Племянница из провинции -2

– Магистр, что такое выпрямители?

– А, эти гениальные недоумки с артефакторского постоянно искажают поток магии! То меняют полюса, то постоянный поток на переменный исправят, то замкнут не там, где надо… Выпрямитель это все обнаруживает, пока лаборатория не взорвалась. Ликвидирует перекосы в потоках.

– Это вы придумали?

– Конечно, я, – фыркнул магистр и более благосклонно посмотрел на безжалостно растерзанный салатный лист в своей тарелке. – Мои разработки выгребли все. Магистры Хитони, Гуро и Ладжой слюной поперхнулись, их безделки никому не нужны! Даром, что магистры! Одно название! Бездарности!

– Магистр, но вы же светило, а они так, фон для вас. На небе одно солнце и много звезд, что вы хотите от других?

– Не льсти мне, дерзкая девчонка! – магистр махнул вилкой, но настроение его явно поползло вверх. Похвалу он любил не меньше жареной капусты донны Ливии. – После обеда работаем в алхимической лаборатории, – совсем миролюбиво закончил он.

– Конечно, магистр. – После рецепта лимонно-имбирной заливки капусты я на все была готова.

Кроме лимона, натертого с цедрой, четырех ложек оливкового масла, туда шли две ложки яблочного уксуса и две ложки меда! Само собой, чеснок, имбирь, соль и перец. И донна Ливия сказала, что надо куски капусты замариновать в заправке на четыре часа, только потом жарить.

Святая женщина! Таким рецептом поделилась!

Но уж очень ее мое замужество потрясло. «Упала, потеряла сознание, очнулась, браслет?!» она несколько раз повторила, как заклинание.

***

– Почтеннейший магистр Холли? – заискивающе спросили от двери.

– Приема нет! – привычно крикнул магистр, не поднимая головы от бумаг. Ходят тут, отвлекают! Тем более, что под «Почтовым вестником» лежала программка бегов и магистр мучительно выбирал, на кого поставить.

Бах! Вспыхнул оглушающий артефакт.

«Да что вы себе позволяете?» – хотел высокомерно спросить магистр Холли и выгнать просителя, но язык прилип к небу.

– Пакуйте! – деловито сказал молодой человек в фиолетовой форме.

В кабинет протиснулись двое полицейских, быстро охлопали магистра по карманам, интимно провели перчаткой в паху и по внутренней поверхности бедер, вытряхнули его из служебной мантии, и ею же спеленали.

«Произвол!» – хотел проорать магистр, но ни звука не вырвалось изо рта.

– Не переборщили?

– Нормально, Меер приказал сначала бить, потом допрашивать, – отозвался наглый щенок в фиолетовом.

Дон Холли выпучил глаза и негодующе замычал. Его? Допрашивать?

– Ты когда портальную сеть проверял, магистр аэрмоции? – Фиолетовый нагнулся и заглянул ему в глаза. – Не заглядывал лет двадцать. Или все пятьдесят?

Чего ее проверять? Сделано на совесть, работает – не трогай, золотое правило магии! Что ему, больше всех надо?

Магистр боялся, что кто-нибудь заподозрит, как он получил магистерскую степень и этот пост. Первые годы пыжился, вводил новые регламенты, но выходило плохо, он опасался насмешек, потом привык, расслабился и сам себя убедил, что занимает пост главного мага почтовой службы заслуженно. Столичный почтамт! Куда уж выше для средненького, откровенно говоря, воздушника?

Нужно было правильно жениться. Не глядя на глазки-кудри-сиськи-попку, а с пониманием. Сильная родня, знатный род. Он послушался доброго совета.

Никогда бы ему не досталась дочь прославленного рода, если бы не это назначение. Плевать, что вдова. Род магический, древний. И сын родился одаренным, в него. Супруга, конечно, кривила нос, ей графы и те недостаточно титулованы… но или вдоветь, или по приемам порхать!

Кто бы сказал, что своим положением Себастьян обязан большому органу, моментально твердеющему, и физической выносливости, он бы первый закричал: «Ложь!».

Маркиза Ньяла слово сдержала. И пристроила, и устроила. Не обидела. Присматривала все годы, что он дарил ей плотское счастье. Маркизе на тот момент было далеко за пятьдесят, и она обратила внимание на приятного парня, сносящего все препоны противника в спортивной игре выпускников академии.

