Рожденный стать Богом Книга 2

— Не думаю, что такие прямолинейные меры имеют хоть какой-то положительный эффект.

— Ещё бы! Из-за действий полиции ряды «Аколитов» и повстанцев «Конкордата» каждый день пополняются новыми добровольцами! Иногда мне кажется, что кто-то наверху сознательно толкает нас в пропасть

На стенах домов, на облупившейся штукатурке, на глухих металлических ставнях пестрели яркие граффити. Красные буквы складывались в перечёркнутый круг, стилизованную букву «А», короткие лозунги: «Государство — тюрьма», «Нет власти — нет вируса».

— «Аколиты», — кивнул на рисунки Майк. — Метят территорию. Показывают, что здесь они хозяева, даже если их самих не видно.

— А мы?

— Мы контролируем большую часть Лонг-Айленда, а сюда не суёмся. Только наблюдаем.

Они ехали мимо невысоких заброшенных на вид зданий, время от времени натыкаясь на горящие бочки, возле которых грелись немногие из уцелевших горожан. В нескольких кварталах в стороне от дороги, по которой ехали братья, раздались выстрелы.

— А вот и то, о чём я тебе говорил , — полицейские, судя по всему, отрабатывают свой хлеб, — мрачно констатировал Майк.

— Ты становишься всё мрачнее и мрачнее с каждой минутой, что мы здесь находимся. Неужели ты ещё не привык ко всему этому?

— Знаешь, мне кажется, к такому нельзя привыкнуть. Нам с тобой относительно повезло родиться и вырасти в глубине Лонг-Айленда. Нашим родителям удалось оградить нас от большей части всего этого дерьма, что стряслось с миром после начала пандемии «Энтропии». А потом ещё и «Конец света» Но они как смогли защитили нас и от этого. Потом учёба в Академии «Оплота», спецподготовка, прохождение итоговых испытаний И вот мы здесь! С ходу погрузились в это с головой, по самую макушку. Всё оказалось не так однозначно, как нам с тобой когда-то казалось, Хантер. Но учти — я тебе этого не говорил

На светофоре, который, как ни странно, продолжал мигать жёлтым, к машине шагнула женщина. Она воспользовалась тем, что Майк ненадолго остановился, оценивая, как бы ему получше объехать ямы и кучи хлама на дороге. Она была в грязном пуховике и сжимала в руках спящего ребёнка. Её лицо, серое от усталости, прижалось к стеклу со стороны Хантера.

— Пожалуйста, — сказала она, но слов почти не было слышно из-за шума двигателя. Её глаза — огромные, с красными веками — смотрели прямо на Хантера.

Майк, не глядя на неё, снова нажал на педаль газа. Женщина осталась позади, её отражение растаяло в зеркале заднего вида.

— Если я начну подбирать всех, кто просит, мы не проедем и трёх кварталов.

— Не оправдывайся, — улыбнулся Хантер. — Это и так очевидно. Она не первая и не последняя.

И вот Бруклин остался позади. Дорога тем временем наконец улучшилась и стала вполне пригодной для нормальной езды. Впереди показались могучие бетонные укрепления и монументальная арка, на которой красовалась надпись: «Оплот. Вместе к порядку».

— Мы въезжаем в зону ответственности «Оплота», — зачем-то прокомментировал очевидное Майк. — Здесь ещё не рай, но уже не Бруклин.

На КПП их встретили двое бойцов. В отличие от чёрно-синей формы полицейских, спецназовцы были облачены в «Хамелеоны» с нашивкой в виде стилизованной крепостной стены. Очевидно, они знали машины агентов своего ведомства, но по инструкции обязаны были соблюдать протоколы безопасности, поэтому держали оружие наготове. Кроме того, Хантер заметил целых две автоматических турели.

Майк опустил стекло, протянул ту же пластиковую карту с золотистым чипом.

— Агент Майкл Майерс. Со мной мой брат, Хантер Майерс, он в списках на допуск.

Сержант пробежался по экрану, сверил лица, кивнул.

— Добро пожаловать домой, сэр, — сказал он и махнул рукой.

Шлагбаум поднялся. Машина въехала в освещённый коридор между бетонными блоками, и Хантер почувствовал странное волнение, которого не было ранее. Возможно, это было всего лишь предвкушением того, к чему они с братом шли долгие годы.

