Фиктивный брак. Агент Т9. Меня нельзя убить.

— Я не понимаю, это хорошая новость? Или мне нужно сменить город? Или сразу—страну?

Зинаида Петровна мягко похлопала её по руке.

— Пока просто приходите завтра к девяти. И лучше не опаздывайте. Марк Андреевич не любит опозданий.

— А что он любит?

Секретарша задумалась.

— Контроль, чёрный кофе, тишину и чтобы никто, под его ответственность, не умирал.

Лика почему-то вспомнила мамин голос, пустой кошелёк и свою вчерашнюю фразу: «Умру, но с достоинством». Теперь звучало не как шутка, а как плохой план.

Она вышла из здания через стеклянные двери и остановилась на улице. Серое небо нависало над городом. Ветер трепал выбившуюся из пучка прядь. Люди спешили мимо, живые, деловые, уверенные. Лика стояла с временным пропуском в кармане и понимала, что её жизнь только что свернула куда-то. Не туда.

Самое страшное было в том, что ей почему-то хотелось прийти завтра.

Ужасно хотелось.

Глава 3

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НА ПЕРЕДОВОЙ

В первый рабочий день Лика пришла на пятнадцать минут раньше, потому что боялась опоздать. А так же, потерять работу, зарплату, шанс на мамину операцию и последние остатки достоинства. В итоге она стояла перед зданием «Белозёров и партнёры» в восемь сорок пять, мёрзла на ветру и пыталась убедить себя, что всё нормально. Просто работа, офис, начальник. Который носил чёрные очки в помещении, задавал вопросы про слежку и принял её на должность после фразы: «Хочу работать с вами в постели».

Нормальная взрослая жизнь. С лёгким привкусом уголовного дела.

Сегодня здание выглядело ещё выше, чем вчера. Стекло отражало серое небо, прохожих, машины и саму Лику. Маленькую светловолосую фигурку в голубом свитере, тёмной юбке и кедах. Юбка была деловой, кеды — жизненно необходимыми. После вчерашнего знакомства с мраморным полом она решила, что каблуки в охранном агентстве будут не обувью, а оружием массового уничтожения.

Телефон лежал в сумке, выключенный. Не просто на беззвучном. А полностью. Лика сделала это утром торжественно, как обезвреживание предмета, похожего на бомбу.

— Ты не работаешь, — предупредила она его перед выходом. — Сегодня работаю я.

Телефон погас без возражений, но Лика ему не поверила. У Т9 был вид существа, которое могло испортить жизнь даже из комы. Из своей и окружающих.

В холле её снова встретил тот же охранник. Большой. Молчаливый. И такой неподвижный, будто ночью его ставили на зарядку вместе с камерами. Сегодня он посмотрел на Лику чуть иначе. Вчера — как на подозрительный объект. Сегодня — как на подозрительный объект, прошедший первичную проверку. Но всё ещё способный взорваться от волнения.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась Лика.

Охранник кивнул.

Это был прогресс. Ещё пара месяцев, и, возможно, они дойдут до междометий.

Лика решила развить прогрессивное начало.

— Знаете, — очень толерантно объяснила сложившуюся ситуацию Лика — А ведь мы разобрались, с начальником, на счет постели. Там все не так однозначно.

Охранник почему-то стал цвета спелой вишни, и произнес утробное гортанное рычание.

Лика была благоразумной служащей и пошла дальше.

На ресепшен сидела Зинаида Петровна. В тёплой кофте, с очками на цепочке и деловым видом. Она знала, чем закончится этот день. Будьте уверены! Но не имела права вмешиваться в судьбу из-за корпоративной этики.

— Доброе утро, милочка, — приветствовала она. — Пришли? Не испугались.

— Пока да, — честно ответила Лика.

— Хороший настрой. У нас многие в первый день приходят, а к обеду уходят. Духовно.

Лика сглотнула.

— Это шутка?

Зинаида Петровна улыбнулась.

— У нас тут всё немного шутка. Кроме Марка Андреевича. Он у нас серьёзный, даже во сне. Наверное. Никто не проверял или живым не вернулся.

Лика опять поняла, что с охранником она, пожалуй, поторопилась. С постелью. Все реально не так однозначно.