Шел дождь, все выпуклости бесстыдно обрисовывались под тонкими прилипшими штанами, и его огромное достоинство, предмет насмешек товарищей, изрядно мешающее ему в личной жизни, вызвало восхищенный вздох маркизы. Она пригласила его в ложу после игры и нарисовала ему будущее. Сытое, спокойное, безопасное. Себастьян согласился без раздумий, и ни разу не пожалел. Ровесницы боялись его огромного ствола, мало кто соглашался на интимные отношения, а маркизе все нравилось.

Она же сказала, посмеиваясь после очередного ослепительного постельного фейерверка, что юные девы не для него. Порвет. А вот вдова заместителя министра почтовых перевозок – хорошая партия. И он через три месяца стал мужем и заместителем главного почтмейстера. А через восемь – главным магом почтамта. Пошли чины. Через пять лет майор, через десять полковник.

Тесть, сильнейший маг воздуха, глава погодного ведомства, сказал, что это его потолок. Плюнул и отношений поддерживать не стал. И на Марка приехал взглянуть, когда малышу исполнилось уже года три. Сунул нос в кроватку, скривился и покинул их дом. Уровень мал, древнюю породу испортили. Супруга полночи плакала. А разве они плохо живут? Стелла, конечно, слишком много значения придает титулам и знатности, но кто им не придает значения?

По щеке магистра поползла слеза. Он мало занимался делами, но подчиненные отлично справлялись сами. Он изменял жене. Он содержит любовницу в Ремесленном районе. Но разве он делал что-то предосудительное, позволяющее его завернуть в мантию и кинуть, как тюк, в тюремную карету? Его, полковника-почтмейстера?

Через час он был в камере. Через полтора к нему втолкнули разгневанную жену, а соседнюю камеру занял сын.

– Что происходит, Себастьян? – заверещала жена. – Прикажи, чтоб нас выпустили немедленно! Ты же главный маг!

Себастьян Холли еще не мог говорить, только позвенел цепочкой блокирующих наручников, замотал головой и посмотрел с легким отвращением на супругу. Как хорошо было в камере без нее!

Тихо, спокойно!

***

– Магистр, а вот это что? – я ткнула пальцем в стеклянный ящик, где шевелились желтоватые полосатые червяки.

– Зофобасы. Личинки жука-чернотелки. Очень хороший корм для домашней птицы. Пауков ими кормят, муравьев, квакш. Для рыболовной наживки годятся.

– А вам зачем? – Домашних пушных пауков магистр не держал, к рыбалке был равнодушен. Птичника при доме не было, я точно знала. Ливия покупала птицу и яйца на рынке.

– Они очень хорошо реагируют на магическое воздействие. Их выдают на занятиях первокурсникам для трансмутации. Даже двоечники справляются с превращением червяка в спичку. Через преобразующий артефакт, разумеется. Но приходится держать небольшой запас на всякий случай. Да и если откалибровать прибор понадобится, все под рукой.

Я закрыла глаза и поклялась никогда не открывать профессорский портфель. Баночку червяков он носит на занятия, бе-е!

– А если им жвалы, ноги подлиннее и ядовитые железы?

– Такими глупостями на кафедре живой природы занимаются, – фыркнул магистр Ямбир. – Магистр Мар Абеши вечно опыты ставит. То жуков в пуговицы превращает, то птиц в штопор. То мох кровью поливает, то ершик с ящерицей скерещивает.

При звуке приставки Мар я почти не вздрогнула. Черный маг на кафедре живой природы? Птица-штопор? Так это же винтокрыл! Крайне опасная и верткая дрянь, питающаяся исключительно мозгами! Чтоб их добыть, ввинчивается в ухо или бьет в висок, ломая кость. Камилло рассказывал.

– А он один трудится, или у него целый штат?

– Да у них там вся кафедра вивисекторов-экспериментаторов, все живодеры, до последнего лаборанта. То они ездовых пауков выводят, то живых рыб для чистки труб и канав! Ученый совет ни разу еще их проекты не одобрил, чушь это! Заменять надежные артефакты живыми тварями! – Магистр негодующе фыркнул. – Издевательство над природой. Ни пользы, ни выгоды.

Я сглотнула.

Ездовые пауки? Так это восьмилапы. А во рву плавают спинобрюхи, я сама видела. Длинная рыба с одинаковыми жесткими плавниками на животе, спине и боках. А ведь верно, ершик. Только зубастый, у нее клыки с палец, во рту не помещаются, выходят наружу. Плевать, что редко расставлены. Агрессивная тварь до ужаса, ей хоть сапог, хоть подушку, все размолотит вмиг на фрагменты и сожрет. Этих милых существ местные травницы в болоте ассимилировали?

