Рожденный стать Богом Книга 2

Александр Юшин

Рожденный стать Богом Книга 2

1

Раскалённый стальной шар плавно вошёл в правый висок. Медленно прожигая и продавливая себе дорогу прямо через мозг, он, описав дугу, вышел наружу уже через левый висок. После того как шар покинул пределы черепной коробки, стало гораздо легче. Боль, как ни странно, довольно быстро отступила. Но вот шар, описав круг, снова коснулся своей раскалённой поверхностью кожи у правого виска. По новой прожигая и проламывая височную кость, он стремился добраться до нежной мозговой ткани. Только что проделанный в мозгу туннель уже успел как-то затянуться, и раскалённый шар принялся разрывать себе в нём новую дорожку. Процесс всё повторялся и повторялся. Шар раз за разом описывал круг, проходя прямо через голову. Он не замедлялся и не ускорялся, не менял направления, двигаясь строго по одному и тому же радиусу. Если бы ад существовал на самом деле, то наверняка эта пытка стала бы у сатаны самой любимой.

Вдруг размеренно двигающийся по своему маршруту шар неожиданно резко запрыгал в голове. По идее это должно было разорвать мозг и превратить его в отвратительное месиво. Но почему-то не разрывало. Скорее даже напротив — шар быстро остыл и перестал причинять ту дикую боль, которую доставлял до этого. И вот он полностью растворился, словно его и не было. А вместе с ним исчезли и остатки боли.

— Эй! Проснись! Да проснись же ты наконец! — взволнованный женский голос. Он доносился будто из параллельной вселенной. Кто-то активно и настойчиво трясёт меня за плечи. — Просыпайся, чёрт возьми! — и вот этот голосок и его обладательница из параллельной вселенной просачивается в нашу и обретает вполне физически ощутимую сущность. Резкий тычок острым локотком в бок развеивает последние сомнения в реальности происходящего.

— Ты что такое творишь?! — продолжать и дальше игнорировать такую беспардонную настойчивость было уже невозможно.

— Ну наконец-то! — с облегчением выдохнула девушка. — Я уж было решила, что ты сейчас отъедешь прямо у меня в постели! — она закрыла лицо руками.

— Да успокойся ты! Я в норме. Просто голова чертовски сильно болела, но сейчас я в порядке.

— Это было ужасно... Просто ужасно! Я такого ещё никогда не видела! — панические нотки в её голосе всё ещё никуда не делись. — Я проснулась от того, что ты стонал, словно испытывая невыносимую боль, и одновременно рычал, как дикий зверь! Потом твоё тело так неестественно извернулось... А как страшно ты хрустел зубами! В тебя будто вселился злой дух или демон! Мне ещё никогда в жизни не было так страшно! Но самое ужасное, что я никак не могла привести тебя в чувство — ты абсолютно никак не реагировал на меня, что бы я ни делала! — Она и правда была сильно напугана. Её подбородок до сих пор дрожал, а миловидное смуглое личико выражало глубокую тревогу.

Вот же дерьмо! Что это со мной такое могло случиться? Какая-то странная хрень... А ещё более странно, что я никак не могу вспомнить эту мулаточку. Ни её саму, ни то, как я оказался у неё в постели.

— Послушай, э-э-э...

— Дениз. Меня зовут Дениз.

— Да, конечно... Извини...

— Ничего страшного — это пустяки... Забыть моё имя — это сущая мелочь по сравнению с тем, что ты чуть не умер прямо у меня в постели. Спасибо и на этом, — она с облегчением выдохнула и откинулась на подушки, тем самым бесстыдно демонстрируя свою небольшую грудь с крупными, острыми сосками.

— Откровенно говоря, твоё имя — это не единственная вещь, которая вылетела у меня из головы. Ты не могла бы освежить в моей памяти вчерашние события? Дело в том, что я вообще ни черта не помню!

— Неудивительно! Вы со своим дружком вчера изрядно так надрались!

— Нельзя ли немного поподробнее? — из событий вчерашнего дня в голове всплывали только какие-то туманные, непонятные образы.

— Могу просветить тебя только насчёт вчерашнего вечера. На момент нашего знакомства ты уже был изрядно навеселе. Скорее всего, помимо алкоголя ты не побрезговал ещё и «дурью».