Хотела рассмеяться, но не успела. Нужно было решить, можно ли смеяться в здании, где даже лифты поднимались с выражением служебной тайны на скорбных дверцах. Зинаида Петровна выдала ей постоянный пропуск. Показала, где расписаться, и повела к дальше. По дороге Лика старалась идти аккуратно. Не задевать стены, не ронять сумку, не смотреть на камеры. В камеры, под камеры и ни за что на свете, за камеры. Черт бы их побрал. Но камеры смотрели на неё первыми. Они были везде. Маленькие чёрные полукруги под потолком, над дверями, в углах. Лика чувствовала себя не сотрудницей, а героиней шоу. Где зрителям в прямом эфире показывают, как блондинка пытается не упасть. А ведь она пыталась, честно!

— Камер много, — заметила она.

— Марк Андреевич любит безопасность.

— А люди?

— Людей он тоже любит безопасных. В безопасности.

Лика решила, что это слишком глубокая фраза для первого утра, и промолчала.

На последнем этаже было тихо. Так тихо, что собственное дыхание казалось нарушением режима. Зинаида Петровна довела её до двери напротив кабинета Марка. Вчера Лика эту дверь не заметила. Сегодня на ней висела аккуратная табличка: «Л. В. Соболева. Административный помощник».

Лика остановилась.

Табличка была настоящая. Металлическая. С её именем.

Странное чувство сжало горло. У неё давно не было ничего «её». Квартира съёмная. Мебель чужая. Работа временная. Уверенность в себе давно просрочена. А тут вдруг дверь, табличка, должность и даже пропуск. Постоянный! Пусть в охранном агентстве странного человека в плаще, но всё равно.

— Это мой кабинет? — спросила она осторожно.

— Ваш, — подтвердила Зинаида Петровна. — Марк Андреевич распорядился подготовить вчера вечером. Очень срочно. Даже системного администратора поднял. Тот теперь заикается, но компьютер поставил.

Лика открыла дверь и застыла.

Кабинет был маленьким, но очень милым. Не роскошным, как у Марка. А светлым и почти уютным. Стол у окна. Новый компьютер. Удобное кресло. Полки. Канцелярия, разложенная в идеальном порядке. Всякие стильные ручки, стикеры, папки, скрепки, блокноты. На столе стоял букет золотисто-розовых роз. Нежных, тёплых, совсем не похожих на чёрный мир Марка Андреевича. Розы пахли летом, дорогим цветочным магазином и чем-то невозможным для Ликиной жизни.

Она подошла ближе и потрогала лепесток пальцем.

— Красивые, — выдохнула она.

— Марк Андреевич велел поставить, — подтвердила Зинаида Петровна. — Сказал: «Для адаптации объекта».

Лика медленно повернулась.

— Объекта?

— Ну, я думаю, он имел в виду сотрудника.

— А сказал «объекта».

— Он иногда забывает, что люди — не папки.

Это объясняло многое. Возможно, не всё, но многое.

Лика села за стол. Кресло не скрипнуло. Это было почти подозрительно. Она провела ладонью по поверхности, открыла первый ящик и обнаружила там аккуратно сложенные канцелярские принадлежности. Второй ящик тоже был нормальным. В нём лежали папки, файлы и блокнот с чёрной обложкой. Лика уже почти расслабилась, когда открыла третий.

В третьем ящике лежали бинокль, рация и книга «Как выжить шпиону. Практическое пособие для начинающих». Лика медленно закрыла ящик. Потом открыла снова.

Предметы не исчезли.

— Зинаида Петровна, — сказала она очень спокойно, потому что паника ещё выбирала, в какую сторону бежать. — У меня в столе бинокль.

— Это хорошо, милочка. Значит, ближнего наблюдения не предполагается.

— А рация?

— Для связи.

— С кем?

— В идеале — с теми, кто ответит.

Лика взяла книгу двумя пальцами, как дохлую мышь, и прочитала название ещё раз.

— Это шутка?

Зинаида Петровна поправила очки.

— У нас шутками занимается Кирилл. Но если предметы разложены симметрично, значит, это Марк Андреевич.

В этот момент дверь напротив открылась.

Марк появился так тихо, будто материализовался из корпоративной тревожности. Чёрный костюм, чёрная рубашка, чёрные очки, волосы идеально уложены. Лицо спокойное, как сейф. Плаща сегодня на нём не было. Лика даже успела порадоваться. И тут же увидела, что плащ висит у него на руке. Значит, человек просто сделал паузу в образе.

Он вошёл в кабинет Лики без стука.

Лика вздрогнула.

