Ломая тишину

— Как тебя зовут?

— Олеся, — губы ещё дрожали, но голос девушки стал твёрже.

— Телефон при себе?

— Нет. Артём сказал оставить дома.

Артём? Стоило ей произнести это имя, как внутри всё встало на свои места. Сын Кости, тот самый парень, о котором я совсем недавно предупреждал друга.

— Не трогайте меня, господин, пожалуйста... — Олеся снова начала проваливаться в истерику, глаза наполнились слезами. — Я никому не скажу, я обещаю.

Я опустился перед ней на корточки. Взял за подбородок — аккуратно, двумя пальцами, заставил поднять голову. Она тут же зажмурилась.

— Посмотри на меня, Олеся.

Это не был приказ, скорее просьба, но со сталью внутри. Я по-другому не умею.

Она открыла глаза, и я на секунду забыл, что хотел сказать. В них была не просто паника, а абсолютная растерянность человека, который не понимает, как попал в этот ад, и уже не верит во спасение. Я знал этот взгляд, видел его в прошлой жизни у тех, кого загоняли в угол люди, считавшие себя богами.

— Слушай меня внимательно, — я чуть ослабил давление пальцев на её кожу. — Никто в этом здании тебя не тронет. Я отпущу тебя домой, но сначала ты расскажешь мне всё — кто и почему тебя сюда притащил. Тот, кто это сделал, не узнает о нашем разговоре, но он будет наказан. Обещаю.

Она смотрела на меня долго, проверяя каждое слово на прочность. В панике люди не слушают речь — они считывают жесты, мимику, то, как ты держишь паузу. Я выдержал её взгляд, и она начала говорить.

История была грязной: какой-то Юра, день рождения, Артём Ногинский. Карточный долг и «секретное задание». Я слушал, не перебивая, пока внутри выстраивалась чёткая схема. Артём знал об этом клубе слишком много для своего возраста. Это уже не просто выходка мажора.

Я выпрямился, убирая руку. Олеся смотрела на меня снизу вверх. Острая паника ушла, оставив после себя только усталость и крошечную, почти невидимую надежду.

В ту секунду я решил три вещи. Во-первых, она уйдёт отсюда в полной безопасности. Во-вторых, Артём Ногинский совершил ошибку, за которую заплатит дороже, чем может себе представить. И в-третьих: я запомнил её лицо.

— У меня нет таких денег сразу. Я работаю, но найти сто тысяч вот так, в один день… Артём сказал, что если я не отдам карточный долг, меня изнасилуют.

Последнее слово она произнесла почти беззвучно — как будто если сказать его тихо, оно станет менее реальным.

— Почему не пошла в полицию?

— Артём богатый. Говорят, папа от армии его отмазал. Вы думаете, от полиции не отмажет? В итоге виноватой окажусь я, — она сглотнула. — Потом он показал мне видео. Где по его приказу девушку… Вы понимаете.

Олеся резко опустила взгляд, щёки залила краска.

Разумеется, я понял. За свою жизнь я и не такое видел.

— Сейчас твоя задача — тихо сидеть в этой комнате. Не больше пятнадцати минут. Я закрою дверь, потом вернусь один и выведу тебя из здания. Никто тебя не тронет, — мой голос стал слегка ласковым, но не утратил приказных ноток.

— Хорошо, — выдохнула она почти неслышно. — Я буду сидеть тихо.

Я встал, посмотрел на неё последний раз — она сжалась в кресле, руки сложены на коленях, взгляд в пол.

Закрыл дверь и направился в зал. Ногинского я нашёл у безалкогольного бара, как здесь принято. Друг разговаривал с одним из гостей, держал стакан безалкогольного коктейля с видом человека, у которого всё под контролем.

— Прошу прощения, что прерываю. Мне нужна консультация, мастер Наг, — вежливо сказал я.

Собеседник Кости понял интонацию правильно. Люди здесь всегда понимают, когда им лучше уйти.

— Мою девушку, наверное, привели. Пойду, — собеседник Кости кивнул и исчез.

Я повернулся к другу. Сказал тихо, без лишних слов:

— Твой кабинет. Сейчас.

Пошёл вперёд не оглядываясь. Он пойдёт следом — я знал это так же точно, как то, что замок щёлкнет и дверь закроется за нами через тридцать секунд. Так и вышло.

— Ты ушёл с лотом. Что произошло? — Костя запер дверь на ключ, обернулся.