— Агент Майерс, — повторил он, глядя на брата. — Звучит пафосно.

— На деле — бесконечные отчёты, нехватка людей и постоянное чувство, что мы латаем дыры в тонущем корабле, — Майк усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Так что надеюсь, впереди нас будет ждать работа полезнее, чем та, которой я занимаюсь сейчас.

Они двинулись дальше, оставляя позади блокпост. Впереди, на горизонте, уже виднелись огни тёмной громады здания, больше похожего на крепость. Там, где когда-то были богатые пригороды, теперь расположился штаб «Оплота».

3

— Поздравляю, агент Майерс! — такими словами завершил принятие присяги от новобранца директор Скиннер и протянул ему жетон. — Теперь вы часть системы. Не разочаруй меня, сынок.

— Да, сэр.

— Вольно, агент, — Скиннер усмехнулся уголком губ. — Здесь вам не полицейский участок. Присаживайтесь. — Он указал кивком на стул, а сам занял своё место — высокое кресло с подлокотниками, больше похожее на трон. На столе не было ничего лишнего — только несколько больших мониторов компьютера. — Теперь, когда с официальной частью покончено, — продолжил Скиннер, — мне хотелось бы понять, кто передо мной.

Голос Скиннера был низким и вкрадчивым, с хрипотцой, как у человека, который привык говорить приказами, а не просьбами. Внешне директор «Оплота» Джон Скиннер больше напоминал опытного политика старой школы, привыкшего выступать перед избирателями и раздавать интервью журналистам, чем бравого суперагента секретной службы. Это был мужчина среднего роста, лет шестидесяти — шестидесяти пяти, стройный, с идеальной осанкой, седыми волосами, старомодно зачёсанными набок, и в дорогом деловом костюме. И только прищуренные светло-серые глаза, которые, казалось, видели всё и сразу, могли выдать этого старого лиса. Хотя такие глаза могли бы быть и у политика. Почему нет?

— Я готов к службе, сэр.

Пожалуй, самый беспроигрышный ответ, когда твоё новое начальство задаёт подобные пространные вопросы.

— Готов? — Скиннер медленно кивнул, будто проверяя что-то про себя. — Расскажи мне, Хантер, как ты видишь нашу работу. Что мы делаем?

— В первую очередь я, как агент, который только что поступил на службу, собираюсь исполнять ваши приказы, сэр.

Скиннера не могло не позабавить деланное нарочитое простодушие новобранца. Он негромко рассмеялся, мелко покачивая головой, как бы одобряя полученный ответ.

— Это чудесный ответ, агент Майерс! Вы далеко пойдёте, если будете в дальнейшем придерживаться этого простого правила. Но всё-таки меня интересует именно ваше видение деятельности нашей организации.

Глаза Скиннера просвечивали будто рентгеном. Причём Хантеру показалось, что это не просто сканирование. Складывалось впечатление, что директор ищет в своём новобранце что-то конкретное, будто ожидает разглядеть в нём какой-то... дефект?

— Мы обеспечиваем порядок там, где другие не справляются. Мы объединили в себе наиболее эффективные части специальных служб и силовых структур. Мы — щит и меч нашей страны, мы — её оплот, сэр.

— Всё верно. — Он наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Мы защищаем идею. Идею о том, что государство ещё живо. Что законы ещё работают. Что завтра не наступит окончательный хаос. На нас возложена важнейшая миссия, и мы должны её выполнять, используя все доступные нам средства. Я хочу быть уверен, что вы чётко понимаете это, агент Майерс.

— Слова принесённой присяги для меня не пустой звук, сэр. Как вам наверняка известно из моего досье, мой отец был аналитиком в ЦРУ, а мама — агентом АНБ. Всю свою жизнь, сколько я себя помню, я и мой старший брат мечтали пойти по их стопам. И вот наконец мечта исполнилась.

— Хорошо. — Скиннер снова откинулся в кресле. — Я слышу то, что и хотел услышать. — Директор будто бы и правда был удовлетворён ответом, однако его глаза всё так же продолжали просвечивать собеседника, а с помощью своих, казалось бы, безобидных вопросов он продолжал простукивать, будто въедливый мастер за работой, своё изделие на предмет некоего скрытого дефекта. — Значит, тебе, как и твоему брату, было предначертано судьбой оказаться в этом кабинете. Знаешь, Хантер, твой брат — хороший агент. Я вижу в нём большие перспективы. Но иногда мне кажется, что он слишком мягок. Слишком много жалости. В наше время это роскошь, которую мы не можем себе позволить. А ты, Хантер? У тебя есть жалость?

