Ломая тишину

Администратор забрал микрофон, снова включил музыку. Люди взяли небольшие тарелки, начали ходить между столиками и наслаждаться едой. Олеся села на диван у окна и смотрела на это с тоской. Я подумал, что зря заставил девушку прийти, она выглядела так, будто её сейчас все присутствующие пинать начнут. К еде она даже не подошла, и это о многом говорило. И всё же я не мог принести ей сам, это выглядело бы странно.

К моей радости, о Крайновой позаботился Данилов, её начальник. Он положил на тарелку деликатесов и суши, потом принёс девушке поесть. Олеся не отказалась.

Я тоже немного поел, украдкой поглядывая на Олесю, потом беседовал на ничего не значащие темы с начальниками. Люди начали танцевать, я участия не принимал, стоял у одного из столов, медленно пил сок и наблюдал за всеми.

Внезапно раздался взрыв и вой сирены, из кухни повалил дым.

— Пожар! Все на улицу! Скорую помощь кто-нибудь вызовите! — заорал администратор.

Люди побежали к выходу. Кто-то выводил окровавленного повара в белом рабочем костюме. Меня вынесло на улицу вместе с толпой.

— Все вышли?! — закричал я, осматривая людей.

— Вроде да, — сказала какая-то девушка. — Я была в туалете, когда пожар начался, так что там никого не должно быть.

— Олеси Крайновой нет! — закричал Данилов.

Я заглянул в окно: Олеся сидела на своём месте.

— Всем оставаться здесь! — крикнул я, прикрыл пиджаком лицо до глаз и бросился в горящее здание.

Языки пламени вырывались в открытые двери кухни и уже лизали начало зала. Олеся сидела на диване и как заворожённая смотрела на огонь.

— Ты дурная?! На улицу живо! — скомандовал я.

Девушка неожиданно упала в обморок. Я подхватил её на руки и вынес на улицу.

Подъехали пожарные машины и две скорые помощи. Врачи выкатили каталку, я положил на неё Олесю. Второй автомобиль забрал раненого повара и уехал.

— Что с ней, доктор? — спросил я.

Врач провёл у девушки под носом какой-то открытой бутылочкой, Олеся пришла в себя. Потом ей надели на палец прибор.

— Обычный стресс и обморок. Сатурация хорошая, девушка не успела сильно надышаться дымом. Повезём в больницу — на всякий случай, — ответил пожилой мужчина, надевая на неё маску с баллончиком.

— Я не поеду в больницу, не поеду. Я домой хочу, отпустите меня домой, — начала причитать Олеся.

— Если с тобой всё будет хорошо, отпустят в понедельник, не переживай, — уговаривал врач.

— Олеся, ты поедешь в больницу. Это приказ, — строгим тоном сказал я. — Сообщи Данилову, если тебя в понедельник не отпустят.

— Хорошо, — сдалась девушка.

Олесю увезли. Сотрудники начали разъезжаться на такси, пожар тушили. Я подошёл к начальнику IT-отдела.

— Михаил Дмитриевич, как только вам позвонит Крайнова, сразу доложите мне. Или завтра утром поинтересуйтесь её здоровьем и напишите мне по корпоративному мессенджеру. Никому не говорите о моей просьбе.

— Хорошо, я всё сделаю, — с серьёзным видом сказал Данилов. — Меня удивляет, почему Олеся не вышла, как все. Странно всё это.

— Иногда человек впадает в некий ступор от страха и не может шевелиться. Возможно, с Крайновой произошло что-то подобное, — ответил я.

Глава 16

Меня привезли в больницу, оформили и сразу повели на обследование. Я позвонила Юре, у которого были ключи от квартиры, попросила срочно привезти паспорт и медицинский полис, накормить кота.

Друг захватил мне всё необходимое, что обрадовало. Теперь я могла надеть тапочки и пижаму на ночь.

Меня положили в бокс на четыре кровати. Там уже лежали три пожилых женщины, и все как одна храпели. Им это спать не мешало, а вот я не высыпалась. Временами проваливалась в какой-то тревожный сон, мне снилась маленькая девочка, которая смотрела, как огонь пожирает дом, и не могла пошевелиться.

— Всё хорошо, малышка, всё хорошо. Не смотри туда, не надо, — какой-то дяденька в зелёной куртке и каске подхватил меня на руки и быстро побежал к выходу.

На пожарном была странная маска с трубкой, но я не испугалась, не начала плакать, я продолжала пребывать в ступоре, даже когда меня передали в руки врачей скорой помощи.