В его голосе сквозило искреннее беспокойство.

— Ты считал лоты сегодня?

Он молчал, только смотрел на меня с недоумением. Тут никогда не происходило ЧП, Костя за этим тщательно следил, но не в этот раз.

— Их было шестнадцать, Костя. Не пятнадцать. Я, по всей видимости, единственный, кто это заметил.

Сел в кресло напротив него, стал рассказывать, без повышения голоса. Костя слушал и хмурился всё сильнее с каждым предложением. К тому моменту, когда я дошёл до видео, которым шантажировали девушку, его лицо стало таким, каким я его прежде почти не видел.

— Я ему задам трёпку. Как он вообще додумался до такого?

— Я тебе больше скажу, — произнёс я спокойно. — Над твоим сыном висит статья. Серьёзная. Ты упустил его, Костя. С детьми надо уметь: где мягко, где железной рукой. Одно без другого не работает. Ты выбрал только мягко.

Друг молчал, смотрел на поверхность стола. Я понял, ему стыдно за сына.

— Мне нужна от тебя одна вещь. Сделай так, чтобы эта девушка не пострадала от рук твоего сына. Даже если ты не скажешь ему, кто доложил, он догадается, что Олеся проговорилась. Это очевидно.

— Разумеется. Сейчас дам ей денег, чтобы молчала.

Я посмотрел на друга с недоумением.

— Ты сейчас не думаешь, Костя. Деньги испуганному человеку — это прямая дорога к будущему шантажу. Не потому, что она плохая, а потому что деньги меняют отношения, и не всегда в нужную сторону. Девушка сейчас напугана настолько, что молится об одном — чтобы её просто отпустили живой. Ей не нужны деньги. Ей нужна уверенность, что всё закончилось. Подстраховаться необходимо — для неё же, в том числе.

— Что ты предлагаешь?

— Стандартный договор о неразглашении. Пусть Алиса заберёт его из комнаты, которую мне выделили. Я уеду вместе с ней. Вечер всё равно испорчен. А с Артёмом, Костя, ты разберёшься сам, но разберёшься. Это не просьба.

Костя подал мне бланк и ручку.

— Как у тебя всегда получается оставаться хладнокровным? — спорил он удивлённо.

— Потому что сейчас речь идёт не о моём сыне, — ответил я ровно. — Займись Артёмом, Костя. Серьёзно займись. Кто-то из тех, кого он уже успел задеть, может пойти в полицию. Потянут за одну нитку — размотают весь клубок. Это не угроза. Это арифметика.

Взял договор и пошёл на выход. Нужно торопиться, если я задержусь, у девушки снова начнётся паника.

Олеся сидела там, где я её оставил. Она была относительно спокойная, насколько это вообще возможно в её положении. Руки лежали на коленях, дыхание ровное, контролируемое. Она выполнила инструкцию. Это меня удовлетворило.

Пододвинул журнальный столик. Положил перед ней листок и ручку.

— Читай. Это стандартный договор о неразглашении. Весь, до последней строки прочти.

Она не потянулась сразу за ручкой, читала внимательно. Я наблюдал за движением её взгляда и отметил это про себя: второй раз за вечер она делала то, что умные люди делают автоматически, а все остальные пропускают.

— Я понимаю. Я обязуюсь молчать о том, что здесь происходило. Но вы же обещали, что…

— Я никогда не лгу, — произнёс я коротко. — Пиши. После слова «я» — имя, отчество, фамилия. Год рождения. Число и месяц. Подпись. Теперь снизу, на свободном поле: «Я подтверждаю, что пришла в закрытое сообщество добровольно. Никто меня не притеснял и не обижал. Противоправных действий со мной не происходило. Претензий к присутствующим не имею». Подпись ещё раз.

Она писала. Рука слегка дрожала, но буквы выходили разборчивые.

— Хорошо. Закрой лицо капюшоном. Едем в город.

Мы вышли из комнаты, девушка семенила рядом, стараясь не отставать. Я провёл её через центральный выход, потом вниз, в гараж. Машина Кости уже ждала — он выполнил свою часть быстро, это я оценил

— Заднее сиденье, — скомандовал я и сел рядом. — Как тебя везли сюда?

— Артём велел надеть маску для сна.

— Маски нет. Опусти голову, — она опустила. — Ещё ниже, Олеся.

Девушка согнулась почти до колен — послушно, без возражений. Мы ехали молча. Москва за тонированным стеклом была как всегда шумной.

