Рожденный стать Богом Книга 2

— Эффективен, — Беатрис отрезала это слово так, будто оно объясняло всё. И, возможно, для неё так и было.

Эффективен, — мысленно повторил Хантер. — Странный выбор слова. Обычно так говорят о тех, кого не любят, но вынуждены ценить. Или о тех, на кого работали.

— Проходите, — секретарша подняла голову. — Директор вас примет.

Они вошли в кабинет. Скиннер сидел за столом, и первое, что бросилось Хантеру в глаза, — его кулак, сжатый чуть сильнее, чем требовалось для спокойной позы. Директор быстро расслабил пальцы, но Хантер успел это заметить. Пустая чашка из-под кофе стояла на краю стола — он явно допил её давно и не стал заказывать новую. Директор делал вид, что работает, но его глаза, направленные в монитор, были пусты.

«Он напряжён. Или расстроен. Или просто устал. Вэнс оставил неприятный осадок. Значит, разговор был не из приятных. Интересно, о чём они говорили».

— Садитесь, — Скиннер жестом указал на стулья. — Докладывайте.

Беатрис начала — сухо, по делу, без единого лишнего слова. Пересказала разговор с комиссаром, сообщила о пропавшем технике Моррисоне, о том, что камеры не работали, а серверы теперь под арестом. Хантер добавил пару деталей о поведении О’Брайена, когда она замолкла. Скиннер слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым — маска, которую он носил постоянно.

— Значит, О’Брайен собирается устроить вам препятствия? — уточнил он, когда они закончили.

— Похоже на то, сэр, — ответила Беатрис. — Он боится кого-то. Или чего-то. Возможно, причастен сам.

— Причастность комиссара мы проверим, — Скиннер холодно усмехнулся. — Но сейчас есть изменения в вашем задании, агент Майерс.

Хантер внутренне подобрался.

— Вы снимаетесь с совместного расследования с агентом Дуарте. Отныне вы будете действовать самостоятельно.

Пауза повисла в воздухе. Хантер почувствовал, как Беатрис слегка повернула голову в его сторону, но не проронила ни слова. Она не знала о таком развитии событий, но не была удивлена.

— Вас переводят в Нью-Йорк, — продолжил Скиннер. — Там вам предоставят квартиру в безопасном районе. В ней уже подготовлено личное снаряжение, включая защищённые средства связи, оружие и доступ к городским базам данных. Ваша задача — собирать информацию об «Аколитах». Любые контакты, любые зацепки, любые слабые места. Докладывать непосредственно мне. Без согласования никаких активных действий. Никаких арестов. Никакой самодеятельности.

— А как же расследование теракта? — Хантер взглянул на Беатрис, которая оставалась невозмутимой, но её молчание было красноречивее любых слов.

— Расследование продолжит агент Дуарте. Она справится. А вы переключаетесь на другое. — Скиннер помолчал, словно взвешивая, сколько информации можно выдать новичку. — Ваш брат, агент Майкл Майерс, также переводится в Нью-Йорк. Его задача — сбор информации о «Конкордате». Он уже отбыл. Вы будете работать раздельно, но в одном городе.

«Майк уже там. Значит, план был запущен до того, как мы вошли в этот кабинет. Скиннер знал ещё до нашего возвращения. Может, даже до того, как мы выехали в полицейский департамент. И Вэнс... что-то здесь не сходится».

— Сэр, — Хантер позволил себе задать вопрос, зная, что ступает на тонкий лёд, — я не совсем понимаю причину такого срочного перевода. Если это связано с моей некомпетентностью, я бы хотел знать, чтобы исправить.

Скиннер впервые за время разговора посмотрел на него прямо, не сквозь прищур, а открыто.

— Агент Майерс, — сказал он, — ваша компетентность не вызывает сомнений. Вы первый агент, которому так рано доверили вести собственное расследование. Обычно совместная работа с куратором длится не менее двух месяцев. Вы справились с первым боевым столкновением. Но сейчас мне нужны глаза и уши в Нью-Йорке. Город после теракта на грани, ведь полицейские боты покинули улицы. «Аколиты» активизировались. Нам не хватает оперативной информации. Ваш профиль — сбор разведданных, а не полицейская рутина. Поэтому вы едете.

Он сделал паузу. Хантер ждал.

— Кураторство агента Дуарте окончено, — подвёл черту Скиннер. — Теперь вы работаете самостоятельно, но под моим прямым контролем. Вопросы?

— Нет, сэр, — ответил Хантер. Он понял, что дальнейшие расспросы бессмысленны.