— Уверена? Это крайне маловероятно...

— Ага! А ещё ты совсем не пьёшь и ходишь в церковь по воскресеньям! — весело рассмеялась девушка.

— Да, я пою в церковном хоре. И когда только я успел тебе всё о себе рассказать?! — Дениз снова рассмеялась, хоть шутка и не была верхом остроумия. Похоже, её в принципе было нетрудно рассмешить. А может, её смешливость была защитной реакцией на только что пережитый стресс. — Так где мы с тобой всё-таки познакомились?

— В «Гидре».

— Что ещё за «Гидра»?

— Ты типа не знаешь «Гидру»? — её глаза лукаво блеснули. — Это гей-клуб, недалеко отсюда. Я иногда хожу туда отдохнуть.

— Что? Гей-клуб?! Кой чёрт меня понёс туда?

— Да, именно так. Я поначалу решила, что ты в нём работаешь. Но, судя по твоей реакции, — это не совсем так.

— Нет, конечно! А с чего ты вообще взяла, что я в нём работаю?!

— Ну как это «с чего»? С моей стороны было вполне логичным предположить это. Ведь ты танцевал стриптиз на сцене!

— Прости, что я делал?..

— Да, я тоже удивилась, что они выпустили пьяного стриптизёра на сцену. Видимо, охрана не стала тебя прогонять, потому что тамошней публике очень зашло твоё выступление. Это было очень горячо! Знаешь, ты неплохо заработал этим своим перфомансом. Посетители буквально завалили тебя чаевыми! — и тут Дениз не выдержала и расхохоталась.

— Мать твою! Так ты надо мной просто решила поиздеваться!

— Ах, видел бы ты только своё лицо! — простонала она сквозь выступившие слёзы.

— Давай, смейся над больным человеком... — Хоть самочувствие всё ещё было не самым лучшим, но такая беззаботная весёлость девушки и самому неплохо поднимала настроение.

— Прости, твой недуг, безусловно, заслуживает сочувствия... — Дениз утёрла слёзы тыльной стороной ладони и постаралась сделать нарочито серьёзное лицо.

— Рад, что повеселил тебя. Может быть, теперь ты готова рассказать мне: что же вчера всё-таки произошло?

— Уверен, что уже готов к правде? — произнесла она с кинематографически пугающей интонацией.

— Вполне. Хуже того, что ты обо мне только что напридумывала, уже точно не будет.

— Хорошо, как скажешь. Мы познакомились с тобой вчера вечером в «Гидре»...

— Что, опять? Мне кажется, я это уже слышал.

— Да, но можешь не волноваться — стриптиз на сцене ты не танцевал. Может быть, ты, конечно, и хотел это сделать, но что-то тебя остановило. Да и «Гидра» — это вовсе не гей-клуб, а самый обычный «гадюшник».

— Ты сказала, я был не один?

— Да, так и есть. Ты был со своим другом.

— Ты не могла бы вспомнить, как его звали? — «Мне кажется, что я мог бы и сам всё вспомнить, без помощи Дениз, но почему-то вчерашние события словно окутаны густым туманом. За ним виднеются какие-то неясные образы, и время от времени кажется, что вот-вот удастся вспомнить, но никак не хватает сил разорвать эту пелену».

— Он сказал, что его зовут Винс.

Точно! Я был вчера с Винсом! Мы договорились с ним встретиться и отметить окончание моего обучения и заодно последующее зачисление на службу...

— И куда же этот сукин сын делся потом?

— Отвалил. Я за ним не следила. Вероятно, у него хватило ума понять, что третий здесь был бы лишним...

Странно это всё... Меня явно накачали вчера какой-то дрянью. Вот только кто и когда мог это сделать? Единственное, что пока приходит в голову — это всё дело рук Винса.

— Хантер, пойдёшь со мной в душ? — Дениз лениво сползла с кровати и потянулась, демонстрируя свою фигуру во всей красе.

— Ого! Один — ноль в твою пользу. Ты даже запомнила моё имя!

— Ну такое забыть будет непросто. Ты представился весьма оригинальным образом. Ты сказал, что тебя зовут Хантер и что ты секретный агент её величества.

— Боже! Как хорошо, что я ничего этого не помню! И надеюсь, что Винс этого не слышал. Потому как если всё-таки слышал, то он будет доставать меня этой историей до конца моих дней.