— Я понимаю, о чём вы, сэр. Иногда излишняя эмпатия может помешать выполнению долга, но я верю, что когда придёт время, я не подведу «Оплот» и сделаю то, что должно. Как и Майк. Нас к этому готовили, и я не сомневаюсь, что делали это хорошо.

Прочесть мысли директора Скиннера было задачей нетривиальной, и всё же Хантеру показалось, что ему удалось немного унять его сомнения.

— Рад это слышать, агент. Здоровая уверенность в своих силах, решимость и высококлассная подготовка иногда значат в нашем деле не меньше, чем опыт. — Скиннер на секунду замолчал в раздумье, подбирая подходящие слова. — Знаешь, а ведь ты и твой брат тоже являетесь своеобразным экзаменом для всей нашей организации, ведь вы первые в своём роде. Важная миссия возложена не только на вас двоих, но и на всех нас, на меня в конце концов. И от того, как мы все с ней справимся, возможно, зависит будущее

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать оказанное нам доверие, сэр!

Надеюсь, мои ответы звучат не слишком пафосно. Не хотелось бы, чтобы меня сочли скудоумным в первый же день. Но этот старый лис так старается залезть ко мне в душу, что не хочется его разочаровать, недостаточно выказав свой пыл. Как ловко и быстро он посадил новичка в одну лодку с собой и всем «Оплотом». Я с первого дня, с первой минуты должен чётко ощутить себя частью команды. Старик великолепен! Вот почему именно он сейчас сидит на этом месте.

— Прекрасно, агент! Это именно то, что я хотел услышать! Теперь к делу. В нашем медицинском центре на территории комплекса за вами закреплён особый специалист, который будет следить за вашими показателями, — доктор Ченг. Он лично принимал участие в разработке биомодификаций, которые получили вы и ваш брат. Вы обязаны находиться с ним в постоянном контакте и сообщать о любых изменениях в своём самочувствии. Также я назначу вам куратора — одного из опытнейших наших агентов. Он введёт вас в дела и первое время будет направлять вашу деятельность. А сейчас моя помощница Астрид проведёт вам краткую экскурсию по комплексу и покажет ваше рабочее место. На этом пока всё, агент Майерс. Ещё раз поздравляю вас с поступлением на службу.

— Спасибо, сэр! — Скиннер кивнул, прощаясь, и одновременно давая понять, что аудиенция окончена.

Хантер вышел из кабинета директора и оказался в просторной приёмной. Массивный стол секретарши, кожаные диваны для ожидающих приёма посетителей и большие мониторы на стенах. Всё это резко контрастировало с общим милитаристским антуражем комплекса. У дальней стены, сложив руки за спиной, стояла высокая женщина в ультракороткой юбке и светло-сером жакете. Светлые волосы уложены в идеальный пучок, макияж безупречен, на ногах — туфли на шпильке. Длинные ноги, тонкая талия, фарфоровая кожа. Она словно сошла с обложки журнала о корпоративной элите.

— Агент Майерс, я Астрид, помощница директора, — представилась она с приветливой улыбкой. — Приятно познакомиться. Мне поручено провести вам экскурсию. Прошу, следуйте за мной.

Астрид говорила по-деловому, без лишних жестов. Её каблуки звонко цокали по бетонному полу, но шаг был размеренным — таким, чтобы Хантер мог идти рядом.

Коридоры «Оплота» оказались ещё более милитаризованными, чем могло показаться на первый взгляд. Под потолком, в стратегически важных точках, висели автоматические турели — чёрные, с лёгким жужжанием сервоприводов. Камеры наблюдения медленно поворачивались, отслеживая движение. Двери в ключевых переходах были бронированы и с биометрическими замками. Астрид прикладывала к сенсору свою карту, и двери с шипением открывались.

— Не пугайтесь турелей, — она заметила взгляд Хантера. — Они запрограммированы на угрозы, а не на новичков. — Астрид подмигнула. — К тому же я с вами, так что вы в безопасности.

— О, это обнадёживает, — усмехнулся Хантер. — Вы и правда способны разобраться с турелями, если вдруг что-то пойдёт не так?