Мне стало плохо. А если бы я на такую рыбку наступила голой ногой?

– Но это же крайне опасные эксперименты!

– А, Эммету Абеши хоть кол на голове теши, не уймется, – поморщился магистр. – Кинь зофобасам горсть овсянки, Дженни, да пойдем работать. Я задумал крайне интересный опыт!

– А животных обратно можно превратить?

– Каких животных?

– Искаженных Абеши?

– Хм… нет. – Магистр почесал бородку. – Если эксперимент проводился на взрослой особи, то обратное изменение, скорее всего, вызовет смерть.

– А если личинки, яйца, куколки?

Профессор нахмурился.

– Ты не о том думаешь! У нас в работе стабилизатор магии. Мне пришлось отложить опыты до твоего выздоровления. Отстаем от графика.

– Да, магистр, простите, – я послушно взялась за длинный пинцет с зубчиками.

***

Сиделка вошла в покои короля легким неслышным шагом.

Хриплое дыхание больного раздавалось чуть слышно. Ей было жалко короля.

Угасать вот так от неизвестной болезни, высыхать, слабеть, кашлять кровью, страдать от мучительных судорог, покрываться язвами, терять волю к жизни.

Это не кара, это милосердие. Избавление от страданий.

Сиделка заменила флакон с восстанавливающим питьем, приготовленным придворным алхимиком, на свой. Совершенно такой же по форме и цвету жидкости.

Легкая смерть во мне, это же благо? Сиделка, насмотревшаяся всякого, не сомневалась в этом. Король? Ну и что? Перед болезнью и смертью все равны, что бродяги, что герцоги.

Сиделка открыла флакон, налила в стакан часть жидкости. Разбавила лимонной водой. Размешала стеклянной палочкой. Кивнула одобрительно. И достала из-за пазухи крохотный флакончик. Пузырек для ароматного масла, вместимостью капель двадцать. Дала капле упасть в питье. Снова размешала. Тщательно, старательно, не спеша. Она искупительница, а не палач. Оставила стакан на столике и вышла из опочивальни короля.

Прикрыла дверь и тут же была схвачена под руки гвардейцами. Наглая рука полезла в вырез.

– Есть! – шепотом вскрикнул агент.

– Это снотворное, – спокойно ответила сиделка, не делая попыток вырваться. – Его величество плохо спит, кашляет. Без снотворного совсем не отдохнет.

Правда, нынче утром не проснется, но этого сиделка не сказала.

– А дон Эстебан его прописывал?

Сиделка смотрела совершенно равнодушно. Не дергалась.

– Разумеется. Вы ошибаетесь, хватая меня, – спокойствие сиделки поколебало решительность гвардейцев, они немного расслабили руки.

Сиделка тут же воспользовалась этим, ребром ладони сильно и жестко ударила одного гвардейца по горлу, пнула в пах второго, и выхватила пузырек из рук агента, моментально опрокинула его в рот. Судорога прошла по ее лицу. Она упала на колени, схватившись за шею, раскрыла рот в беззвучном крике и повалилась на спину, царапая горло. Глаза ее уставились в потолок.

Тихие, но выразительные ругательства огласили гостиную.

– Олухи! Ох, и нагорит нам! Учись, Мирко, самые опасные выглядят безобидно. Веретенницу изображала, гадюка. Флакон подбери. Все лекарства со столика убрать! Все отдать в алхимический отдел. Труп унести, быстро! – шепотом распорядился старший группы.

Через пять минут труп был вынесен на черную лестницу. В опочивальню прокралась новая сиделка, которая живо покидала все бутылочки в фартук. Фартук с позванивающими флаконами забрал агент.

– Питье приготовь новое королю, – шепнул он девушке. – Неизвестно, от чего болел его величество.

– Шиповника налью, – вздохнула сиделка. Ей тоже было жалко короля.

Хороший король! Ни одной войны не случилось, налоги не повышали, страна благоденствует, торговля процветает. Вот только с тварями беда, так это явно соседи, заклятые друзья, постарались. Выкарабкался бы его величество Роланд, славно было бы. Принц Ламберт, он неплохой, но… художник и творец. Такие хорошими королями не бывают. Принца Даэнира до сих пор при дворе и не видали, а вот надо же, есть у короля старший сын, оказывается! Его сиделка не встречала, но ей рассказали.