— Доброе утро, Анжелика Владимировна.

— Доброе, — согласилась она. — А стучать у вас не принято?

— В экстренных ситуациях нет.

— У нас экстренная ситуация?

— Первый рабочий день всегда экстренная ситуация.

Зинаида Петровна деликатно исчезла. Причём так быстро, что Лика заподозрила у неё секретную подготовку. По вопросам бегства и эвакуации. Марк сел напротив, достал из внутреннего кармана маленький чёрный блокнот и ручку. Ручка щёлкнула в тишине как предохранитель.

Лика посмотрела на него. Потом на блокнот. Снова на него.

— Что вы делаете?

— Наблюдаю.

— За чем?

— За вашей реакцией.

— На что?

— На наблюдение.

Лика моргнула.

— Это замкнутый круг.

— Базовая модель поведения под давлением. Стыдно не знать, взрослая дама.

— Я думала, у меня должность административного помощника, а не лабораторной мыши.

— Не исключайте карьерный рост. Не стоит.

Он сказал это абсолютно доброжелательно. С таким лицом, что Лика не поняла, была ли это шутка, угроза или кадровый план на квартал.

Она кивнула на ящик.

— Это вы положили бинокль?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы вы привыкали к инструментам наблюдения.

— Я работаю с документами.

— Документы часто наблюдают за нами внимательнее людей.

— Это уже философия или симптом?

Марк что-то записал в блокнот.

Лика вытянула шею.

— Вы записали «хамит начальству»? — с ужасом спросила она.

— Я записал: «Сохраняет способность к юмору при стрессовом раздражителе».

Она замолчала. Потому что это был… почти комплимент. Очень странный. Завёрнутый в медицинскую салфетку. Но всё-таки комплимент.

— А розы? — решила она, сменить тему.

— Не я.

— Зинаида Петровна сказала, вы.

— Я распорядился. Покупал не я.

— Но цвет выбирали вы?

Марк посмотрел на букет. Чёрные очки скрывали глаза, но Лике показалось, что он смотрит на розы так же, как на неизвестное устройство. Красиво, но потенциально опасно.

— Мне сообщили, что этот оттенок называется золотисто-розовый. Он не агрессивен.

— Цветы редко агрессивны.

— У вас мало опыта с похоронными венками.

Лика раскрыла рот, потом закрыла. В кабинете на секунду стало тихо. Стало слышно, как компьютер вежливо гудит новой жизнью.

— Действительно, не много. Спасибо за цветы, — растеряно ответила она наконец.

— Для адаптации.

— Я поняла. Я объект. Меня адаптируют к среде.

— Вы сотрудница.

— Сотрудница с биноклем.

— Не все получают бинокль в первый день.

— Я должна почувствовать себя особенной?

— Желательно — внимательной.

Он встал.

Лика почему-то тоже едва не встала. Точно перед ней не начальник, а школьный директор. Марк подошёл к двери, остановился и повернулся.

— Дверь оставьте открытой.

— Почему?

— Так безопаснее.

— Для кого?

— Для всех.

И вышел.

Лика осталась за новым столом, среди роз, рации, бинокля и книги для начинающих шпионов. Было твердое ощущение, что её приняли не на работу, а в закрытый кружок тревожных людей. Ну что ж. Это тоже было по адресу.

Первый час прошёл относительно спокойно. Зинаида Петровна принесла пачку договоров и объяснила, как их сортировать. Показала электронную базу. Принесла чай. Настоящий, с лимоном и двумя печеньями на блюдце.

— Ешьте, милочка, — промурлыкала она. — У вас лицо голодное.

— Оно всегда такое.

— Нет. Иногда ещё испуганное.

Лика взяла печенье и чуть не расплакалась. Глупо. Печенье не решало проблем. Не оплачивало операцию, не отменяло страх, не превращало Марка Андреевича в нормального начальника. Но оно было очень тёплым человеческим жестом. В здании, где даже стены, имели допуск к секретным данным.

— А он всегда такой? — спросила Лика, кивнув в сторону открытой двери Марка.

— Какой?

— Ну… — Лика поискала слово помягче и не нашла. — Чёрный.

Зинаида Петровна вздохнула.

— После обеда обычно ещё, чернее. Кофе заканчивается.

— Я имела в виду… контролирующий.

— Он боится не проконтролировать.

— Это диагноз?

— Это биография, милочка.