***

Утром принесли кашу и чай, я нехотя поела, мне казалось, что соседки по палате недобро косятся на меня. Мы познакомились, но всё равно было тревожно.

Сразу после завтрака заглянула женщина, она оказалась дежурным врачом. Спросив у всех самочувствие, врач подошла ко мне, расспросила о моём состоянии. Пожала плечами и ответила, что всё хорошо, я не чувствую себя плохо.

Обследования, которые делали вчера, показали, что ничего страшного у меня нет. В понедельник, скорее всего, меня выпишут домой. Я не захотела ждать и заявила, что напишу отказ от дальнейшей госпитализации.

Из больницы решила ехать домой на такси. Едва я села в салон, как позвонил Данилов. Начальник хотел навестить меня и спросил, что нужно принести.

— Спасибо за заботу, Михаил Дмитриевич. Ничего не надо, я уже еду домой. Со мной всё хорошо. Обследование ничего не выявило. Я сейчас написала отказ от дальнейшей госпитализации. Завтра выйду на работу.

— Нужно было остаться, вдруг бы тебе капельницу какую-то поставили, организм почистить и прочее. Я вовремя заметил, что ты не вышла из ресторана, поэтому ты не должна была сильно дыма наглотаться. Тебя из горящего здания Ратхор на руках вынес.

— Спасибо, я и сама не поняла, почему не вышла вместе со всеми. Не переживайте, со мной всё хорошо.

— Если будет плохо, звони, дам тебе выходной в понедельник, — сказал начальник и отключился.

Я позвонила Юре, сказала, что еду домой. Друг знал меня лучше, чем начальник, комментировать ничего не стал. Сказал, что если будет плохо, чтобы я немедленно вызвала скорую помощь. Сам он уехал со своей девушкой куда-то за город на речку. Лето, многие валяются на пляже, я по понятным причинам туда не хожу.

Дома было скучно, я не знала, чем себя занять. Села за ноутбук, нашла форум, о котором говорил Юра. Прочитала несколько статей, для этого пришлось зарегистрироваться на сайте, всё же он был только для лиц старше восемнадцати лет.

Там была страница, где можно написать о себе и попросить встречи. Прочитала, как это делают другие, и написала: «Олеся, двадцать два года. Проживаю в городе… Готова стать ведомой для ответственного мужчины из своего города».

Когда анкета ушла, я подумала, почему именно мужчину ищу? Есть же девушки, которые любят руководить? И всё же мне казалось, что комфортнее было бы общаться с мужчиной.

В личных сообщениях мне написал какой-то Владыка Мира. Мы начали общаться. Собеседник задавал вопросы, на которые я часто не знала ответа. Я не была уверена, чего конкретно хочу, мне нужен был проводник.

Владыка Мира: «Тогда встречаемся у меня дома для первой игры, сегодня в восемь вечера. Я напишу, куда подъехать».

«Так быстро? Я бы хотела сначала встретиться на нейтральной территории. Где-то на улице».

Владыка Мира: «Ты же хочешь быть ведомой, значит, приедешь. Не приедешь — досвидос. Я не встречаюсь ни с кем на улице».

«Я не поеду к незнакомому человеку домой».

Владыка Мира: «Ты что, думаешь, такие, как мы, будут идти на поводу у девушки? Или ты настолько трусиха? Зачем тогда сюда написала, что тебе нужен доминант?»

Я хотела написать, что подумаю, мне нужно немного времени, но тут раздался звонок в дверь. Я заказала продукты доставкой, но в приложении был указан код от подъезда, и мне всегда оставляли еду у двери, потом звонили по телефону и уходили. Я досадовала про себя, что сегодня попался невнимательный курьер, не увидел, что доставка бесконтактная.

Я не посмотрела в глазок и открыла дверь. За порогом стоял Ратхор.

Захлопнув дверь прямо перед носом высшего руководства, выпучила глаза от шока. Появление этого человека у меня дома было сродни тому, как если бы заявился сам президент страны.

— Олеся, что за ребячество? Открой мне дверь, — раздался грозный голос.

Я осторожно открыла, пропустила гостя в прихожую и поздоровалась.

— Простите, я не ожидала увидеть вас в своём доме.

— Я узнал, что ты непростительно беспечна и выписалась из больницы раньше времени. Пришёл проверить твоё здоровье. Всё же я вынес тебя из горящего здания и обязан позаботиться.