— Тогда свободны. Агент Дуарте, задержитесь.

Хантер встал, кивнул Беатрис и вышел. Закрыв дверь, он прислонился к стене и перевёл дыхание.

Что это было? Почему Скиннер так внезапно меняет планы? И этот Вэнс... Что они могли обсуждать? Впрочем, нет ничего удивительного в том, что директор национальной разведки контактирует с главой крупнейшей ЧВК. Но совпадение по времени с моим переводом... Слишком жирный намёк. Скиннер явно хочет, чтобы я был подальше от этого расследования. Почему? Что такого я мог узнать? Или кого?

Он оттолкнулся от стены и медленно пошёл по коридору. Ноги несли его в жилой сектор, но мысли были далеко.

Беатрис не знала. Но, кажется, догадывается. Она не удивилась моему переводу. Просто приняла как данность. И этот её ответ про Вэнса — «эффективен». Она работала на него? Если да, то что их связывает сейчас? И почему Скиннер держит её рядом, если у неё такое прошлое? Может, он как раз поэтому и держит. Бывшие сотрудники ЧВК лучше других знают их методы.

Он свернул в боковой коридор и чуть не столкнулся с Астрид. Она вынырнула из-за угла с папкой в руках и, увидев Хантера, расцвела улыбкой.

— Агент Майерс! — её лицо осветилось тем самым выражением, которое Хантер про себя называл «профессиональным солнечным светом». — Какими судьбами? Я думала, вы уже на задании.

— Только вернулись, — ответил ей улыбкой Хантер. — А теперь... меня переводят в Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк? — Астрид удивлённо подняла бровь. — Вот это поворот. Поздравляю, наверное.

— Спасибо. Я сам не до конца понимаю, радоваться или нет.

— Поверьте, в Нью-Йорке хотя бы жизнь кипит. А здесь, на Лонг-Айленде, — она театрально вздохнула, — тоска смертная. Редко вырываюсь в город. Так что я вам даже завидую.

— Может, как-нибудь составите компанию? — Хантер решил, что наладить более близкие отношения с Астрид было бы не лишним. — Я в городе никого не знаю и был бы рад знакомому лицу. Особенно такому, как у вас.

— Звучит заманчиво, — Астрид поправила папку, прижатую к груди, — но боюсь, у меня слишком много работы. Директор — человек требовательный.

— Рано или поздно у вас всё равно найдётся свободное окошко.

— Работа никогда не кончается, — она подмигнула. — Но иногда бывают перерывы. Ладно, не буду отвлекать. Удачи вам в Нью-Йорке, агент Майерс. И берегите себя.

— Спасибо, — Хантер кивнул. — И вы.

Она ушла, цокая каблуками по бетонному полу. Хантер проводил её взглядом.

А старик-то не промах. Хорошую помощницу себе подобрал. Надо признать, вкус у Скиннера есть. Что ни говори, а Астрид чертовски хороша — умная, весёлая, сексуальная. И явно знает гораздо больше, чем показывает. Интересно, в курсе ли она о том, что сейчас происходило в кабинете? Наверняка что-то знает. Неспроста ведь она его личная помощница. Такие, как она, всегда всё знают.

Он пошёл к себе, чтобы собрать вещи. В комнате было тихо. Хантер открыл шкаф, достал рюкзак и начал методично складывать немногочисленное имущество: одежду, планшет, медикаменты, запасные обоймы. Его мысли снова вернулись к разговору со Скиннером.

Итак, я переведён. Беатрис остаётся. Майк уже в городе. Мы будем работать раздельно, но я смогу с ним связаться. Это уже кое-что. Возможно, моё присутствие здесь вызывает некие «осложнения». Но какие именно?

Он вспомнил взгляд главы «Чёрного ястреба», брошенный на него в приёмной. В этом взгляде было всё что угодно, кроме равнодушия.

Они знакомы с Беатрис. И не просто знакомы. Я бы многое отдал, чтобы узнать, что она делала до «Оплота». Но пока я новичок, мне никто ничего не расскажет. Может, Майк или Винс знают? Надо будет спросить при встрече.

Хантер застегнул рюкзак, повесил на плечо и вышел в коридор. У выхода из жилого сектора он остановился. Ему хотелось дождаться Беатрис, спросить её прямо: что всё это значит? Но он понимал, что если бы она хотела, то уже сказала бы. К тому же, она осталась у Скиннера — и кто знает, какой разговор сейчас происходит в том кабинете без свидетелей.