Больше Зинаида Петровна ничего не сказала. Только поставила чай ближе, поправила розы и ушла. Лика смотрела ей вслед и думала, что эта женщина знает о Марке больше, чем все камеры в здании. Вот только говорит дозированно, как врач — выдающий сильное лекарство.

К одиннадцати Лика уже разобрала первую пачку договоров. Трижды перепроверила фамилии, дважды чуть не отправила файл не туда, но вовремя остановилась. И даже почувствовала небольшую гордость. Компьютер быстрый. Клавиатура удобная. Автозамены не было. Почти счастье.

Потом она заметила первый жучок.

Он был приклеен под краем стола. Маленький, чёрный, аккуратный. Лика сначала подумала, что это какая-то деталь мебели. Потом наклонилась ниже. Затем ещё ниже. И стукнувшись лбом о столешницу, тихо выругалась.

Марк появился в дверях сразу.

— Что случилось?

Лика поднялась, держась за лоб.

— У меня стол разговаривает?

— Нет.

— Тогда почему под ним жучок?

— Не жучок. Микрофон.

— Простите, конечно, но это не улучшает ситуацию.

Марк вошёл, присел перед столом, проверил устройство и так же спокойно встал.

— Работает.

— Это прекрасно. Я очень рада за его карьеру. А моя личная жизнь? Под столом?

— В рабочее время ваша личная жизнь не должна находиться под столом.

Лика уставилась на него.

— Да половина меня постоянно под столом! Нижняя половина! Вы понимаете, как это звучит после моего сопроводительного письма?

Пауза.

Марк медленно снял ручку с блокнота.

— Отмечу: ассоциативное мышление активное.

— Отмечайте ещё: сотрудница в лёгкой панике. Которая медленно переходит в тяжелую.

— Лёгкая паника продуктивнее тяжёлой.

— Марк Андреевич, вы поставили мне микрофон под стол! Я – женщина!

— Не только под стол. Быть женщиной не запрещается.

Лика замерла.

— Что значит «не только»?

Он промолчал. А вот стекла очков как-то нехорошо блеснули!

Лика медленно оглядела кабинет. Розы на столе. Компьютер. Полки. Картина с абстрактными линиями на стене. Настольная лампа. Книга «Как выжить шпиону». Бинокль. Рация. Ваза. Её взгляд вернулся к розам.

— В цветах тоже?

— Один.

— Один?!

— В целях контроля качества воздуха.

— Вы хотите сказать, розы меня прослушивают ради экологии?

— Я хочу сказать, что вы слишком громко думаете.

Она открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.

— Я увольняюсь.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Контракт подписан.

— Там не было пункта «сотрудница соглашается быть комнатным растением под наблюдением».

— Был пункт о внутреннем регламенте безопасности.

— Я его не читала.

— Это тоже зафиксировано.

Лика почувствовала, что ещё немного — и она начнёт смеяться. Или кричать. Или то и другое сразу. Обычно, в первый день такое производило неоднозначное впечатление.

— Я не могу работать, когда меня записывают, — пробормотала она уже тише. — Это неприятно. Особенно, с нижней части туловища.

Марк молчал несколько секунд. Впервые за утро его молчание не казалось механическим. Он выбирал слова, а не просто доставал их из сейфа.

— Записи защищены, — признался он. — Доступ только у меня.

— Это должно меня успокоить?

— Мне бы хотелось, что—да.

Вот это было странно. Не фраза даже. Интонация. Не начальственная.

Лика посмотрела на него внимательнее. Чёрные очки, каменное лицо, ровная осанка. А под всем этим — что-то напряжённое. Он не просто развлекался своим тотальным контролем. Ему правда было важно знать, что с ней всё в порядке. Вот только выбранный им способ был таков, что клетка для хомяка казалась пространством свободы.

— Марк Андреевич, — осторожно попыталась разъяснить Лика, — вы понимаете, что забота и слежка — не одно и то же?

Он застыл. Совсем чуть-чуть.

— А в моём опыте, второе часто эффективнее первого.

— А в моём, второе иногда называют по-другому.

Она не сказала «поводок». Не сказала «Артём». Но тень этого имени будто прошла между ними. Марк не спросил. И за это Лика была ему благодарна.

Он медленно кивнул.

— Хорошо. Микрофон под столом отключат.

— А в розах?

— Оставим.

— Почему?!

— Розы ближе к окну. Там мёртвая зона.