— Не сомневайтесь. Я полностью контролирую ситуацию. Уж поверьте, я пользуюсь у них особым уважением.

— И любовью, надо полагать?

— Вероятно, — улыбнулась девушка. — Медицинский центр в восточном крыле, — продолжила она уже серьёзнее. — Там лаборатории и кабинеты для обследований.

Они прошли мимо поста охраны: двое бойцов в бронежилетах, с автоматами на изготовку. Один из них кивнул Астрид, даже не взглянув на Хантера.

— Ваше рабочее место — в западном крыле, третья секция, кабинет 307. — Она свернула в боковой коридор, где турелей стало ещё больше. — Там же аналитический отдел и архив. Доступ к материалам архива ограничен и зависит от вашего индивидуального уровня.

Хантер молча слушал, запоминая маршрут.

— Вопросы есть? — спросила Астрид, остановившись у лифта.

— Как отличить восточное крыло от западного в этом лабиринте? — спросил Хантер, кивнув на бесконечные серые стены.

— Цвет маркировки, — она показала на едва заметную синюю полосу у плинтуса. — Синий — восток, зелёный — запад, красный — юг. Северное крыло отмечено жёлтым, но туда вам пока без спецдопуска нельзя. Спросите меня, как туда попасть, — она хитро прищурилась, — я ничего не скажу.

— Эй! Это я тут секретный спец-агент! Какого чёрта? — деланно возмутился Хантер.

— Да, вас не проведёшь! Действительно спец-агент. Ну хорошо — вы меня раскусили. Конечно, вам туда тоже можно.

Лифт прибыл, двери разъехались. Астрид вошла первой, Хантер следом. Сенсорные панели лифта, как оказалось, тоже реагировали на команды только после касания карты допуска. Уровень безопасности в «Оплоте» уже начинал казаться Хантеру даже избыточным.

— А вы, Астрид, вы тоже агент? — спросил Хантер, пока она прикладывала карту.

— Конечно. Личный агент директора Скиннера и его правая рука. Тут в основном всё как раз на мне и держится, — рассмеялась Астрид.

Личная помощница директора «Оплота» производила своей жизнерадостностью удивительное впечатление. Настолько чужеродно это явление выглядело в максимально брутальной окружающей обстановке. Впрочем, за стенами комплекса такое жизнелюбие, наверное, смотрелось бы ещё более дико на фоне катастрофического положения значительной части гражданских масс.

Лифт остановился, двери открылись в просторный холл с высоким потолком и огромным гербом «Оплота» на стене. Под потолком — сдвоенные турели, направленные на вход.

— Главный атриум. Здесь собрания и брифинги. Ваш кабинет — направо, третий коридор.

Она довела его до двери с номером 307. Сенсор считывателя карт у двери мигал красным. Астрид приложила свою, дверь открылась.

— Располагайтесь, агент Майерс. Если возникнут вопросы, вы сможете связаться со мной через внутренний терминал. Туда уже занесены все контакты, которые вам могут понадобиться.

Хантер зашёл в кабинет — небольшая комната со столом, на котором расположились компьютер и терминал, удобным на вид креслом, двумя стульями и шкафом у стены. Ничего лишнего.

— Спасибо, Астрид, — сказал он, обернувшись.

— Добро пожаловать в «Оплот», агент Майерс. Удачи. — Она улыбнулась и вышла, притворив дверь.

4

Дверь за Астрид закрылась с мягким щелчком, и в кабинете повисла тишина — плотная, почти осязаемая, нарушаемая лишь едва слышным гулом вентиляции где-то за потолком.

Хантер медленно обошёл комнату, рассматривая детали. Основательный стол с матовой поверхностью, на котором не было ни пылинки. Компьютерный терминал вмонтирован в столешницу — экран тёмный, но сенсорный индикатор мигал зелёным, показывая готовность к работе. Рядом — панель внутренней связи. Удобное кресло на регулируемой высоте, два жёстких стула для посетителей, платяной шкаф, сейф в стене.

Могли бы постараться создать чуть больше уюта для будущего суперагента, но видимо решили не перенапрягаться с дизайном. Ничего лишнего. Функционально, аскетично, брутально и безвкусно. В общем, мне нравится. Всё именно так, как я и хотел. Даже запах здесь казённый — чистящие средства, озон от турелей, металл. Класс!