Нет. Я не буду ждать. Если я понадоблюсь ей — она сама выйдет на связь. А пока мне нужно сосредоточиться на новом задании. Нью-Йорк — не Лонг-Айленд. Там я буду свободнее. И, может быть, этот перевод к лучшему.

Он вышел на парковку. Машина уже ждала его — точно такая же, как была у Майка. Хантер закинул рюкзак на заднее сиденье, сел за руль и запустил двигатель. Навигатор уже загрузил маршрут до новой квартиры в восточной части Манхэттена.

За пеленой моросящего дождя впереди смутно угадывались огни небоскрёбов. Город, который он видел вчера утром — пустой, израненный, но всё ещё живой — ждал его. Теперь уже не как гостя, а как охотника, играющего по чужим правилам.

Вэнс, Беатрис, Скиннер, «Аколиты», «Конкордат» — слишком много для одного дня.

Он выжал педаль газа, и машина бесшумно скрылась в серой пелене. Позади остался «Оплот» — крепость, которая стала его первым домом в новой жизни. Впереди лежал город, в котором ему предстояло найти ответы.

11

Квартира, которую выделили Хантеру, оказалась на двадцать третьем этаже нового жилого комплекса в восточной части Манхэттена. Район считался безопасным — по крайней мере, по меркам города, где безопасность давно стала условностью. Бронированные двери, биометрические замки, посты охраны — всё это внушало некоторое спокойствие. Но Хантер знал: в Нью-Йорке спокойствие — это просто пауза между неприятностями.

Он вошёл, закрыл дверь и несколько секунд просто стоял в прихожей, привыкая к пространству. Огромная гостиная с панорамными окнами выходила на восток — сейчас, в серых сумерках, за стеклом угадывались силуэты небоскрёбов, опутанных паутиной неработающих рекламных экранов. Спальня — минималистичная, с кроватью, которая выглядела так, будто на ней никто никогда не спал. Ванная — хромированная, стерильная. Дорогая мебель, современная техника — «Оплот» не скупился. Всё это напоминало дорогой гостиничный номер, в котором поселился человек, не планирующий задерживаться надолго.

Хантер ввёл на домашнем терминале личный код, и часть стены в гостиной почти бесшумно отъехала в сторону, открыв доступ в секретную комнату. Собственно, комнатой это небольшое помещение можно было назвать с натяжкой — скорее, оружейный шкаф, разросшийся до размеров кладовой. Здесь он обнаружил вполне приличный арсенал: две автоматические винтовки, дробовик с помповым механизмом, несколько коробок с патронами и — отдельно, в специальном кейсе — новый экспериментальный пистолет, о котором упомянул Скиннер.

Он взял его в руку. Компактный, с гладкими обводами, сенсорная панель для идентификации владельца на рукояти и небольшой индикатор заряда. Непривычно тяжёлый для своего размера — электромагнитный ускоритель добавлял веса. Хантер выщелкнул магазин, осмотрел патроны: длинные, похожие на толстые иглы, безгильзовые, с лазерными насечками вдоль сердечника — ничего подобного он раньше не видел. Бесшумный. Смертоносный. И явно созданный без оглядки на конвенции.

«Интересно, сколько человек в „Оплоте“ вообще знают о существовании этой штуки? И почему Скиннер решил, что мне она понадобится?»

Он прицелился в стену, привыкая к балансу. Тяжёлая, надёжная игрушка. Хорошая.

Здесь же обнаружилась и одежда. Чёрный композитный бронеплащ — довольно лёгкий, но, как говорилось в прилагаемой инструкции, способный останавливать осколки и выдерживать прямые попадания из оружия малого и среднего калибра. Хантер накинул его на плечи, застегнул магнитные застёжки. Плащ сидел идеально — ткань облегала плечи, не стесняя движений, а скрытые пластины брони распределяли вес так, что он почти не ощущался. Изготовлен на заказ. Дорогая вещь. И очень полезная.

Как вторая кожа. Интересно, сколько они заплатили за него? И главное — зачем новичку, который должен „просто собирать информацию“, такое снаряжение? Скиннер явно готовит меня к чему-то более серьёзному, чем пассивное наблюдение. А может просто старается максимально обезопасить многомиллионные инвестиции, которые уже были сделаны в мою скромную персону.

Он переоделся, сунул пистолет в кобуру под плащ, проверил, как тот сидит — оружие не топорщилось, не давило, было доступно для быстрого извлечения. Затем сел за терминал и набрал Майка.

— Ты где? — спросил брат без приветствия.

— В новой квартире. Смотрю на подарки.