— У меня в кабинете мёртвая зона?

— Больше не будет.

Он вышел, оставив Лику с ощущением, что она не победила. Но хотя бы отвоевала территорию под столом. Маленькая свобода. Ногами пользоваться можно без аудиозаписи.

К обеду она уже знала, что Марк ходит бесшумно, появляется внезапно и умеет смотреть через стеклянную стену. Даже компьютер начинал работать аккуратнее, при его приближении. Двери их кабинетов оставались открытыми. Лика видела его почти постоянно. То за столом. То у окна. Рядом с картой города. Иногда он разговаривал по телефону короткими фразами: «Проверьте». «Нет». «До конца дня». «Уберите хвост». Последняя фраза заставила Лику потрогать свои волосы. Проверить, не о ней ли речь.

В двенадцать тридцать она решила пойти в столовую. Не потому, что была голодна. Хотя была. Ей нужно было выйти из кабинета. Розы доносили о её настроении.

Она взяла пропуск, вышла в коридор. Почти сразу услышала за спиной шаги.

Марк.

Она повернулась. Он остановился.

— Вы куда?

— В столовую.

— Зачем?

— Обычно там едят.

— Вы могли попросить Зинаиду Петровну принести еду.

— Я и сама могу пройти двадцать метров.

— Семнадцать.

— Вы измеряли?

— Да.

Лика посмотрела на него, потом на коридор.

— Вы идёте со мной?

— У меня тоже обед.

— Случайно?

— Планово.

Они пошли вместе. Точнее, Лика шла впереди, а Марк рядом и чуть позади. Как персональный мрачный ангел-хранитель, назначенный без согласования. В столовой сотрудники тут же притихли. Не сильно. Достаточно, чтобы Лика поняла, что появление Марка Андреевича среди простых смертных было событием. Возможно, как солнечное затмение. Красиво, страшно и лучше не смотреть напрямую.

Лика взяла гречку, котлету и чай. Марк взял чёрный кофе.

— Это весь ваш обед? — не удержалась она.

— Да.

— Вы питаетесь как человек, который давно продал душу кофеину.

— Душа не входит в рацион.

— Понятно.

Она села за стол у окна. Марк сел за соседний. Достаточно близко, чтобы видеть её тарелку. Достаточно далеко, чтобы делать вид, что это совпадение.

Лика попыталась есть спокойно. Не получалось. Когда за соседним столом сидит начальник в чёрных очках и пьёт кофе, все меняется. Даже котлета теряет вкусовые качества и начинает выглядеть как улика.

Через две минуты в столовую вошёл мужчина лет двадцати восьми. Шатен, карие глаза, ямочки на щеках. Лёгкая улыбка человека, который в любой ситуации сначала найдёт повод для шутки, а потом уже пожарный выход. Он увидел Марка, Лику, просиял и направился к ним.

— О, — сказал он. — Значит, легендарная сотрудница уже приступила к операции «Постельный режим».

Лика подавилась чаем. Марк медленно повернул голову.

— Кирилл.

— Всё, молчу, — отмахнулся Кирилл, но не замолчал. — Я просто хотел познакомиться. Кирилл, заместитель этого чёрного облака. Не бойтесь, он только выглядит как человек, который пишет завещания за других. Внутри он почти плюшевый.

— Выйди, — прошипел Марк.

— Понял. Атмосфера интимного наблюдения. Не мешаю.

Кирилл подмигнул Лике и мгновенно исчез. Правда, уже из дверей донеслось тихое хихиканье. Марк сделал вид, что не слышит. Лика сделала вид, что не хочет провалиться под стол. Стол, возможно, тоже был с микрофоном, поэтому проваливаться туда не стоило.

— Он всегда такой? — сквозь зубы спросила она.

— Нет.

— Бывает хуже?

— Случается разное.

Лика впервые за день почти расслабилась. Кирилл выглядел человеком из нормального мира. Где смеются, подмигивают и не ставят жучки в розы. Хотя кто знает. В этой компании нельзя было доверять даже канцелярским скрепкам.

После обеда началась вторая серия наблюдения. Лика пошла в архив — Марк появился у стеллажей. Лика пошла к принтеру, Марк оказался у окна неподалёку. Лика вышла к кулеру, Марк уже наливал себе воду. Хотя его рацион состоял только из кофе и контроля. Когда Лика направилась в сторону туалета, он тоже сделал шаг.