Так-то она младшая, «принеси-подай», принята недавно, из сиротского училища, где после приюта дают девочкам профессию. Пока не поручают ей ничего важного и до коронованных особ вот первый раз допустили. Знакомый гвардеец порекомендовал вовремя. Вон что самая опытная сиделка учудила, помыслить страшно!

Про пылающие огненные очи старшего принца и сыплющихся из рукавов камзола жаб и пиявок девушка не поверила. Она сиделка, знает, что из людей выходит, при каких обстоятельствах и из каких мест. Ерунда это! И хорошо, кстати, что старший принц женатый. Порядочные мужчины до тридцати женятся, максимум до тридцати двух. Только нездоровые и порочные брака избегают, нормальным семья важна. Значит, хоть черный маг, но правильный мужчина.

Ничего, она молодая, служба во дворце как раз дает возможность и повидать принцев своими глазами, собственное мнение составить, а то и с просьбой обратиться.

В этом плане конюх короля, который ему коня подводит, куда значимей в дворцовой иерархии какого-нибудь провинциального графа. А сиделка, делающая клизму маленькому герцогу, куда важнее министра! Ее высочество Ульрика мать заботливая, беспокойная, она ценит ответственное отношение к детям. Вот бы ее допустили к маленьким герцогам!

А как детям без дедушки? Нехорошо это! Не по-людски. Пусть его величество поживет хоть с десяток лет еще. А лучше двадцать. Он ведь маг, а маги живут долго, их сила поддерживает.

Сиделка была крайне далека от высокой политики, но следила за королем в обе глаза и старалась на совесть. Помогла попить, облегчиться, повернуться, растерла впалую грудь согревающей мазью, наложила на спину припарку, а на ноги надела носки из паучьего пуха. Под утро король порозовел и сладко уснул, как, пожалуй, не спал уже лет пять.

***

– И вы тут, капитан Медани? – Дон Горо шел на службу, но в скверике у дома на Горчичной встретил знакомую фигуру в фиолетовом мундире Тайной стражи. Так-то она тайная, но при исполнении в мундире. Как и прочие служивые. Был бы в штатском, дон Горо прошел бы мимо, глазом не моргнув, что он, не понимает, что ли?

– Мое почтение, дон Горо, – отозвался служащий безрадостно.

– Девочку хотели заполучить на опыты?

– Не на опыты! – взвился капитан. – Для помощи!

– И вас наладил магистр Ямбир, – продолжил дон Горо.

Капитан фыркнул. Не то слово «наладил»! С лестницы спустил! На погоны не посмотрел! На предписание! Пользуется тем, что академия не подчиняется ни городским властям, ни военным! Уж эти научные привилегии! Он бы их! Капитан бессильно погрозил кулаком в сторону академии, куда часом ранее отправился довольный магистр.

– А мне вот шепнули, что все старшие курсы боевиков отправлены на практику. Вместо лета. А все средние клепают выпрямители даже на парах по истории магии!

– Донна Эухения оказала неоценимую помощь следствию, – нехотя признал капитан.

– Вам все мало? – ядовито спросил дон Горо. Нет, он сам хотел просить помощи, но подколоть силовика, это ж святое!

– Нам требуется консультант! Ничего в этом позорного нет!

– А то как же. Конечно, нет. Я разве что-то против сказал?

– Дон Горо! Присутствие донны срочно требуется во дворце!

– Ага, ага. Только она оттуда сбежала, пятками сверкая!

– Дон Горо! – Капитан оглянулся, потоптался, затем попросил полицейского нагнуться. – Учтите, это тайна!

– Да у вас все кругом тайна! – буркнул дон Горо. Однако его седые брови полезли вверх, по мере слов капитана. Он в неверии посмотрел на сотрудника тайной стражи, которого знал еще лопоухим стажером в полиции. – Микеле, да как же это? Травят?

Капитан развел руками.

– Сейчас. – Дон Горо решительно направился к дому.

– Не откроют, магистр им запретил, – уныло заметил капитан.

Дон Горо нетерпеливо отмахнулся, прошел под стеной к окну и постучал в стекло. Два раза, затем через паузу еще два. Занавеска отдернулась, показалось лицо кухарки. Рама приоткрылась. Дон Горо встал на цыпочки и торопливо зашептал что-то кухарке. Та кивнула.

Дон Горо вернулся в скверик.

Через десять минут на крыльцо вышла Эухения в пальто и шляпке.