— Можешь разогнуться. Узнаёшь место? — спросил я, когда приехали.

Она подняла голову, посмотрела в окно, сказала название остановки.

— Деньги есть?

— Проездной в кармане.

— Тогда балахон оставь в машине. Выходи. — Я выдержал паузу, потом добавил: — Ты больше никому ничего не должна, но ты дала слово молчать. Ты понимаешь, какими могут быть последствия, если не сдержишь слово?

Она посмотрела на меня. В глазах уже не страх, что-то другое.

— Я клянусь, что буду молчать. Спасибо, что помогли мне, господин.

Второй раз за вечер она назвала меня господин, и снова без расчёта, без попытки понравиться. Просто вырвалось как будто так и должно быть.

Олеся поспешила уйти. Я смотрел, как она идёт к остановке, и почему-то жалел, что мы расстаёмся.

— К «Колосу», — сказал я водителю. — Меня там машина ждёт.

Водитель промолчал и поехал. Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Вечер был безнадёжно испорчен — в том смысле, в котором я его планировал. Никакой игры. Никакого спокойствия, ради которого я приезжал в клуб. Вместо этого — девушка с дрожащими руками и светлыми волосами, которая дважды назвала меня «господином», не зная, что это значит.

Олеся выполняла команды, будто это было для неё естественно, как дыхание. Она была именно тем типажом, который я искал — и нашёл в обстоятельствах, в которых ни к чему нельзя прикасаться. Это раздражало.

Глава 8

Я по-настоящему выдохнула только тогда, когда за спиной щёлкнул замок. Лишь знакомый звук моей собственной двери заставил что-то внутри, наконец, разжаться. Ноги моментально стали ватными, сил не хватило даже на то, чтобы пройти в комнату. Я просто сползла по стене и осталась сидеть на полу в прихожей, глядя в никуда.

Поездка в автобусе была пыткой. Я вжималась в стекло, и мне казалось, что на меня смотрят все. Что каждый пассажир, уткнувшийся в телефон или думающий о своём ужине, на самом деле знает, где я провела этот вечер. Будто на мне висело невидимое клеймо, которое кричало о том, из какого ада я только что выбралась.

Хуже всего была фраза «едва выбралась», она билась в голове в такт мотору, мешая дышать. Я закрывала глаза и видела руку незнакомца. Татуировку глаза в центре цветка на тыльной стороне ладони. Помнила его голос, приказавший мне просто дышать. Я слушалась, потому что на большее меня не хватало. Мужчина вывел меня из странного клуба без вопросов и условий, лишь заставил дать обещание, что буду молчать. Не знаю, почему он помог, и, если честно, знать не хочу. Иногда нужно просто поблагодарить темноту за то, что она тебя не тронула, и идти дальше.

В ванной я долго умывалась ледяной водой. Смотрела в зеркало на своё отражение и вспоминала ту очередь в клубе. Как спокойно шли девушки, ни одна не вздрогнула, ни одна не попыталась вырваться. Им за это платят — теперь я понимала это так же ясно, как таблицу умножения. Это был их выбор, но не мой.

Слово «шлюха» всплыло в мыслях, но я тут же его отбросила. Это не про меня. Никогда не было про меня.

На кухне мигал телефон: двадцать пропущенных от Юры.

Я долго собиралась с духом, прежде чем набрать номер. Репетировала интонацию, подбирала слова. Мне нужно было звучать обычно, немного устало и рассеянно, как звучит человек, который просто зачитался книгой и забыл о времени.

— Ты где была? — друг ответил сразу. В его голосе смешались злость и облегчение. Так говорят только те, кто по-настоящему испугался. — Я заходил, тебя не было дома. Хотел уже в полицию звонить.

— Прости, Юр, — я заставила себя говорить спокойно, хотя меня всё ещё потряхивало. — Вышла в парк, а телефон дома оставила. Лень было возвращаться. Ты же знаешь, для меня любой выход на улицу — это подвиг.

— Ладно, хорошо, что гуляла. Но больше так не делай, поздно уже. Отключаюсь, ко мне Вика зашла.

— Вике привет, — ответила я, и это была единственная честная фраза за весь разговор.

Я положила телефон, сидела и думала о названом брате. Его забота согрела своим теплом. Юра — единственный, кому я была небезразлична по-настоящему. Он появился в моей жизни слишком давно, чтобы я могла представить мир без него. Старший брат, который родился на пару месяцев раньше — мы всегда над этим смеялись.