Он сел в кресло, откинулся на спинку. Жёстко, но с хорошей поддержкой. Провёл рукой по столу — холодный камень или качественный композит. В выдвижном ящике обнаружились несколько пустых папок, ручки, блокнот. Всё новое, неиспользованное.

Серьёзно? Бумага и ручки? Не видел их уже лет десять. Где же я ещё мог встретить эти артефакты, как не в самой технологически нафаршированной военизированной организации? Наверное, это для того, чтобы я мог развлечь себя оригами — не иначе.

Хантер достал из кармана служебный жетон, который вручил ему Скиннер. Тяжёлый, из тёмного металла, с выгравированным номером и гербом «Оплота». На обороте — короткая надпись: «Bastion. We stand».

— We stand, — тихо повторил он, взвешивая жетон на ладони. — Значит, я теперь часть этого. Часть стены. Наконец-то.

Он положил жетон на стол и включил терминал. Экран засветился, запрашивая карту допуска. Хантер приложил карту к сенсору — система загрузилась, выведя на экран личное досье: «Майерс Хантер, агент 1-го класса, допуск „Альфа-1“».

Да здравствует всезнание и всеведение! По крайней мере именно так мне в академии презентовали всемогущую базу данных «Оплота». Здесь можно найти полную информацию о любом человеке или организации.

В дверь постучали — три коротких, негромких удара.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина в полевой форме агентов «Оплота». Невысокая, с тёмными короткими волосами, лицо чуть грубоватое, но её карие глаза смотрели на Хантера с дружелюбным любопытством, что сильно сглаживало общее маскулинное впечатление. На первый взгляд ей можно было дать около тридцати пяти лет, но, чуть присмотревшись, Хантер понял, что его посетительнице, скорее всего, не меньше сорока.

— Агент Майерс? — она протянула руку для приветствия. — Меня зовут Беатрис Дуарте, агент второго класса. Директор Скиннер попросил меня присмотреть за тобой. — Она улыбнулась.

Хантер пожал её руку. Ладонь сухая, тёплая и довольно крепкая для женщины. Однако в глаза сразу бросилось: свою левую руку Беатрис держала неестественно, а движения её были слегка угловаты. Возможно, другой человек и не обратил бы внимания на такую мелочь, но от Хантера это не укрылось. К тому же её выдавало чуть различимое жужжание сервомеханизмов — левая рука Беатрис была, судя по всему, очень качественным полумеханическим имплантом. Причём, судя по тому, насколько уверены и точны были её движения, этот имплант был у неё уже давно и успел как следует синхронизироваться с мозгом своей владелицы.

— Рад знакомству, — ответил он. — Значит, ты и есть мой куратор?

— Именно! — Беатрис, не дожидаясь приглашения, села на один из жёстких стульев, вальяжно положив ногу на ногу. — Первое время помогу освоиться, введу в курс дел, подстрахую, если что пойдёт не так. По любому вопросу или нестандартной ситуации ты должен в первую очередь обращаться ко мне. Считай меня старшей сестрой или своей второй мамочкой, как тебе больше нравится.

Старшая сестра, значит, ну ок! Судя по всему, ты сторонница неформального общения с коллегами. Если она и раньше занималась работой с новичками, то, наверное, такой подход был наиболее продуктивен по её мнению.

— Звучит разумно. Я только за. — Он тоже сел, чуть подавшись вперёд. — И что мне делать первым делом?

— Для начала — выдохнуть. — Беатрис откинулась на спинку стула. — Ты только что принёс присягу, получил допуск, осмотрел кабинет. Успехов уже достаточно. А завтра с утра — первое задание.

— Могу я узнать, какое?

— Можешь. — Она выдержала паузу. — Твоё задание — помогать мне вести расследование.

— Звучит как исчерпывающе точная инструкция.

— Вот и отлично. — Ни капельки не смутилась Беатрис, будто и вовсе не заметив иронии в словах Хантера. — Тогда перейдём к следующему пункту. Так уж вышло, что я изначально довольно глубоко погружена в совместный проект «Оплота» и «Вигор Медикал» (Vigor Medical). Можно даже сказать, я была у истоков. Соответственно, я в полной мере владею информацией, связанной с тобой и Майком. — Она снова сделала небольшую театральную паузу. — И информацией по биомодификациям, которым вы подверглись.

Ага. Как и полагается мамочке, — отметил про себя Хантер.