– Дон Горо, я ваш должник! – воскликнул майор, делая знак вознице.

– Через три часа чтоб была дома! Профессор осерчает, если Дженни снова пропадет!

– Конечно-конечно, дон Горо! – капитан Медани подал руку девушке и сам запрыгнул в пролетку.

– Это что ж такое творится в королевстве? – пробормотал дон Горо вслед.

Нет, его участок впереди всей столицы быстро и тихо арестовал злодеев и пособников, ему уже дон Меер прислал благодарность. Только, если б не Эухения и толстая почтовичка, ничего они не обнаружили бы! А так шли по готовому списку и забирали людей. Даже обидно, но другое ведомство ведь.

Почтовые порталы закрыли. Временно. Сказали, что расширяют туннели для более габаритных посылок. Кто бы поверил, но дон Горо воробей стреляный.

Неужто правда проклятия слали, а короля травили? Ужас какой! Дон Горо сделал обережный знак и отправился к себе в участок. Всех начальников и заместителей созывают к обеду на совещание в Управление полиции, авось, что дельное скажут.

Нищий, облюбовавший угол Горчичной и Песчаной, подхватил свою драную шляпу, ссыпал с нее медяки в карман и быстро заковылял прочь. Ему приказали докладывать о чрезвычайном. Толстый пожилой полицейский, шепчущийся в окно с кухаркой, пока его ждет офицер Тайной стражи, это несомненно, чрезвычайное явление.

***

– Она меня задушит своими руками! Ни за что! – отказалась сразу.

Тщетно дон Меер уверял меня, что вся охрана дворца меня будет охранять. Вон, доохранялись уже, до болота в Луангве. Не хочу! Не буду!

– Донна Эухения! Вас пытались похитить дважды, отравить один раз, расщепить порталом один раз.

– Думаете, надо разнообразить список удушением? Или ударом кинжала?

– Донна Эухения! У ее высочества дипломатический иммунитет! Я просто не имею права спросить, не нанимала ли она наемников-похитителей! Кстати, одного мы уже взяли, благодаря вашей мысленной проекции. И служанку, которая пыталась вас отравить, тоже отловили. У нас сидит.

– Поздравляю, – безразлично отозвалась я.

– Донна Эухения! Она ведь на вашего мужа нацелилась! Раве вам не обидно? Не хочется отомстить? – вкрадчиво спросил дон Меер.

– Не-а. Пусть делают, что хотят. Спят, танцуют, травят друг друга. С радостью разведусь.

– Раз-кха-кха-вод? – закашлялся вдруг дон Меер. Посмотрел изумленно.

Ответила ему спокойным уверенным взглядом.

– Хорошо, – отвел глаза дон Меер. – Но погулять-то вы по дворцу можете?

– Могу, – согласилась я. – А зачем?

– Экскурсантам не показывают всех покоев! Публику вообще пускают только в старое крыло, спальня королевы Феолиль, парадная столовая да кабинет! А как же Малахитовый зал, Стрекозья гостиная, Камышовая галерея, двор Бабочек, Певческая капелла, Соколиный коридор, Морской зал, Яблочный будуар!

– Яблочный? – тяжело вздохнула. Когда я увижу свой яблоневый сад?

– Бронзовые яблони выступают из стен, кованые листики трепещут, а свет играет на золотых яблоках! Там зеленый чапильский длинноворсовый ковер имитирует траву! Это любимое место игр маленьких герцогов Фернана и Рене.

Глава Тайной стражи после вдохновенной речи даже слегка осип.

– Пока она на меня не кинется, вы не можете ей ничего предъявить?

– Даже если кинется, не сможем, – печально уточнил дон Меер. – Но депортировать и отписать о ее поступках, подкрепленных многочисленными свидетельскими показаниями, сможем. Ноту протеста заявим. Султан Иссаверней будет крайне разочарован. А когда он разочарован, он запирает провинившихся в сундук и сбрасывает в море или пропасть. Такая у него привычка, знаете ли.

– Я боюсь.

– Донна Эухения! Вашу безопасность будет обеспечивать самый сильный наш сотрудник!

– Не надо самого сильного. – Я задумчиво почесала нос. При дюжем лакее или гвардейце за спиной принцесса, максимум, пошипит. Надо безобидного охранника. – Есть у вас девушки на службе?

Дон Меер зашелся в восторгах. Искренних, надо сказать, потому что в кабинете остро запахло свежескошенным сеном.