— Спасибо, что спасли меня. Проходите. Вот тапочки. Они чистые, их только мой друг надевает, когда приходит.

— Возьми пакет. Моя служанка напекла самосы. Это типа ваших пирожков, но на индийский манер. Не особо люблю вашу кухню, и служанка готовит мне индийские блюда, — Ратхор передал небольшой пакет.

— Могу предложить чай. Сейчас поставлю кипятить.

— Не сейчас, не нужно беспокоиться из-за моего появления.

Ратхор спросил, где уборная. Я показала и пошла на кухню, положила пакет на стол и задумалась, с чего вдруг Вирадж припёрся ко мне? Узнать о здоровье? Но это же бред — высшее руководство не ездит к простым системным администраторам на дом. Когда я зашла в комнату, бросилась к ноутбуку. Ратхор уже читал мою переписку.

— Ты ищешь ведущего на таких сомнительных сайтах? — удивлённо спросил мужчина, присаживаясь в компьютерное кресло.

— Вам не кажется, что вас это не касается? Я ещё не поняла, зачем вы тут, — нашла я в себе силы сказать.

— Я уже объяснял, приехал проверить, всё ли с тобой в порядке. Мне доложили, что ты самовольно выписалась из больницы. Пока ты на меня работаешь, Олеся, до некоторой степени я за тебя отвечаю. Ты не будешь встречаться с этим человеком. Владыка Мира, надо же. Почему не Вселенной?

Я с ужасом наблюдала, как Ратхор уничтожает мой аккаунт на сайте.

— А с чего вы решили, что я не должна с ним встречаться? — спросила я нервно.

— Потому что этот недовладыка никакой не доминант. Скорее всего, самовлюблённый нарцисс. Может быть, ещё хуже — садист, но не в рамках темы, а самый настоящий. Запомни, Олеся, настоящий ведущий не будет требовать от тебя приехать к нему, причём в ультимативной форме. Ни в коем случае не станет брать на слабо — это запрещено. В первый раз ведущий и будущая ведомая могут встретиться в кафе, где многолюдно, чтобы обоим было комфортно. Они смотрят друг на друга, задают интересующие вопросы. Если не подходят друг другу — расходятся. А не вот это вот всё, что этот владыка тебе тут накатал. Ты бы приехала и попала в лапы изверга. В лучшем случае тебя бы унижали как могли под предлогом встречи, в худшем — избили несмотря на протесты.

— Вы откуда всё это знаете? — у меня задрожали губы от страха и неловкости.

Сейчас казалось, что меня выставили никчёмной идиоткой, какой я и была. Чуть не поехала неизвестно к кому, чтобы огрести ещё больших неприятностей в жизни.

— Я доминант, Олеся, и знаю, о чём говорю. Хорошо, раз уж ты была в том клубе, открою правду. Это был элитный закрытый клуб для особых игр. О нём никто не знает, кроме узкого круга людей, именно поэтому тебя попросили молчать.

— Понимаете, я больше не могу так жить. Мне нужен наставник, который станет руководить. Я устала так, я… — у меня снова началась паника, казалось, что я сейчас унижаюсь перед этим сильным и властным мужчиной.

Ратхор тут же встал, усадил меня в кресло, потом поставил стул напротив и расположился на нём.

— Всё хорошо, Олеся. Тебя никто не осуждает за это, особенно я. Дыши глубже, вот так, контролируй дыхание. Я готов тебе помочь, но у меня будет условие. Больше никаких сомнительных сайтов, а тем более знакомств с непонятными владыками. Раз уж ты живёшь одна, встречаться будем у тебя. Для начала будут разговоры, я хочу понять тебя немного, выстроить наше дальнейшее общение. Потом мы подпишем стандартный договор с твоими предпочтениями и табу. Ты никому об этом не расскажешь, особенно на работе. Если ты согласна, мы начнём прямо сейчас с разговора. Если нет — я просто уйду и никогда тебя больше не побеспокою.

В моей голове метались мысли. Я до сих пор немного боялась Ратхора, а с другой стороны — не могла больше жить, как было до этого.

— Сильно бить будете? — опустив взгляд на руки, спросила я.

— Я не садист, Олеся, чистый доминант. Посмотри на меня, пожалуйста, — тон голоса был обычным, в нём не было приказа.

Я подняла голову. У Ратхора была практически чёрная радужка глаз — это пугало и притягивало одновременно.