— Об этом можешь не беспокоиться, — Дениз обернулась в дверях ванной, бросив на него лукавый взгляд. — Поверь, ему было совсем не до тебя.

— Чего ещё я наговорил? Много ли я разболтал правительственных секретов?

— Ты так переживаешь об этом, будто боишься, что я пожалуюсь твоей маме. Расслабься уже. Мне было с тобой весело, мы неплохо провели ночь, а остальное не так важно. Ну а теперь пойдём уже примем вместе душ. И пока ты будешь тереть мне спинку, я постараюсь вспомнить ещё что-нибудь интересное о тебе и прошедшей ночи, — с этими словами девушка направилась в ванную.

Вставать с кровати ещё совсем не хотелось, но свет солнца, проникающий сквозь плотно закрытые жалюзи, недвусмысленно намекал, что уже давно пора вставать. Ведь сегодня был важный день. Возможно, самый важный день в жизни...

Неожиданно где-то в комнате чуть слышно заиграла знакомая мелодия — звук вызова на терминале.

— Чёрт! Да куда же я его засунул?! — отыскать звонящий терминал среди кучи разбросанных по комнате вещей оказалось не так просто. Но звонящий был весьма терпелив и не оставлял своих попыток дозвониться. В конце концов, объединив усилия с Дениз, всё-таки удалось отыскать злополучный гаджет. На экране надрывающегося устройства высвечивалось имя — Майк.

— Агент её величества на связи, — постарался как можно более точно повторить характер и манеру речи одного весьма известного киноперсонажа.

— Вы снова нужны стране, агент, — последовал ответ после короткой паузы. По голосу говорившего можно было легко понять, что он улыбается, произнося эту фразу, и старается делать это в той же стилистической модели, что и Хантер.

— Пфф... — Дениз с деланым разочарованием закатила глаза, — так это твой стандартный заход. Я-то думала, что ты импровизировал специально для меня, — прошептала она, скорчив обиженную гримаску, после чего удалилась в ванную в гордом одиночестве.

— Я знал, что вы это скажете, сэр, и ждал вашего звонка.

— Ещё бы ты его не ждал! — Майк уже говорил в своей обычной манере. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя снова услышать!

— Взаимно! Тем более, как ты знаешь, последние пару месяцев у меня в принципе круг общения был весьма ограничен.

— Ну, скоро у тебя появится возможность излить все накопившиеся истории о твоих невзгодах и страданиях мне лично.

— Мы сможем с тобой сегодня встретиться? Ты что, будешь на... э-э-э... церемонии?

— Ахах! Церемония? Поверь, это не самое подходящее здесь слово, — рассмеялся Майк. — Нет. Мы встретимся с тобой не на «церемонии», а даже раньше, — Майк выдержал актёрскую паузу. — Я сам за тобой заеду и отвезу тебя до места.

— Чёрт возьми! Да это же отличная новость! Я и не думал, что такое возможно. Я был просто уверен, что тебе сейчас не до меня, был уверен, что у тебя там дел до задницы!

— Ну, «там», видимо, решили, что так будет лучше. Вот и направили именно меня, чтобы я принял пополнение. Да и что касается моей загруженности... Всё не совсем так, как мы с тобой себе представляли, — Майк немного замялся. — Скажем так — это всё выглядит немного иначе. У нас ещё будет время это обсудить, Хантер. Я заеду за тобой через час. Скинь мне адрес, откуда я должен тебя забрать...

В ванной стоял густой пар. Дениз нежилась под горячими, упругими струями воды, запрокинув назад голову и подставив под них своё лицо. Девушка даже не услышала, что она уже не одна.

— Напугал! — она ощутимо вздрогнула, когда руки Хантера, неожиданно для неё, легли ей на талию сзади.

— Прости. Я не хотел. Просто не думал, что ты так быстро сможешь забыть о присутствии малознакомого тебе мужчины в твоей квартире.

— Ну не такое уж и редкое событие, — бросила она лукавый взгляд через плечо, — могла и забыть...

— Главное, чтобы это не превратилось для тебя в рутину.

— Ну с такими экземплярами, как ты, — это никогда не станет рутиной.

— А вот это прозвучало обидно. Что ещё за экземпляры? Я-то думал, что я такой один, такой, знаешь, весь особенный...

