких животных в заключении. За время выполнения задания в организме накапливается негативный эмоциональный шлак, давящий прессом на психику. Это лично у меня. Другие агенты об этой проблеме мне не рассказывали. А может просто скрывают? Я не лез с расспросами. Зато давно убедился, что, наблюдая за животными, даже через научно-популярные фильмы, во мне происходит процесс душевной регенерации. Будто принял внутренний душ. Душ для души. Я ещё сохранил память об этом слове, ставшем архаизмом и вычеркнутом из мировой лексики. В разговорах я тоже его не употребляю. Не хочется выглядеть белой вороной.

Поэтому, когда у меня длительные выходные и нет срочных вызовов на службу, я обязательно посещаю Варшавский зоопарк. Который, кстати, во время последней войны почти не пострадал. В отличие от предпоследней, Второй Мировой, когда много животных погибло во время сильных бомбардировок, а другие, признанные нацистами «ценными», были депортированы в Германию, а «не ценные» - расстреляны. Без суда и права на последнее слово обвиняемого. Хотя, что тут говорить о животных, когда людей расстреливали чаще и быстрее, чем успевали написать протокол. Особенно в стране, победившей фашизм.

На работу я вышел 3 апреля, в среду. Но до своего кабинета добраться не успел. Выйдя из лифта на 13 этаже, я столкнулся со своим коллегой – Володей Экоцидовым, агентом 4 класса из подотдела «Экологический террор». Внешность и повадки его были таковы, что, не будь у него удостоверения инспектора, я бы сам принял его за террориста. И отнюдь не экологического. Однако, справедливости ради, следует сказать, что браконьеров, даже крупных, он ловил исправно, за что и получал хорошие премиальные. Может и от них он что-то получал, но с поличным ни разу не был пойман, потому как в мутных водах интриг он лавировал лучше любого карася или леща.

- Тебя ищет босс для какого-то срочного дела, - выпалил он с дикой ухмылкой. Потом ехидно добавил. – А ты, как всегда, задерживаешься?!

- А ты, как всегда, на опасное задание? – парировал я.

- Именно, - с небрежным апломбом ответил Вова. – Кто-то массово «раздевает» бобров в Поволжье, а местные инспекторы природоохраны бьют тревогу и разводят руками. Срочно требуется помощь опытного агента.

- Начни расследование с инспекторов природоохраны, - посоветовал я и пошёл по коридору к кабинету босса. Потом повернулся и дополнил совет. – Если повезёт, познакомишься с государственными инспекторами. А ежели и их возьмёшь в оборот, то, возможно, лично за руку поздороваешься с министром природных ресурсов. А там можно хапнуть хорошую мзду.

Мне показалось, что Вова слегка обиделся.

- В первую очередь, я стараюсь для нашей конторы и для ГСМ в целом, - ответил он чуть дрогнувшим голосом. – А себе беру ровно столько, сколько допустимо законом.

Я махнул ему рукой и пошёл дальше.

Выражение лица нашего дорогого Юзика мне сразу не понравилось. Оно было мрачнее обычного, а цвет – темнее обычного. Вообще-то, полное имя директора европейского отделения ОРГАЗМа звучит так – Юсуф ибн Хасан Адиль. А Юзиком мы называем его между собой. На польский манер. Если и не по-братски, то по-свойски. Он неплохой человек и не сволочной руководитель. Соблюдая уставные нормы и правила иерархической субординации, Юсуф-Юзик ни разу никого не оскорбил, не унизил и даже не накричал. В отличие от многих других руководителей его уровня. Да и просто руководителей. Юзик имел статус чиновника 7 класса.

Я заговорил первым:

- Босс, вы сегодня мрачнее грозовой тучи. Надеюсь, это не по поводу результатов моего последнего расследования? По-моему, я провёл его блестяще?!

- Расследование, дорогой Алекс, вы действительно провели блестяще, - согласился босс, но в его глазах я увидел грусть. – Впрочем, как всегда. – И вдруг спросил. – Сколько на этот раз предлагали отступных? Говорите, не стесняйтесь.

Подобный откровенный вопрос за всю нашу совместную службу он задавал мне два раза. Всего два раза. Это третий. Да, третий раз. А это значит… Я тоже погрустнел.