В детдоме тоже заботились, я этого никогда не отрицала, но всё сводилось к тому, чтобы вовремя проверить домашнее задание, не допустить, чтобы ребята сбежали, накормить. Стоило отдать должное тем, кто там был. Директор — мужчина средних лет, строгий, но справедливый, зря даже голоса не повысит. Воспитатели все адекватные, никто над нами не глумился и не обижал. Повара готовили простую пищу, но так вкусно, что пальчики оближешь. И всё же был в жизни момент, о котором я не любила вспоминать. Я затолкала эту боль глубоко в себя и даже Юре никогда не жаловалась.

На плите зашумел чайник. Я заварила чай с душицей — этот аромат всегда означал для меня безопасность, дом, конец дня. В вазочке на столе оставались две конфеты. Я развернула одну, положила в рот и вдруг поняла: я больше не боюсь. Прямо сейчас есть только этот чай, этот вкус и тишина. Не забыть бы завтра заказать ещё сладостей, да и остальные продукты почти закончились. Эта мысль была такой будничной и простой, что я едва не разрыдалась прямо над кружкой. Я устала так жить. Устала от одиночества. Но кому я нужна такая?

Глава 9

Пролетело чуть больше недели.

Дни тянулись сами собой, а я вела им счёт неосознанно. Артём исчез. Ни звонков, ни сообщений, ни новых требований. Юра как-то вскользь упомянул, что отец наказал мажора за какую-то выходку: прикрыл лавочку с вечеринками и сильно урезал бюджет. Подробностей я не знала и не стремилась их выяснять. На одну стипендию не разгуляешься. Пожалуй, это была первая справедливая вещь, которую я наблюдала в отношении себя за долгое время.

Потом наступил понедельник. Я просто не услышала будильник.

Звучит обыденно: проспала, с кем не бывает. Когда я увидела цифры на экране, по телу прошёл холод. Время не имело права быть таким поздним. Внутри всё просто онемело, и несколько секунд я тупо смотрела в потолок, не в силах даже пошевелиться от осознания катастрофы.

В нашей конторе не штрафовали за опоздания, но каждый такой промах молча заносился в невидимую таблицу. Возможно, всё не так. Мне только кажется, что во взгляд Михаила Дмитриевича говорит, что я никчёмная. Он никогда не произносил этого вслух, но я слышала этот приговор в своей голове каждый раз, когда он смотрел на меня со своей кривой полуулыбкой.

Я не хотела быть никчёмной. Особенно сегодня.

Умылась за секунды. Собралась с такой скоростью, что запыхалась раньше, чем захлопнула дверь квартиры. Это выглядело бы комично, если бы не было так унизительно.

Удивительно больших пробок не было. Машина ехала быстро. Я проверяла время каждые полминуты. В голове был один сплошной подсчёт: сколько осталось до поворота, сколько до входа, сколько секунд уйдёт на лифт.

К офису мы подкатили за шестьдесят секунд до начала смены. Ровно одна минута.

Я выскочила из такси, ворвалась в холл и приложила пропуск к считывателю. Турникет щёлкнул, и я почти бегом бросилась к лифту. Двери были гостеприимно распахнуты. Я нырнула внутрь на полном ходу и наткнулась на человека. Он отлетел к стенке кабины. Моё сердце пропустило удар и начало рвано биться.

— Простите! — выпалила я задыхаясь. — Я такая неловкая. Бога ради, извините, я не хотела. Просто очень опаздываю, совсем не смотрела по сторонам.

— Вы здесь работаете? - спросил мужчина спокойно, с тем самым акцентом, который я узнала бы из тысячи.

Я ответила на автомате, ещё не успев осознать масштаб происходящего:

— Да, на десятом. Я системный администратор.

Медленно подняла взгляд, на ладонь, сжимающую кожаный кейс. Татуировка была на месте: детальный цветок с глазом в самом центре. Это та самая рука, которая протягивала мне стакан воды в комнате, куда я никогда не должна была попасть.

Взгляд пополз выше. Мужчина выглядел пугающе безупречно. От него веяло таким холодом, что я просто не выдержала и сразу отвернулась, уставившись в пол. Я ведь уже узнала эти губы и линию челюсти — видела их в ту ночь, когда остальное скрывала маска.

— Простите, господин, — это слово снова вырвалось само собой. — Я правда не хотела вас задеть.