— Может быть, и так... Честно признаюсь, что секретных агентов у меня ещё не было. Как я успела понять из твоего телефонного разговора, ты даже не утруждаешь себя придумыванием новых оригинальных фразочек для знакомства. Действуешь всегда по одному шаблону, агент Хантер... Но, по крайней мере, я хорошо провела время, если не брать в расчёт твоего жуткого утреннего припадка.

— Ты и правда думаешь, что я каждый день знакомлюсь с девушками, представляясь им секретным агентом её величества?

Дениз замерла на месте, задумавшись над этим вопросом на пару секунд. И даже наморщила лоб, по всей видимости, визуализируя у себя эту картинку в голове. Но не смогла надолго сохранить серьёзную мину и рассмеялась.

— Ладно, мистер Бонд. Считайте, что в этот раз вам повезло — и я поверила. Но кто же в таком случае тебе звонил? Кто ещё тебя знает под этим псевдонимом? Только не говори мне, что это была твоя мама.

— Ты почти угадала. Это был мой брат.

2

От утреннего солнца не осталось и следа. Небо заволокли уже привычные тучи , и моросил мелкий противный дождь. Несмотря на то , что было только лишь двенадцать часов дня, вокруг стало темно, словно уже наступил вечер. Впрочем, подобное явление для Нью-Йорка и большей части восточного побережья уже давно стало нормой. Хантер непроизвольно поёжился в своём плаще. Тёплая и довольно уютная квартира Дениз, несмотря на царящий в ней беспорядок, была слишком сильным контрастом на этом хмуром фоне. К тому же наличие прекрасной хозяйки в этой самой квартире добавляло ей ещё сто очков сверху.

Вот только хозяйки ли? — непроизвольно всплыл в голове Хантера вопрос. — Несмотря на то что в квартире было немало вещей Дениз, их тем не менее недостаточно для того, чтобы она стала похожей на место её постоянного проживания. Не хватает всяких мелочей как из гардероба, так и для повседневной бытовой жизни молодой девушки. Я бы мог предположить, что это не единственное её жильё, но Дениз не похожа на богатенькую девочку, владеющую различными объектами недвижимости по всему Манхэттену. Получается, она снимает эту квартиру. Но зачем, если она не живёт в ней постоянно? Вероятно, как раз вот для таких вот случаев. Очень похоже, что эта крошка подрабатывает, «снимаясь» в различных заведениях. Но почему тогда она не взяла с меня денег? Искренняя симпатия? Может быть, и так... — вся эта цепочка мыслей выстроилась в голове автоматически, абсолютно непроизвольно — будто по привычке.

Улица была ещё более пустынна, чем обычно: практически полное отсутствие машин и редкие прохожие, в большинстве своём поспешно и с видимой опаской семенящие по своим делам. Иногда могло показаться, что в случае появления неожиданной опасности они, словно мыши, готовы были шмыгнуть в какую-нибудь , одним только им ведомую , щель в здании или тротуаре и там укрыться. Тем сильнее на их фоне бросался в глаза человек, появившийся из-за угла дома. Он шёл уверенно и ни от кого не таясь, двигаясь прямо посреди тротуара, тогда как другие прохожие машинально жались поближе к стене. Среднего роста, черноволосый, темноглазый, на вид около двадцати пяти лет, фигура же его была скрыта чёрным кожаным плащом.

— Хантер! — Майк распахнул объятия.

— Рад тебя видеть, старина! — братья крепко обнялись, похлопывая друг друга по спинам.

— Как тебя занесло в этот район? — осведомился Майк, наконец выпустив брата из объятий.

— О! Это долгая история! Может, поговорим об этом по дороге?

— Да, конечно, — поспешил согласиться Майк. — Тем более что времени у нас не так много, как хотелось бы, а путь предстоит неблизкий.

Машина Майка была припаркована буквально за углом — стильный новенький седан чёрного цвета.

— Вау! Крутая тачка, Майки! Я хоть ещё и официально не зачислен, но мне уже хочется приступить к работе! Надеюсь, ты там сумеешь договориться, чтобы мне дали такую же?

— Даже не сомневайся! Я обо всём распоряжусь! — засмеялся Майк. — В конце концов, главный смысл нашей работы как раз именно в том, чтобы гонять на крутых тачках, носить стильные шмотки и отлично выглядеть!