— Я бы удивился, если было бы иначе. Всё-таки мы вместе работаем. Более того — ты назначена моим куратором.

— Всё верно, — продолжила Беатрис, — однако учти, что ты и твой брат на данный момент являетесь частью особо секретных разработок. Более того — вы единственные в своём роде, и на вас возложена огромная ответственность.

— Да, мэм. Я помню инструкции наизусть.

— И всё-таки я хочу обратить твоё внимание, что большая часть твоих новых коллег не должна знать о ваших с Майком особенностях. Ни рядовые, ни офицеры спецподразделений не знают о вас ничего. Общей информацией о ваших модификациях обладают только агенты, а это менее двух десятков человек. Полный же доступ есть только у директора Скиннера, у доктора Ченга и у меня.

— Я понял. Но не привлеку ли я к себе излишнего внимания со стороны наших коллег из подразделений спецназа «Оплота» во время операций? Ведь весь смысл этих модификаций был в повышении моих физических способностей. И рано или поздно я должен буду применить их на практике.

— Не волнуйся об этом. Все наши агенты уже имеют высококлассные механические модификации. — Как бы визуально подтверждая свои слова, Беатрис продемонстрировала свою левую руку. Внешне её было почти не отличить от настоящей. — Так что ты скорее всего не привлечёшь излишнего внимания с их стороны. Ну а если и привлечёшь, то ты не обязан перед ними отчитываться. Да, костяк «Оплота» в основном состоит из специализированных силовых подразделений, а наше подразделение специальных агентов было основано относительно недавно, но тем не менее мы сейчас играем здесь ключевую роль. Хоть агенты и не так часто взаимодействуют с силовым блоком, но когда совместные операции всё-таки проводятся, главенствующую роль в них занимаем именно мы. Понимаешь, о чём я?

— Думаю, да. Я должен просто слать всех любопытных на хер, и все их догадки останутся всего лишь догадками.

— В точку! — рассмеялась Беатрис. — Кажется, ты уже начал разбираться, как и что тут устроено. Думаю, ты отлично впишешься в наш маленький и дружный коллектив.

— Я стараюсь, мэм.

— И теперь для тебя наверное не станет большим открытием, если я тебе скажу, что спецназовцы нас немного недолюбливают.

— Поверить не могу! Неужели обижаются на то, что у агентов заведено ставить этих выскочек на место? Да что они о себе возомнили?

— Ну тише, тише, не переигрывай, — успокаивающе подняла руку Беатрис. — На самом деле не всё так просто. Наверное, вываливать тебе всю внутреннюю кухню в первый же день не совсем правильно с моей стороны… Ну да ладно! Видишь ли, всё идёт с головы, если так можно выразиться. Ведь изначально «Оплот» — это детище генерала Стоуна. Он его создал и лично набрал людей, начиная от офицеров и заканчивая рядовыми.

— Да, я знаком с историей создания «Оплота». И генерал Артур Стоун — герой, спасший Соединённые Штаты от полного распада.

— Не сомневаюсь в твоих академических знаниях. — Беатрис снисходительно улыбнулась. — Но, как мне кажется, в академии тебе не рассказали, что генерал не очень-то обрадовался, когда правительство накинуло ему хомут на шею и попыталось бюрократизировать созданную им структуру. В начале генерал Стоун обладал могуществом, которое даже не снилось другим высоким чинам Пентагона. «Оплот» был его личной армией! Высокопрофессиональной, мотивированной и великолепно вооружённой. А главное — лично преданной самому генералу. Однако «Оплоту» нужно было финансирование и медийная поддержка. Хоть генерал и был очень популярен в народе, но люди всегда начинают нервничать, когда военные получают слишком много власти. И так шаг за шагом «Оплот» стал частью государственного и оборонного механизма. В итоге «Оплот» из чисто военной организации был преобразован в формально гражданскую службу, как, например, АНБ, ФБР или полиция. А стало быть, возглавить «Оплот» теперь должен был гражданский специалист. Им стал директор Скиннер, который уже имел большой опыт руководства, в том числе и в ЦРУ. После чего президент с согласия сената назначил его ещё и директором национальной разведки. Такой шаг позволил максимально усилить разваливающиеся в творящемся хаосе разведслужбы, собрав все нити в один узел и дав им в руки увесистую дубину в виде военизированной структуры «Оплота».