— Хватит извиняться, нажми уже кнопку десятого этажа, — строгим тоном приказал мужчина.

Только тогда я поняла, что застыла прямо перед панелью управления, загораживая её собой. Ткнула в нужную цифру, лифт тронулся.

Тишина давила на плечи. Я не смела шелохнуться, задерживая дыхание без всякой причины. Почему я всегда перестаю дышать именно тогда, когда кислород нужнее всего? Почему не посмотрела перед собой? Почему именно он? Почему сегодня?

Тихий звон — двери разъехались.

Я буквально вылетела на площадку и только там позволила себе шумный, рваный выдох. Обругала себя вполголоса и побрела в кабинет.

Витя и Михаил Дмитриевич уже были на рабочих местах.

— Что-то случилось, Олеся? — спросил начальник мягко, почти по-отцовски.

— Чуть не опоздала, — призналась я честно. — Секунда в секунду успела.

— Если бы и задержалась на пару минут, никто бы тебя не съел, — он улыбнулся. — У нас маленький коллектив, незачем собачиться по пустякам.

С души будто свалился камень. Совсем крошечный, но стало легче.

— Спасибо. Какая задача на сегодня?

Михаил Дмитриевич начал объяснять задачи: обновление мессенджера, настройка чатов, баги в бета-версии. Я слушала, прилежно кивала и открывала нужные окна на мониторе.

И изо всех сил старалась не думать о татуировке с глазом и о том, на каком этаже остался он.

Глава 10

Сегодня я пошёл в офисный центр без верного Кедара. Водитель отправился выполнять поручение, как только высадил меня на стоянке офиса.

Я зашёл в лифт, повернулся, чтобы нажать кнопку этажа, но неожиданно ко мне забежала девушка и толкнула. Удар о стену был несильный, к тому же лифт хорошо мыли. И всё же я хотел отчитать её за невнимательность, но она неожиданно начала извиняться, да так, будто мир рухнул от того, что она сделала.

Я удивился, но не подал вида, передо мной стояла та самая Олеся, которую я вывез из клуба.

— Ты здесь работаешь? — спокойным голосом спросил я.

— Да, на десятом этаже сисадмином, — голос девушки дрожал.

«Забавно, моя несостоявшаяся партнёрша по игре работает на меня. Не зря говорят, что Земля круглая», — подумал я.

Олеся снова начала извиняться, было видно, что она задержала взгляд на моей руке и узнала меня. Я напомнил, что нужно нажать кнопку лифта.

Когда мы приехали на десятый этаж, девушка поспешила уйти. Я сузил глаза и отругал себя мысленно. Неделю думал о ней, воспоминания из клуба не давали покоя. Было жалко, что я тогда попросил девушку указать дату рождения, но не адрес проживания. Потом я понял, что так даже лучше, я не приду к Олесе домой, не увижу её больше, со временем забуду. Теперь оказалось, что девушка работает на меня.

Зашёл в приёмную, поздоровался с помощницей и направился к себе. Поставив сумку у стола, я подошёл к окну и несколько минут смотрел на улицу. Всё же хотелось узнать об этой девушке побольше. Я знал, что её зовут Олеся Сергеевна Крайнова, но это так мало.

Через несколько минут размышлений я сел в кресло и открыл ноутбук на столе. Как только подгрузился главный экран, ткнул кнопку мессенджера, нашёл начальника службы безопасности и написал: «Доброе утро, Николай Евгеньевич. Пришлите мне на личную почту файл с делом Олеси Сергеевны Крайновой. Она работает у нас системным администратором».

«Доброе утро, господин Ратхор. Файл будет через пять минут», — пришёл быстрый ответ.

Перед тем как взять сотрудника на работу, мне говорили, что он предварительно принят, но ещё позвонят. После этого служба безопасности раскладывала жизнь кандидата по винтикам. Если находилось что-то подозрительное или криминальное, соискателю на место отказывали.

Получается, Олеся чиста, если она тут работает, но всё же хочется подробностей о её жизни и семье. Принялся читать личное дело, как только оно попало ко мне.

Семьи у Крайновой как раз и не было. Девушка из детского дома, получила квартиру в новостройке, когда выпустилась. Она проходила медосмотр при приёме на работу. У всех врачей диагноз здорова, кроме одного. Впрочем, терапевт подписал заключение, что девушка годна.