— Олеся, такие отношения строятся на доверии. Без этого ничего у нас не получится. Я обещаю позаботиться о тебе, но ты должна слушаться в пределах своих возможностей. Никто тебя бить не будет и требовать того, на что ты не согласна.

— Я совсем ничего не знаю, — тихо ответила я.

— Я тебя научу, не волнуйся. Сейчас давай просто поговорим. Я хочу знать, почему ты сидела в горящем здании и смотрела на огонь. Ты же понимаешь, что должна сказать правду, иначе будет нечестно. Обещаю, после я расскажу какой-то свой секрет.

Я кивнула, не собиралась врать, раз согласилась на разговор. На телефон пришёл звонок, я встала и побежала забирать пакеты из супермаркета.

Глава 17

Олеся

Я забрала пакеты, быстро разложила еду в холодильник и на полку навесного шкафчика. Когда вернулась в комнату, оказалось, что Ратхор взял со стола мой альбом и рассматривал его.

— У тебя очень красивые рисунки. Чёткие, выверенные линии. По ним видно, что ты стремишься упорядочить свою жизнь, но не можешь. Поговорим, Олеся? Я обещаю, что не буду смеяться или расценивать негативно, что бы ты ни сказала. Если ты не готова, я тебя пойму, — спокойным тоном произнёс Ратхор и положил альбом на стол.

Я закрыла ноутбук, села в кресло и на несколько секунд задумалась. Никогда ни с кем не откровенничала, кроме Юры. Мне было страшно, но сейчас почему-то казалось, что Ратхор способен меня понять, потому что он мгновенно уловил суть в моих рисунках.

— Я потом могу задать вопрос?

— Обещаю, что отвечу. Олеся, это просто разговор двух людей. Я хочу тебя лучше понять. Расскажи, почему ты не вышла из горящего ресторана? Сядь удобнее, откинься на спинку кресла, дыши ровнее. Ты можешь на меня не смотреть, если тебе так будет проще.

Я сделала, как он просил, прикрыла глаза. Смотреть в почти чёрные зрачки мужчины пока не могла.

— Мне было шесть лет, когда погибли мои родители. В наш дом ударила молния, он загорелся. Я будила папу и маму, но они накануне выпили и не просыпались. Мне было очень страшно, я села в угол напротив их кровати и смотрела на огонь. Было жутко, одновременно эта стихия будто заворожила меня, я не могла шевельнуться. Меня вынес пожарный из горящего дома. Родителей тоже вынесли, но они уже были мёртвые. Накануне этой ночи у меня был день рождения. Я потом месяц не могла разговаривать, мне снился огонь, и сейчас иногда снится.

— Ты винишь себя за то, что не могла их разбудить? — вежливо спросил Ратхор.

— Нет, мне сказали через пару дней, я ещё в больнице лежала, что они уже были мертвы, когда начался пожар, — ответила я.

— Какими были твои родители?

— Вы не подумайте, они не были алкашами. Я мало что помню из раннего детства, но мама мне пела колыбельные на каком-то непонятном языке. Папа читал сказки. Они всегда говорили, что очень любят меня.

— Твоя мама была иностранка? — в голосе Ратхора прозвучало удивление.

— Нет, она была местная. Я помнила, что они работали в деревне у фермера, я его тогда дядей Вовой называла. После того как я вышла из детского дома, навестила его семью и расспросила обо всём. Оказалось, мама дружила с его женой, и они знали о нашей семье почти всё. Наверное, вам неинтересно это знать.

— Если тебе будет легче оттого, что ты мне расскажешь, говори. Я готов тебя выслушать, Олеся.

Вирадж

Я смотрел на девушку и видел, что ей с трудом даётся этот разговор. Вероятно, она ещё ни с кем этим не делилась или вообще не имела такой привычки. Её зажатость чувствовалась во всём: в тембре голоса, в дрожании рук. Она сидела с закрытыми глазами, ей так было легче. Я подумал, что сейчас она начнёт оправдывать родителей, что они пили немного, что они любили её.

— Я ночевала у Поляковых, мы много разговаривали. В основном я задавала вопросы. Тётя Рита мне всё объяснила. Мою маму звали Лида, она родилась инвалидом, очень плохо разговаривала, её мало кто понимал, она отставала в развитии, училась в специализированной школе. Вот почему её речь мне казалась странной в детстве. Маму из-за этого ненавидели в семье. Только одна из бабушек очень любила её, она тайком от всех завещала ей однокомнатную квартиру. Родственники хотели отобрать жильё, признав, что мама недееспособная. Её даже в психушку упекли.