Она остановилась и подняла ладонь.

— Нет.

Марк замер.

— Что «нет»?

— Туда вы не идёте.

— Я не собирался.

— Вы сделали шаг.

— Коридор общий.

— Сейчас он станет очень личным.

Несколько сотрудников, проходивших мимо, внезапно заинтересовались стенами. Марк посмотрел на Лику. Чёрные очки скрывали глаза, но пауза была красноречивая.

— Пять минут, — жестко приказал он.

— Что?

— Если вас не будет дольше пяти минут, я отправлю Зинаиду Петровну.

— Марк Андреевич, это туалет, а не вражеская территория.

— Иногда разница минимальна.

Лика решила не уточнять, какие именно события в его жизни привели к этой философии. Она просто вошла в женскую комнату, закрыла дверь и впервые за день осталась без наблюдения. Наверное. Хотя на всякий случай проверила потолок, зеркало и держатель для бумажных полотенец. Своё отражение в зеркале она оценила критически. Глаза большие, волосы выбились из пучка, на щеке след от шариковой ручки. Потому что она подпирала лицо, пока работала. Вид у неё был точно первый день действительно проходил на передовой. Только вместо каски ей выдали стикеры.

— Ты справляешься, — подбодрила она себя. — Плохо, под наблюдением, но справляешься.

Когда она вышла, Марка в коридоре не было. Лика даже обрадовалась. На три секунды. Потом увидела его отражение в стеклянной стене переговорной. Он стоял у окна и разговаривал по телефону. Голову повернул ровно в тот момент, когда она появилась.

Он не отводил взгляд. Даже через чёрные очки это чувствовалось. Не мужской взгляд, от которого хочется спрятаться, потому что он раздевает или оценивает. Нет. Марк смотрел так, будто считал её пульс, маршрут и вероятность внезапного исчезновения. И всё равно Лике стало не по себе. Потому что внимание, даже не пошлое, всё равно оставалось вниманием. А она давно от него отвыкла. И не собиралась привыкать. Пока.

К трём часам она окончательно устала. Не от документов. Документы были даже приятными. Они хотя бы не носили очки и не появлялись за спиной. Устала она от ощущения, что находится в центре невидимой сетки. Каждый шаг отмечен, движение замечено, реакция записана в блокнот. Где, возможно, уже было: «Объект ест гречку медленно. На Кирилла реагирует кашлем. К туалету относится агрессивно».

Она встала, взяла заявление на увольнение из интернета, открыла документ и начала печатать.

«Прошу уволить меня по собственному желанию…»

Компьютер ничего не исправил. И это было счастье.

— Нет, — сказал Марк из дверей.

Лика подпрыгнула.

— Вы вообще когда-нибудь издаёте звук заранее? Кашляете? Шуршите плащом? Кричите «я иду»?

— Зачем?

— Чтобы люди доживали до зарплаты.

Он вошёл и посмотрел на экран.

— Увольнение не согласовано.

— Оно по собственному желанию.

— Ваше собственное желание находится в стрессовой фазе.

— Моё собственное желание хочет домой, под плед и без микрофонов.

— Контракт подписан. Вы — моя сотрудница.

— Это звучит как захват заложника.

— И, кажется, моя проблема, — добавил он.

Лика замолчала. Не потому что фраза была мягкой. Она была совершенно марковской. Но почему-то в ней не было раздражения. Скорее признание факта. Как будто он действительно решил, что теперь Лика — его проблема. А проблемы Марк Андреевич Белозёров не бросал. Он их окружал камерами, заносил в папку и пытался обезвредить.

Из коридора донеслось приглушённое хихиканье. Кирилл стоял в дверях, прислонившись к косяку. Улыбался широко.

— Простите, я просто шёл мимо и услышал романтическое: «Вы моя, сотрудница». Марк, тебе осталось сказать: «И я буду охранять тебя от всего мира, вечно».

— Кирилл, — вскинул подбородок Марк.

— Уже ухожу. Анжелика Владимировна, если он начнёт дарить вам тревожную кнопку вместо цветов, это у него почти признание в симпатии.

— Выйди.

— Выхожу. Но наблюдаю за наблюдателем.

Кирилл исчез. Марк медленно повернулся к Лике.

— Не слушайте его.

— А тревожная кнопка будет?

— Уже заказал.

Лика закрыла глаза.

— Конечно.

— Маленькая. Удобная. Розовая.