Я быстро вбил в поисковик браузера статью и группу, которая была указана в заключение. Оказалось, у Олеси тревожное расстройство личности. Теперь всё встало на свои места. Её поведение в клубе и сегодня в лифте вполне объяснимы. Нужно вызвать девушку к себе, чтобы она ничего не надумала. А ещё стоит проследить, чтобы она ничего лишнего нигде не ляпнула.

Я и сам не понял, зачем мне всё это надо. Гораздо проще забыть о ней, пусть себе работает. Безопасники выяснили, что она не привлекалась. Имеет друга, который живёт с ней в том же доме, но у него есть невеста. Никого более близкого не было. Если бы у девушки был парень, его бы тоже пробили на всякий случай.

Крайнова работает тут два года после колледжа, возможно, в её жизни всё изменилось, но ведь всех сотрудников в начале года снова поверхностно проверили.

И всё же я нажал кнопку селектора.

— Ирина Александровна, пригласите ко мне в кабинет системного администратора Крайнову Олесю Сергеевну.

— Подготовить заявление на увольнение? — удивлённо спросила помощница.

— Не надо. Я просто хочу с ней поговорить.

Глава 11

У нас в фирме была своя современная мини-АТС. В кабинете раздался звонок телефона. Данилов поднял трубку, выслушал говорившего.

Я встрепенулась, почему-то казалось, что мне пришёл конец.

— Олеся, тебя вызывает господин Ратхор, — сказал Данилов удивлённо, когда поставил телефон в держатель.

— Кто это? — спросила я, голос вышел испуганно-писклявым.

— Ты фамилию владельца фирмы забыла? В приёмную иди, тебя уже ждут.

«Мужчина в лифте меня узнал?! Он думает, что я шлюха, которая ходит по клубам! Он рассказал обо мне нашему боссу, и меня вышвырнут с работы без рекомендаций!» — пронеслась в моей голове пугающая мысль.

Я встала и, понурив голову, поплелась на выход. В голове уже прокручивала варианты поиска работы. Шли слухи, что Ратхор увольняет за малейшую оплошность, а тут больше, чем это.

Пока я ехала в лифте, подумала, что всё выглядит странным. Если бы меня хотели уволить, то вызвал бы отдел кадров и сообщил факт.

В приёмную я зашла на дрожащих ногах, поздоровалась с секретарём. Женщина вежливо ответила и указала на дверь с надписью «Генеральный директор Вирадж Кумар Ратхор».

— Заходи, тебя ждут.

Я пошла в кабинет владельца компании, тихо закрыла за собой дверь, потом направилась вперёд. Мужчина сидел в массивном кресле и смотрел на клавиатуру ноутбука. Услышав шум, он поднял голову, и я едва не улетела в панику, это был всё тот же человек, который увёз меня из странного места.

Я не дошла до стола, остановилась и пялилась на Ратхора широко открытыми глазами.

«Он богат, всемогущ и беспощаден. Он может не просто уволить, а уничтожить, внести в чёрный список, чтобы я больше нигде не устроилась», — снова пугающая мысль.

— Мне заявление писать? — спросила я дрожащими губами.

— Успокойся, Олеся. Работу ты не потеряешь. Ты ценный специалист, я видел отчёты, смотрел твоё личное дело, — ровным голосом с примесью стали ответил Ратхор.

— Тогда зачем вы меня позвали?

— Хотел тебе напомнить, что произошло в том месте, остаётся за его дверями. Здесь я твой работодатель. Пока ты эффективна, я тебя не трону. У нас нет никакой личной истории. Ясно?

— Да, конечно, я помню об обещании. Спасибо, что не заставили уволиться.

— Надеюсь на тебя. Можешь идти.

Я ринулась из кабинета. Уже в лифте я вздохнула с облегчением. Мне просто хотели напомнить о договоре, а увольнять не собираются, уже радовало.

— Зачем тебя вызывали? — поинтересовался Витя, когда я зашла в наш крошечный отдел.

— Я нечаянно толкнула Ратхора в лифте. Он спросил, где я работаю. Возможно, ему хотелось познакомиться ближе. Он сказал, что читал моё личное дело и результат работы. Увольнять не собирается, — решилась я сказать это.

— Не думаю, что наш босс так уж сильно поранился, чтобы увольнять тебя, — захохотал Витя.

— Ратхор бывает иногда странный, так посмотрит, будто пронзает взглядом, — произнёс Данилов задумчиво. — Я же хожу на собрание начальников. Говорят, он учился в России по обмену студентами, а сам из Индии. Решил тут обосноваться.