Седан отреагировал на их приближение коротким, сухим писком. В этой мёртвой тишине звук показался неоправданно громким. Они сели в машину, и Майк плавно вывел её на проезжую часть.

Манхэттен выглядел как декорация к фильму, съёмки которого забросили много лет назад. Широкие проспекты, рассчитанные на миллионы людей и тысячи машин, теперь пустовали. Редкие остовы брошенных авто, покрытые слоем серой пыли и копоти, выглядели как скелеты доисторических животных. Седан Майка катился почти бесшумно, и этот шелест шин по щербатому асфальту был единственным звуком в округе.

Вместо привычной городской суеты — гнетущее безмолвие. Огромные рекламные панели на фасадах небоскрёбов всё ещё работали, подчиняясь зацикленным алгоритмам, но их яркость казалась болезненной. Кислотно-жёлтые и ядовито-розовые проекции падали на пустые тротуары, окрашивая лужи в неестественные цвета. В окнах домов — чернота. Город не спал, он был пуст.

— Посмотри на них, — Майк кивнул на одинокого колёсного бота-курьера, который замер у края дороги. Его корпус был помят, а один из датчиков уныло мигал красным. — Программный сбой. Или энергия кончилась. Чинить их некому, да и незачем, и ресурсов на утилизацию тоже нет. Так и стоят, пока не врастут в асфальт.

Над головой, в тяжёлом небе, изредка пролетал одинокий патрульный дрон. Его жужжание было коротким и нервным — техника тоже работала в режиме жёсткой экономии. Эти «москиты» выписывали рваные зигзаги, экономя заряд батарей, и лишь изредка бросали вниз бледный луч сканера. Время от времени «москит» подлетал к редкому прохожему, чтобы просканировать сетчатку.

— Зачем они это делают? Какой в этом прок? — Хантер проводил взглядом один из дронов. — Даже если они обнаружат свежезаражённого, лекарства он всё равно скорее всего не получит — их и так не хватает. А желающие получить вакцину или лечение обивают пороги госпиталей.

— Они ищут вовсе не заражённых. Как ты верно заметил, их искать не надо, — Майк криво усмехнулся.

— «Конкордат»? — вкрадчиво прищурившись, осведомился Хантер.

— Не только и не столько «Конкордат». — Майк тяжело вздохнул , поправил зеркало заднего вида, хотя смотреть там было не на что. — Повстанцы в последнее время поутихли. Им неплохо досталось за последние полгода, и они сейчас зализывают раны. Сейчас нас, да и полицию тоже, куда больше волнуют эти фанатики — «Аколиты».

— Они же анархисты! Да и появились они относительно недавно. Неужели они настолько опасны?

— Может, они, конечно, и анархисты, — хмыкнул Майк, — но для анархистов они оказались чересчур хорошо организованы. Кто-то накачивает этих фанатиков оружием, и их позиции в Нью-Йорке сейчас особенно сильны. И знаешь, что самое паршивое? Мы понятия не имеем, кто их этими игрушками снабжает.

Они приближались к Бруклинскому мосту. Его стальные тросы, окутанные туманом, казались нитями гигантской паутины. Дорогу перегораживал блокпост — единственное место, где чувствовалась жизнь, пусть и холодная, механическая. Бетонные блоки со следами запёкшейся грязи, мотки колючей проволоки и тусклые прожекторы, направленные на людей, толпившихся у пункта пропуска в ожидании очереди.

У обочины стоял тяжёлый полицейский броневик, его двигатель работал на малых оборотах, издавая низкий, вибрирующий гул. Несколько полицейских проводили досмотр и проверку пропусков у желающих перейти на ту сторону пешком. Ещё двое офицеров в закрытых шлемах лениво грели руки у электрического обогревателя, выставленного прямо на пост. Увидев уверенно приближающийся автомобиль — довольно редкое явление — один из них нехотя оторвался от своего занятия и не спеша направился к подъезжающей машине.

— Раньше тут были пробки на часы, — тихо произнёс Майк, притормаживая перед шлагбаумом. — Но теперь желающих поубавилось, а режим ужесточили — допрашивают каждую тень. Постарайся не делать резких движений. У этих парней палец на спусковом крючке лежит очень плотно.