Олеся замолчала, нервно сглотнула и продолжила.

— Мама к восемнадцати годам была практически нормальная, но очень доверчивая, и речь не выправилась. В больнице она встретила мужчину-шизофреника. Он был не буйный, тихий очень, просто иногда сам ложился на лечение, чтобы поддерживать здоровье. Маме было девятнадцать, а ему уже сорок. Тётя Рита говорила, что они полюбили друг друга. Папа не смел мечтать о семье с его диагнозом, да и мама тоже. Врач выписал справку, что мама сама может за себя отвечать. Они уехали жить в квартиру бабушки, поженились.

Олеся замолчала, начала теребить полы рубашки пальцами. Я сам сходил на кухню, принёс ей попить, девушка не отказалась.

— Как же твои родители оказались в деревне?

— Какие-то чёрные риелторы узнали о них. Обманом они заставили их продать квартиру, обещали хороший дом в деревне. Типа: вы же на пенсии, вам нужен свежий воздух, а уж вашему малышу и подавно. Их даже не смутило, что мне года ещё не было. В итоге моих родителей вывезли в развалюху и бросили. Папа пытался отстоять их права, подал заявление в полицию, но те сказали, что мама сама согласилась на эту сделку. Типа они сами дураки, не посмотрели дом в начале. Мама с папой смотрели, просто их привезли к другому дому и показали его, не заводя внутрь, а там жила семья с детьми, они и не знали об этом обмане, — Олеся говорила дрожащим голосом, а по её щеке побежала слезинка.

— Странно, что полиция на самом деле не стала разбираться. Что было дальше?

Мне захотелось спросить: после этого твои родители начали выпивать? Я не стал этого делать, пусть всё сама расскажет.

— О беде моих родителей узнал местный фермер. Он помог за свои деньги перекрыть им крышу, чтобы не текло. В доме оклеили новые обои, постелили линолеум. Дядя Володя даже на работу их взял. Мама помогала Лиде делать сыры и масло на продажу, ухаживала за огородом. Папа чистил коровник, кормил свиней. Им платили деньги, а на зиму делились мясом и овощами. Родители не пили, но в мой день рождения решили отметить немного. Они купили самогона у одной местной женщины. Оказалось, тот был некачественный, и родители отравились, вот почему они не просыпались. Там ещё несколько человек тогда отравились, эту женщину посадили в тюрьму. Вот так всё и было.

— А как же ты в детском доме оказалась? У тебя столько родни, — спросил я. Это было важно услышать.

— Сначала меня взяла к себе тётя, мамина сестра. Она думала, что я получу в наследство землю, которая осталась. Тётка хотела снести дом и построить там дачу. Оказалось, что земля не оформлена и принадлежит государству, родители владели только строением на ней. Тогда начался скандал, я была в соседней комнате и всё слышала. Тётка орала, что я ей теперь на фиг не нужна, у неё своих трое ртов. Дядя заявил, что он не намерен воспитывать ребёнка сестры, его невеста против этого. Бабушка и дедушка кричали, что они слишком старые, чтобы взваливать на себя такую ответственность. Лида и Сергей были дурачками, вдруг и я такая же? На следующий день тётка приволокла меня в детский дом. Фермеры говорили, что сразу же изъявили желание забрать меня к себе, но им в опеке ответили, что меня тётя оформила на себя. Когда меня отправили в детский дом, им почему-то не сказали, а сами они мной не интересовались. Я их не виню, у них своих четверо детей.

Я понял, что эта девушка глубоко ранена. Её тревожное расстройство было не просто так, оно шло из глубин детства. Мне стало понятно и то, почему она не вышла из горящего здания. Скорее всего, у неё что-то переключилось в голове, и она снова вспомнила себя той шестилетней девочкой.

— Спасибо за откровенность, Олеся. Ты можешь задать свой вопрос. Я обещаю, что отвечу на него честно, — сказал я.

— Прежде чем согласиться на вашу помощь, мне нужно узнать больше. Я, может, где-то наивная, но не совсем дура. Прочитала несколько статей на форуме. Что вы практикуете?

— Я не люблю физический садизм, для меня не совсем приемлемо причинять человеку боль, но других тематик я не осуждаю — каждому своё. Также я никогда не стану оскорблять, психологический садизм тоже не моё. Я практикую шибари — это японское искусство связывания, а ещё люблю делать из человека статичную фигуру. Контроль и подчинение — это моё. Такой ответ тебя устраивает?