— Композитный плащ и «тихий»?

— Ага. У тебя такое же?

— Один в один. Электромагнитный, с игольчатыми патронами. Я, когда увидел, чуть не присвистнул. Такое оружие — не для патрулирования улиц, брат. Это для ликвидации.

— Вот и я о том же подумал. Встретимся?

— Давай. Есть одно место в Нижнем Манхэттене, старая забегаловка под названием «Красный фонарь». Там можно спокойно поговорить.

— Через час?

— Буду.

Хантер отключился, ещё раз проверил пистолет и вышел.

Улицы вечернего Манхэттена встретили его привычной моросью. Дождь здесь, казалось, никогда не прекращался — он просто менял интенсивность, переходя от мелкой взвеси к тяжёлым струям и обратно. Редкие прохожие привычно жались к стенам зданий, пряча лица в воротники. Над головой, в сером небе, проплыл полицейский дрон — один из немногих, оставшихся на службе после того, как все боты были отозваны с улиц. Наверное, этих решили оставить просто потому, что они были абсолютно безоружны. Их задачей было простое наблюдение. Он лениво просканировал Хантера, опознал в нём допуск «Альфа-1» и скрылся за поворотом, чтобы искать более подозрительные цели.

«После теракта ботов убрали. Значит, полиция теперь патрулирует улицы живыми людьми. Надолго ли их хватит?»

Бар назывался «Красный фонарь» — и своё название он оправдывал с лихвой. Вывеска, имитирующая старый неон, отбрасывала багровые отблески на мокрый асфальт у входа. У дверей мялся охранник — здоровенный детина с татуировкой в виде змеи на шее и парой кастетов на поясе. Он окинул Хантера ленивым, оценивающим взглядом и посторонился. Второго такого же “плаща” он, видимо, видел здесь совсем недавно.

Внутри было шумно, накурено и на удивление людно. «Красный фонарь» оказался заведением не маленьким — несколько просторных залов для посетителей расходились веером от центральной барной стойки. Бильярдные столы в дальнем углу, старомодные игровые автоматы с кислотной подсветкой у стены, небольшая сцена, на которой сейчас никого не было, и длиннющая барная стойка красного дерева, за которой хозяйничал бармен.

Контингент посетителей был под стать заведению — пёстрый, опасный, живой. За одним из столов компания, косившая под байкеров в кожаных куртках с нашивками, что-то бурно обсуждала, размахивая руками. Когда один из них потянулся за кружкой, рукав куртки задрался, и Хантер заметил на запястье татуировку — букву «А», вписанную в круг. Парень тут же одёрнул рукав, но было поздно: он уже выдал себя. За другим столом — двое типов в деловых костюмах, явно не из этого района, пили что-то тёмное из низких стаканов и старались не привлекать внимания. У игровых автоматов столпилась большая компания молодых людей. Несколько продажных женщин лениво перемещались между столиками, пытаясь впарить свои потрёпанные прелести хоть кому-нибудь из здешних завсегдатаев. Одна из них — высокая, с волосами, выкрашенными дешёвой светящейся краской в неестественно яркий розовый, — проводила Хантера долгим, оценивающим взглядом.

В углу, спиной к стене, сидел Майк. Перед ним стояла дымящаяся кружка с кофе. Хантер проскользнул между столиками и сел напротив.

— Хорош райончик, — сказал он, кивая на компанию, в которой только что засветился «аколит». — Прямо центр культурной жизни. Ты специально выбрал бар, где тусуются те, на кого мы охотимся?

— Зато здесь можно спокойно поговорить. Никто не обращает внимания. Здесь каждый занят собой. — Майк отхлебнул кофе. — Новые стволы проверил?

— В квартире не стал. А ты?

— Опробовал в подворотне. Пустое здание, крысы, идеальный полигон. Бьёт метко, почти бесшумно. Но привыкать нужно — нет отдачи, и звук странный, будто кто-то щёлкает пальцами у тебя над ухом. А патроны видал? — Майк понизил голос. — Они стальные, с лазерными насечками и сердечником внутри. От такой штуки стандартный броник не спасёт. А если брони нет вовсе, то при попадании в тело они раскалываются на фрагменты, образуя эффект «внутренней гранаты», где каждый осколок идёт по своей траектории.

— Звучит круто, но ты как будто недоволен?

— А тебе самому не кажется, что такое оружие не вполне гуманно? Мягко говоря. Я понимаю, мы на войне. Но такая пуля не просто убивает — она превращает внутренности в фарш. Это оружие не для боя, Хантер. Это для казни.