Майк плавно притормозил у жёлтой черты, нанесённой прямо на асфальт. Впереди, за бетонными блоками, у самого въезда на мост, также сгрудилась толпа. Они стояли отдельно от общей очереди. Человек тридцать, не меньше. В тусклом свете прожекторов они казались единой серой массой. Люди стояли молча, плечом к плечу, кутаясь в обрывки полиэтилена и старые куртки. Их лица, измождённые и бледные, выражали ту крайнюю степень апатии, которая наступает, когда страх вытесняется голодом и холодом.

Многие из них просто смотрели в одну точку, игнорируя дождь, стекающий по щекам. У них не было пропусков, не было целей — только призрачная надежда, что к утру режим досмотра ослабнет или кто-то из полицейских проявит милосердие. Но полицейские излишним милосердием не страдали.

Фигура подошедшего к машине офицера в массивном бронежилете казалась неестественно широкой. Он не спеша подошёл к водительской двери седана, лениво постучав по стеклу окованной в пластик перчаткой. Над машиной с противным писком завис дрон, направив линзу сканера прямо в салон.

Майк опустил стекло. В салон тут же ворвался запах озона, мокрого бетона и чего-то сладковато-гнилостного — неизменного спутника умирающих кварталов.

— Заглушить двигатель. Руки на обод, — голос копа, искажённый динамиком шлема, звучал механически.

Майк не стал спорить. Он молча достал из нагрудного кармана тонкую пластиковую карту с золотистым чипом и протянул её офицеру. Тот небрежно принял карту и приложил к своему ручному терминалу.

Раздался мелодичный сигнал — звук, который в этом месте слышали крайне редко. Экран терминала на мгновение залил лицо полицейского ярко-синим светом. Офицер замер. Он перевёл взгляд с экрана на Майка, затем на Хантера и снова на экран.

— Спецпропуск «Альфа-1»? — в голосе копа сквозь помехи прорезалось нескрываемое удивление. Он даже чуть приподнял визор шлема, чтобы рассмотреть водителя своими глазами. — Парень, тебе сколько лет? Двадцать?

— У меня очень плотный график, офицер. Вы закончили? Или вас надо ускорить принудительно? — Майк в упор уставился на назойливого копа.

Полицейский ещё секунду колебался, явно раздумывая, не является ли это какой-то ошибкой системы или подделкой невероятного качества. Но «Альфа-1» не подделывали — за такое обнуляли на месте без суда.

— Проезжайте, — буркнул коп, возвращая карту. Он махнул рукой напарнику у пульта. — Первый пост, пропустить объект! Живее!

Тяжёлый стальной шлагбаум с лязгом пополз вверх. Толпа у обочины зашевелилась. Десятки глаз — голодных, завистливых, лишённых надежды — уставились на чёрный седан, который беспрепятственно проезжал туда, куда им путь был заказан.

— Ты видел их глаза? — тихо спросил Хантер, когда они въехали на пустынное полотно моста.

— Привыкай, — Майк сжал руль чуть сильнее, чем требовалось. — Теперь ты по другую сторону забора. И поверь, такие взгляды будут преследовать тебя повсюду.

Машина съехала с Бруклинского моста, и первое, что бросилось в глаза, — ряды брошенных автомобилей и кучи мусора, стиснутые между бетонными ограждениями. Кто-то пытался расчистить проезд, сдвигая всё к обочинам, но кое-где приходилось объезжать обломки, протискиваясь в узкие проходы.

— А здесь день ото дня всё красивее и красивее. Даже как-то уютно, по-домашнему. — Хантер вглядывался в разбитые витрины магазинов, в обгоревшие остовы фургонов.

— Полиция сюда почти не суётся. Разве только для того, чтобы провести карательный рейд. — Майк сбросил скорость, объезжая очередную воронку. — Формально они всё ещё контролируют район, но реально — только наиболее важные дороги.

— И кого же полиция карает во время своих рейдов? Кошмарят «Аколитов»?

— Если бы! — Майк недовольно скривился, будто хлебнул лимонного сока. — Основное их занятие — разгон недовольных. Люди, видишь ли, иногда имеют наглость требовать еды и медицинской помощи. А это сейчас считается недопустимым. Вот полиции и приходится применять силу.