— Да, я не хотела бы, чтобы меня унижали. Это очень больно, — Олеся подняла голову, её глаза были влажными.

— Тебя когда-то унижали? — спросил я тихо.

— Да, но я не хотела бы об этом говорить.

— Хорошо, мы вернёмся к этому позже, когда ты будешь готова. Сейчас твоя задача — попить чаю и подумать над моим предложением. Я действительно хочу тебе помочь, Олеся, но уговаривать и настаивать не буду. Ты сама должна принять решение: хочешь ты под мою опеку или нет. Я прошу тебя, не стоит лезть на сомнительные сайты — это ни к чему хорошему не приведёт. В крайнем случае не соглашайся в первый же день идти на квартиру к незнакомому тебе мужчине. Я поеду домой. Меня Кедар ждёт в машине.

— Как мне сообщить, если я соглашусь? — спросила Олеся.

— Напиши мне в корпоративном мессенджере в личном сообщении слово «лотос». Я пойму, что ты согласна. Можешь посмотреть в интернете, что такое шибари, статей на эту тему очень много.

Я встал, Олеся пошла меня провожать. Когда за мной закрылась дверь, подумал, что теперь всё зависит только от неё.

Глава 18

Олеся

Я вышла на работу, Данилов поинтересовался, как я себя чувствую. Сказала, что со мной всё в порядке. Потом начальник объяснил фронт работ на сегодня.

— Если будут вызывать в отделы чинить технику, я сам схожу. Пусть история с рестораном уляжется, начнут ещё с расспросами к тебе приставать.

— Спасибо за заботу, Михаил Дмитриевич, — искренне поблагодарила я.

— Не за что. Прости, что скажу это, но ты иногда напоминаешь мне одного из сыновей. Он у меня аутист. Да, вы совершенно разные, но что-то такое по психиатрии проскальзывает, — неожиданно сказал Данилов.

— Вы правы, у меня тревожное расстройство. Мне трудно, когда вокруг много людей, а в остальном всё хорошо, — решилась признаться я и только потом сообразила, что зря это делаю.

— Не переживай, я никому об этом не скажу, просто буду знать, когда Витя в отпуске или болеет, лучше ходить по кабинетам самому. На самом деле мне нетрудно, тебя я и тут работой нагрузить смогу, — Данилов поднял трубку звонящего телефона, выслушал, а потом заявил: — Пойду работать, в бухгалтерии бумагу в принтере зажевало.

Начальник ушёл, я с облегчением вздохнула. Осмелилась открыться ему и рассказать о диагнозе, внезапно получила маленькую поблажку. Данилов обещал никому не говорить, и я ему верила, всё же этот мужчина своих детей имеет и понимает, что к чему.

Я начала работать, но время от времени мысли возвращались к вчерашнему вечеру. До сих пор удивляло, что Ратхор заявился ко мне домой, а потом предложил свою помощь. Теперь в голове кружились разные мысли. Почему он решился помочь? В чём тут подвох? Что потом этот богатый мужчина от меня потребует? Что будет, если я соглашусь на помощь Ратхора?

Неизвестность пугала и манила одновременно. Сейчас я могла здравым умом проанализировать свою переписку с неким Владыкой. Ратхор прав, я прямиком шла в ловушку, и это ещё повезло бы, если не пострадала сильно.

Время от времени размышляя над ситуацией, пришла к выводу, что если уж связываться с тем, кто понимает в доминировании и подчинении, то кандидатуры лучше Ратхора не найти. Если случится что-то страшное, полиция и сюда придёт с вопросами. Владелец фирмы не будет рисковать своей репутацией добропорядочного бизнесмена.

«Лотос», — я решилась и отправила личное сообщение в корпоративном мессенджере.

«Сегодня после работы», — пришёл быстрый ответ.

Я всё поняла, Ратхор ещё вчера сказал, что встречи будут на квартире. Вероятно, мужчине так будет удобнее, а я вовсе не возражала.

Когда вернулась домой после работы, не увидела машину Ратхора во дворе. Точное время встречи не назначено, и пришлось ждать. Я умылась, переоделась в красивое домашнее платье синего цвета, потом поставила чайник на плиту. Внезапно в домофон позвонили, побежала открывать. Через несколько минут в прихожую зашёл Ратхор, на этот раз он был одет во всё бежевое, что контрастировало с его слегка смуглой кожей. Мы поздоровались, мужчина достал из пакета тапки.