Хантер помолчал, разглядывая свои руки.

— Оружие создавалось не для того, чтобы нести в мир гуманность и доброту, — сказал он тихо. — И ты это знаешь. Но я понимаю, о чём ты. Просто... не забивай себе этим голову. Сейчас это наш инструмент. А как мы его используем — решать нам.

Майк кивнул, хотя в его глазах всё ещё читалось сомнение. Он отодвинул кружку и подался вперёд.

— Слушай, — он понизил голос, — что ты думаешь о нашем переводе?

Хантер оглянулся по сторонам. Компания с татуировками всё так же шумела, некоторые уже перешли к обсуждению чего-то на повышенных тонах. Никому до них не было дела.

— Скинули с глаз долой. Скиннер явно не хочет, чтобы мы с тобой совали нос в одно и то же дело.

— Или хочет, чтобы мы были ближе к городу, где «Аколиты» и «Конкордат» чувствуют себя вольготно. Чтобы собирали информацию.

— Может быть. Но меня другое беспокоит. — Хантер снова оглянулся. — Ты видел Вэнса?

— Нет. А что?

— Он выходил от Скиннера, когда мы с Беатрис ждали приёма.

Майк замер.

— Вэнс? Глава «Чёрного ястреба»? Здесь? В «Оплоте»?

— Собственной персоной. Напичкан аугментациями под завязку. И он узнал Беатрис. Они обменялись парой фраз — она назвала его «мистер Вэнс», а он её «Дуарте». Как старые знакомые. При этом она, — Хантер сделал паузу, — напряглась. По-настоящему. Я раньше не видел, чтобы она так реагировала на кого-либо.

Майк помолчал, крутя кружку в руках. Кофе в ней давно остыл.

— Я навёл справки, — сказал он наконец. — Неофициально. — Он достал планшет, открыл какой-то файл. — Беатрис когда-то работала на «Чёрного ястреба». Более того, она была в команде Вэнса. Лично под его началом. А потом вдруг — ни с того ни с сего — перевелась в «Оплот». Как такое вообще возможно? Как бывшего головореза-наёмника могли взять агентом?

Хантер присвистнул.

— И Скиннер знает об этом? Не может не знать!

— Скорее всего. Он же каждого агента отбирал лично. Но зачем ему нужен бывший оперативник Вэнса? И зачем он держит её при себе? Это же всё равно что пригреть змею. Или... — Майк осёкся.

— Или он держит её, чтобы контролировать, — закончил Хантер. — Если она работала на Вэнса, она знает многое. Слишком многое. И Скиннер, возможно, держит её рядом, чтобы эти знания были под рукой. Как козырь.

— Тоже вариант, — кивнул Майк. — Но это значит, что между ними есть какая-то договорённость. Или долг. Или что-то ещё, чего мы не знаем.

— Постой-ка, — Хантер вдруг осёкся. — А как тебе вообще удалось навести справки? Ведь информация об агентах засекречена, и даже наш уровень «Альфа-1» не даёт нам допуска к этим данным.

Майк усмехнулся — впервые за вечер.

— Пришлось как следует попотеть. Напрямую к досье агентов мне доступа нет — они прикрыты наглухо. Зато информации по «Чёрному ястребу» — целый вагон. Старые файлы, внутренние отчёты, списки оперативников. Они не так тщательно защищены, как наши. И вот там наша дорогая коллега упоминается не единожды. Конечно, все эти данные косвенные, но сомневаться не приходится.

— Для меня это, конечно, неожиданно, но не могу сказать, что я удивлён, — задумчиво проговорил Хантер. — Все агенты, которые сейчас есть в распоряжении Скиннера, раньше уже кем-то были. Винс, например, служил в «Дельте», а потом в спецназе «Оплота»...

— Это другое, — резко перебил его Майк. — Спецназ — это армия. А «Чёрный ястреб» — это наёмники. Люди, которые убивают за деньги. Не за страну, не за идею — за контракт. Я не хочу работать в одной команде с теми, кто вчера мог стрелять в наших солдат.

— Винс тоже убивал за деньги, когда служил в «Дельте». Просто деньги назывались «жалованием».

— Не сравнивай. — Майк покачал головой. — Я в «Оплоте» на два месяца дольше твоего, и у меня была возможность пообщаться с другими агентами. И я скажу тебе так — мне не нравится кадровая политика, которой придерживается Скиннер.

— Жажду подробностей, — ухмыльнулся Хантер.

— Мне удалось откопать информацию об ещё одном агенте.