Через полчаса передо мной стояла худощавая невысокая женщина под тридцать, в брусничном платье дворцовой горничной. Отлично, слуги для знати вообще не люди, их слова ничто перед словом аристократа. Может сработать.

– Мне к часу надо дома быть, – честно предупредила я.

– Вам в придворное платье переодеться надо! Времени совсем нет! – всплеснула руками лже-горничная Тереза.

Тереза, так Тереза, мне все равно, они сами свои-то подлинные имена помнят? До гардеробной мы мчались галопом, задрав юбки и оскальзываясь на гладких плитках узких служебных коридоров.

***

Король давно не работал в парадном кабинете, но по пути к нему придворные привычно заполняли Камышовую галерею, названную так из-за позолоченных бордюров, имитирующих стебли камыша. Выше роспись изображала водную гладь, переходящую в небесную синь с пушистыми облачками. По потолку летели искусно нарисованные утки.

Придворные обменивались новостями, заключали пари, договаривались о браках и сделках. Если король пройдет, можно пожелать ему доброго утра, подать прошение, тут не возбранялось напрямую обратиться к монарху. Кого-то король мог сразу пригласить в кабинет и решить наболевший вопрос. Правда, король с весны нездоров, и вряд ли поправится, но привычка – вторая натура, традиции двора соблюдались.

Его высочество Руэн волновался. Обильно потел, хрустел пальцами, дергал манжеты, перекатывался с носка на пятки.

– Вы меня не слушаете, ваше высочество? – его лица коснулся край кружевного веера. Баронесса Дагли, с которой он пару раз провел ночь, широко раскрыла темно-карие глаза, демонстрируя огорчение.

Принц действительно не слышал ее слов. Кто их вообще слушает, этих придворных породистых шлюх! Она получила бриллиантовый браслет, чего еще?

– Слушаю вас, дорогая Луиза, – прохрипел он, вытирая пот с висков.

Резидент сказал ему быть здесь и сразу занять кабинет короля. Там государственная печать, бланки указов.

Он единственный дееспособный родственник, родной племянник короля, кузен принцев. Кому и подхватить упавшее знамя Кэллавейна? Пока наместником, затем монархом. Отец тоже не вечен. Объединить две страны… Фулливейн, например? Принц сладко зажмурился.

Король под утро умер. Но пока новость не облетела дворец, видимо, скрывают, избегают раскола и паники. Ему твердо обещали, что сегодня дядя умрет. Шепнули, что спит. Вечным сном, да. Король был заядлым жаворонком и никогда не спал до восьми!

Принц Ламберт в четыре утра умчался на охоту, там его найдет отравленный болт подкупленного егеря. Принцесса Ульрика от горя пронзит себя кинжалом, она ведь обожает мужа. Тоже отравленным, на всякий случай. Раза три пронзит, для верности. Хватило бы и одного удара, но Руэн настаивал, что надо больше, и не слушал никаких возражений. Бабы, они же, как кошки, живучие!

Принц Даэнир, как всегда, на границе, дорога к трону, таким образом, будет расчищена. Скорей бы!

А после он намотает на кулак черные волосы этой надменной суки Эллибет и подтянет ее голову к паху. Лицо принца так перекосилось, что баронесса Дагли испуганно охнула и отступила.

– Простите, мой принц, меня зовет муж, – пролепетала баронесса и быстро затерялась в толпе.

Принц не заметил ее ухода, поглощенный Мечтой.

***

Камилло вертел проволочную штучку в руках. Серьезным артефакт не выглядел вот совсем. Никак. Стеклянная бусина, веревочка, изогнутая железка, обмотанная медной проволокой. Ерунда какая-то.

– Я думал, боевых артефактов доставят хоть ящик, наши на исходе.

– А ты не думай, за тебя начальство думает, – ехидно отозвался Бум, вытаскивая очередной ящик из пространства. – Цепляй и пошли. Дэн уже на опушке.

Камилло тяжело вздохнул и начал цеплять железки на ремень.

Даэнир вгляделся в сумрак под извитыми ветками. Дон Меер никогда фантазиями не страдал и свое место занимал по праву. Осторожный и внимательный. Теперь же он ссылался на слова Эухении. Боги, что может посоветовать наивная девочка? Предчувствия и женская интуиция не заменят боевого заклинания.

Но дон Меер настаивал опробовать новые артефакты. Что-то подобное они делали на втором курсе. Детская поделка. Ладно, внеочередной рейд его не испугает. Вдруг, что ценное получится добыть.